Детектив Скидс и дело о девяти лжецах

Следующий в очереди на допрос бот должен был ждать его в библиотеке. Скидс переступил порог и обнаружил, что внутри собралась добрая половина присутствующих. Ультра Магнус беседовал с Лонгармом за стаканом охлаждённого в азоте энергона, неподалёку от них утонувший в кресле Старскрим, вытянув бесконечные серебристые ноги, курил очередную кигарету, а Дрифт и Ранг что-то обсуждали возле окна. Завидев Скидса, оранжевый бот с улыбкой помахал ему рукой. Для подозреваемых в убийстве вели себя все довольно расслабленно, однако программы-анализаторы, которые Скидс настроил в соответствии с методом Найтбита, то и дело ловили несоответствия: неестественно свободные позы, излишне точные движения рук, слишком ровные голоса. — Прошу прощения, джентльмехи, никто не видел Шоквейва? — Он ушёл некоторое время назад. Спустился в подвальные помещения, попросил передать, что будет там, — пояснил Ранг. — У него какой-то опыт?.. Кажется. — Не удивлюсь, если он свои драгоценные эксперименты с собой даже в Послеискрие потащит, — проворчал Старскрим и ещё глубже погрузился в кресло. Скидс кивнул и собрался было уходить, но тут поднялся Лонгарм. — Не возражаешь, если я с тобой? — спросил он. — Ультра Магнус, тех документов, о которых вы спрашивали, у меня при себе нет. Я поищу у себя в комнате на случай, если захватил датапад при отъезде. Ультра Магнус благосклонно кивнул: — Можешь не спешить, Лонгарм. Я интересовался из чистого любопытства. Зайди ко мне вечером, и мы продолжим беседу. Лонгарм Прайм в отделе разведки считался перспективным молодым ботом, которого рано или поздно (скорее рано) ждало неизбежное продвижение по службе. Что внешне, что по характеру он являл собой полную противоположность нынешнему главе, и многим ботам, особенно более поздней ковки, нравились его корректные, но эффективные методы, выгодно отличающиеся от грубой, прямолинейно-военной манеры Хайброу вести следствие. Скидс знал Лонгарма весьма поверхностно, но впечатление о нём сложилось как об очень вежливом и очень закрытом боте. В отличие от многих других молодых Праймов, тот ни разу не был замечен там, где члену Гвардии быть не полагается, не допускал сомнительных высказываний ни при прессе, ни в частном общении и при этом весьма ценил собственную приватность. Казалось, он вышел из цеха ковки уже готовым карьеристом. — Не хочешь спросить, как мои успехи? — рискнул Скидс по пути к лифтам, надеясь сразу вывести занудного Прайма на откровенность. — Это неуместно, — чопорно ответил Лонгарм. — Я такой же подозреваемый, как и все остальные, и меня нельзя информировать о ходе расследования. Они как раз проходили мимо малого зала; точно напротив располагалась гостиная, однако массивные резные колонны с подсветкой довольно сильно перекрывали любому, кто идёт со стороны библиотеки, обзор. Впрочем, из самого зала при приоткрытых дверях она просматривалась хорошо. — Поэтому и рекомендовал другое ведомство? — У тебя большой опыт в поисковых операциях, и я уже упоминал твои выдающиеся успехи в использовании метода Найтбита. К тому же у тебя… необычный подход, если судить по делу о Гриндкоре. — С дела о Гриндкоре много масла утекло, — ответил Скидс не без резкости. — Прошу прощения. Не хотел вызвать неприятные воспоминания, — развёл руками Лонгарм. — Вероятно, раз уж нам по пути, я должен ответить на вопросы, что вчера делал и где находился? Возле лифтов они приостановились, и ни один не торопился вызывать свой. — Насколько мне известно, ты сообщил Сентинелу, что беседовал с Альфа Трионом вместе с Ультра Магнусом, где-то между одиннадцатым и двенадцатым джоором вчерашнего дня, это так? — Именно так. — О чём шла речь? — Не могу сообщить. Информация засекречена, и без согласования с Ультра Магнусом я не имею права… — Обсуждение не касалось, случайно, Молота Магнуса? — Не могу сообщить, — извиняющимся тоном повторил Лонгарм. — Ты видел Альфа Триона с тех пор? — Да, вскоре после обеда. Мы встретились у него в кабинете. — Наедине? — Присутствовал Клиффджампер, но он вышел по просьбе Альфа Триона. — Кстати, а как ты относишься к тому, что Клиффджампер ушёл из отдела разведки? У меня сложилось мнение, что свой пост он покинул недобровольно. Может, ты или Хайброу имеете к этому какое-то отношение? — Что? — переспросил Лонгарм, а монотонный голос впервые за разговор сбился. — Я… я бы никогда… о чём ты? У Клиффджампера не было взысканий! Исключительно компетентный сотрудник. — Я так и подумал, — пожал плечами Скидс. — Ну, может, кто-то из вас… знаешь, рекомендовал его Альфа Триону? — Не понимаю, о чём речь, — отрезал Лонгарм. — Мы — самостоятельная служба, а не агентство по подбору персонала для Совета. В любом случае, если Клиффджампер захочет вернуться, вопрос будет отдан на рассмотрение главе отдела. — То есть Хайброу? — Главе отдела, — всё тем же вежливым, бескомпромиссным тоном повторил Лонгарм. — Итак, второй раз ты вчера встречался с Альфа Трионом после обеда. О чём вы говорили? Тоже засекреченная информация? Ни на что не намекаю, Лонгарм, но как-то это нехорошо выглядит — столько секретности. В меланхоличном, с вечно чуть опущенными уголками рта лице Лонгарма ничего не дрогнуло. — Главу Совета интересовала внутренняя кадровая политика Элитной Гвардии. В частности, вопросы повышения по службе и правопреемственности. — И он эти вопросы адресовал тебе? — не удержался от удивления Скидс. — Я сообщил Альфа Триону, что будет правомернее обратиться к другим членам Совета. Прежде всего, к Ультра Магнусу. Кроме того, общеизвестно, что все вопросы повышения по службе и прочие правовые отношения регулируются тремя Кодексами — для Элитной Гвардии, для гражданского сообщества и для научной среды. «И глава Совета, как архивист, знал все три Кодекса наизусть…» — подумал Скидс, а вслух сказал: — Можешь сказать, где вчера находился в промежуток с первого по второй брийм двадцать первого джоора? — Я весь вечер провёл у себя в гостевой комнате. Готовился к подзарядке. — Один? И снова ни в лице, ни в нейтральном эм-поле Лонгарма ничего не поменялось. — Большую часть вечера я был один, за исключением промежутка в джоор. У Альфа Триона не нашлось подходящих кабелей для моего типа корпуса, и Шоквейв одолжил мне свой, а потом помог его подключить и настроить платформу. — Шоквейв? — Да, — просто ответил Лонгарм. — У нас одинаковая конфигурация подзарядочного разъёма. — Понятно, — прокомментировал Скидс, ничего уже не понимая. — Когда он ушёл? — Я обратился к нему в половину двадцать первого джоора, а ушёл он, пожалуй, где-то в четвёртом брийме двадцать второго. Может, на полбрийма раньше. Не могу сказать точно. За последний декацикл я затянул с подзарядкой и разрядил аккумулятор хронометра. — Ты не выходил из комнаты? — Нет, я почти сразу уснул. В двадцать два с небольшим джоора меня разбудили Ультра Магнус и Рэтчет. От них я узнал, что Альфа Трион был убит, а сюда уже вызвана Элитная Гвардия. Понаблюдав за методами работы Сентинела Прайма, я настоятельно рекомендовал привлечь независимого следователя. Это более чем логичное решение. — Понятно, — повторил Скидс. — Значит, Шоквейв сможет подтвердить твоё алиби? — Так же как и я готов подтвердить его алиби, — с приятной улыбкой сообщил Лонгарм. — Ко мне остались вопросы, детектив Скидс, или я могу идти? — Только один. Зачем Альфа Трион тебя пригласил? Здесь был сам Ультра Магнус, зачем нужен ещё и Прайм из Гвардии, вдобавок из отдела разведки? Оптика Лонгарма расширилась, а крупный алый круг у него на лбу — необычный инфракрасный датчик, может? — наоборот словно сузился. — Я уже сказал, что Альфа Трион задавал мне определённые вопросы… — Да, но ничего конкретного я так и не услышал. Молот, Кодексы, Ультра Магнус… Что именно планировал советник? Случайно не то, о чём я думаю, а, Лонгарм? — К сожалению, Скидс, я не обладаю Сигма-способностью, которая позволила бы мне понять, о чём ты думаешь, — ответил Лонгарм, но невооружённой оптикой было заметно, что он встревожился. Будь они в иных обстоятельствах, Скидсу бы это даже польстило. — От умения читать процессор я бы тоже не отказался, — притворно вздохнул Скидс и без перехода добавил: — А не напомнишь мне, как, согласно Кодексу Элитной Гвардии, можно лишить высокопоставленного офицера звания? — «Процедура импичмента может быть инициирована как членом Гвардии, так и рядовым гражданином при поддержке должностного лица в должности не ниже Прайма и с показателем благонадёжности не ниже девяноста восьми пунктов из ста. Процесс служебного расследования начинается в случае, если обвинитель сможет предъявить доказательства морального или физического несоответствия обвиняемым занимаемой должности или злостного злоупотребления им своими полномочиями и обязанностями. В качестве независимой стороны рекомендуется привлечение меха либо феммы возрастом не менее ста тысяч ворнов и с показателем гражданской благонадёжности не менее ста пунктов из ста возможных, за исключением бота, в настоящий момент находящегося в звании Магнуса», — процитировал Лонгарм. — «Для определения несоответствия званию трибунал руководствуется такими критериями, как наличие доказанных военных и иных преступлений, а также совершение обвиняемым правонарушений, классифицирующихся по статье 113 и далее до статьи 17158 гражданского Кодекса, включая повышение своего показателя благонадёжности обманным путём…» — Процедура ведь одинакова для всех членов Элитной Гвардии? — перебил Скидс. — Разумеется. — Для всех, включая действующего Магнуса? — Я… — Лонгарм замялся. — Я не могу сказать наверняка, поскольку прецедентов никогда раньше не было. Но глифы закона говорят, что да. Процедура одинакова для всех. — Ну что ж, спасибо за информацию. На этом у меня всё, Лонгарм Прайм. Лонгарм немедленно нажал на сенсорную панель и набрал код гостевого крыла. — Всего доброго, детектив. Если понадоблюсь, всегда готов сотрудничать со следствием, — попрощался он и вошёл в прибывший лифт лишь на наноклик быстрее, чем можно было ожидать. Мысленно Скидс поаплодировал его выдержке. Сам он решил спуститься по лестнице. Как и многие, кто застал войну, Альфа Трион отдал предпочтение глубоко утопленному в поверхность планетарного живого металла дому. А судя по тому, что даже в складских помещениях над дверными проёмами были выгравированы цитаты из тринадцати Сигма-заповедей, покойный советник придерживался убеждения, что любой добропорядочный бот всегда будет помнить, что происходит от сердца планеты и когда-нибудь туда вернётся. Скидс тоже так думал. До Гриндкора. Впрочем, за исключением цитат и причудливых узоров вдоль стен и потолка, в остальном подвальные помещения дома отличались обычной утилитарностью. Внизу располагались зарядные станции для дронов, склад инструментов по уходу за садом, аппаратная с автоматизированной системой управления внутренними службами поместья, несколько изолированных комнат на случай нападения, хранилище энергона и техническая мойка для оборудования. В последней Скидс и нашёл Шоквейва. Тот, согнув свой долговязый серо-фиолетовый корпус под немыслимо острым углом, упирался руками в колени и не сводил взгляда единственной красной оптики с барабана промышленной сушилки. Скидс тоже подошёл и заглянул внутрь. Там на бешеной скорости вращался изрядно побитый комок какого-то губчатого материала. — Потрясающе, правда? — спросил Шоквейв, перекрикивая резкий свист, с которым работал механизм. Скидс от неожиданности вздрогнул. — Вы про сушилку? — Погодите! — сказал Шоквейв, одной сильной рукой с тремя когтями остановил барабан, ухватил губку и сунул Скидсу. На ощупь та, к счастью, оказалась сухая, приятно тёплая и под нажатием слегка похрустывала. Вмятины от пальцев на ячеистой поверхности быстро разглаживались. — Ну? — сиял Шоквейв. — Что скажете? — Э-э… — Скидс осторожно передал губку обратно. — Я не специалист, но выглядит впечатляюще. — Я наконец-то решил вопрос с равномерным распределением титановой взвеси по кристаллической матрице, — с энтузиазмом продолжил Шоквейв, небрежно формируя из растекшегося материала сферу. — Подумать только, простейший сушильный барабан! А ведь ни одна наша лабораторная центрифуга не давала такого эффекта, я уже почти отчаялся. — Гм. Поздравляю? — Синтетический нейрометалл станет крупнейшим прорывом в мнемохирургии с тех пор, как жертвам ржавой чумы научились пересаживать искусственные конденсаторы… Теперь мы сможем менять целые повреждённые сектора процессорных микросхем! — Тут затуманенная оптика Шоквейва наконец-то прояснилась, и он перевёл взгляд со своей драгоценной губки на Скидса. — Простите, детектив. Я увлёкся. Могу говорить о работе буквально джооры напролёт. Шоквейв, несмотря на относительно юный возраст, считался в Каоне крупным специалистом по микрокибернетике и мнемохирургической инженерии. Безусловно, в Кристальном городе или даже в Полигексе он мог достичь ещё больших высот, но ясно высказанные политические предпочтения наглухо закрыли ему дорогу в официальное научное сообщество северного полушария. Публикации в крупных изданиях и знакомства с нужными ботами теоретически могли помочь ему пробить этот потолок, но Шоквейв не стремился делать карьеру. Даже по меркам самых эксцентричных научных деятелей он отличался особенной склонностью к затворничеству. Неудивительно, что даже при нынешних обстоятельствах его первым делом понесло в подвал. Скидс уделил пару нанокликов сканированию комнаты и заметил, что ненавязчивый металлический узор, который повторялся во всех помещениях, здесь словно расцвёл, будто неведомый художник наконец дал себе волю; с виду простой паттерн превращался в сложную последовательность, стоило один раз наклонить голову под нужным углом — и он намертво отпечатывался на оптических линзах. Однажды Скидсу довелось присутствовать при демонстрации того, как выглядит активация процессорных схем у нововыкованного бота, и он навеки запомнил этот образ: по литой поверхности нейрометалла за наноклик разбегается сеть золотых вспышек, а вдоль линий передач распускаются нежно-синие сигналы синаптических датчиков. Он потряс головой и отправил команду на остановку неуместной ассоциативной цепочки. Всего лишь приятный декор, к делу он отношения не имеет. — Вы уже закончили свой… опыт? — Да, да, конечно, — кивнул Шоквейв, блуждая рассеянным взглядом по рядам чистящей техники. — Спрашивайте. — Вы были знакомы с Альфа Трионом до вчерашнего дня? — Только по голопроекциям с его выступлениями. Большая часть кибертронцев его так знала. — Вас удивила просьба о личной встрече? Шоквейв неопределённо наклонил голову. — Может быть? Хотя, пожалуй, да. Я даже думал не ехать. О чём мне говорить с архивистом? Вот если бы личную встречу назначил, например, Джиаксус… — мечтательно протянул он. — Получить приглашение от учёного такого уровня — огромная честь. — Но вы всё-таки приехали. — Мегатрон настоял, — ответил Шоквейв после паузы. По узкому лицу, большую часть которого занимала оптическая линза, эмоции читались плохо, но контраст с тем, с какой охотой он демонстрировал предмет своего эксперимента, был разительный. — Он сказал, что не стоит упускать шанс представить свои проекты главе Совета. — Вы высоко цените мнение Мегатрона? — Я к нему прислушиваюсь. — И какое впечатление оставил после себя Альфа Трион? — спросил Скидс, когда стало ясно, что Шоквейв не намерен развивать тему. — Довольно незначительное, — последовал лаконичный ответ. Скидс подавил невольную улыбку. — С какой целью советник пригласил вас к себе в поместье? Шоквейв прислонился к дверцам промышленной мойки и скрестил руки на груди. — Он интересовался, не хочу ли я, скажем так, сменить полюс. — И вы?.. — Не хотел и не хочу. — Любопытно, что вы отказались, — продолжил Скидс, наблюдая, как когтистая рука сжимает и разжимает губку. — Многие ваши коллеги ухватились бы за шанс работать под руководством Персептора. — Я считаю методы Персептора иррациональными, — отрезал Шоквейв, — поэтому работа с ним меня не интересует. С чего бы мне принимать предложение, в котором для меня нет перспектив и смысла? Это нелогично. — Насколько я знаю, Альфа Трион не только продвигал финансирование Полигексианского научно-исследовательского института, но и планировал запустить сеть бесплатных клиник. Даже начал присматривать специалистов. Это вас тоже не заинтересовало? — Я уже сказал, что не поддерживаю полигексианского подхода к мнемохирургии, — прищурился Шоквейв. — Техники у них устаревшие, а методы — малоэффективные. И я тем более не собираюсь перекраивать свои эмоциональные схемы под их так называемые «этические стандарты», само предположение, что с моей моралью что-то не так — оскорбительно. И при чём здесь смерть Альфа Триона? Он же не у меня под лазерным скальпелем умер. — Хорошо, — согласился Скидс, — но раз предложение советника вас оскорбило, почему вы не уехали сразу, как отказались его принять? Вы беседовали где-то в восемнадцать джооров вчерашнего цикла, так? Почему вы остались на вечер? Кажется, социальные условности для вас не очень важны? — Я решил подождать своих спутников, — быстро ответил Шоквейв. — Мы собирались вернуться в Каон вместе. — То есть вы остались ради Мегатрона? — Ради Мегатрона и его… конджункса. — У вас с ними настолько тёплые отношения? — Простите? — Ну, у вас с Мегатроном? Со Старскримом? — Мы с Мегатроном прошли ритуал амика эндура. — Шоквейв неловко переступил с ноги на ногу. — Так что да. Мы друзья. — А со Старскримом? — настаивал Скидс. — Я очень уважаю всех близких к Мегарону ботов, — ответил Шоквейв, глядя ему прямо в оптику. Скидс притворился, будто смущён: бывало, что ботов подобное успокаивало или, вернее, внушало им ложное чувство превосходства над ним. — Может, вы знаете кого-то ещё из гостей? Лично, я имею в виду. За день можно успеть со всеми перезнакомиться, — поинтересовался он, разглядывая попеременно то стены, то потолок. Чем пристальнее он всматривался в узоры, тем неуместнее на их фоне казались коробы моек и сушилок. — У меня не было такой цели. Хотя… вечером, примерно в девятнадцать джооров, я зашёл в библиотеку. Там сидел этот священник, — Шоквейв сделал паузу, но, похоже, имя выскользнуло у него из памяти, — маленький, оранжевый. Мы немного поговорили о каонской архитектуре и о научной этике и где-то через два брийма распрощались. — И вы отправились… куда? — Я пошёл в отведённую мне комнату, — медленно, будто с сомнением ответил Шоквейв. — И?.. — Ко мне постучал Лонгарм Прайм, бот из отдела разведки. Он попросил меня помочь с одним пустяковым делом. Это было около половины двадцать первого джоора. — Сколько времени у вас заняла помощь? — Довольно… довольно много. Вам лучше уточнить у Лонгарма Прайма. Потом я вернулся к себе и буквально через полджоора узнал от того… спектралиста, Дрифта из Полигекса, что Альфа Триона нашли мёртвым. — Тем вечером вы общались ещё с кем-то? Выходили за пределы дома? — Нет, — уверенно ответил Шоквейв. — А Лонгарм, случайно, никуда не отлучался, пока вы занимались тем «пустяковым делом»? — Тоже нет. Мы всё время были вместе. — Шоквейв подкинул губку на ладони и нахмурился: — Пододвиньтесь, пожалуйста. Мне снова нужна сушилка. Он забросил свой экспериментальный материал обратно в сушильный барабан и выставил максимальную скорость. Снова зазвучал высокий, напоминающий звук работающей пилы свист. — Если вы с ним закончили, детектив, можете опросить меня. А то у меня сложилось мнение, что вы меня по какой-то причине избегаете. Скидс с тянущим, почти болезненным ощущением в т-шестерне развернулся. Сзади него, отбрасывая массивную тень и занимая почти весь проход, стоял, по-шарктиконьи улыбаясь, Мегатрон.