Big in Japan

      Я бессознательно металась по кровати. Выла от головной боли, беспомощности, какой-то внутренней скованности. Глаза застилала непонятная, страшная темнота с отблесками яркого, неприятного света. Передо мной проносились все прошедшие события. Страх перед смертью, предвкушение спасения и таинственная комната. И ещё что-то, совершенно мне незнакомое. Сквозь красноватый туман я различила девушку, отчаянно бегущую в неизвестном направлении. Ночью, в едва заметном желтоватом свечении фонарей, на фоне кирпичной стены. — Пожалуйста, не трогайте меня! Настя, помоги! — донёсся эхом молебный голос недалеко от неё. Его прервали другие неразличимые крики и звуки пальбы. Этот голос я узнала бы из тысячи. Марина. Фигура легонько обернулась, и сразу же одёрнула себя, не сбавляя темпа. На её голове красовался тёмный капюшон, не позволяющий рассмотреть лицо, но прядь волос, случайно выбившаяся из-под него смогла рассказать мне куда больше. Пепельно-русый локон. Почти седой, причём некрасиво седой, становившийся причиной подколов от знакомых, и при первой же возможности выкрашенный в рыжий. А на картине перед глазами вновь льняной. В горлу подкатывала какая-то удушающая духота. Должно быть, меня постигла лихорадка. Ощущения приблизительно такие же. Я бросила сестру? Прерогатива оставлять кого-то в трудной жизненной ситуации принадлежала ей. Но прямо сейчас я наблюдала, как некто, кого можно было считать мной, убегает, игнорируя крики помощи родного человека. Спасая собственную задницу. И только что посмотрела на это, как сторонний наблюдатель, а не главный участник событий. Герой-жертвенник, желающий уберечь от напастей всех и вся во мне никогда не жил, а наши с сестрой отношения оставляли желать лучшего, но что-то здесь было нечисто.

***

      Очнулась от того, что чьи-то пальцы старательно очерчивали на моём запястье, ведомые одной лишь их хозяйке символы. Вообще, сначала я испугалась. Но, потом, сразу же ощутила облегчение. Непредсказуемый сонный кошмар был окончен, меня вновь встречал милостивый, свежий день, над которым я имела хоть какую-то власть. Немного повернувшись на бок, я столкнулась с полуразмытой фигурой, которая замерла и пристально уставилась на меня в ответ. Длинные светлые волосы, глаза ярко-голубого оттенка, красное платье… Сонная пелена спадала, и с каждой попыткой, мне удавалось уловить всё больше деталей, из которых складывалось множество вопросов. Кто, зачем и когда пустил ко мне ребёнка? — Ты?.. — прохрипела я, раздумывая над остальной частью вопроса. — Я тебя не понимаю. — нахмурилась девчонка. Да, точно. Ко мне начали возвращаться воспоминания недавних событий, в том числе, и странный, явно не сложившийся, диалог с врачом. — Прости. — уже более чётко ответила я, стараясь вспомнить, как проворачивала перевод проговариваемого в прошлый раз: — Ты кто? — Я Элис. — фыркнуло чадо, всем своим видом демонстрируя, насколько глупым был этот вопрос. — А что ты здесь делаешь, Элис? — неспешно продолжила я, после каждого произнесённого слова поглядывая на малышку, и наблюдая за её реакцией. Кажется, у меня получалось управляться с речью на неизвестном ранее языке. — Прячусь от Ринтаро. — заговорщически прошептала она, и тут же посчитала нужным уточнить: — Вообще, он может легко почувствовать или призвать меня, но иногда ему нравится давать мне немного воли. А я жуть как не хочу снова провести весь день в магазинах одежды! «Странный ребёнок» — подумалось мне. Призвать, почувствовать… Хотя, быть может, это переводчик в моей голове работал не совсем корректно. — В твоём возрасте мне тоже не нравилось ходить за покупками. — аккуратно постаралась поддержать беседу: — Но ты уверена, что тебе можно здесь находится? — Что за странный вопрос? Конечно! — выдала златовласка, будто удивляясь очевидности ответа. — А где мы, знаешь? — логично продолжила я. — Ты что, совсем ничего не помнишь? — недоверчиво покосилась девочка, а получив от меня неуверенный кивок пробурчала: — Ну и дела… Хотя, так иногда бывает. Представляешь, однажды к нам привезли человека с травмой головы, он даже своего имени назвать не мог! Последнее она произнесла с какой-то прямо-таки лучезарной улыбкой. И, хотя, её вполне можно счесть за жест радости от неожиданного понимания и прозрения, выглядело это жутковато. — А к вам — это куда? — повторила уже немного раздражённо. Элис немного помялась, размышляя над чем-то. «Возможно ей запретили что-то говорить. Нужно показать, что мне стоит доверять» — промелькнуло в голове. — Не бойся, мы можем сделать вид, что я узнала это не от тебя. Например, сама вспомнила. — со всей возможной мягкостью попробовала развеять её сомнения: — Идёт? — Идёт. Раз уж до этого я думала, что тебе итак всё известно. — наконец согласилась она, и уверенно подняв голову, с важным видом, и даже некоторой гордостью, отчеканила: — Ты в больничном крыле портовой мафии. Мне пришлось зависнуть на несколько мгновений, чтобы хоть как-то переварить выданную мне информацию. Сдержала попытку сматернуться. Даже на русском. Рядом с ребёнком, совесть не позволяла. — Портовой? Рыболовской что ли? — выдвинула нелепое предположение я, пока моя голова не оправилась от нервного шока и не начала работать нормально: — Кто в ней заседает? Кальмарные фарцовщики? Похитители осьминогов? — и тут же посмеялась. — Очень смешно. — пробубнила Элис: — Какими же иногда взрослые бывают тупыми. — Эй! — нарочито наигранно окликнула её я: — А ты бы не была удивлена? И вообще, мафия… Я про неё только в фильмах слышала. Про русскую, итальянскую… Теперь ещё и с японской познакомлюсь. Как у вас там это называется? Якудза, да? И как я умудрилась после обычной трансплантации в какой-то мутной бандитской русской клинике… А, ладно. Можно не продолжать. — Меня продали за границу на органы. Оставшиеся, здоровые. Или в рабство. Верно? — Нет. У тебя всего-навсего истерика. — необычайно серьёзно констатировала девочка: — Иначе бы ты подумала, прежде чем такую околесицу при ребёнке нести. — Да такой уж ты странный ребёнок. По-моему, из нас двоих куда рассудительнее и осведомлённее. А я только-только на родине была. А потом каким-то неведомым образом оказалась здесь. Согласись, это самое логичное предположение. — невесело ответила я. — Я немного знаю о причинах твоего появления здесь… Разве что, видела как тебя привезли сюда. Всю в кровищи. Очаровательным таким полутрупиком. — на этих словах она снова странно улыбнулась: — Тебе повезло, органы не задеты. Ранение сквозное, но ты потеряла не так много крови. Нет, она точно вызывала во мне какие-то сомнения. Слишком-слишком подозрительное, пугающее и вдумчивое для своих лет, дитя. — Если что, рыбой здесь никто не торгует. — посчитала важным уточнить она: — А ещё тебе придётся побыть здесь какое-то время. — Помню, мне говорил кто-то из местных докторов… — прищурилась я: — А почему? Моя сестра ввязалась в какую-то криминальную историю, и я — что-то вроде залога? — Не совсем. Как я уже сказала, мне мало что известно. Иногда пациентам безопаснее находится тут, потому что их могут искать плохие люди. — пояснила Элис. — А мафиози, значит, белые и пушистые? — Нет, конечно. Но ты можешь быть полезна. — покачала головой златовласка: — Иначе бы тебя здесь не держали. — Спасибо, что объяснила. — вяло поблагодарила я: — И всё же, откуда ты так много знаешь? Дочерью кому-то из этих приходишься? — спросила я, надеясь, что девочка поймёт, кого я имею ввиду под абстрактным «этих». — Почти что. — уклонилась от прямого ответа она. — Этому… — я попыталась вспомнить имя, произнесённое ей в начале нашей беседы: — Ринтаро? Он тут кто-то важный? — Уже ближе. — таинственно улыбнулась она. Я в который раз заметила, что радостное выражение на её лице меня совершенно точно не успокаивает: — Ринтаро… Так, никто. Моя личная головная боль. — с этими словами, Элис артистично скукожилась. — А, в теории, можно встретиться с главным человеком этой организации… Крестным отцом? На подкорке заиграла музыка из культового фильма. — Ну и пафосно же ты его обозвала! — едва сдержала смешок девчонка: — Вполне возможно. Но точно не сейчас. Думаю, он сам скажет, когда захочет тебя увидеть. Я благосклонно кивнула. Внезапно, на её лице отпечаталась обеспокоенность. — Я должна идти. — поспешно бросила она, выбегая за дверь, и на последом напоминая: — Ничего не бойся, здесь ты в безопасности! Но верилось в это с большим трудом. Только после ухода этой чудной особы, я поняла, что она была самой, что ни на есть, европейской внешности.