Прошу, поговори со мной

В последние дни, проведенные в больнице, Цукаса выглядел довольно разбитым. Его вера в лучшее постепенно угасала, оставляя неприятную пустоту в груди. Солнечные дни сменялись дождями, которые убаюкивали встревоженные мысли светловолосого каждый раз, когда голова была забита подчистую переживаниями о будущем. Если раньше он мог стремиться уверенно к своей мечте стать знаменитой звездой, что будет сиять на сцене и дарить зрителям улыбки, то что он мог сделать сейчас, лишенный одного из самых главных чувств восприятия внешнего мира человеком? Слух — неотъемлемая часть его жизни, он мог делать столько вещей благодаря тому, что мог просто слышать. А прямо сейчас он, черт возьми, плохо слышащий… Точнее, как сказать, плохо слышащий? Ни черта он не слышащий! Так еще и прикованный к больничной койке, без возможности нормально пережевывать пищу и разговаривать, что уж говорить о постоянной слабости и ломоте в атрофированных мышцах? Очень хотелось подняться и сделать свою любимую утреннюю разминку. Он часто делал ее сразу после того, как проснулся, чтобы обрести бодрость и силы собраться на учебу или репетицию с друзьями. Но сил подняться совсем не было. Тело содрогалось при каждой попытке подняться, отдаваясь покалыванием и неким жжением конечностей. Хотя ему постоянно делали массаж, несмотря на то, что парень бы предпочел, чтобы его не трогали. Никто. Только вот, эта процедура обязательна для восстановления, и отказаться от нее было никак нельзя. Стухнуть тут что ли хотел? Нет уж, лучше перетерпит. Реабилитация, как передала ему Саки через записки, которые использовала для общения с братом, продлится около месяца. Забавно, он пропускает столько всего помимо учебы в старшей школе. Он пропускает их плановые репетиции с труппой, поход с сестрой в театр. Однако, день, выделенный им для посещения массового культурного места, наверняка прошел уже давным-давно… Цукаса даже не знает, какой сейчас день. Он потерял счет времени. Минуты сменились часами, а секунды минутами. В данной мучительно скучной обстановке время тянулось довольно медленно, словно кто-то посторонний специально хочет продлить его страдания, поставив скорость у проигрываемого «видео» на самую минимальную. Не отпускает чувство тревожности. Очнувшись, еще в тот самый день, после долгого сна, в объятиях которого было очень приятно находится так долго, он нехотя открыл глаза. Его встретил скучный белый потолок, что казался полосатым из-за пробирающихся сквозь жалюзи лучей садящегося за окном солнца. Он немного напоминал потолок в его комнате, кровать как раз находилась около панорамного окна. Было приятно полежать на ней, читая книжки, нежиться в лучах теплого солнца, подобно коту. Только вот сейчас этот потолок и белые стены с ним в придачу совсем не вызывали положительных эмоций. Он не дома. Тенма не сразу понял, что с ним было не так. Тогда совсем не было сил что-то делать, подняться и сесть, осмотреться. Он лишь думал, что окружающие с ума посходили, а он здесь, в больнице, оказался совершенно случайно, доиграв с Руи и ребятами поставленный ранее спектакль. Как же он ошибался… После того дня, когда Цукаса понял, что с ним произошло, он довольно сильно поменялся. Эму то и дело обеспокоено кружила вокруг него, пытаясь развеселить парня вместе с Саки. Девчонки подражали ему, показывая придуманное на ходу представление, точно также, как и он когда-то пытался поднять настроение своей младшей сестренке, вновь оказавшейся в больнице. Саки ведь все свое детство провела в окружении белых стен и врачей. Будь не так все плачевно, возможно, парень бы и отреагировал на все эти кривляния и выразительные движения со стороны сестры и Эму. Но он игнорировал, а чаще всего просто отворачивался, не желая никого видеть, после, в полном одиночестве захлебываясь в своих же слезах. Как же ужасно не слышать своих противных и жалких всхлипов, полных отчаяния и жалости к самому себе. Почему же он чувствует одиночество? Ведь вокруг так много людей, которые стараются изо всех сил его поддержать. Вот только, кто же сможет его услышать? Кто может ответить ему? Он ведь сам-то ничего не услышит, не услышит самого себя, наблюдая, как беззвучно двигаются чужие губы и высыхают чернила на листочке для записей. Во время реабилитации и тренировок, что помогали восстановиться атрофированному телу, в больнице Тенму довольно часто посещал Камиширо. В голове светловолосого возникало много вопросов, которые он не способен был задать. «Что ты здесь делаешь в такое время?», «Неужели вновь прогуливаешь уроки, а на крыше так скучно сидится?» «На тебе лица нет, ты в порядке?». Эти вопросы так и крутились в голове каждый раз, когда он замечал Руи в своей палате или где-то в коридорах больницы. А вечером, когда его навещали Эму и Нене, его не было видно. Парень постоянно молчал в его присутствии, хотя, если бы и попытался заговорить, то от этого не было бы никакого смысла. Он даже не писал ему записки, как это делала Саки, не пытался сильно контактировать, сидя рядом или стоя у окна, прислонившись к стенке. Как Цукаса на него не посмотрит, Руи ему постоянно улыбается, помашет рукой, если парень зависнет в своих мыслях, глядя с небольшим любопытством в глаза цвета почерневшего золота. И все же они общались. Ни голосом, ни действиями, а простыми взглядами друг на друга. Оказывается, в чужом взгляде можно много чего увидеть, прочесть скрытые эмоции. Цукаса хоть и выглядел в большинстве случаях подавленным, но в его глазах прекрасно можно заметить смятение, любопытство и обеспокоенность. О, неужели он так переживает за Руи, когда сам привязан к кровати? Цукаса забавно хмурит брови, когда режиссер отводит взгляд. Парень таким образом злится или выражает непонимание, тихо фыркая себе что-то нечленораздельное под нос. Голос у Тенмы очень тихий, с небольшой хрипотцой. Он им очень давно не пользовался.

***

Ближе к концу летних каникул Цукасу наконец-то выписали. Только парень никак не спешил появляться в тематическом парке, да и во время начала второго семестра в этом учебном году он и в школе не объявлялся. Первым свою обеспокоенность выразил Тоя, обращаясь на обеденном перерыве к Нене. Он знал о произошедшем, но не думал, что все настолько серьезно. Руи тоже переживал, но виду особо не подавал, уверяя всех, что все в порядке и наверняка тот сейчас на домашнем обучении из-за проблем со слухом. Эта мысль была вполне логичной, и в нее можно было поверить без особого труда. Вечером того же дня Камиширо не сразу отправляется домой. Он договорился встретиться с Саки и вместе с ней немного прогуляться, чтобы навестить Цукасу. По словам Тенмы младшей, её брат закрылся в своей комнате и большую часть дня проводит там, после занятий с частным учителем. Он не особо разговорчив (как тут будешь разговорчив вообще?) и как-то контактировать с ним трудно, особенно когда он специально показывает то, что игнорирует тебя, прячет взгляд. — Я так беспокоюсь, ведь он как будто отдаляется от меня, — вздыхает Саки, когда они с Руи заходят в дом. Уютная и просторная гостиная пустует, царит тишина. Однако, пройдя вглубь дома, можно было услышать тихий шелест перелистнувшейся страницы книги. Руи поднимает голову вверх, замечая, как из-за балкона выглядывает знакомая макушка. Цукаса, находясь на втором этаже, удобно разместился в кресле, видимо, читая какую-то книгу. А из-за своей глухоты он не мог услышать того, что домой вернулась Саки, так еще и не одна, а с гостем. — Я заварю чай? Можешь пока подняться к нему наверх. Думаю, может, с тобой он будет не против «поговорить», — произносит девушка, уходя на кухню, оставив свою сумку у мягкого дивана теплого желтого цвета. Камиширо лишь кивает в ответ и вновь поднимает свою голову к балкону, пытаясь понять, в каком расположении духа сейчас его друг. Стоит ли его беспокоить сейчас или лучше позвать тогда, когда Саки приготовит им всем чай? Руи решает не стоять долго на месте, да и увидеть блондина хотелось. Очень. В последний раз они виделись недели две назад точно, а переписку Цукаса активно не вел, игнорируя друзей в социальных сетях. Он и вправду отдаляется от всех, даже от собственной сестры, заставляя людей беспокоиться за него еще больше. Парень подходит к двери и останавливается, не спеша заходить в комнату. Стучится. До него не сразу доходит, что Тенма просто не мог услышать стука в дверь и уже этот самый кулак прикладывает к своему лбу, досадно шипя. Идиот. Вздыхает, протяжно втягивая носом воздух, и дергает за ручку. Цукаса сразу же спускает ноги с кресла, напрягаясь и глядя на открывшуюся дверь, к которой все время сидел лицом. Он ожидал увидеть в дверном проёме Саки, но никак не режиссера, что мягко улыбнулся ему, помахав рукой в знак приветствия. Он всегда будет преследовать его, где он только не окажется? Хотя, обычно Руи не пытался заговорить с Цукасой, а их безмолвный разговор в больнице был приятным и… Довольно интимным? Сейчас же парень пытается узнать, как можно с ним пообщаться. Хотелось узнать, как он проводит время здесь, сидя в одиночестве, как себя чувствует, почему не хочет ни с кем контактировать как раньше? Камиширо пробегается взглядом по комнате Тенмы. Здесь, как всегда, царствовал порядок, лишь на полу стало как-то побольше книжек, которые выстраивались в небольшие стопки, словно высотки в Сибуе. А на стене рядом красовалось множество разноцветных стикеров пастельно-голубого цвета, на которых можно было заметить аккуратно выведенные слова с поддержкой и прочим от Саки и матери Цукасы. Парень также отвечал на них с помощью стикеров в виде звездочек, и стена довольно сильно преобразилась. Напоминала звездное небо, хоть и светлое, но по-своему прекрасное. Щелчок пальцами привлекает внимание Руи, и он вновь смотрит на Цукасу, что указывает на свой телефон, немного сдвинув уголки бровей вместе, очевидно чем-то раздраженный. Уведомления на телефоне были отключены, и парень не сразу понимает, что его друг только что написал ему сообщение. Так ведь было намного легче общаться. — Ах, да… Сейчас, — слова были произнесены, по сути, в пустоту, но то, что Руи что-то сказал, от пристального взгляда блондина не укрылось. «Я не думал, что ты решишь навестить меня и у меня дома». — Даже привет не напишешь? Это так грубо с твоей стороны, Цукаса-кун, — это сообщение вызывает у него смешок и Руи смотрит на парня напротив себя, что ожидал от него сообщения. Приходится дублировать свои слова в их личном чате. «Только не выставляй меня виноватым, доброе утро я тебе написал еще восемь часов назад». Книга остается на столе, когда в руках у старшеклассника появляется телефон. Но от Руи Цукаса взгляда не отводит, наблюдая за выражением его лица.

«И больше не отвечал на мои сообщения, а сообщения в общем чате ты игнорируешь, как и от ребят других тоже. Не поделишься со мной тем, что у тебя произошло? Все за тебя переживают».

«Руи, со мной произошло то, с результатами чего тебе прямо сейчас пришлось столкнуться». От сухих сообщений, в которых прекрасно читалось чужое раздражение и отстраненность, становилось как-то не по себе. Прокрутив чуть чат, выше было можно заметить в сообщениях собеседника простоту и тепло, которое он всегда дарил всем своей улыбкой. Сейчас же… Что сейчас? Цукаса, словно полностью выжатый цитрус, сидел в кресле, вжавшись в его мягкую спинку. — Цукаса-кун… Блондин сразу же жмурится, пряча голову в коленях, обратно закинув ноги на сиденье кресла. Вот значит как, он и его «слушать» не собирается? Видеть не хочет? Ведет себя, как капризный ребенок. Большой капризный ребенок. — Почему же ты не хочешь вернуться, почему же не хочешь поговорить, Цукаса-кун? Почему прячешься? — Руи не может молчать, потерев указательным и большим пальцами свою переносицу и злясь. Нет, это даже не злость, чувство совершенно непонятное, щемящее неприятно в груди, еще чуть-чуть и он бы мог от этого задохнуться. Что же он может сделать для Цукасы, чтобы тот стал чувствовать себя хоть капельку лучше, чтобы вновь мог общаться со всеми как раньше… Хоть как раньше может и не случиться из-за его глухости. — Цукаса-кун, — он все равно произносит вслух его имя, такое родное. Опускает руку на его голову, погладив, — ну же, — звучит еще тише.

«В конце концов, я больше всех переживаю за тебя, Цукаса-кун».

— Моё… имя… — тишину в комнате наконец нарушает громкий всхлип, заставивший Руи вздрогнуть. Он плачет? Имя? Что такое? Не знай, что Цукаса просто глухой, он бы посчитал парня патологическим лжецом. Однако разговаривать способность парень не терял точно. — Имя? Ц-цукаса-кун? — Камиширо повторяет его, словно бы Тенма приобрел чудесным образом способность слышать, глупец!

«Твоё имя, что твоё имя?»

Актер пытается вытереть свои слёзы, прежде чем поднять голову и посмотреть в экран телефона. Плакать он точно не хотел, особенно перед Руи. Однако сердце так разрывается, когда он видит, как парень произносит его имя губами. Как же хочется, чтобы Руи вновь позвал его по имени. Как же хочется его услышать. Его нежный и бархатистый голос, смех. А увиденные сообщения уже сводят с ума. Он признал, что переживает за него больше всех? Глаза метнулись к лицу напротив, ведь Руи наклонился прямо к нему, опускаются на чужие губы. И это смущает Камиширо, который набирает очередное сообщение:

«У меня что-то не так с лицом, Цукаса-кун?»

Цукаса отводит свой взгляд, сжимая в руках телефон. Тихо выдыхая воздух всей грудью, чтобы успокоиться, пальцами быстро набирает ответы почти на каждое сообщение. «Моё имя, зачем ты его произносишь? Я могу читать по губам». Он умалчивает о том, что ему нравится хотя бы наблюдать то, как Руи его произносит… Из-за этого на мгновение становится даже не важно, что он не может услышать его. — Вот оно значит… — договорить он не пытается, отдергивая себя, чтобы написать сообщение.

«Чему же еще за время своей изоляции наша звезда научилась?».

Сейчас разговор шел намного легче. Произошло ли все из-за того, что режиссер довел Цукасу до слёз или чего-то иного, было не понятно. Но парень очень ценил то, что Руи пришел к нему, ценил его признание о своём беспокойстве. Он бы точно ни за что не признался в том, что чувствует. Светловолосый привык, что его друг в любой ситуации просто улыбался. Однако, такого не было в больнице, неужели это тот самый единственный случай, когда он потерял своё лицо? Неудивительно, что Нене все время находилась рядом с ним, выглядя достаточно спокойно, хотя её наверняка съедали переживания изнутри. Она пыталась быть опорой для своего друга. Цукаса просто еще не видел, как Руи отреагировал на тот несчастный случай, как держал его тело в своих руках. Их оживленная переписка прерывается из-за Саки, которая принесла чай вместе с печеньем в комнату к брату. Как же она была счастлива наблюдать легкую улыбку на лице Цукасы. — О чем здесь шушукаетесь вдвоём, не поделитесь со мной, м? — усмехается она.