Всё только начинается

Блятское утро настигает Чонгука головной болью. Когда он ложился вчера спать, то единственной надеждой было просто не проснуться, но очередной день любезно затянул в свои объятия и не отпустит теперь до вечера. — Доброе утро, алкашня! — Юнги заходит, громко приветствуя друга. — Не ори, молю — Чонгук зарывается головой под подушку и прижимает еë по бокам. — Просыпаемся, иначе я оболью тебя холодной водой. Чон недовольно мычит, но с дивана поднимается. Хëн ведь не шутит, один раз уже так сделал. — Я жду тебя на кухне. Быстро приведя себя в порядок, младший заходит на кухню. Запах вкусной еды витает в воздухе от чего слюни стремительно собираются во рту. Юнги умеет готовить и сейчас на стол приземляется тарелка с сырниками. — Выпей сначала это — он указывает на стакан в котором шипит и растворяется таблетка. Чонгук выпивает и через какое-то время головная боль отступает. — Что вы не поделили? — Они пьют чай с сырниками и Юнги задаëт этот вопрос. — Я не знаю чего ему не хватало — зло кидает Чон и макает сырник в сметану. — Ты не хочешь поговорить с ним? — Я его видеть, слышать и знать не хочу, Юнги. Давай сменим тему! — Ну а причина расставания то какая? — Вчера, я пришëл домой, купил вино конфеты, думал посидим, расслабимся, а он там с каким-то пидором кувыркался. На нашей, сука, кровати! — Кулаки от злости сжимаются, желваки на лице бегают, взгляд полный ненависти. — И что теперь? — Я уже говорил что теперь. Измену я не прощу. — А дом? — Ему пусть остаëтся. Я могу, конечно, отсудить свою законную долю, но это долго, а я не на секунду не хочу с ним задерживаться. — Жить где будешь? — Деньги есть, пока буду что-то снимать, потом посмотрим. Они переводят тему, общаются о работе, о жизни в целом. Когда время близится к пяти вечера, Чонгук собирается «домой». — Может тебе помочь? — Нет, не нужно. Я только за вещами. — Ладно, но если что-то нужно — звони. Я помогу ты же знаешь. — Хорошо, спасибо хëн. Чонгук выходит из квартиры и идëт к вчерашнему клубу. Машина неизменно стоит на том же месте и ждëт своего хозяина. Он садится, заводит мотор и выруливает на другую улицу. Пока Чон едет он неосознанно вспоминает, как им было хорошо вдвоëм. Вспоминает улыбку и радость Тэхëна, когда они купили этот дом. Вспоминает хорошие моменты с ним и горько улыбается. Неужели чей-то член был важнее всего того, что у них было? Чон паркуется, уже последний раз на это место. Последний раз заходит в этот лифт и последний раз открывает дверь своим ключом. Он клянëтся, что выкинет его после, как и Тэхëна из своей жизни, хотя с другой стороны, а сможет ли? Годы проведëнные с ним были самыми лучшими. Будет сложно, но Чонгук справится. Пройдя внутрь, Гук не снимает ни куртку, ни обувь, он не хочет задерживаться здесь. — Чонгук? — Знакомый, когда-то такой любимый голос раздаëтся откуда-то из кухни. Чон проходит гостиную, сразу направляясь на второй этаж. — Чонгук-а подожди — голос тихий, дрожащий, кажется, что Тэхëн сейчас расплачится. — Гуки — Тэхëн хватает его за плечо, но его резко толкают назад. Ким падает и болезненно мычит. — Не трогай меня, блять! — Рычит Чон, яростно смотря в глаза напротив. Красивые карие омуты, что обычно сверкают, сейчас выглядят ужасно тускло. Ресницы слиплись, глаза покраснели и опухли. Он плакал, долго плакал, но почему — Чонгуку уже наплевать. Тэхëн закусывает губу сдерживая налившиеся слëзы. — Пожалуйста… Выслушай меня — умоляющий взгляд и тихий голос. — Я видеть тебя не хочу, не то, что слушать! — Огрызается Чон и всë-таки поднимается наверх. В чемодан летят все чоногуковы вещи, обувь он складывает в спортивную сумку. Когда всё упаковано, Чон спускается вниз, проходит мимо Тэхëна, что всë так же сидит на полу с поджатыми к лицу коленями. По щекам стекают слëзы, впитываясь в штаны. — Чонг… — Закрой блятский ебальник, пока я тебе его не снëс! Гук выходит, хлопая дверью, спускается на лифте, яростно закидывает чемодан с сумкой в багажник и заведя мотор, быстро выезжает с парковки.