За серыми-серыми стенами есть синее-синее море

— Знаешь, — Рико ходит вокруг прикованного наручниками к столу Кевина. — А я ведь всё помню. — Не ври, — Кевин поднимает бровь, выглядя совсем невпечатлённым, когда у него перед глазами оказывается скальпель. — Люди, которые всё помнят, не могут вести себя как убожество, потому что имеют представление об адекватности. — Натаниэль опять плохо на тебя повлиял, — он притворно разочарованно качает головой, поднося лезвие к выступающей скуле. Кевин морщится от холода металла. — Но это ничего страшного, я тебя исправлю.

***

Нил чувствует себя идиотом и ещё странный вкус во рту. Он морщится, понимая, что прокусил губу. Опять. Глаза уже несколько часов блуждают по карте с планом, который они составляли месяц. Месяц. Месяц? Месяц. Кевин там уже четыре недели, а Нил только кусает губы и трёт красные от недосыпа глаза. — Эй, ребёнок, — Дэн подходит бесшумно. Она всегда так ходит. Говорят, что привычка после ночи в лабиринте. Дэн была имбирным пряником и маем. Она была тем домом, который никто себе и представить не мог. Называла Нила «ребёнок» и смеялась над шутками Ники; помогала Мэтту и пыталась понять Эндрю. Дэн не спрашивала про Сета, потому что Рене сказала, что это больно. Нил полюбил Дэн с первых секунд, а она полюбила его в ответ. «Ты как младший брат, которого я всегда хотела». — Тебе нужно сделать перерыв. — Я не… — Устал, — перебивает вошедшая Элисон. Элисон говорила, что Нил брат, которого она не хотела. Нил вообще не хотел ничего, кроме как спасти друзей. Ему не нужны были сёстры. Но он чертовски полюбил их за эти недели. Любовь к кому-то казалась странной. Как-то Эндрю сказал, что общая беда сближает. — В ту ночь они потеряли друзей также, как и мы Кевина. Они понимают нас, мы понимаем их. Эмпатия и прочая хуета. — Интересно, — Нил задирает голову, подставляя лицо солнцу и солёному ветру. — Откуда ты столько всего знаешь, будучи сосредоточием апатии? Элисон говорила про Сета, потому что знала, что это больно. Говорила только с Нилом и делала вид, что ей совсем не грустно, когда поднимала глаза к небу. Серые, как у Сета. Такие же боевые и горные-горные. Элисон гроза в октябре и песок в лицо. — Нил, — на его плечо опускается рука, сжимая чуть сильнее, чем нужно. — Иди отдохни, мы не хотим, чтобы Эндрю опять орал. — Эндрю никогда не орёт, — он закатывает глаза, пытаясь разглядеть объект обсуждения через тонкую щель в старых дверях амбара. Эндрю всегда держится рядом, пока не становится скучно. А если становится, он в пределах видимости. — Он смотрит матом, вот и всё. — Это братец сон орёт обычно, — знающе кивает Элисон. Братцы Сон и Смерть. Так все вокруг называли близнецов, которые даже не разговаривали. Нил видел, что Аарон пытался. Он тянулся, шутил, язвил, огрызался, был отражением и многое-многое другое. Но Эндрю на него даже не смотрел, вызывая только больше криков. Это раздражало. Но Ники говорил, что выглядит забавно. — Сколько себя помню, — говорил он. — А это два года, Эндрю никогда не выражал таких сильных эмоций. А тут появился Аарон. И… Сам понимаешь, они одинаковые. Нил не понимал. Братья были совсем разными, даже внешне. Эндрю был белым одуванчиком. Он был в основном тихим и цеплялся за Нила, — глазами, руками, фразами — как разлетевшиеся семена. Аарон был жёлтым. Не как тёплый Мэтт. Аарон был слишком ярким и кричащим. Он приковывал к себе внимание, чтобы кому-то что-то доказать. Этот кто-то закатывал глаза и шёл к Нилу, чтобы зацепиться. — Почему ты с ним так? — Он не вы, — просто говорил Эндрю, как будто всё было так легко. Может, оно и было. — Я его не знаю. — Но ты можешь его узнать. Где-то слева закричал Аарон. Нил поймал взгляд «ты серьёзно?» и вскинул руки. — Я сейчас позову Мэтта, — начинает заводиться Дэн. — Ты мне угрожаешь? — Нил фыркает и встаёт в защитную позу. Как Эндрю, когда собирался говорить гадости. Нил гадости говорить не собирался, да он вообще ничего говорить не собирался, если честно, он просто хохлился. Иногда работало. — Не шути со мной, девочка, я готов был взорвать себя, ты не напугаешь меня Мэттом. Он блефует. Мэтт обладал удивительной способностью заставлять Нила делать что угодно, просто смотря на того жалобным взглядом. Нил просто не мог этого вытерпеть, поэтому шёл есть или спать. В других случаях Мэтт был на его стороне. — Вот что значит лучший друг, — они бьются кулаками, пока рядом Эндрю закатывает глаза, а Ники истерику. — Это я его лучший друг! — заводится он, хватая Нила за голову, прижимая к себе. Чувствуется хорошо, если не учитывать апокалипсис и то, что они не знают, жив Кевин или нет. Друг Шрёдингера. Это Нил вычитал в какой-то книжке, подсунутой Ваймаком. Ники и Мэтт тогда снова начали улыбаться и Нил не вырывался, пока не ловил взгляд Эндрю. Да и потом тоже не вырывался, просто мягко улыбался и ловил уже раздражение. Но Эндрю всё понимал. Потому что белые одуванчики на самом деле мягкие и очень добрые, знающие, что такое потери и ценность жизни. — Ты врёшь, - щурится Дэн. Нил сдаётся: — Я вру. Но он не хочет спать. Сон — это крики чайки и запах гари. Сон — это маленький Жан и мальчик Натаниэль, который хотел помочь друзьям, но сам потерялся. Сон — это мёртвая мама и женщина с красной помадой. Сон — это будить лежащего рядом Эндрю, потому что вскакиваешь посреди ночи. — Кролик. — Эндрю осторожно сжимает его указательный палец. Он больше ничего не говорит, только сжимает палец Нила и пахнет шоколадом. Это спокойствие посреди смерча. Нил думает, что все они сейчас в самом центре. Всё спокойно, но они скоро умрут. — Натаниэль, — говорит он в одну из ночей. Эндрю выглядит удивлённым. У него такие красивые карие глаза, распахнутые широко, как и сердце. Нил готов расплакаться, но вместо этого переворачивает ладонь, переплетая их пальцы. — Думаю, что вспоминаю что-то. — Это из-за молнии, прилетевшей в твою тупую голову. — Тебе нравится моя тупая голова. — Она горит, да. Нил улыбается. Совсем слабо, но Эндрю этого хватает, чтобы расслабиться. — Я видел Ваймака, — тихо шепчет в потолок. — Он на П.О.Р.О.К. работал. — Нас это беспокоит? Нил молчит пару секунд. Если бы потолок мог разговаривать, он бы плюнул Нилу в лицо, ведь если умеешь разговаривать, значит, есть рот. Может и слюна. А может это вежливый потолок, который просто спросил бы «в чём дело?», когда заметил бы, что на него пялятся. Но этот потолок не разговаривает, а Нил вообще не должен об этом думать. — Нет. Нас это не беспокоит. — Найди своего мальчика и идите отдохните, — мягко говорит Дэн. — Вы оба устали. — Он не мой мальчик, — Нил лениво отмахивается. Он вдруг отчётливо начал ощущать слабость в конечностях. — Эндрю просто… — Да-да, как скажешь, вали уже. — Дэн фыркает на него. Какая наглость! — Ты не сможешь помочь, если сам откинешься. Элисон буквально выталкивает его из амбара. В глаза бьёт солнечный свет и Нил впитывает его каждой клеточкой тела. В лицо прилетает солёный морской воздух, приправленный запахом ржавчины со старого корабля, на котором они должны будут уплыть, как только вернут Кевина. Тут все ждут только его, а он об этом даже не знает.

***

— У тебя такие волосы приятные. — Рене улыбается, сидя позади и перебирая его пряди. Она любит заплетать маленькие косички из вьющихся рыжих прядей, а Эндрю любит их расплетать, чтобы пропустить локоны через пальцы. У них командная работа. — Почему ты мне ничего не заплетаешь? — дуется Ники, наблюдая со стороны. Первое время он тоже порывался что-то заплести на голове Нила, но получались только колтуны, так что Эндрю отгонял его от «этого идиота, который плевал на свой внешний вид, вот и позволяет тебе всякое» угрозами самой жестокой смерти. — У меня волосы длиннее! — А Нил умеет сидеть на месте, — говорит она с той же улыбкой. Нил выучил каждую интонацию Рене, безошибочно угадывая, что скрывается за приподнятыми уголками губ и спокойствием. Он наизусть знает молчание Эндрю. Всегда понимает, что чувствует Ники, в зависимости от того, о чём тот шутит. Знает, что сказать Мэтту, различая его шаги. Сжимает плечо Дэн, когда та заламывает пальцы. Начинает язвительную перепалку с Элисон, когда та слишком часто заправляет волосы за ухо. Он выучил каждого из них за несколько недель, но до сих пор ничего не знает о себе. Они сидят в жилой части одного из старых амбаров. Тут безумное эхо, когда разговаривает Ники и оглушительная тишина, стоит Эндрю произнести хоть что-то. Ваймак нашёл это место несколько лет назад, когда летал над этой территорией. Никто не уточнял зачем, но Нил иногда, складывая два плюс два, получает не семнадцать. Вот и тогда, вспомнив Дэвида из сна, понял, что тот тогда летал на П.О.Р.О.Ковском берге. Сейчас тут те иммуны, которых спасли за три года. Все они ждут, когда корабль приведут в рабочее состояние, чтобы убраться отсюда как можно дальше. На остров, где уже кто-то живёт, кто-то, кто точно безопасен. И Кевина. Конечно, конечно, они ждут Кевина, потому что «общая беда сближает», каждый второй тут переживал потерю друга. — Я могу сидеть спокойно! — Не можешь, — говорят в один голос бывшие глэйды. Нил тихо смеётся в остывающий чай. Его принёс Ваймак. Ваймак вообще много всего им приносит. Например, ощущение безопасности, когда в мире больше не осталось самого мира. И конфеты. Нил все свои отдаёт Эндрю, потому что тот их любит, а Нил… Он отдаёт Эндрю конфеты и большую часть одеяла, потому что ночами в амбаре холодно. Он смотрит на умиротворённого Мэтта, улыбаясь ему одними уголками губ. Они обмениваются понимающими взглядами и поднимают кружки вверх. Совсем немного. — Давай, — говорит Мэтт в одну из тяжёлых ночей. — Давай вспоминать Сета не только тогда, когда грустно, ладно? Давай помнить его, когда нам хорошо. — Да. Да, конечно. Нил чувствует в волосах тёплые пальцы Рене, плечом колено Эндрю, сидящего рядом; слышит смех Ники и Элисон; видит улыбку Дэн, Ваймака и Эбби в дальнем углу. «Эй, мудак,» — думает он, смотря в дыру в крыше. — «Я передаю тебе привет с другой стороны апокалипсиса.»

***

«— Нат! — Жан улыбается и показывает какой-то листок. — Что это? — он сидит на полу, расставляя кубики в форме модели атома, которую видел на уроке. Зачем ему говорят учить модели атомов, он не совсем понимает, но учит, потому что тогда его не будут бить. — Это лис! — гордо изрекает Жан. Натаниэль вглядывается в рисунок. Он не видит лиса, он видит машину, но ничего не говорит, только серьёзно кивает. Если это делает Жана счастливым, то он согласен. — Я услышал, как кто-то из сотрудников говорил о них, пока меня вели в комнату. Решил нарисовать, пока не забыл. — О том, что они говорили? — О лисах. Я читал, что их больше нет. Натаниэль вдруг представляет, что когда-нибудь рисунок Жана найдут и подумают, что лисы выглядели именно так. Это будет очень забавно. Нат обещает сам себе, что если доживёт до этого момента, то никому не скажет, что эта штука вообще на лису не похожа. — Тебя вели в комнату, почему ты тут тогда? — он смотрит на свои кубики и пинает их ногой, ломая модель. Кому нужны эти атомы, если они не могут больше быть лисой? — Мне было скучно там, — говорит Жан, садясь рядом. Он собирает разбросанные игрушки и Нат видит, что его пальцы трясутся. — Спросил можно ли к тебе. — Тебя обижает Рико? — С чего ты взял? — Просто спросил. — Рико обижает всех. — Жан просто пожимает плечами. Он сложил кубики в пирамиду. Нат знает, что Жан любит Древний Египет, поэтому приносил ему книжки из библиотеки. Ещё Жан любит оригами, поэтому складывает журавликов. Ну, он всем говорит, что просто любит. Натаниэль точно знает, что это из-за байки о тысяче журавликов и исполнившейся мечте. Ещё он знает, что мечта не сбылась, а её обладательница умерла. — Меня нет. — Он тебя боится, — едва слышно Жан хихикает, будто боится, что его услышит кто-то, кто не Натаниэль. — Спасибо, что вступаешься за меня. Ты крутой, Нат. — Эндрю говорит, что я… — он хмурится, пытаясь вспомнить, как его называет мальчик из группы Б. Вспоминает, но Жану не будет говорить. — Отбитый. — Эндрю Рико тоже боится. Рико появился несколько недель назад. Он был выше Ната, с чёрными волосами, как у Жана и такой же придурок, как и Тэцудзи, который любил бить всех линейкой. Он был коридорной тенью, которую Натаниэль проигнорировал в первый её день. Они сразу не поладили. Нат надеялся, что видеться они будут как можно реже, но потом Рико поселили вместе с Жаном. — Эндрю тоже отбитый, — кивает Натаниэль. Эндрю был молчаливым и грубым. А ещё постоянно ходил с братом-близнецом, которого Нат не любил даже больше, чем самого Эндрю. — Они такие… Одинаковые. — Ты прям гений, Кев. Они познакомились случайно, когда выходили с занятий в одном коридоре. Обычно этого не происходило, но в этот раз Нат действительно задержался на истории мира, потому что они говорили про спорт. Он хотел послушать побольше, чтобы потом рассказать Кевину, который на такие занятия почему-то не ходит. С Эндрю, как и с Рико, Натаниэль сразу не поладил. Но с Эндрю было что-то другое. Теперь они иногда встречались в коридорах или в общем зале. Нат туда обычно не ходил, потому что все его друзья, в количестве двух штук, были в соседних комнатах. Эндрю называл его «кролик». Натаниэля это бесило, потому что никто его так не называл. Натаниэлю это нравилось, потому что никто его так не называл. — Что это? — Кевин звучит устало, когда возвращается в комнату. Он держит в руках рисунок Жана. — Машина? — Это лис, — возмущенно отвечает Натаниэль. Жан улыбается.» — Эндрю, — Нил приподнимается на локте. Матрас под ним сильно прогибается и скрипит. Эндрю приваливается ближе, из-за наклона поверхности. Он чуть морщит нос, утыкаясь им в Нила, а потом открывает глаза. — Чего тебе? Нил думает о сне-воспоминании. У него перед глазами расплывчатый образ маленького Эндрю и чёткая мысль «раньше они с Аароном всегда были вместе». Сейчас, глядя на повзрослевшего мальчика, который когда-то давно, ещё в прошлой жизни, называл его «кролик», а потом прошёл через стирание памяти, но всё равно остался собой, Нил улыбается. Он оставляет поцелуй на лбу Эндрю, а тот тихо-тихо ворчит, почти готовый отбиваться. — Ты знаешь, что все лисы вымерли? — Ты разбудил меня, чтобы мы вместе поплакали о несвоевременно ушедших животных? Или ты так намекаешь, что мы все уже мертвы? — сонно выдыхает Эндрю, падая обратно на место и утягивая Нила за собой, потянув за ворот футболки. — Ты такой придурок. — Ты сказал мне это в нашу первую встречу, — тихо шепчет Нил ему в шею. — Нет, я сказал, чтобы на тебя пластырь налепили. — В другую первую встречу, — хихикает Нил. Кожа Эндрю покрывается мурашками. Он немного молчит, проводит рукой по рыжим волосам Нила, а потом произносит: — Я всегда прав. — Нил слышит, что в его голосе много-много эмоций. — Расскажи мне. — Там был коридор, — Нил говорит напряжённо, пытаясь воссоздать уплывающую картину точнее. — Белый, очень чистый и с яркими лампами. Как будто рай Аарона. — Ужасно, — Эндрю удобнее устраивает голову на костлявом плече, щекоча кожу волосами. Нил улыбается. — Ты врезался в меня, когда я выходил из кабинета. — Держу пари, что это ты в меня врезался, а сейчас просто пытаешься убедить в обратном. — Я не такое чудовище, — хмыкает Нил, проводя подушечками пальцев по чужому предплечью. Рука Эндрю рефлекторно сжимается сильнее. — Но ты тогда сказал, что я идиот, и что нужно смотреть, куда идёшь. — Какой я молодец. — Да, молодец. Ты был даже меньше, чем сейчас. Это прямо чудо… Ай, я понял, не кусайся. Нашёл из-за чего, такая мелочь…

***

— Нил, — удивлённо говорит на следующий день Мэтт. — Что у тебя на шее? — А? — он тянется рукой, проводя по следам укусов пальцами. — Да так, маленький пустяк. Эндрю пинает его по голени, под смех Мэтта. — Итак, вы готовы, дети? — Ваймак, вышедший из тени амбаров, смотрит на них слишком бодро. Нил думает, что этот мужчина состоит из кофеина или наркоты, потому что сам Нил выглядит паршиво. Любой выглядит так в шесть утра. Ну, кроме Дэвида. И Эндрю. Эндрю всегда выглядит замечательно, это что-то связанное с мурой, которую в глэйде готовил Кевин. Ники говорил, что она была радиоактивной, потому что Кевин туда плевал. — Ну, чисто теоретически… — У нас нет времени на теории, — отсекает Дэвид. — Только практика. Один проверенный источник нашептал мне на ушко, что скоро в Денвере будет очень важный для П.О.Р.О.Ка человечек. Мы должны убедить его помочь нам. — Это «должны убедить» включает в себя «делайте что хотите, главное, чтобы помог»? — уточняет Элисон. Ваймак загадочно улыбается и Нил слышит за спиной, как Дэн и Элисон дают друг другу «пять». Женщины… Иногда Нил очень радуется, что они на одной стороне. — Рад, что мы понимаем друг друга без слов, — мягко говорит Дэвид, а потом добавляет уже серьёзнее. — Там могут быть люди Натана, так что рисковать не будем, обойдёмся без имён. Я приготовил вам что-то вроде позывных, похожих на фамилии, никто из П.О.Р.О.Ка не ожидает, что у их детей будет что-то помимо имён. Их нужно будет запомнить, как таблицу умножения. — У Ники будут проблемы, — бурчит Эндрю. — Эй! — Так, вы двое, — строго начинает мужчина. — Будете «Миньярд» и «Хэммик». Аарон, — он привлекает внимание второго близнеца, засыпающего на плече Рене, пока та нежно гладила светлые волосы. — Тоже отзывайся на «Миньярд». И не мелькайте рядом друг с другом, нам не нужно привлекать внимание лишний раз. Пусть думают, что вы один человек, уяснили? — А если кто-то заметит, что это два разных? — уточняет Дэн. — Они идентичны, — Дэвид подзывает близнецов к себе. — Если одеть одинаково, то никаких проблем не будет. Нил хмурится. Эндрю тоже. За ними и Аарон. Такая вот эстафета недовольства получилась. Но никто ничего не говорит, дожидаясь дальнейших указаний. — Мэтт, ты «Бойд», Дэн — «Уайлдс», Элисон — «Рейнольдс», Рене — «Уокер», запомнили? — дождавшись кивка, он посмотрел на Нила. — Джостен, тебе бы покраситься, честное слово, башка твоя там точно будет всех привлекать. Нил пожимает плечами, а Ники тут же подскакивает, закрывая рыжие волосы руками и начинает вопить что-то про сокровище, оставляя на голове россыпь быстрых поцелуев. — Хэммик, — медленно говорит Эндрю. — Давай поиграем в дартс? Я кидаю ножи, а ты — мишень. Мэтт и Дэн присвистывают как-то слишком знающе, пока Элисон тянет «а он хорош». — Успокойтесь, — гремит Ваймак. — Есть ещё вопросы? — Да, один! — Ники вскидывает руку, замирая в позе уклонения от ножа Эндрю. — А вам часто на ухо кто-то шепчет?

***

— Зачем нас позвали? Я почти уснул! — Ники протягивает ноги, стукаясь носками любимых кед. Стул под ним жалостливо скрипит, дополняя сложившуюся картину. — За тем, — доносится голос Дэвида. — Чтобы проверить кое-что. Миньярды, заходите. Стоит близнецам показаться по обе стороны от мужчины, в амбаре повисает тишина. Только слишком довольная улыбка Ваймака кричит «я же говорил». — Ну, давайте, попробуйте отличить. «— Отвали, — кидает один из близнецов через плечо. Нат смотрит на две светлые макушки, пытаясь понять, как лучше к ним подсесть. Они с Кевином пришли в общий зал, потому что Натаниэль захотел поболтать с Эндрю. Он казался глотком свежего воздуха в мире хлорки. Даже если свежий воздух кусался и говорил, что Нат идиот. — Ты раздражаешь, рыжий, — серьёзно заявляет другой. Натаниэль ухмыляется. — Привет, Дрю. — он растягивает буквы, как фиолетовый кот из странной книжки, найденной в библиотеке. Знает, что Эндрю бесится, когда Нат произносит его имя вот так, и специально повторяет раз за разом. — Я Аарон, — фыркает мальчик, вырисовывая на белом листе кролика. — Не ври, — Натаниэль садится ближе к нужному близнецу, разглядывая рисунок под углом. Эндрю на него шипит, но не отталкивает. — Красиво. Это я? — Нет, — фыркает Эндрю и убирает рисунок под другие листы. Нат доволен. — Ты их различаешь? — Кевин смотрит на него своими огромными зелёными глазами, пропитанными искренним удивлением. Натаниэль склоняет голову к плечу. — Конечно, — говорит так, будто можно как-то иначе. — И по какому же принципу? — уточняет Аарон, подпирая голову рукой. Натаниэль широко улыбается, чувствуя превосходство. Эндрю за это кидает в него чёрный фломастер, попадая прямо в лоб. — Он, — Нат поднимает фломастер и тыкает кончиком в бледную щёку Эндрю, вызывая новую порцию шипения в свою сторону. — Злится на меня больше.» — Э-э-э, — Ники поднимается на ноги. Он обходит близнецов, вглядываясь в черты лица каждого. Они оба в чёрном, с длинными рукавами водолазок. — Это, — он указывает на одного из братьев. — Аарон. — Ники оборачивается с торжествующим видом, когда тот кивает. — Знаете, как я понял? У него волосы лежат немного иначе! А ещё глаза, без обид, Эндрю, живее. Ну, знаете, выражают чуть больше эмоций. Мэтт и девочки начали хлопать, Ваймак продолжал улыбаться кричаще и только Нил громко усмехается, качая головой. — Что не так, парень? — спросил Дэвид. — Он не отгадал. — Чего? — Ники комично моргает глазами по очереди. — Нет! Я прав! Так даже Тренер сказал! Ой, кстати, — он обернулся на Ваймака. — Мы тоже решили дать вам позывной, теперь мы точно команда по спасению мира, потому что размер эго Кевина как раз с планету. — Хорошо, — кивает мужчина. В уголках глаз у него появляется едва заметные морщинки, как от улыбки. — Но рыжий прав — ты ошибся. — Но вы же сами… — Ники надул губы, падая обратно на свой скрипящий стул. Они подходят друг другу. Мэтт и девочки начинают смеяться. — Да ну вас. — Как ты их различил? — спрашивает Ваймак. Он машет руками, отпуская от себя братьев. — Это важно. Если кто-то другой сможет… — Не сможет. — Нил пожимает плечами. Эндрю, подходя к нему, согласно кивает. — И всё-таки, малыш, — восхищённо говорит Дэн, чуть толкая Нила. Из-за неё выглядывают остальные, с любопытством глядя на обоих парней. — Как? Нил молчит несколько секунд. Он смотрит в глаза Эндрю, где смесь всего самого тёплого на свете и щепотка звёздной пыли; протягивает руку, чтобы вернуть волосы своего близнеца в прежнее состояние; вспоминает рисунок кролика, который потом всё-таки выудил и повесил на стену; улыбается. — Годы практики.

***

Бывают тихие дни и тёплые ночи. А бывают дни, когда нужно быть очень-очень храбрым. Дни, когда Нил представляет, что он снова тот самый мальчик Натаниэль, защищавший Жана от Рико. Закрывая глаза, Нил видит отрывки прошлого, когда ещё не знал, что такое смерть. Он видел жестокость и научился отражать её. Где-то в глубине сознания есть картина того, как он бьёт Рико. Просто удар в лицо, ничего серьёзного. «— Папаша научил? — Рико скалится окровавленными зубами, пока где-то рядом мелькают тени. — Да пошёл ты, — шипит в ответ, замахиваясь. На губах появляется ухмылка, которую так ненавидит Кевин и боится Жан. — Мой хотя бы знает, что я существую. Бедный малыш Рики.» Отца, Нил, конечно же, не помнит, но помнит стойкое чувство, пропитывающее от его упоминания. В конце концов, если хорошо подумать, почти каждый секрет сводится к двум словам «я боюсь». Проблема только в том, что Нил не помнит, чего именно он боится. Поэтому, как полагается кролику, боится всего. Никому ничего не говорит, только поджимает губы и представляет, что разговаривает с Сетом. Тот всегда называет его слабаком и говорит «я улыбался в лицо смерти, а ты…». А что Нил? Нил каждый день вспоминает опрометчиво кинутое Ники «мы все подохнем», когда смотрит на карту и заметки плана. Плана, который должен сработать. Примерно на восемьдесят процентов, так им обещала Эбби. Аарон и Эндрю в один голос заявили, что вероятность успеха — процентов двадцать, после чего уставились друг на друга так, будто видятся впервые. — Я не знаю, что мне делать… — тихо признаётся он Ваймаку. Потому что вытащить из бетонной коробки, как оказалось, это одно. А вернуть друга из белых-белых коридоров корпорации зла, которая эту коробку и построила, в разы сложнее. Отпечаток в виде смерти друга тоже омрачает картину, хотя, казалось бы, куда мрачнее, когда за тонкими стенами старого амбара чёртов конец света. Пиздец, одним словом. Полный пиздец, если двумя. Иногда он думает, что в глэйде было безопаснее. — Быть очень-очень смелым, парень, — Дэвид говорит уверенно и кладёт руку на тощее плечо, чуть сжимая. — Если ты будешь смелым, тебе не нужно будет становиться наглым и быстрым. Хотя ты, по сути, ты уже наглый и быстрый, так что проблем быть не должно. Но проблема есть. Ваймак говорит, что нужно быть смелым, но у Нила «секрет» и… — Просто сделай вид, — продолжает мужчина. — Этого вполне достаточно. Притворись. Люди существа такие — любят обманывать, самих себя зачастую. Нил задумчиво кивает. Притвориться. Притвориться? Притвориться. Обманывал ли Сет, когда смеялся и стрелял себе в висок? Наверное нет. Сет был богом, он не мог бояться. — Вы раньше работали на П.О.Р.О.К., да? — задаёт Нил вопрос, потому что молчание затянулось. Ваймак недоумённо поворачивается, одними глазами спрашивая «откуда ты знаешь?» и Нил просто пожимает плечами и отводит взгляд, потому что говорить «во сне увидел» как-то совсем не серьёзно. Зная Ваймака, он вскинет брови и скажет «погадай на будущее, ведьма». Плавали, знаем. Второй Эндрю будет лишним. — Работал, — тянет он. — Помогал им… Помогал с детьми. Их сложно было перевозить. — Перевозить? Звучит не очень хорошо. — Так и есть. Мы летали из основного здания до каких-то мелких испытательных пунктов, — Дэвид делает в воздухе круговой жест, подразумевая, скорее всего, берг. — Я думал, что в этом нет ничего криминального, просто крутое такси. Я тогда не знал их… — он запинается, подбирая подходящие слова. — Методы. А когда узнал, сбежал с Рене. — Она не рассказывала, что была одной из... Ну, вы поняли. — Она тогда была совсем маленькой. Да и, как я потом узнал, на тот момент она только прошла через смену имени, а это довольно травматично, так что… — Что за смена имени? — Нил придвигается на край стула, сжимая сиденье пальцами. Чувствует, что посадит занозу, но это сейчас совсем не кажется важным. — Что вы так смотрите? Я просто любопытный. — Послушай, я знаю всё только со слов Эбби, так что не могу ручаться за то, что говорю, полностью. — Медленно начинает Дэвид, подозрительно глядя в голубые глаза. — Она описывала всё довольно размыто, потому что, сам понимаешь, ставить опыты над детьми… Не все хотят такое вспоминать. Я знаю только то, что как только ты оказываешь в руках П.О.Р.О.Ка, они меняют тебе имя. Используют шокеры, или около того. Заставляют забыть прошлую жизнь, как… — Как перед Лабиринтом, — кивает Нил. Он закусывает губу и пытается сложить два плюс два. Пока получается семнадцать. — Значит, имена меняют сразу же? — Насколько я знаю. Получается, что Натаниэль — выдумка, данная ему в каком-то из сотен белых кабинетов. Мать называла его Абрамом, Ваймак — Джостеном, Дэн и Ники — малышом, Мэтт — бро, Эндрю… Ну, тут сложнее, потому что разбег от кролика до идиота. Нил терялся в прозвищах и снах, он не знал, кем является на самом деле, но был ещё Кевин. Кевин говорил твёрдое «Нил». Как будто это самое очевидное. Ещё «придурок». Но это вторичное. — Пацан, — Дэвид щёлкает пальцами у него перед лицом, вырывая из мыслей. — С тобой всё нормально? — Да, я в порядке. — вылетает на автомате. — Я просто… Сейчас у меня не такое имя, как в П.О.Р.О.Ке. Вспомнил то, что выжгли, получается. Ваймак смотрит на него удивлённо, а потом, совсем-совсем неожиданно, широко улыбается и треплет по макушке: — Не зря голова горящая, да? Нил кивает. Он поднимается со стула, задумчиво смотря в землю и кусая губы. Уже на выходе из амбара до ушей долетает голос Ваймака: — Джостен, на самом деле, если не можешь не бояться, бойся и будь счастлив.

***

«Натаниэль сам был в шоке от того, что провернул такую штуку, как дружба с Эндрю. Ну, только он называл это дружбой, Эндрю уже третий год говорит ему «отвали от меня нахуй», но всегда приходит, если Нат зовёт его поболтать и мило закатывает глаза, когда тот использует «Дрю», вместо полной формы его имени. — Нат, — Жан свешивается с кровати головой вниз, наблюдая за другом, бережно вешающим на стену рисунки. — Тебе пятнадцать, чем ты занят? — Пытаюсь разнообразить свою скучную жизнь? — он разворачивается, глядя на Жана с весельем. С появлением Эндрю всё стало цветнее. Кевин говорил «радужнее», но Натаниэль его либо игнорировал, либо угрожал задушить подушкой. Эндрю выводил на бумаге кроликов (или вообще что угодно, но кроликов было больше, потому что Нат как-то сказал, что они лучше всего получаются), чаще всего приписывая рядом оскорбления, а Нат всегда забирал рисунки себе, осторожно убирая в ящик стола. Самые любимые были прикреплены на стену, рядом со старой лисой Жана. С тех пор это его самая лучшая работа. — Он знает, что ты их собираешь? — Он знает, что я их ворую, — Натаниэль пожимает плечами. Эндрю никогда не заходил к нему в комнату, потому что… Причины, если задуматься, не было. Он просто не заходил. Поэтому мини-галерея имени его же — тайна за не такой уж и толстой дверью, даже печатей никаких не было. — Богохульник. Покайся Богу и он простит все твои грехи, — Жан говорит всё также со свешенной головой. Выглядит забавно. — Когда это ты стал верующим? — Натаниэль, повесив листок, идёт к кровати, повторяя позу Жана. С его точки зрения украшенная стена выглядит набором пятен. — Когда увидел Рико. — он умудряется пожать плечами. — Подумал, что раз есть конченный чёрт, то и Бог где-то должен быть. — И как, по-твоему, его зовут? — Кевин, разумеется. — Из-за его огромного эго? — Естественно. Они вместе смеются, а когда в комнату заходит Кевин со словами «я слышал как вы ржёте в коридоре, опять меня обсуждаете?», Натаниэль чувствует, что задыхается. — Рыжий, — Кевин разглядывает стену, сразу находя новый лист глазами. — Тебя там твоё чудовище ищет. — Не называй его так, — Нат хмурится, но быстро подпрыгивает с места, пытаясь поправить волосы, игнорируя жалобный выдох Жана, подброшенного на матрасе из-за резких движений. — Ты сам его так называешь. — Кевин приподнимает бровь, а Жан перекатывается на живот, упирая подбородок в ладони. Они все сейчас выглядят как лучшие подружки на ночёвке. По сути, так и есть, только ночёвка пожизненная. — Я с любовью, а ты с иронией, это разные вещи! — Но ты не отрицаешь, что он твой. — Нет, конечно. Эндрю просто сам пока об этом не знает. Но я своего добьюсь и тогда… — Господи Боже мой, Нат! — восклицает Жан, изображая недовольство. — Как давно ты поверил в Бога? — спрашивает Кевин, Натаниэль снова смеётся. — Отъебись, — он отмахивается и начинает улыбаться. — И вообще, — Кевин возвращает глаза к Нату. — Может, я тоже с любовью. — Кев, — мягко говорит Жан. — Ты не знаешь, что такое любовь. — Только если не видит перед собой тренажёры, — подсказывает Натаниэль с напускной серьёзностью. — Я ненавижу вас обоих, — совершенно спокойно говорит Кевин, вызывая улыбки на лицах друзей и искорки в глазах. — Мы тебя тоже, — Натаниэль посылает обоим воздушный поцелуй и выходит из комнаты. — Не скучайте без меня. — Он как влюблённая девчонка, — хмыкает Кевин, Жан только кивает и начинает новый диалог.

***

— Дрю, — Нат подходит со спины, наклоняясь, чтобы заглянуть в лицо сидящему Эндрю. Тот поднимает на него такой безразличный взгляд, что Натаниэль ни на секунду не верит. — Ты по мне соскучился? — Ого, больной, — Эндрю только фыркает, но ничего не говорит, когда Натаниэль кладёт подбородок на его макушку, обнимая руками за плечи. В неиспользуемом кабинете пыльно и мрачно, спасают только невесть где взятый старый светильник, моргающий через раз. Без него было бы совсем тяжко различать столы и мусор на полу. Что тут делали раньше, они не знают, но это что-то больше не нужно, так что Эндрю, на правах несносной и очень опасной сучки, забрал кабинет себе. Дети не претендовали, зашуганные ими с Натом и Аароном, а сотрудники… Им не было дела, пока все были целы и не пытались сбежать. — Вчера только виделись. — Зачем тогда звал? — Хотел позлить Кевина. — он неосознанно начинает постукивать пальцами по голым предплечьям Натаниэля. Тот мягко улыбается и трётся щекой о чужую макушку. — Он забавно вопит что-то вроде «я вам не сова», когда просишь его что-то передать. — Значит, ты просто используешь меня? — Натаниэль оскорблённо хватается одной рукой за сердце, другой прикрывает лицо. Королева драмы, учился у лучшего. — Это так подло, Дрю! Он смеётся, когда Эндрю разворачивается на стуле, утягивая Натаниэля к себе на колени. Вокруг пыль и темнота, но всё равно Нат чувствует себя прекрасно, будто дышит свежим воздухом и купается в солнечных лучах. — Привет, — шепчет он, оказавшись близко-близко к чужому лицу. Эндрю чуть наклоняет голову, наблюдая. «Это», то что происходит между ними год. Никакого названия нет, оно просто существует, заполняя собой всё пространство вокруг, стоит оказаться рядом. Началось всё с того, что… Натаниэль даже не может сказать. Просто в какой-то момент, когда они собирались всей компанией, Эндрю посадил его к себе на колени, чтобы «ты не бегал, неугомонный кретин, тут и так пыльно, так с тебя ещё как будто песок сыпется, сиди и не рыпайся». Романтика. С того момента Натаниэль занимает колени Эндрю так, будто это его законное место, даже когда они одни. Особенно, когда они одни. Эндрю играет с его волосами, а Нат кладёт подбородок на его плечо и засыпает, если днём были сложные занятия. Это просто отдых для обоих, наполненный тонной флирта (со стороны Ната, конечно) и «какой же ты конченный». Заканчивается всегда одинаково: Эндрю, провожающий Натаниэля до его комнаты и уходящий, как только тот закрывает дверь с мягчайшим «до завтра». — У тебя голова горит, — отвечает тем же шёпотом. — Тебе нравится? — но Эндрю молчит. Только смотрит-смотрит-смотрит, пока Натаниэль не сдаётся. Он мягко улыбается и укладывается щекой на плечо. — Завтра сложный день. Будут запускать пробник испытания. Через неделю и нас должны отправить на площадки, и я… — Ага, ты. — Эндрю слушает, проводя пальцами по выступающим сквозь тонкую ткань формы позвонкам. Когда Натаниэль молчит слишком долго, он берёт его за плечи, отстраняя, чтобы заглянуть в хмурое лицо. — Что не так? — Всё в порядке, — быстро улыбается и знает, что Эндрю не верит. У него какой-то особый талант вычислять ложь Натаниэля. — Кролик, — получается совсем сурово, даже брови хмурит, а Натаниэль… Ему пятнадцать и он ребёнок, который боится. Это нормально, но нельзя такое показывать, когда вокруг происходит столько разной херни. Им говорили, что эмоции — мусор, когда дела касается угрозы всему человечеству. — Что. — Секрет, — потому что секрет это всегда «я боюсь». Эндрю недоволен и хочет что-то сказать, но Натаниэль знает — если Эндрю попросит, то он расколется, поэтому, делает первое, что приходит в горящую голову. Осторожно обхватывает чужое лицо руками, оставляя на лбу поцелуй. Эндрю ошарашен и моргает часто-часто. — Нарисуй мне что-нибудь, пожалуйста. Я на стену повешу. И если его глаза слезятся, то Эндрю ничего не говорит. Натаниэль чувствует покалывание в кончиках пальцев, когда Эндрю его целует. Светильник вдруг выключается, заставляя их вздрогнуть.»

***

— Где ты был? — Эндрю ждёт его около входа в жилой амбар. Нил вдруг думает абсолютную глупость, потому что всё что он думает — абсолютная глупость. С поступками также, поэтому, сделав пару шагов навстречу, он прижимает Эндрю к стене, целуя его, как тогда, в клубе, будучи под «Пылью», как когда-то сам Эндрю целовал его пятнадцатилетнего в тёмном кабинете. — Прости, — Нил отодвигается, держа руки на чужих плечах, едва чувствует прикосновение к своей коже. — Извини, я… Надо было спросить, да. Кхм, — он быстро облизывает губы и прочищает горло, пока Эндрю смотрит на него, чуть прищурив глаза. — Идём спать, ладно? Завтра важный день. Или ты можешь не идти, если не хочешь. Наверное, ты не хочешь, раз стоишь здесь. А я пойду, потому что… Ох. Полный провал во «взять себя в руки», круто. А ещё он, кажется, начинает задыхаться. Задыхаться. Задыхаться? Задыхаться. Это совсем плохо, потому что ноги вдруг не держат и он падает на колени, врезаясь в какой-то камень. Чувство боли совсем фантомное, заглушаемое проклятой орущей чайкой, которая, блять, никак не может заткнуться. Лёгкие как будто наполняются дымом. Запах гари и крови. Всё такое въевшееся и… — Кролик. — чья-то рука жёстко удерживает его на месте, сжимая шею. Где-то тут должна промелькнуть мысль, что останутся синяки, но у Нила нет никаких мыслей, только сменяющие друг друга картинки. «— Жана забирают первым, — звучит убитый голос Кевина. — Он будет с Рико. Нил слышит собственный голос, но не может разобрать слов, только «блять», а в следующую секунду белый коридор. Он бежит куда-то вперёд, пока не видит испуганные серые глаза и людей с пистолетами, преграждающих дорогу. — Меня, — кричит он. — Возьмите меня вместо него! — Нат…» — Нил, — где-то совсем близко. — Посмотри на меня, давай, прямо сейчас. Но Нил не понимает, куда смотреть. Он хмурится и дёргает головой из стороны в сторону, видя новые воспоминания и хватая воздух ртом, как рыба. «— Они там умирают! — кричит Натаниэль на кого-то, у кого ледяные голубые глаза и яркие волосы, в свете голубоватой лампы. Этот кто-то так сильно его пугает, но Нат продолжает кричать и вырываться из рук Тэцузди. — Почему они умирают?! Вы обещали, что всё будет в порядке! А потом только боль от ударов и множество шрамов за каждое слово против.» — Эндрю, — голос хрипит и совсем не слушается, Нил даже не уверен, что произнёс имя, а не просто набор звуков. — Я здесь, — хватка на шее усиливается. — Это не так… «— Я ухожу завтра, — быстро говорит Эндрю, стоя посреди его, Натаниэля, комнаты. — В новый, там Ники. И Нат ничего не может сказать, он роняет голову на ладони, начиная беззвучно кричать, потому что понимает — ничего не сможет изменить. Он готов рвать на себе волосы, но вскакивает с кровати в ту же секунду, когда Эндрю делает шаг к двери. Крепко прижимает его к себе и быстро-быстро шепчет какие-то обещания. Говорит, что обязательно придёт к нему; что заставит снова влюбиться в себя и сам влюбится заново. — Хорошо, я буду ждать, — шёпот в ответ.» — Кролик, пожалуйста…

***

Нил открывает глаза на своём матрасе. У него болит голова и горло, как будто это он орущая чайка, а не долбанные воспоминания. Чуть повернув голову, Нил натыкается на ссутуленную спину Эндрю, похоронившего лицо в ладонях. — В наш «последний день вместе», — говорит так тихо, что сам себя почти не слышит, но Эндрю моментально оборачивается, глядя на него с хорошо спрятанным ужасом в глубине глаз. — Я сидел на кровати также, как ты. Годы идут, а мы всё такая же идеальная пара, это потрясающе. — Я тебя ненавижу, — чеканит Эндрю. Нил ему совсем не верит, как тогда, когда… Да всегда, впрочем. Эндрю не такой каменный, каким хочет казаться. — Просто ненавижу. — Это не так, — Нил пытается улыбнуться. — Я тебе нравлюсь, ты даже сказал, что будешь ждать меня. — Я не помнил тебя большую часть этой жизни, — говорит Эндрю надрывно. Нил замирает, потому что впервые видит, что Эндрю такой… Нет подходящего слова, потому что Эндрю не может быть напуганным, это невозможно. — Но когда только попал в лабиринт, всë время кого-то искал. Я думал, что это Аарон. Не помнил о нëм, но часто смотрел в зеркало. Ждал, что оно ответит. Но потом понял — это не то. Другое чувство. И всë ушло ещë в тот момент, когда ты появился, но я совсем забыл подумать об этом хорошенько, потому что сначала горела только твоя голова, а потом и весь глэйд. — Дрю… — горло саднит и он сам не замечает, как возвращает мягкую форму чужого имени, роняя её между ними. — Я так искал тебя, — продолжает Эндрю, протягивая стакан воды, стоящий неподалёку. У него трясутся руки и голос, Нил чувствует, как дрожь переходит на него самого. — А тебя не было. Знаешь каково это — скучать по кому-то, кого не помнишь? Я искал тебя в глэйде, в каждом новичке из чëртового лифта. Думал, что совсем головой поехал. И я поехал, потому что ты вылез из того ящика, а у меня сразу всë оборвалось. Понял, вот, вот этот придурок. — Он начинает отчаянно смеяться. Так тихо, что Нил почти уверен, что ему просто кажется. — И я ударил тебя ëбаной палкой, потому что подумал, что это галлюцинация. Ты не мог… Ты не мог появиться. Но я ошибся. Ты оказался настоящим и упал, а я почти следом, чтобы забрать себе. Это был такой тупой порыв. Я испугался. Наблюдал весь день, а потом, когда зажгли костëр, увидел твои волосы. Они мне снились. Думал, что огонь, но это был ты. Всегда был ты. — А я пошëл в лабиринт за тобой, потому что видел, что происходило с остальными, — тихо признаëтся Нил. Правда за правду, плюс разбитое на миллион осколков сердце. — Они говорили, что с вами ничего не будет. Обещали, что вы будете в порядке, что все мы будем в порядке и поможем спасти мир. Я следил за тобой по камерам, пробирался каждую ночь, чтобы убедиться, что ты… Хотел вытащить всех вас. Но они догадались и отправили меня на чистку. В голове ничего не осталось. — Они хорошо постарались, у тебя там до сих пор пусто, — Эндрю забирает опустевший стакан, ставя его куда-то на пол и тянет за футболку к себе. Нил позволяет себе немного успокоиться, вжимаясь как можно ближе. — Прости, что задержался, — говорит он куда-то в ворот чужой одежды. — Меня избили. — Так значит, это ты не с котом играл, — Эндрю преувеличенно бодро проводит рукой по коже живота и груди, надавливая пальцами на старые шрамы. — Видимо так. Они молчат некоторое время, думая о чём-то своём. Ну, по крайней мере Эндрю. Нил думать вообще не может, он просто наслаждается обретённой пустотой в голове и пальцами в волосах. — Ты рассказал им? — Да, Ники устроил истерику. — Эндрю точно закатывает глаза. — И Мэтт тоже. Никогда не видел, чтобы его так трясло, а я, между прочим, наблюдал за его отходняком после бурды Кевина. — Где они сейчас? — Нил приподнимается на локте, но ладонь, лежащая на голове, притягивает обратно. — Спят, Аарон дал им какой-то настой, или наркотик, я так и не понял. Что-то, от чего они успокоились, а остальное меня не колышет. — Ты говорил с ним? — С кем? — С умирающим солнцем, блять, — Нил, чисто из вредности, кусает Эндрю за ключицу и закатывает глаза. Рука в его волосах сжимается и тянет наверх, пока их лица не оказываются на одном уровне. В глазах Эндрю вопрос «какого хуя?». — С Аароном. Эндрю закатывает глаза и отпускает его волосы, но Нил продолжает смотреть на него. — Я был занят. — Чем это? — Тобой. — Ага, я был в отключке, так что у тебя был прекрасный шанс перекинуться парой слов с братом. Итак? — Да, он… — Эндрю цокает. — Он помог перенести тебя и дал таблетку, чтобы приступ закончился. Да, кстати, поздравляю с приступом. — Каким? — Да я не ебу, но больше так не делай, ты труп напоминал, когда появился. Кадык вырву, если повторится подобное, понял? — Понял, — Нил кивает, но он вдруг вспоминает, что сучка. — То есть, целовать тебя тоже теперь нельзя, а то я ведь… Эндрю сам его целует, хотя больше похоже на то, что кусает. Нил совсем не против, тут нет никаких светильников, заставивших бы их остановиться, а до утра ещё несколько часов, значит пока не надо никому ничего объяснять.

***

— Бро, ты в порядке? — Нил видит в глазах Мэтта что-то похожее на страх. Не как тогда, когда они убегали от шизов, а как в момент, когда Сет… — Я не умираю, — он постарался вложить в голос весь свой максимум уверенности, чтобы Мэтт немного успокоился. Тот кивает и тянет вперёд, чтобы притянуть Нила ближе, утыкаясь носом в его макушку. Мэтт пахнет ягодным чаем, который делает Рене каждый вечер и немного пылью амбара. Нил хлопает его по спине несколько раз. — Пацан, ты как? — Ваймак смотрит на развернувшуюся картину с едва заметным интересом и кивает, когда Нил показывает большой палец вверх, другой рукой продолжая хлопать друга по лопаткам. Эндрю закатывает глаза, но ничего не говорит. — Вы готовы, дети? — Да, Тренер! — Ники вскидывает обе руки вверх, с головой выдавая то, насколько на самом деле напуган. Нил вспоминает человека с голубыми глазами, который был в его памяти уродливым силуэтом, внушающим инородный ужас. Он инстинктивно ищет глазами Эндрю. — Тогда разбейтесь на две группы и марш по машинам. Мужчина кидает ключи, которые с лёгкостью ловит Рене, мягко улыбаясь солнечным лучам, падающим ей на лицо. Фиалка, вспоминает Нил. — Чего стоим? — спрашивает Элисон, упирая руки в бока. Нил видит у неё на поясе два пистолета и гадает, а делает ли Элисон предупредительные выстрелы? Почему-то кажется, что нет. Элисон из тех, кто стреляет сразу в голову, чтобы наверняка, а потом отмахивается, потому что «Что? Он был важен? Ну, ему следовало это лучше показывать». — Вы слышали Тренера, по машинам. Нил поднимает глаза к небу: «Она бы тебе понравилась», — думает он, чувствуя на себе понимающий взгляд Мэтта.

***

— Зачем ты это делаешь? — спрашивает Кевин. У него зелёные глаза и бледные-бледные щёки. Нил сказал бы, что он выглядит хуёво, а Эндрю добавил бы, что он всегда так выглядит. Кевин бы на них закатил глаза и намолчал, но очень выразительно. — Потому что могу, — улыбается Рико. Он вообще всегда улыбается. Мерзко и липко. Кевин закрывает глаза, а на веках эта улыбка и сожаление, смешанное с пустотой, которое всегда написано на лице Жана, когда они пересекаются взглядом. «Мне жаль, что ты здесь», — шепнул он Кевину на ухо, когда они случайно столкнулись в коридоре. — «Я бы хотел, чтобы вы смогли сбежать». Жан был знакомым и замученным. Даже бледнее, чем в первый раз. Жан был тихим, но сильным. Жан был надгробием лучшего друга. — Это ещё раз доказывает, что ты мудак, — с презрением выплёвывает Кевин, отворачиваясь от изучающих чёрных глаз. — Не я один. Помню, что твои друзья и тебя так называли. — Тебе не понять, — усмехается Кевин. — Это было с любовью. — А ты знаешь, что это? Как интересно. — Научился. — Поздновато ты, — Рико смотрит с издёвкой. — Ну, тебе это вообще не светит. — Кевин наклоняет голову, заглядывая прямо в бесконечную темноту, смотрящую в ответ. Там зарождается квазар ярости, который не сулит ничего хорошего, но Кевин привык, он улыбается, думая о Ниле, и том, что бы он сказал. — Как дела у твоего папочки? Ах да…

***

Возвращаться в этот клуб казалось странным. Что-то вроде дежавю, когда точно помнишь это место, но как будто находишься тут впервые. — Это называется наркотическое опьянение, — услужливо подсказывает Эндрю, когда Нил делится с ним замечанием. Нил фыркает, но ничего не отвечает. — Постарайся в этот раз не теряться. — Я никогда не терялся, Миньярд. — Ага, как скажешь, Джостен. Нил думает, что именно таким и должен быть флирт с Эндрю. Они все рассредоточились по Эдему, — оказывается, у этой дыры было название, ого, — и пытались найти «ту важную шишку» о которой говорил Ваймак. То, что казалось простым: подумаешь, отыскать человека, явно выбивающегося из разноцветной толпы, оказалось испытанием. Нил чувствует что-то липкое под ногами и даже не хочет проверять, во что именно вляпался. Ему, если честно, и обычных неприятностей хватает. Вокруг всё слишком пёстрое, люди — пятна, даже без «пыли» в его крови. От этого начинает кружиться голова и Нил боится, что его сознание опять размоет грань реальности и чего-то давно стёртого. — Второй этаж, крайняя дверь слева, — доносится искажённый голос Дэн в ухе. Ваймак, как истинный хороший парень с плохим прошлым, откопал им где-то П.О.Р.О.Ковские штучки, переделанные под маленькие наушники. Ники визжал от восторга. — Я нашла. Вы будете удивлены, когда увидите его. Нил несколько раз обводит толпу взглядом, намереваясь найти Эндрю, когда кто-то хватает его за локоть. Он почти готов отбиваться, когда видит перед собой светлую макушку. — Миньярд, — шипит он на Аарона. — Что ты творишь? — Я думал, что ты опять в трипе, ну, знаешь, — он делает какое-то движение рукой в воздухе, как будто Нил может говорить на языке жестов, который тот придумывает на ходу. — Что ж, это не так. — Нил несколько раз моргает, когда Аарон осматривает его с ног до головы, задерживаясь на лице, пытаясь понять, врут ему или нет. Нил знает, что Аарон никогда не понимал, что Нат его обманывает. В конечном счёте, такая способность должна была быть только у одного близнеца, какая-то вселенская аксиома. — Но спасибо за, ты знаешь, это. И за вчерашнее. Аарон не отвечает, только неопределённо ведёт плечами, отводя взгляд. Он всё ещё сжимает локоть Нила, но это никак. Просто пальцы на коже. — Ему не всё равно на тебя, — скомкано говорит Аарон. — Ничего личного, я просто хочу нормальных отношений с братом. — Дай ему время, — после недолгого молчания произносит Нил. У него перед глазами двенадцатилетний Аарон, цепляющийся за футболку Эндрю, становящегося в защитную стойке, как только Рико появляется рядом. Брат. Странное слово, отзывающееся тоской где-то внутри. Нил ужасно скучает по Жану и Кевину, которые были ему ближе всех, но сейчас даже не помнят этого. Ну, кроме Жана, но Нил не может знать, что помнит Жан, кроме имени и рыжих волос. Вдруг стало нестерпимо грустно. Жан был живым и рисовал лисиц, похожих на машины, а теперь — фарфоровая птица. — Я поговорю с ним, — предлагает он, чувствуя, как пальцы Аарона сжимаются. — С чего такой альтруизм, раньше тебя мало волновало, что Эн… Он, — жёстко выделяет близнец, делая глубокий вдох сквозь зубы. — В хуй меня не ставил. — Ничего личного, — возвращает Нил. — Это не ради тебя. Пошли уже, Уайлдс давно нас звала.

***

— Отпусти его, — Эндрю хмурится, встречая их у нужной двери. Нил только сейчас осознаёт, что Аарон всё это время держал его локоть. — Почему так долго? Они синхронно пожимают плечами, заставляя Эндрю только больше хмуриться. Он снова делает это, встаёт в позу, когда хочет сказать гадость, но тут дверь открывается и на пороге стоит Ваймак, явно недовольный их задержкой. — Миньярды, Джостен, вы закончили обсуждать симпатичного мальчика из вашей школы? Да? Тогда, блять, быстро зашли. — Тренер, — фыркает Нил. — А как думаете, кого бы выбрал симпатичный мальчик? — Определённо Хэммика, — серьёзно отвечает Ваймак. Ники делает победный жест, стоя рядом с каким-то слишком прилично выглядящим мужчиной. Странный он, совсем не подходит для Эдема. Нил почти оставляет комментарий по этому поводу, когда Ваймак подходит ближе к мужчине и говорит: — Итак, Стюарт, на чём мы остановились? — Натаниэль? — Стюарт, как оказалось, поднимается со стула, делая неуверенный шаг к Нилу, который, чисто по инерции, делает шаг назад. Какого хуя? Девять пар глаз смотрят прямо на Нила, пока он пытается разобраться с шумом, который создаёт его сердце. Он несколько раз моргает, обводя всех взглядом. А потом Эндрю, его прекрасный, замечательный Эндрю, отмирает, вставая так, чтобы закрыть Нила собой. В руках у него блестит лезвие. Нил уверен, что ещё тёплое после контакта с кожей. — Нат, — повторяет Стюарт уже более уверенно, абсолютно игнорируя Эндрю. Ну, это, как минимум, неприлично, а, если вспоминать, что речь идёт об Эндрю, то ещё и травмоопасно. — Юноша, — мужчина смотрит на Эндрю (наконец-то). — Дайте мне, пожалуйста, поговорить со своим племянником. Какого. Хуя.

***

— Нет ощущения, что мы все тут под «пылью»? — спрашивает Ники, со стороны наблюдая за тем, как Стюарт разглядывает лицо Нила, то и дело пытаясь прикоснуться к нему, но вовремя одёргивает руку. — Натаниэль, — Нила всё ещё коробит это обращение. Это даже не его имя. Он беспомощно оборачивается, находя взглядом спокойного Эндрю. Тот проводит пальцами по своим повязкам, намекая, что всегда готов метнуть в ухоженную голову Стюарта один из своих ножей. Это успокаивает. — Извини, — мужчина мягко улыбается. Ну, пытается, но получается больше нервно. Нил оценил попытку. — Я просто был удивлён, увидев тебя… — Живым? — уточняет Нил. — Нет. Здесь. Не в Эдеме, а вне П.О.Р.О.Ка. — Лабиринты были далеко от зданий, — он пожимает плечами. — Нет, я хотел сказать, что странно, что Натан отпустил тебя. — Нил смотрит на него, как на больного. Возможно, Стюарт таким и был, а возможно, Ники прав и все они тут под «пылью», потому что происходит какой-то сюр. — Я вас не понимаю. — Ты совсем ничего не помнишь? — Нил только уклончиво ведёт плечами, отводя взгляд. Он совсем не хочет обсуждать то, что помнит. Не со всеми этими людьми рядом. — Чёртов психопат, — шипит Стюарт через сжатые зубы. — Отправил сына на верную смерть. Занавес. — Подождите, — вмешивается Ваймак. — Вы хотите сказать, что Нил — сын Натана? — При этом он выглядит так, будто только что прозрел, переводя взгляд с дяди на племянника, дольше задерживаясь на последнем, явно находя какие-то доказательства. Нил хмурится, ему всё это совсем не нравится. — Почему вы называете его «Нил»? — Почему вы называете его «Натаниэль»? — Потому что это его имя. — Аналогично. Ники выглядит так, будто сейчас расплачется. Нил ему за это искренне благодарен, потому что, возможно, это отвлечёт всех, заканчивая поток бессмысленного бреда, льющегося из всех щелей. — Эндрю, — произносит он одними губами, скорее чувствуя, чем видя, когда тот подходит, прижимаясь к нему плечом. Это успокаивает, как и возможность метнуть ножом в кого-то. — Нет, подождите, — продолжает Стюарт, хмурясь. Если бы Нил не был уже в шоке, он был бы удивлён тем, что в условиях апокалипсиса, Стюарт умудряется сохранить даже брови в идеальном состоянии. — Его имя Натаниэль. Не Нил. — Мать называла меня Нилом, — вмешивается он, сурово глядя на мужчину. — Мэри? — Что же, теперь он хотя бы знает как её звали. В голосе Стюарта давно зажившая печаль, когда он произносит имя. — Наверное, когда вы сбежали… Ты не помнишь, где она сейчас? — В сгоревшей машине на каком-то пляже, где вечно орёт чайка, — Нил говорит быстро, напрягая плечи. Эндрю жмётся ближе, а Стюарт поджимает губы и несколько раз сжимает-разжимает пальцы. Нил думает, что должен что-то сказать. — Мне жаль. Стюарт смотрит на него несколько мгновений, прежде чем сказать: — Я уверен, что это не ты её поджёг, так что не извиняйся, Нат. — Это не моё имя. — Он молчит пару мгновений. — Больше нет. — Хорошо, — мужчина кивает, понимающе глядя на племянника. — Я могу называть тебя «Абрам»? Это второе имя, может ты… — Да. — Что именно «да» он не говорит, но надеется, что Стюарт понимает. — Дико извиняюсь, — вклинивается Элисон, обращая на себя, и всех остальных, всё ещё стоящих в стороне, внимание. — Но что там про Натана, который, оказывается, отцом этого ребёнка? — Это будет так чертовски сложно, — Дэн закрывает лицо руками. Нил чувствует это каждой клеточкой тела.

***

— То есть вы хотите сказать, — шокировано шепчет Ники, когда Стюарт заканчивает монолог. — Что малыш сын ëбаного главы П.О.Р.О.Ка? Так мало того, что сын, так ещё и блудный, который один раз сбегал с матерью, а второй, ну… Буквально организовал побег целой группы испытуемых? — когда Стюарт кивает, даже не скрывая гордость, Ники заключает. — Мне нужно выпить. — Это было довольно очевидно, — вставляет Ваймак. Нил думает о том, что мало ли что очевидно. Они все поехавшие, вот что очевидно. — Они буквально одинаковые, нужно было просто сложить два и два. — Выпивка отменяется, — тут же возвращается в диалог Ники, выглядя более заинтересованным, чем во время рассказа Стюарта. — Тренер, вы хотите сказать, что Натан, или как его там, копия Нила, только старше? Да вы, должно быть, хотите, чтобы у меня развился Стокгольмский синдром, Нил ведь горячее солнца. Да, я про то, которое буквально вызвало конец света тем, что стало слишком горячим. — Ники, — ровно говорит Эндрю. — Заткнись. — Тебе-то хорошо, — фыркает Ники, надувая губы. Нил вдруг думает, что если бы не Ники, то давно сошёл бы с ума от царившего повсюду абсурда. — Ты его себе забрал. — Так, мы можем вернуться к обсуждению того, как будем уничтожать П.О.Р.О.К. с вашей помощью? — уточняет Ваймак, игнорируя разворачивающуюся драку между Ники и Эндрю. — Вы буквально похитили меня, если уж на то пошло, — говорит Стюарт поднимая брови. Такие идеальные, фу. — Это не мы, — тут же говорит Дэвид, поднимая руки, указывая большими пальцами на Дэн. — Это только она. — Да, — соглашается девушка, активно кивая. — Это только я. Так что давайте вы поможете им, а я просто рядом постою? — Не уверен, что это должно так работать, но вы нашли моего племянника, так что, конечно. Плюс, я устал мириться с выходками Натана. Он убил мою сестру. Нил вздрагивает и опускает глаза. — Это он нашёл нас, — мягко улыбается Рене, произнося что-то впервые за несколько часов. — Спасибо, Нил. И почему-то все вдруг ему улыбаются. Кроме близнецов, они не улыбались ни дня в своей жизни, но Нил думает, что всё нормально. Ну, по меркам конца света, конечно.

***

Стюарт забрал их к себе, потому что он, очевидно, один из тех хороших взрослых, которые помогают свергнуть организацию, ставящую опыты над детьми. Не сказать, что это был их изначальный план, они же просто хотели вытащить Кевина, но если получится спасти и других, то почему бы и нет? — Их нужно селить вместе, я правильно понимаю? — уточняет мужчина, глядя на Эндрю и Нила. — Да как угодно, — отмахивается Ваймак. — Они всё равно вместе проснутся. Плавали, знаем. — Хорошо, — тянет Стюарт, но быстро возвращается к нормальному темпу. Нил напрягается, смотря на безразличного Эндрю, но тот ничего не говорит, так что, наверное, всё в порядке. — Абрам, ты не против, если мы чуть позже поговорим? Наедине. — Ладно. Потому что у него нет выбора, верно? Это тяжело. Тяжёлый-тяжёлый день. Неделя. Пару месяцев. Да Нил, если честно, с шести лет заебался. А может и раньше, но уже просто не помнит. Нил-Натаниэль-Абрам так глубоко погружается в свои мысли, что даже не замечает, как они с Эндрю оказываются одни в выделенной комнате. Тут тихо и… На самом деле ему уже наплевать. Слишком много всего за день, комната вообще не играет никакой роли в его системе оценивания. — Кролик? Нил прикрывает глаза, облокачиваясь на дверь. Он слышит что-то похожее на шаги и слова, но требуется около десяти секунд, чтобы поднять веки и «включиться». Эндрю стоит очень близко и смотрит очень внимательно. Он вообще весь очень, как и весь этот день, но Эндрю хорошее «очень». Просто Нил думает о том, что сам он сейчас квинтэссенция плохого «очень». — Можно тебя обнять? — спрашивает он, нерешительно заглядывая в чужие глаза. Эндрю приподнимает бровь. — Да или нет? — Почему ты спрашиваешь? — Ну, знаешь, сын Натана, — Нил пожимает плечами так, как будто это ничего значит, хотя это буквально уничтожает его изнутри сейчас. — Не добавляет мне очков обаяния. Думаю, я как раз ушёл по ним в минус. — Ты придурок, — говорит Эндрю, беря его за руку и ведя к заправленной кровати. — У тебя вообще никогда не было очков обаяния. Он загребает Нила руками, падая на матрас так, чтобы Нил был прижат к нему лопатками. Это заземляет, когда между тобой и миром что-то настолько надёжное, как спина Эндрю. — Ты врёшь, если бы не моя милая мордашка и остроумие, ты бы в меня не влюбился по самую вершину своего эго. — Заткнись, — шипит Эндрю. Он переносит вес на одну руку, другой перебирая рыжие пряди, Нил готов мурлыкать. — Мне поебать чей ты сын. Думаю, что всем поебать. Ты в любом случае в такой же яме, как и все мы. — Кроме Ники, — заставляет себя улыбнуться Нил. — Я думаю, он захочет склеить Натана. — М-м-м, — напевает Эндрю, ухмыляясь. — Тот самый красивый парень из школы. Нил смеётся, приподнимаясь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на кончике носа Эндрю. — Я вспомнил, что ты рисовал мне кроликов, — тихо говорит он, разглядывая едва заметные веснушки на щеках Эндрю. — Ну, возможно не мне, но я их всё равно забирал и вешал на стену в своей комнате. Ты не знал, потому что никогда ко мне не заходил. Жан говорил, что я придурок. И Кевин тоже. — И где они не правы? — усмехается Эндрю, наматывая прядь на палец, оттягивая чуть сильнее, чем делал раньше. — Пошёл ты, я тебе всё равно нравлюсь. — Это не так, я тебя ненавижу, ты не можешь быть настолько глупым, чтобы не понимать этого. — Ага, — Нил отмахивается, кладя ладонь на спину парня, поглаживая. — Как скажешь. — Ну и? — Эндрю смотрит на него выжидающе. — Что дальше? — Зачем тебе? Уверен, что тебе не нравится слушать про общее будущее с человеком, который тебе так противен. — Этот рот, — Нил знает, что Эндрю восхищён им, поэтому улыбается в поцелуй. — Прекрати быть сучкой, это моя работа. — В этих отношениях мы делим обязанности поровну. — Так вот что ты думаешь между нами? — Эндрю опускается ниже, оставляя поцелуи на его шее, иногда прикусывая кожу. — Отношения? — А ты что думаешь? — Нил выгибается дугой и Эндрю выпутывает руку из его волос, забираясь ею под ткань кофты, оглаживая выпирающие тазовые косточки и шрамы. — Я думаю, — говорит он, отрываясь от шеи Нила, поднимая голову, чтобы их лица были на одном уровне. — Что между нами всего пара миллиметров, кролик. Но ты всё ещё можешь сбежать от меня. — Я никогда не бежал от тебя, только к тебе, — Нил выдыхает рвано, когда Эндрю проводит пальцами по ремню его брюк, чуть оттягивая. — На свиданки в тёмные заброшенные кабинеты, например. Когда рука Эндрю ложится поверх его ширинки, лениво водя туда сюда, Нил стонет, закрывая глаза. Он зарывается в волосы, массируя кожу головы, вызывая довольные звуки у Эндрю. — Какой ужас, Джостен, не стыдно? А если твой драгоценный новообретённый дядя услышит? — Я не знаю, что такое стыд, Миньярд. — Ну тогда я… Его прерывает ненавязчивый стук в дверь и голос Стюарта: — Абрам, я буду ждать тебя внизу. Нил смотрит на замершего на месте Эндрю пару секунд, а потом начинает тихо смеяться. — Погадай на судьбу! — Твоя смерть будет мучительной, — тут же лениво отзывается Эндрю.

***

— Так что, — начинает Стюарт, как только Нил входит в комнату, которая считается кабинетом. — Он твой парень? Это не могло быть более неловко. — Мы… — он запинается. — Я не знаю. Это Эндрю, — Нил делает жест в воздухе, который значит одновременно и всё, и ничего. Аарон бы оценил. — Он просто забрал меня, вот и всё. — И тебе это нравится? — Ты о том, нравится ли мне Эндрю? — Нил поднимает брови. Он ожидал от их разговора совсем другого. — Очевидно, что он мне нравится, я делаю слишком много глупостей, чтобы с ним всё было хорошо. — Каких глупостей? — Ну, знаешь, — Нил вальяжно падает на стул, стоящий напротив Стюарта. Мужчина выглядит более расслабленным, чем в Эдеме. Наверное, дело в том, что рядом нет Дэн, которая его похитила. Плохая-плохая Дэн. Нил чертовски сильно её любит. — Иду за ним в очевидную ловушку. Дважды. И всё такое. — Пусть влюблённые мужчины совершают подвиги, — кивает Стюарт. Нил не знает кому именно, самому себе или ему, но тоже кивает. На всякий случай. — Так, — он наклоняет голову к плечу, смотря на задумавшегося мужчину. — О чём ты хотел поговорить? — Я, если честно, не придумал. Просто подумал, что будет неплохо пообщаться с тобой без всех этих глаз, знаешь. И я подумал, что, может быть, у тебя есть какие-то вопросы. — Есть, но ты не сможешь на них ответить, потому что ты не тот психопат, который считается моим отцом. — Справедливо, но может есть что-то, с чем я могу помочь? — Ты говорил, что Мэри убежала со мной. Зачем? — Она всегда говорила, что ты её сын, а не какой-то эксперимент. — Нил вздрагивает, когда вспоминает это. Мэри, зажимающая ему рот в каком-то заброшенном торговом центре, отчаянно шепчущая, что он её сын. — Вы похожи, Абрам. Не внешне, а по характеру. Ты такой же безрассудный, судя по рассказам. Нил молчит и обдумывает, а потом говорит так честно, как может: — Мне жаль, что Натан убил твою сестру. — Мне жаль, что Натан убил твою маму. — У меня был друг, — рассказывает Нил, потому что это кажется важным. — Сет. Он умер по дороге сюда, после стычки с шизами. Укус, знаешь. — Стюарт слушает внимательно, смотря Нилу в лицо. — Я просто думаю о том, что у каждого теперь есть свой Сет. Человек, который умер из-за Натана, он виноват в сотнях смертей, даже если косвенно. — Мне жаль того мальчика, — мужчина опускает глаза. Нил видит, что тот ищет слова, но не думает, что получится сказать что-то подходящее. «Соболезную»? В их мире это больше не работает, тут каждый соболезнует, потому что все теряли. — Мы разберёмся. Веснински слишком долго отравлял жизни людей. Нил кивает. Фамилия Натана для него — пустой звук, потому что Ваймак уже называет его «Джостен», это более важно и весомо, и он вдруг чётко понимает, что страх, сковывавший его из-за неясного силуэта, пропал. Это было не что-то великое, просто человек, который обижает детей, потому что они не могут дать отпор. А Нил теперь может, потому что Натаниэль когда-то научился любить. Они просто молчат, потому что это всё ещё немного странно, а потом Стюарт улыбается и говорит, чтобы Абрам шёл обратно к своему мальчику, потому что уверен, что тот не находит себе места. И просил передать, что его ножи его впечатлили. Нил улыбается и думает, что Стюарт ему нравится, даже его идеальные брови.

***

Когда он возвращается в комнату, Эндрю уже лежит в постели. Его волосы влажные после душа и липнут ко лбу. Нил замечает, его нарукавные повязки, лежащие на краю кровати. — Пялишься, — фыркает из-под одеяла. — Ага. Он смотрит на умиротворённого Эндрю ещё несколько секунд, ложась рядом, пока глаза не закрываются сами собой. Это был тяжёлый день. Неделя. Год. С шести лет и прошлого имени, да.

***

На следующее утро они собираются в одной из комнат, устраиваясь кучками. Эндрю выглядит мрачным и дерганым, Нил видит у него под глазами мешки и вспоминает, как сквозь сон слышал тихий щелчок, характерный для закрывающейся двери. Он обдумывает это, едва ли слушая излагаемый Стюартом план. Тот звучит настолько абсурдно и необдуманно, что может и сработать. — То есть мы что, — недоверчиво говорит Элисон, выслушав предложение Стюарта. — Войдём туда в масках, под видом вашей охраны, а потом взорвём там всё? — Ну да, — легко кивает мужчина, потягивая из жёлтой кружки чай. Столько вопросов и ни одного ответа. — Чем проще — тем лучше. Разве не так? — Допустим, — соглашается Ваймак. Он из жёлтой кружки пьёт какой-то алкоголь, который для него откопал Стюарт. — Забираем Кевина и остальных детей, а потом уходим. Все согласны? Нил жуёт губу. — И Жана, — говорит он, обращая на себя внимание. — Кто такой Жан? — уточняет Дэн. — Оу, — вспоминает Ники. — Это тот симпатяга с большими грустными глазами? — А, — включается Мэтт. — Пацан из вентиляции. Ты уверен, бро? Он же, вроде как, с Рико. — Он был моим другом, — просто говорит Нил, поджимая губы. — Его нужно забрать, как и Кева. Никто не говорит ничего против и, когда Стюарт приглашает их завтракать, быстро идут в указанном направлении. Кроме Эндрю. Он растворяется где-то в коридорах, пока Ники кричит что-то про здоровое питание и «даже если ты такой крутой, нужно хотя бы воды выпить». — И что это было? — надувается он, когда Эндрю скрывается за углом, даже не удосужив его взглядом. — Ничего особенного, — Аарон пожимает плечами. — Он всегда такой. — Я поговорю с ним, — просто кидает Нил, не обращая внимания на то, что говорит ему Ники тоже говорит про воду и важность завтрака.

***

Эндрю находится на крыше, куда Нил заходит специально шаркая ногами, чтобы предупредить о своём приближении. Фигура Эндрю на краю выглядит невозможно маленькой и хрупкой. Это какой-то гротеск и сюр, возведённые в абсолют. — Привет, — говорит Нил, подходя ближе. Он боится даже смотреть на парня, но почему-то всё равно продолжает, как будто только от одного взгляда будет какой-то эффект. — Знаешь почему я повязки ношу? — Эндрю болтает ногами над мëртво-бетонной пропастью, как будто делает это каждый день. Нил борется с желанием вцепиться в его кофту пальцами. — Потому что ты стильный? — у Нила маска клоуна и разбивающееся сердце, когда он видит, что Эндрю отводит взгляд. Эндрю так никогда не делал. Он смотрел прямо на Нила, всегда искал его в толпе и говорил, что его голова горит. — Потому что настоящее безумие — повторять одни и те же действия, надеясь на другой результат. Он опускает тëмную ткань, открывая кожу и Нил чувствует себя так, будто разлетелся на осколки. Он не знает, от чего ему больнее: от отсутствия привычного ножа или от белых полосок шрамов, тянущихся по всему предплечью. — Вспомнил ночью любимый глэйд, — хмыкает Эндрю, как будто это обычное дело. Наверное, так оно и было. Лабиринт оставил отпечаток на всех, кто там был. — Будто его вообще можно было забыть. Всё казалось таким бесконечным: попытки выбраться, рёв гриверов и бетон. Два года в карусели, где всё перед глазами серое и бессмысленное. А Кевин всё бегал и бегал, пытаясь сделать хоть что-то, таскал меня за собой, но, пф-ф-ф! — Он раскрывает ладонь в воздухе. — Нихуя не выходило. — Дрю… — Меня нашёл Ники, — продолжает говорить Эндрю. — Он плакал и говорил, что я придурок. А я даже возразить не мог, потому что не было сил. До этого тоже, но тут уже физически. Ники плакал, а над головой летали пчёлы. Я тогда подумал, что всё, кроме пчёл хуйня, а потом вспомнил, что они искусственные и понял, что пчёлы тоже хуйня. Он смотрит на своё предплечье ровным взглядом. В глазах абсолютное безразличие и Нил чувствует, как что-то внутри падает, разбиваясь о рёбра с глухим стуком. — Я могу потрогать? Да или нет? — Да, — Эндрю говорит тихо и не смотрит. Только вздрагивает, когда пальцы Нила опускаются на горячую кожу и тот почти убирает руку, когда Эндрю продолжает. — Всё нормально, ты просто холодный. — А ты… «Мог умереть», — он дрожит от своих собственных мыслей. Снова в памяти мелькает Сет. Мëртвый бог войны с серыми глазами. — Убери это выражение со своего лица, пока я его не стëр сам. — С крыши скинешь? — тихо спрашивает Нил, продолжая гладить руку Эндрю. Тот не вырывается и продолжает болтать ногами. — Именно так. — А я тебя за собой утяну. Долго лететь будем, — он оставляет лёгкий поцелуй чуть выше шрама на запястье. — Придурок, — он шипит, но не из-за Нила. Он просто сам по себе такая вот шипучка. Без пятнадцати минут мёртвая. — Ты бесишь меня. Очень сильно. — А ты белый одуванчик, — говорит почти шëпотом. Эндрю вдруг резко поворачивается. — Ты мягкий и… — Заткнись. — И я люблю это. Люблю каждую твою пушинку, даже если она как иголка кактуса. Я бы хотел быть тогда с тобой. — Ты не можешь спасти всех, кролик, — фыркает Эндрю. Он больше не выглядит потерянным или напряжённым. Просто собой. О-ду-ван-чи-ко-вым. — Мне никогда не нужны были все, — Нил хмурит брови, а Эндрю, совсем по-детски, тыкает пальцем в образовавшуюся складку. — Мне нужен ты. — Осторожнее, могут пойти слухи, что ты в меня влюбился. — Я сам их распускаю. — Нил берёт лицо Эндрю в свои ладони, оглаживая большими пальцами его скулы. — Я буду с тобой. Эндрю кивает и льнёт к одной из ладоней. — Хорошо, — шепчет он. И это совсем как два года назад, когда Натаниэль обещал, что обязательно придёт к нему. — Не хочу прерывать, — доносится из-за спины голос Аарона. Нил чувствует, как Эндрю в его руках напрягается и сжимает челюсть. — Но Ники настоял на том, чтобы съели это. Нил смотрит на два яблока, которые второй близнец держит в руках. — Ладно, — кивает он, забирая оба, одно сразу же передавая Эндрю, который у брата из рук просто из вредности не стал бы брать. — Спасибо. И Ники тоже. — Ага, — нехотя говорит Эндрю, откусывая кусочек, не смотря на Аарона. Тот просто уходит, развернувшись на пятках, но Нил думает, что дело сдвинулось с мёртвой точки.

***

— Это самое нелепое, что я видел в своей жизни, — кривится Ники, двумя пальцами держа раздобытую форму солдата П.О.Р.О.Ка. Нил не уверен, что хочет знать, откуда она у Стюарта. Особенно, если учитывать мелкие брызги крови на ткани. — Ого, — голос Эндрю пропитан сарказмом. Он явно вернулся в обычное состояние. — Кролик, Ники, оказывается, всё это время тебя не замечал. — Фу, какой ты неприятный, — дуется Ники, закрывая Нилу уши руками. Ладони тёплые и трясутся, Нил впитывает крупицы безопасности и уюта, которыми Ники пропитан с ног до головы. Ему совсем не идёт апокалипсис, ему нужен цветной кардиган и чай с мёдом. Ники нужен Эрик, но Эрик умер несколько лет назад. Перед глазами вдруг сцена, где Ники самолично вычёркивает его имя со стены. Вспоминает слова, что тогда было очень холодно, хотя кто-то получил тепловой удар. — Ники, — он поднимает глаза, не отнимая чужий ладоней от ушей. — Скоро всё закончится. Мы поедем туда, где тебе всегда будет тепло, я обещаю. У Хэммика в глазах что-то трескается и он вдруг улыбается грустно-грустно. — Хорошо, малыш, — он наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на рыжих волосах. Это как пчёлы и пыльца летом. — Ладно, — Ники бодро вскидывает голову, возвращаясь взглядом к форме. — Я многое пережил, так что надеть это… Легко. — Мне идёт? — в голосе Мэтта улыбка, а где-то рядом звуки слёз. Кажется, это Элисон. — Настолько плохо? — Ты самый красивый, — мягко говорит Дэн, поправляя ворот его формы. Мэтт отводит взгляд и закусывает губу. Нил оглядывается на Эндрю, подкидывающего в воздухе шлем. — Чего вылупился, придурок? — Ром-а-антика, — тянет Нил, уклоняясь от полетевшего в него наколенника. — Абрам, — доносится из-за спины, когда они с Эндрю начинают шуточную перепалку. — Вы уже решили, кто пойдёт со мной? — Почему ты спрашиваешь меня? — Нил замирает, сжимая в руках талию Эндрю, пока тот держит его одной рукой за волосы, а другой за шею. — Потому что я тут больше никого не знаю. — Эй! — возмущается Дэн. — А я? Я вас, между прочим, похитила! — И, если говорить честно, — вмешивается Нил. — От Дэн явно толку больше. Она что-то вроде капитана. — А как же Дэвид? — Стюарт недоумённо поднимает брови. — Он очень устал, — говорят Лисы хором. Стюарт просто кивает, явно не собираясь обсуждать это. — Ну так, — продолжает мужчина. — Вы решили? Мне нужно хотя бы создать видимость защищённости, а то будет совсем подозрительно. — Рене. Мы подумали, — Дэн хмыкает. — Ну, Нил подумал, что раз мы все были в глэйдах, то они нас узнают, а Рене Дэвид забрал сразу после смены имени, так что она идеально подходит. — Буду рада вам помочь, — Рене улыбается и Стюарт улыбается в ответ, потому что Рене потрясающая и похожа на фиалку. Константа. — Извините, что помогла вас похитить. — Замечательно, — добродушно хмыкает Стюарт. — Но нужен ещё кто-то. — У меня есть одна идейка, — Ваймак, по своему обыкновению, появляется из какой-то норы тихо, а рядом с ним стоит ярко улыбающийся парень, напоминающий август. — Это Джереми, он рассказал мне, где вас искать в прошлый раз. — Здравствуйте! — Джереми машет рукой, оглядывая всех в комнате, и начинает улыбаться шире, когда слышит восхищённый свист Ники и Элисон. Он задерживает взгляд на Стюарте. — Извините, что помог вас похитить! Стюарт выглядит так, будто готов расплакаться или рассмеяться. — О боже, — Аарон закрывает лицо руками. — Их теперь двое.

***

— Дрю. — Что? — Если завтра что-то пойдёт не так… — Заткнись. Ты вернёшься со мной на этот чёртов корабль.

***

— Итак, — Стюарт поправляет воротник рубашки уже третий раз, полностью выдавая своё волнение. То, что должно было быть для него простым визитом, как предполагаемого инвестора, стараниями племянника и его компании сирот, стало миссией, которую скорее можно назвать «начало революции». — Вы все помните, что должны делать? — Стоять рядом с серьёзным видом, — синхронно говорят Рене и Джереми, обмениваясь улыбками. Нил не знает, как должны выглядеть телохранители, но если не так, как эти двое, то стоит пересмотреть дресс-код. — Нам нужно просто не привлекать внимания, пока расставляем бомбы, — пожимает плечами Элисон, стоя рядом с Дэн и Мэттом. Они показывают вверх большие пальцы, держа шлемы подмышкой. — Мы ищем Кевина и Жана, — улыбается Ники, затягивая волосы в маленький хвостик. — И что ещё? — смотрит на него Эндрю. — И сохраняем спокойствие, — выдыхает Ники. — Ты, — Эндрю поворачивается на Нила. Тот, фыркнув, отвечает: — Остаёмся живыми. — Я связываю всех и взрываю по команде, — заканчивает Аарон. — Эти дети так быстро растут, — смахивает несуществующие слёзы Ваймак. — Только вчера они прибежали ко мне, пришибленные молнией, а уже сегодня организуют переворот. Чувствую отцовскую гордость. — Абрам, в тебя попала молния? — Стюарт выглядит искренне удивлённым, пока все остальные смеются. — Почему ты решил, что именно в меня? — взгляд дяди заставляет закатить глаза. — Да, в меня.

***

— Я помогу тебе, хорошо? — Кевин морщится, слыша голос у уха. У него в голове абсолютная пустота, а перед глазами всё пятнами. Он почти привык к забору крови, но легче от этого не становится. — Давай, нужно подняться. Он ловит чёрные волосы, лежащие кудрями и запах лекарств, вперемешку с зелёным чаем. — Жан? — Ты упал, — говорит он, закидывая руку Кевина себе на плечи. Жан сам выглядит так, будто сломается от одного взгляда, но Кевин может стоять, только перенося большую часть веса на чужое тело. — Они переборщили. — Кевин усмехается, тратя на это почти все силы, он чувствует, как закатываются глаза. — Эй, Кев, не вырубайся, придурок. «Жан протягивает ему оригами. — Журавлик! — улыбается он до глаз полумесяцев. — Ты опять этим занимался вместо обеда? — Кевин поднимает бровь, скептически осматривая фигурку. — Да? — он выглядит так, будто это было очевидно и без вопроса. Это так. — Я хочу сделать тысячу. Ну, знаешь, исполнение желаний, всё такое. — Ты скорее сдохнешь от изнеможения, — заключает Кевин, но журавлика забирает. Он кажется маленьким на крупной ладони. Белый-белый и совсем невесомый. Кевин достаёт яблоко и кидает его прямо в лицо друга, в тайне надеясь, что попадёт в его чёртов нос. — Ты такой придурок, Кев. — Жан улыбается и смотрит так, как их тут точно не учили. Кевин хочет что-то сказать, но тут они слышат дурашливый окрик и рыжий сполох. В груди совершенно дурацкое чувство, как будто кто-то разлил тёплое молоко.» — Ты всё ещё складываешь журавликов? — спрашивает он, утыкаясь макушкой в шею Жана, чувствуя, как тот вздрагивает. — Нет, — отвечает, через пару секунд. Кевин едва может понять, по какому коридору они идут. — Я вырос. — А какой смысл, если иногда нельзя верить в бумажное чудо? — Странно слышать это от тебя, — фыркает Жан, удобнее перехватывая Кевина, когда тот начинает спотыкаться. — Что бы ты загадал? — Чтобы ты заткнулся уже наконец-то, — шикает, но тут же издаёт разочарованный стон. — Я говорю, как Нат, ужасно. Не говори ему, что слышал. — Я даже не знаю, о ком ты говоришь. — Узнаешь, — отвечает Жан, воровато оглядываясь по сторонам, будто они делают что-то, за что могут получить. Скорее всего так и есть, потому что Кевин совершенно точно не узнаёт кабинет, куда его завёл Жан. И ещё ему кажется, что Рико не понравится, что он не в своей камере. — Давай, я помогу сесть. Всё будет хорошо, просто подожди немного. — Почему ты это делаешь? — Потому что я скучаю по вам, — звучит надрывно и как разбившийся фарфор.

***

— Это очень плохой план, — говорит Ники. — Джостен, слышишь? Очень плохой план. — Заткнись, он даже не мой, — шипит Нил, открывая ногой дверь в какую-то подсобку, чтобы закинуть туда одного из охранников. Всё пошло по пизде даже быстрее, чем тогда в лабиринте. Кажется, будто это было целую вечность назад. Им нужно было просто найти Кевина и Жана, но вот они уже вырубили вооружённого человека, вместо того, чтобы осторожно украсть его пропуск в другие секции. Блядский Кевин, он должен будет быть, как минимум, жив. Может быть, даже скажет спасибо. — Миньярд, как там? — Никого, — Эндрю, караулящий коридоры оглядывается, когда Ники роняет левую ногу солдата на пол. — Хэммик, блять. — Простите-простите! — Ники суетливо щебечет, быстро поднимая конечность, трясущимися руками. Как только за ними закрывается белая дверь, Нил обхватывает его шлем руками, стягивая его. Ники, готовый к удару, сжимается, но вместо этого чувствует только чужие ладони на щеках. — Ники, — Нил осторожно стучит указательным пальцем по скулам, привлекая внимание. — Дыши, хорошо? Ты не сделал ничего плохого, просто дыши. Мы в порядке. Скоро всё закончится, но мне нужно, чтобы ты успокоился, слышишь? — Да, — он быстро-быстро кивает. — Прости, Нил, я просто… — Тише, всё хорошо. Видишь, даже Эндрю не злится на тебя. Всё хорошо, но ты должен успокоиться. Да? Давай, сделай пару вдохов. Кевин нас ждёт, помнишь? — Да. Да, я понял. — Ники делает глубокий вдох, держась за плечи Нила. Потом ещё один, и ещё. Нил отпускает его лицо только тогда, когда чувствует, что пальцы, сжимающие его форму, перестали так дрожать. — Простите, я в норме. — Хорошо. — Мы должны выйти с промежутком, — говорит Эндрю, прислушиваясь к шуму за дверью. — Будет странно, если трое выйдут из одной каморки. — Пропуск всего один, кому оставим? — спрашивает Ники. — Кролику, — Эндрю кидает карточку в сторону Нила. — Он хоть немного тут ориентируется, потому что молнией пришибленный, чёртов любимчик Зевса. Пока он смотрит в кабинетах, мы ищем в коридорах. Не вступаем в контакт с солдатами. — А если они со мной заговорят? — Сделай так, чтобы не заговорили, — чеканит Эндрю. — Всё, выметайся. — Понял, — Ники натягивает обратно шлем. — Удачи. — У нас получится, — шепчет Нил, больше для себя. Он вздрагивает, когда Эндрю стягивает с него шлем, свой он уже снял. — Привет. — Привет, — в карих глазах смешинки, а на губах кривая улыбка. — Кролик, дыши. Мы их вытащим. — Я знаю, — Нил кивает, ластясь к ладони, лежащей на его щеке. Он, как и Ники, делает глубокий вдох, успокаиваясь. Эндрю смотрит прямо в глаза и Нил уверен, что даже в полумраке все его секреты читаются легче лёгкого. — Могу я поцеловать тебя? На удачу. — Да. Жёсткий материал перчаток отзывается на коже холодом, когда Эндрю сжимает его челюсть руками. — Скажи мне, что вернёшься, — шепчет он в губы и Нил задыхается. — Я вернусь. — Хорошо. По сердцу течёт мёд, потому что Эндрю, как и годы назад, верит ему, несмотря на потерю памяти и смену имени, и Нил сделает всё, чтобы в очередной раз оправдать его ожидания.

***

— Можешь встать? — Жан хмурит брови, Кевин видит это отчётливо, значит, прогресс точно есть. — Да, да, конечно. Спасибо за, — он крутит около головы и не может подобрать слова, но Жан понимает и улыбается. — Я тоже скучал. Не успевает Жан ответить, как за спиной раздаётся звук открывающейся двери. Кевин только моргает, а Жан уже стоит перед ним, закрывая собой от любого, кто вошёл. — Ты? — шокировано говорит он. Кевин, выглянув из-за его плеча, видит Нила, снимающего шлем П.О.Р.О.Ковсткого солдата. Количество вопросов примерно равняется уровню стресса, то есть их дохуя. — А ты кого ожидал, идиот? — Нил вскидывает бровь, закрывая за собой дверь. — Санту? Пора уже перестать верить в него, Жан, ты взрослый мальчик. К тому же, подарки нам никогда не дарили. — Кевин, — Жан поворачивается с самым серьёзным выражением лица, от чего Кевину становится не по себе. — Забудь о том, что я сказал. Я не скучал. Особенно по нему, — он указывает большим пальцем в сторону двери, вызывая возмущённое «эй». Нил подходит ближе, уже собираясь что-то сказать, а Кевин вдруг смеётся и притягивает обоих к себе. — Ненавижу вас, — говорит сквозь смех. — Мы тебя тоже, — фыркает Нил, прижатый головой к его плечу. Они вдруг снова пятнадцатилетние в комнате Натаниэля, где на стенах рисунки Эндрю, это легко и ощущается домом. — Может, — продолжает Нил (или Нат, слишком много имён на одного полторашку). — Мы пойдём уже? Я верю в способности Эндрю, но не в Ники. Только не говорите ему, он расстроится. — Они с тобой? — Все со мной, — он быстро кивает. — Мы взрываем это место, как только выводим иммунов. Знаете, где остальные? — Да, — кивает Жан. — Я знаю, это в западном корпусе. — Хорошо, — он зажимает рацию. — Миньярд, слышишь меня? — Да, — доносится искажённый голос Аарона. Кевин несколько раз моргает. Господи, ещё больше имён. — Говори. — Я нашёл их, главный корпус, семнадцатый этаж, какая-то лаборатория, не уверен. Жан сказал, что остальные в западном корпусе, сможешь передать Уайлдс? — Без проблем, какой этаж? — С пятого по седьмой, — подсказывает Жан. Кевин смотрит на него и видит своего друга. Того, который был до лабиринта. Живого. Он обменивается взглядами с Нилом, ловя понимание. — Отлично, валите оттуда, Джостен, я передам остальным. — Вы слышали? — Нил смотрит на друзей. — Валим, чего встали? — А как же я? — доносится до ушей приторно обиженный голос. — Натаниэль, ты даже не поздороваешься со мной? — Да блять. — У кого это вырывается первым — загадка.

***

Эндрю всегда знал, что Нил придурок с комплексом мученика. Примерно с первой секунды, как ударил его палкой. Он точно знал, что кролика никуда нельзя отпускать одного, потому что один раз он ушёл, а потом оказалось, что ползал по вентиляции с полумёртвым пацаном, ну а дальше… Карусель абсурда, которая до сих крутится. Вывод прост: Нила нельзя оставлять одного дольше, чем на полчаса. — Эй, — слышится из рации. — Джостен их нашёл, можете уходить. — Где они? — Слушай… — Где? — Главный корпус, семнадцатый этаж. Он сказал, что какая-то лаборатория, но не больше. — Спасибо. Аарон молчит несколько секунд. Эндрю думает, что ответа не последует, но уже в коридоре брат снова выходит на связь: — Вернитесь хотя бы без сильного кровотечения. По возможности. Пожалуйста. Он не отвечает, ускоряя шаг.

***

— Рико, — Нил улыбается и, по лицу Рико, видит что он помнит эту улыбку. — Как поживаешь? — Ой, знаешь, неплохо! — он участливо улыбается и чуть поднимает брови, изображая крайнюю степень дружелюбия и вовлечённости в диалог. Нил ни разу ему не верит. — Обо мне тут забоятся, даже фамилию дали. — Оу, я так рад за тебя. Что за фамилия? Надеюсь, что-то, что отражает твою змеиную натуру. — Морияма, — сообщается Рико. — Как у Тэцудзи. — У кого? — он приподнимает бровь, делая вид, что напрягает память, а потом, прежде чем Рико отвечает, продолжает. — А, тот мужик в парике, которому вынесли мозги, по приказу Натана, припоминаю, да. — Мы все умрём, — отчаянно шепчет Кевин. Нил не видит, но уверен, что Жан обречённо кивает. — Никто не умрёт, Кев, — обещает Нил, не отрывая глаз от Мориямы. — Ну, может, только один. — Это ты на меня намекаешь? — невинно интересуется Рико. — Я думаю, — произносит Эндрю у него за спиной, направляя в голову пистолет, снятый с настоящего солдата. — Он прямо говорит. Нил готов задохнуться от любви к этому человеку. — Ты так быстро соскучился по мне? Как мило. — Не обманывай себя, — усмехается Эндрю, переводя взгляд на Кевина и Жана. — Подойдите сюда, быстро. — Смотрю весь клуб неудачников в сборе, — шипит Рико, сжимая кулаки. Нилу его почти жаль. — Как в старые добрые, ах, ностальгия. — Припоминаю, — отвечает Нил, провожая взглядом Жана и Кевина, встающих за Эндрю. — Кажется, тебя никогда не приглашали. Губы Рико дергаются. — Эй, — Нил привлекает внимание Эндрю. — Выводи их, я прослежу, чтобы наш малыш Рики не вызвал никого. — Уверен? — Эндрю хмурится, оглядывая его с ног до головы, проверяя на возможные травмы. Нил почти закатывает глаза, они не виделись всего двадцать минут, даже он не успел бы за это время убиться. — Конечно, как ты можешь во мне сомневаться? — Эндрю смотрит на него ровным взглядом. — Ой, заткнись. Кевин смеётся. Нил чертовски его ненавидит. — Эй, Жан, — окликает он, когда Эндрю, всё ещё держа Рико на прицеле, отступает. — Ты был не прав, лисы не все вымерли, скоро ты с ними познакомишься. Жан улыбается хоть и выглядит измученным. Зато живым, горящим чем-то вроде надежды. — Эндрю, — произносит он, мягким голосом. — Одолжи на секунду. — Да пожалуйста, — Эндрю абсолютно спокойно передаёт парню пистолет. — Жан, что ты… Твою мать! — Рико падает на пол, хватаясь за простреленную ногу. — Блять! Нил бы удивился, если бы на это оставались силы. Он берёт пистолет, отправленный к нему по полу и улыбается напоследок выходящим из лаборатории друзьям. Как будто всё хорошо. Как будто почти закончилось. — Мне жаль, — говорит он, наблюдая за агонией Мориямы. — Правда. Я не думал, что всё будет так. Мы просто хотели уехать к морю. Рико молчит. Он только смотрит пустым взглядом в пол, находя что-то в лужах собственной крови. Нил совсем не знает что, но думает, что для Мориямы это важно, поэтому терпеливо ждёт. — Знаешь, Нат, — вдруг начинает Рико, поднимая полуосмысленный взгляд. Он держится за травмированную ногу, отползая к стене за спиной. Нил морщится от имени и кровавых разводов на полу. — Я когда-то думал, что буду лучшим, что всем всë докажу. Ломал себя и заново перестраивал, только чтобы получить одобрение. Чтобы показать им всем, что я достоин большего. Любви хоть какой-то. — В П.О.Р.О.Ке? — Нил криво улыбается. Он держит пистолет и Рико за идиота. В П.О.Р.О.Ке не было любви. Их этому не учили на занятиях, которые Рико так старательно посещал. Этому каждый научился сам. Кевин — в спортзале; Жан — в тишине комнаты, складывая оригами; Нил — с Эндрю в темноте запрещëнных кабинетов. — Наивный мальчик. — Наивный, — с готовностью соглашается Рико, подтягивая ногу к себе. След тянется за ним со скрипом. — Я был своей первой жертвой, — говорит он. — А потом стал своей же последней надеждой, но всё равно ни черта не вышло, как бы я не старался. Забавно? Нил думает пару секунд, а потом говорит со всей искренностью: — Нет. Совсем нет. — Совсем нет, — Рико качает головой. Он замолкает и смотрит в окно. Последний город мелькает огнями, готовый вот-вот быть оглушённый взрывами. Чëрные дыры его глаз теперь светятся, как новая галактика. — Я всего лишь хотел, чтобы меня любили. Сейчас он как никогда похож на человека. С дрожащим голосом и истекающий кровью, Рико больше кажется живым, чем когда ему дали фамилию и научили быть жестоким. Нил смотрит на него и видит ту самую тень в коридоре, мелькнувшую в первый день появления Рико. Может быть, если бы Натаниэль тогда зашëл за угол, сказал «привет»… Но в истории нет места «если бы» и сейчас Нил, которого учили такой же жестокости, никак не может найти в себе силы, чтобы просто уйти, бросив тут истекающего кровью Морияму. — Спасибо, что был тут, Нат. С тобой было весело. А потом всë происходит слишком быстро. Нил успевает только моргнуть, как Рико выхватывает лежащий в кармане скальпель, перерезая себе горло. Последними словами жестокого мальчика с чëрными глазами было признание в слабости. Раскрытие такого важного и большого для него секрета. Нил всегда считал, что секрет сводится к словам «я боюсь», но Рико был тем редким случаем, который просил любви. Глупо и очень жестоко. И Нил радуется, тихо, совсем про себя, что смерть Рико была не такой, как его жизнь. Он выключает свет и закрывает дверь. — С тобой тоже.

***

Когда Аарон нажимает на кнопку детонатора, они уже в автобусе, который Стюарт… Нил не уверен. Купил? Украл? Он знает только то, что его дядя сделал аккуратную дыру в голове Натана, положив конец П.О.Р.О.Ку, когда Веснински сказал, что лекарства, видимо не будет, но можно продавать детей на органы. Наверное, его матери было бы приятно, что её брат убил того, кто виноват в её смерти. Нил делает глубокий вдох, падая на сиденье. Он смотрит из самого конца на людей, которые сегодня были рядом. Наблюдает за Кевином, Жаном и Джереми, которые говорят о чём-то своём; за Ники и Элисон, с отвращением стягивающих с себя форму солдат, и отбрасывающих её куда-то на пол; видит как Дэн и Мэтт шутят о чём-то вместе с Рене, но при этом держатся за руки; удивляется, обнаружив разговаривающих близнецов. Остальные иммуны кажутся напуганными, но счастливыми, и Нил позволяет себе посмотреть в окно, где небо постепенно затягивает дым от пожарища в городе. Он улыбается и думает: «Эй, мудак, мы победили.»

***

Нил закрывает глаза, когда наступает на тёплый песок босыми ногами. Рядом слышится восхищённый крик Ники и смех Дэн, когда Мэтт брызжет в неё водой. Солнце играет в его волосах, нагревая голову. — Горит, — говорит Эндрю тихо, переплетая их пальцы. — Тебе нравится? — улыбается Нил, сильнее сжимая ладонь. Он вспоминает, как задавал этот вопрос в пыльном тёмном кабинете, сгоревшем несколько дней назад. — Нравится. Ты мне нравишься. — Эндрю ерошит его волосы и толкает в воду. Нил смеётся, пока Ваймак и Стюарт говорят что-то о глупых детях, но всё равно улыбаются, как и Эбби, держащая за руки малышей, которых они вытащили в тот день из здания. — Идёмте, — зовёт Кевин. — У нас ещё много дел. Вечером будет костёр. — Ты опять сделаешь ту свою штуку? — подскакивает Ники. У него влажные волосы, с каплями солёной воды на кончиках кудрей. Ники выглядит так, будто ему тепло и Нил чувствует удовлетворение. — Какую штуку? — Жан держит в руках ракушку, найденную Джереми. — О-о-о, — тянет Мэтт с широкой улыбкой. — Та штука. Нил смотрит на Жана, отступающего назад и врезающегося в грудь Джереми, который тут же обхватывает его за плечи, чтобы не упасть. Они оба покрываются румянцем и опускают глаза. Нилу спокойно и солнечно-солнечно, он думает, что Сет назвал бы выражение его лицо идиотским, но говорил бы с улыбкой. — Ты думаешь о нём? — Рене встаёт рядом с вечной мягкой улыбкой на губах. Нил смотрит на неё, как на самый нежный цветок и кивает. — Он был бы рад тут оказаться. — Да, — Нил поднимает голову, смотря на небо. Проплывающее мимо облако похоже на горы, как и характер Сета. — Он бы научился плавать, чтобы устраивать дурацкие соревнования. Они молчат некоторое время, пока остальные дурачатся или переносят вещи с корабля к виллам, построенным тут уже прибывшими. Над головой кричат чайки, но не мерзко, как когда-то в его голове. Эти другие, говорят что-то о свободе и будущем. Эндрю подходит к нему и обнимает со спины, кладя голову на плечо. — Кстати, нужно найти семена помидоров. — Зачем? - удивляется Рене. Нил только хитро улыбается и чувствует поцелуй в шею.