Предел

      Гермиона с трудом вытолкала свой чемодан из автобуса, впервые увидев дом родителей, она огляделась. Это был пригород Лондона, сильно напоминающий своей ординарностью Тисовую улицу. Автобус остановился ровно у подъездной дорожки, и кондуктор, доставший ее своими разговорами, даже не потрудился ей помочь. Очевидно, он считал, что раз она герой войны, то и справиться с чемоданом в состоянии. Вокруг стояли сдвоенные дома, различавшиеся лишь украшениями крыльца. Вцепившись в ручку чемодана, Гермиона пошла к двери.       С родителями она виделась только в Мунго, где и передала им деньги, что заплатило министерство в награду за победу, добавив к солидной сумме орден. Предполагалось, что на эти деньги родители смогут наладить жизнь после переезда, и это хоть немного искупит вину дочери перед ними. Гермиона поежилась, цепляясь за багаж, она остановилась у двери, боясь позвонить. Тишина улицы ее только смущала, не было ни детей, ни звуков домашних питомцев. Занеся руку над звонком, она остановилась, не только предательство родителей теперь ее тяготило, но и ощущение себя — преступницей.       Выдохнув, Гермиона нажала на звонок и напряженно прислушалась. Ей казалось, что каждый сосед выглянул в окно и стал смотреть на нее. Притягивая к ноге чемодан, она съежилась под воображаемыми взглядами, и дверь открылась. Миссис Грейнджер распахнула объятья, и Гермиона, забыв свой материальный и душевный груз, шагнула к ней, пытаясь сдержать слезы.       — Ну, дорогая, проходи, — произнесла миссис Гренджер, так и не выпустив дочь из объятий.       Для Гермионы была подготовлена комната наверху, большая и слишком светлая. Миссис Грейнджер помогла ей разложить вещи, попутно рассказывая о риелторе, подобравшем им дом. Спальня родителей была на первом этаже, маленькая комнатка, смежная с гостиной.       — Мы выбрали белый цвет специально, чтобы ты могла сделать все по своему вкусу, — ее мать посмотрела по сторонам и обвела рукой пространство, — знаешь, с помощью магии.       Гермиона улыбнулась:       — Если бы мне пришлось уничтожить отряд пикси, то я бы быстро справилась, а вот бытовые заклинания, а уж тем более связанные с ремонтом, мне неизвестны.       — Выучишь, — улыбнулась ее мать.       Гермиона осталась в комнате одна. Какая-то мысль билась в ее голове, но не могла протиснуться между жалостью к себе и жалостью к собственным поступкам. Мама уложила Гермиону в кровать, заставив постараться уснуть. Послушно закрыв глаза, Гермиона лежала, прислушиваясь к звукам дома. Пусть он был новым, но она слышала шум ветра под крышей, трубы с водой и скрип половиц. Очередной порыв ветра вырвал ее из-под пледа, и она распахнула окно, тишина главной улицы угнетала, ни единой машины, ни единого человека. Ни единой птицы. Ни одной птицы.       Бросив окно открытым, Гермиона слетела вниз в гостиную.       — Мам, ты писала ответ на мое письмо?       Миссис Грейнджер отложила журнал, который читала, на столик:       — Да. Я написала ответ на той бумаге, что ты прислала.       Гермиона закусила губу, пытаясь сообразить, когда и куда прилетит филин.       — Знаешь, я совсем не хочу спать, когда вернется папа? Приготовим вместе ужин?       Несколько недель Гермиона счастливо проводила время в любви родителей. Они так отвыкли от ее присутствия, что постоянно старались находиться рядом. Каждый вечер они то собирали пазлы, то выходили на длительные прогулки. И Гермиона была бы счастлива, если бы не начала чувствовать себя все хуже и хуже день ото дня. По будням она скрывала свое плохое самочувствие с легкостью, а по выходным подолгу задерживалась в спальне, делая вид, что спит, к обеду ей становилось легче, ближе к вечеру она приходила в норму.       Через два месяца, рассматривая свое лицо в зеркало, Гермиона вслух произнесла:       — Да, ты беременна. Ты этого хотела, не стоит отпираться и не стоит волноваться. Нужно только добраться до Лондона и записаться на консультацию в Мунго.       Выдохнув, она уронила голову на руки и улыбнулась. Ей действительно хотелось забеременеть от Малфоя, пусть никто не узнает, что ребенок его, она вырастит его сама, найдет работу и займется чем-то действительно нужным.       В больницу она отправилась спустя несколько дней, убедив родителей провести вечер в городе, так как боялась, что задержится в Лондоне. Беременность подтвердили, только оказалось, что никакого ведения беременности целители не ведут: Гермиону выпроводили, убедив, что ребенок сам способен позаботиться о себе, если он имеет магические способности. Расстроенной девушке оставалось только уповать на врачебную тайну.       Долгое время после посещения Мунго, Гермиона то и дело собиралась рассказать матери о своем положении, но ее все время что-то останавливало, к тому же внешне она нисколько не изменилась, и токсикоз отступил, не причинив ей сколько-нибудь заметных неудобств. За ужином по будням не находилось подходящих слов, а в выходные не хотелось нарушать умиротворенную тишину их общности.       — Дорогая, тебе снова пришло письмо из министерства. Мне кажется, они в тебе действительно нуждаются, — миссис Грейнджер вошла в спальню дочери ранним утром и расшторила ее окно, — может, тебе хотя бы ответить им?       Гермиона недовольно застонала и накрыла голову одеялом, отвечая приглушенно из-под него:       — Я неправильно измерила свои силы, мне с ними не совладать.       Матрас на кровати прогнулся, миссис Грейнджер присела на угол, похлопав дочь по ноге:       — Так почему ты не занялась своей комнатой, или уже привыкла к белому? Она кажется такой большой.       Отпихнув одеяло, Гермиона села и улыбнулась:       — Да, мне понравилось.       Лихорадочно вскочив, Гермиона вытащила из сумки чистый блокнот и принялась беспорядочно записывать идеи. Для будущего ей даже не нужен стартовый капитал, только помощь Гарри, а уж он непременно ей поможет, и Рон тоже. Они не виделись довольно давно, но Гермиона была уверена, что они простят ей молчание и игнорирование. Исписав несколько страниц, девушке пришлось найти несколько книг, даже история Хогвартса пригодилась. Закончив черновой план, Гермиона спустилась вниз и рассказала матери, что в следующие выходные поедет в Лондон. Миссис Грейнджер кивнула, продолжая готовить завтрак, но краем глаза заметив, что дочь сцепила руки в замок, подняла на нее глаза. Гермиона выглядела напряженной и неуверенной.       — Что-то опять случилось? — миссис Грейнджер почувствовала, как сердце забилось сильнее, в голове пронеслись мысли о новой магической войне, разлуке и страхе.       — Не думаю, что произошло что-то плохое, — девушка слабо улыбнулась, потянув плечом.       Ее мать села за стол, забыв о сковороде, на которой жарился омлет. Гермиона подошла к плите, убавляя огонь и смотря на веселый фартук над плитой, она продолжила:       — Я беременна.       Миссис Грейнджер всхлипнула, громко выдохнула и расслабилась:       — Ты знаешь, кто отец?       Гермиона закатила глаза:       — Мам! Разумеется. И это не Гарри, и не Рон, если тебя это интересует. Я рада.       — Боже мой, и что ты будешь теперь делать? — миссис Грейнджер поднялась и подошла к дочери. — Мы поддержим тебя, чтобы ты не решила. Мы с папой кое-что скопили, да и осталась часть тех твоих денег. Ты можешь взять их в любой момент.       Гермиона кивнула, к глазам подступили слезы, и, скрепя сердце, она повернулась, провалившись в объятья матери. Та убеждала ее, что все будет хорошо, они со всем справятся. Слишком часто Гермиона стала расклеиваться, может, ей было пора уезжать, она привыкла к трудностям, а мирная жизнь делает ее слишком мягкой.       На неделе Гермиона получила результаты ЖАБА, ее удивило количество «Превосходно», с учетом ее состояния во время сдачи экзаменов. Миссис Грейнджер не утерпела и рассказала мужу о беременности дочери, он так же воспринял это положительно, хоть и не так эмоционально. В пятницу Гермиона посетила маггловскую больницу, поддавшись на уговоры матери. В кабинете врача не произошло ничего экстраординарного, только огромный список рекомендаций несколько озадачил девушку.       Утром в субботу Гермиона отправила патронус Гарри, попросив встретиться на Гриммо втроем. Пока девушка собиралась, к ней поднялась мама со списком продуктов.       — Я куплю побольше фруктов, обязательно рыбу, — миссис Грейнджер, зачитывая, бросала взгляды на дочь, ища одобрения в ее лице, — можно купить и витамины, в дополнение, пусть врач не видит в этом смысла, но все же…       Гермиона среагировала не сразу, застегивая платье на спине, пока не услышала голос Гарри: «Мерлин, мы думали, ты про нас совершенно забыла, зазналась из-за удачной сдачи экзаменов. Мистер Уизли просто достал нас с Роном этими «Превосходно». Буду рад увидеться дома, Гермиона».       Девушка повернулась, по комнате растеклось сияние, и олень Гарри медленно растаял, просачиваясь искрами в пол. Миссис Грейнджер, казалось, замерла на полуфразе, открыв рот.       — Это было потрясающе, — прошептала она, когда последние искры исчезли.       Гермиона достала палочку:       — Это был патронус Гарри, защищает от... грустных мыслей, а еще может передавать сообщения. У меня выдра, — улыбнулась Гермиона, взмахнув палочкой.       Однако выдра не появилась, вместо нее перед ней встала волчица, в первую секунду ощетинившаяся, после, оглядев комнату и не заметив угрозы, она легла на пол, мирно лизнув переднюю лапу и растаяв, вслед за оленем.       — Черт возьми, — прошипела Гермиона, — думаю, это из-за беременности.       Миссис Грейнджер натянуто улыбнулась, злая морда животного ее немного напугала:       — Да, наверное. Я все время думаю о своей беременности, двадцать лет прошло, а я помню каждую деталь, и знаешь, ведь беременность протекала аномально хорошо. Конечно, ни одного чуда не было, разве что... — женщина задумалась, положив голову на сплетенные ладони, — однажды меня чуть не сбила машина, но в последнюю секунду водитель успел увести ее в сторону от меня. Или вот другой случай, один пациент был так напуган шприцом, что чуть было не угодил мне иглой прямо в лицо, но представляешь, игла со шприца исчезла…       — Мама, какой же ты была невнимательной, — Гермиона застегнула пояс на талии и села рядом с матерью, приобняв ее, — как здорово, что твоя дочь оказалась волшебницей.       — Покажи еще что-нибудь, — попросила миссис Грейнджер, глазами указав на палочку.       Последним фокусом этим утром был вызов Ночного Рыцаря. Автобус остановился перед дорожкой, появившись из ниоткуда, высунувшийся кондуктор недовольно уставился на миссис Грейнджер. Получив деньги за проезд, он пропустил Гермиону и быстро закрыл дверь. Его лицо все еще было обращено к окну, несмотря на резко сменившийся пейзаж.       — Поменьше бы тебе общаться с магглами, — бросил он Гермионе, которая оглядывала салон в поисках свободной койки.       Лондон стоял третьей остановкой в списке, первой высаживали мадам Марш в Хогсмиде, теперь уже не одну, а с другой волшебницей, возможно, ее подругой. После автобус остановился где-то в пригороде, проехав еще несколько остановок в городе, Гермиона наконец вышла на площади. Постучав в дверь, она окинула взглядом неприглядное крыльцо и, не дождавшись никого, вошла.