Предел

      Весь Малфой-мэнор был погружен во тьму, ворота внутрь него стояли распахнутыми, а в парке никого не было видно. Гермиона и Полумна посмотрели во двор и повернулись к лесу, из которого вышли, он выглядел куда более приветливым. Магглорожденной волшебнице пришли на ум старые мультфильмы детства, где над готическими замками кружили грозовые тучи.       — Так уж и нужна нам помощь, обратимся к Кингсли, — предложила равнодушно Грейнджер, отступая.       — Соберись, колдунья, — улыбнулась Полумна и шагнула вперед.       Она не успела сделать и пяти шагов, как двери мэнора распахнулись и на парадном крыльце показалась фигура Нарциссы Малфой. Лавгуд обернулась и, улыбаясь, поманила к себе Гермиону. Той не оставалось ничего, кроме как покорно пойти следом. Чем ближе они подходили, тем страшнее становилось обеим подругам.       — Не была тут с самого момента освобождения, — коротко заметила Лавгуд, — жутковато, но наше дело стоит риска. Быстрее.       Гермиона молчала, ей было противно видеть вокруг все: пейзаж, сам дом, да и Нарциссу. Еще вчера ей казалось, что она простила каждого, даже Реддла, но сейчас ей было неприятно находиться в столь мрачном и омраченном месте. Нарцисса навалилась на перила и щурилась. Казалось, она похудела с их последней встречи, и все же нельзя было сказать точно из-за огромного количества одежды, надетой без разбора. На ней было и платье, и какой-то поношенный кардиган, свисавший из-под красивой шали, а на шее болтался широкий шелковый платок. Волосы женщины были спутаны и кое-как покрыты косынкой, вроде тех, что любит носить королева.       — Она свихнулась, — прошептала Гермиона в спину подруги.       Полумна только передернула плечами и продолжила уверенное движение вперед. Решение было принято с утра, леди Малфой отправили письмо через домовых, спрашивая об аудиенции. Если бы Гермиона знала, во что превратилась эта женщина, которая прошла войну и защитила свою семью, она бы просто аппорировала к ее крыльцу и постучала в дверь. Кое-как позавтракав, подруги собрались ровно к моменту получения согласия. Они немного поговорили о том, кто и что будет говорить, сойдясь только на одном пункте: давить на женщину можно лишь с помощью ее огромной любви к сыну.       Когда они были почти в двух шагах от крыльца, Гермиона нагнала замешкавшуюся спутницу, а Нарцисса спустилась на пару ступеней вниз.       — У меня ничего нет для вас, — произнесла она, сурово поглядывая сверху вниз.       — Скорее, у нас есть что-то для вас, — улыбнулась Лавгуд, — пустите нас внутрь или побеседуем на воздухе?       Гермиона едва сдержала смешок: светский тон Полумны совершенно не вязался с происходящим. Нарцисса сошла на тропинку и молча направилась к виднеющейся среди зарослей беседке. Странно изменилось окружение, романтично и одновременно педантично оформленный в прошлом сад оказался лужайкой перед замком спящей красавицы. Все розы обросли немыслимыми шипами, каждый куст стремился зацепить идущего, порвать одежду, даже деревья, на которых уже зрели декоративные ягодки, тянули ветви к волосам гостей. Гермионе стало интересно: вызвано ли это желанием остаться одной или защититься, а может, это магическое проявление депрессии.       Леди Малфой устроилась в мягком кресле, а девушки остались стоять. Гермиона пыталась незаметно оторвать от своих штанов репейник, неизвестно откуда взявшийся, пока Полумна держала речь. Она начала чуть ли не с сотворения мира, живописуя ужасы прошлой войны и явно преувеличивая добрые поступки Малфоев. Избавившись от колючки, Грейнджер попыталась придать лицу беззаботное выражение. Она была рада, что они на улице, а не в доме, заперты с этой свихнувшейся ведьмой.       Монолог Полумны утомил даже ее саму и, перейдя к основным доводам для совместного сотрудничества, она лишь коротко заметила:       — А еще Драко отец ребенка Гермионы.       Нарцисса не выглядела удивленной, и девушки решили, что им не поверили.       — Собственно, не так уж и важно, кто отец моего ребенка, — произнесла Гермиона, нервно взмахнув руками, — просто я точно знаю, что Драко невиновен, я — его алиби на время убийства Поттера.       Нарцисса, до этого безразличная, встрепенулась и поднялась:       — И почему ты не сообщишь об этом своим друзьям?       — На то есть ряд причин. Я надеялась, что мы сможем помочь друг другу… — неуверенно заметила девушка и закусила губу.       — Ты сомневаешься в моих способностях? — Нарцисса вздернула подбородок и отвернулась.       Гермиона нервно огляделась: запустение в саду, ненормальный внешний вид Нарциссы — все говорило о том, что скорее женщине нужна помощь. Ей даже захотелось пригласить леди Малфой пожить у нее, чтобы было кому стирать ей одежду и вовремя подавать чай.       — Не совсем. Для начала мне необходимо надежное место для двух человек, вот только мэнор перестал выглядеть безопасным.       — Всего лишь не хватает времени за всем уследить, а ворота я потребовала открыть специально для вас. Здесь достаточно защищенное место, и без разрешения хозяина сюда не войти.       — И еще одно… я прошу вас о невозможном, но Драко ваш единственный сын, и я могу ему помочь, — на глазах Гермионы мелькнули слезы, и она опустила голову. — Я прошу ради вашего единственного сына принести Непреложный Обет. Только ради Драко.       Полумна резко выдохнула и тихо спросила, не скрывая волнение:       — Ты слышишь себя, Гермиона?       Нарцисса даже не вздрогнула, она холодно улыбнулась, словно уже поняла, какой секрет ей придется хранить.       — Конечно, я принесу Непреложный Обет. Думаю, твоя подруга будет столько любезна скрепить его для нас.       Нарцисса вытянула правую руку, поймав взгляд Гермионы. Загипнотизированная строгими ледяными глазами, девушка опустилась вслед за хозяйкой дома на колени и взяла ее за руку. Полумна растеряно оглядела беседку, ожидая подвоха: нападения или смеха.       — Вам нужна палочка, мисс Лавгуд.       Полумна покорно кивнула и вытащила свою волшебную палочку, коснувшись сплетенных рук, она затаила дыхание. Нарцисса чуть склонила голову, приглашая Гермиону начать.       — Обещаете ли вы, Нарцисса, не раскрывать местоположение Аин Грейнджер и Гарри Поттера?       — Обещаю.       — Обещаете ли вы помогать нам найти настоящего преступника?       — Обещаю. Обещаешь ли ты, Гермиона Грейнджер, как только станет известно имя убийцы, выступить в защиту Драко?       — Обещаю.       Три языка пламени крепко обвили руки волшебниц.