Простое дружелюбие

      — Ты, блять, издеваешься надо мной что-ли? — выдыхает Тим, поднося руку, чтобы зажать нос, демонстрируя абсолютное разочарование.       По крайней мере, он не заметил мертвого растения, Сан ловит себя на довольно нелепой мысли; хотя, справедливости ради, растение — последнее, что выделяется в общем опустошенном состоянии комнаты.       Сан как раз начал собирать осколки каркаса своей кровати, взвешивая в руке треснувшую деревянную глыбу, пытаясь подсчитать, будет ли ему дороже починить ее или купить новую, когда Тим вернулся из дома, после небольшого отпуска.       Залог за комнату им точно не вернут.       В защиту Сана скажу, что ураган его гнева, подпитываемого сожалением, обрушился только на его часть комнаты, в результате чего между опрятными вещами Тима и его собственными разбросанными вещами образовалась почти до смешного очевидная пропасть.       Это загадка, как Тим все еще терпит его. "Этот мужчина будет прекрасным отцом", — размышляет Сан, пока Тим терпеливо помогает ему разобраться в этом беспорядке. Оказывается, единственные жертвы, кроме каркаса кровати, это пара плакатов групп, которые Сан больше не слушает, безвозвратно разорванные в клочья небольшой кучей на полу, и подушка Сана, которая лежит на матрасе, с почти полностью вырванным наполнителем, в общем, могло быть и хуже. По крайней мере, его гитара в безопасности.       — Поменяй постельное, чтобы я мог сжечь эти мерзкие простыни, — требует Тим, как будто он прямо видел намерение Сана свернуть их и хранить в глубине шкафа как самое ценное, но постыдное имущество. Сан может только вздохнуть и подчиниться.       — Я действительно хочу, чтобы ты взял себя в руки, Сан. Сделаешь это, как подарок мне на выпускной? — говорит Тим после того, как заставил Сана рассказать ему о недавних событиях и его последующей бурной реакции.       — А если серьезно, чувак. Я никогда раньше не видел тебя таким. Перестань позволять ему делать это с тобой.       Сан знает, что Тим хочет добра, но не может не вздрогнуть, когда слова друга пронзают все его тело.       — Я не знаю, что со мной не так. Всякий раз, когда я вижу его, я просто… Боже, как бы я хотел вернуться к тому, что было раньше. Я больше не хочу быть таким.       Сан понимает, что рыдает, только когда обнаруживает, что немного неловко лежит в объятиях Тима, а его сопли цепляются за ткань рубашки Тима.       — Тише, тише. С тобой все будет в порядке, — успокаивает его Тим, неуклюже похлопывая по спине, и Сан отчаянно надеется, что он прав.       Сан заставляет себя быть в порядке, отчасти потому, что у него не так много вещей, и в таком случае у него закончатся вещи, которые можно уничтожить. Он цепляется за идею о том, что, если он будет продолжать говорить себе, что с ним все в порядке, в какой-то момент он обманет свой мозг, заставив поверить в это по-настоящему.       Исцеление всегда возможно, как проповедуют случайные самопровозглашенные эксперты по осознанности в видеороликах на YouTube, которые Сан стал просматривать по ночам. Какое-то время это вроде работает. Сан даже умудряется находить утешение в своей безопасной рутине работы и занятий. Однако он держится подальше от баров, за исключением тех ночей, когда его зовут играть.       Но оказывается, что никакой управляемой медитации или счета до десяти недостаточно, чтобы удержать крышку на кипящем котле, который, кажется, к настоящему времени заменил внутренние органы Сана. Не тогда, когда мерзкие смешки достигают его ушей, и он чувствует, как сжимает свой стакан почти по сигналу.       Он действительно собирался не лезть не в свое дело. На самом деле, он так собирался не лезть не в свое дело, что одним махом допил остатки сухого виски, которое клиент купил ему после шоу и, едва почувствовав неприятный ожог в горле, направился к двери. Но затем придурки решили вынести свои грязные комментарии наружу, пока Сан выкуривал целую пачку сигарет в бесплодной попытке взять себя в руки.       Что вообще делает осколочная бейсбольная бита среди кучи мусора на углу глухого переулка студенческого бара? Сан не знает, он просто знает, что бита сейчас в его руках, а завтра ему придется искать новую работу. Сан не знает, что творится у него в голове, когда металл машины медленно рассыпается под его ударами, а сигнализация тут же ревет в относительной тишине ночи. Он холодно смотрит на двух безымянных ублюдков, съежившихся на тротуаре, в двух секундах от того, чтобы обмочиться в штаны, затем бросает то, что осталось от биты, в одного из них и закуривает последнюю сигарету из пачки. Со странным чувством отрешенности, он задается вопросом: откажется ли Тим от него навсегда? Удивится ли он вообще, когда его вызовут в полицейский участок?       Сурового вида полицейский ведет Сана в камеру предварительного заключения, крепко держа его за руку, ссылаясь на то, что это стандартная процедура, поскольку они проводят дальнейшее расследование. Дверь захлопывается с дребезжащим лязгом, идеальным фоновым шумом, к мучительному стыду Сана.       — Эй, сокамерник!       Сан моргнул один раз. Потом второй. Он сильно щиплет себя за руку, чтобы проверить, не галлюцинирует ли он, потому что это просто не может быть правдой. На металлической скамье, зажав связанные руки между раздвинутых бедер, раскинулся Рэй, выглядящий слишком удобно для того, чтобы сидеть в камере предварительного заключения полицейского участка. Сан думает, что ему нужно сесть, и он садится. Рядом с Рэем. Которого держат в камере. В полицейском участке.       Рэй перехватывает его растерянный взгляд и слегка трясет наручниками.       — Они сказали, что я сопротивлялся, когда я просто объяснял агенту, и при этом очень вежливо, что они взяли не того парня! — Рэй кажется слишком удивленным, учитывая ситуацию. Он немного сгорбился в плечах, и таким образом Сан встретился взглядом с его набухшими сосками под свободной белой майкой.       Сан отводит глаза и опускает голову на стену позади себя. Смех, который вырывается из него, так же удивителен, как и неконтролируем, но, честно говоря, что, черт возьми, вообще происходит?       Рэй улыбается ему в ответ, когда Сан снова поворачивается, чтобы посмотреть на него.       — А ты? Часто здесь бываешь?— нарочито плохая реплика и сопровождающее ее подмигивание настолько Рэя, что Сан не может удержаться от еще одного, хотя и слегка обиженного, смешка.       — Нет, это не совсем моя стихия. Я тоже не думал, что это твое.       — Я знаю, верно! Ты должен поручиться за меня перед офицером, — серьезно говорит Рэй, как будто он действительно верит, что Сан может заступиться за него. Странное чувство юмора Рэя настолько до боли мило и знакомо, что у Сана сжимается грудь от ужасного чувства потери.       — За что тебя задержали? — спрашивает Сан, скорее для того, чтобы отвлечься от своего, казалось бы, неизбежного беспокойства.       — Хранение наркотиков, — легко говорит Рэй, и Сан в замешательстве моргает. Сан очень хорошо осведомлен об очень сомнительном жизненном выборе Рэя, но наркотики? Почему-то кажется, что это трудно совместить с образом Рэя. Он определенно никогда раньше не видел, чтобы он употреблял наркотики.       — Ну, так они у тебя были? Наркотики?       Рэй согласно мычит.       — О да, они у меня были. Они нашли их у меня, и позволь мне сказать тебе, что это был отнюдь не весёлый обыск.       Сан не уверен, что делает его собственное лицо, но Рэй выглядит смущенным, когда добавляет.       — Однако этого недостаточно для серьезных обвинений.       В разговоре наступает затишье, пока Сан обдумывает информацию, затем Рэй толкает его в плечо       — Почему ты здесь? — его любопытство очевидно в его поднятых бровях и его испытывающем взгляде.       — Материальный ущерб.       Глаза Рэя расширяются, когда он присвистнул.        — Что ты повредил?       — Разбил машину парня бейсбольной битой, — сообщает Сан после минутного раздумья, надеясь, что свет достаточно плохой, чтобы скрыть, как он краснеет от стыда. Он не говорит, почему именно он решил, что должен преподать этому извращенцу урок. Не тогда, когда причина сидит прямо рядом с ним. Защищать честь того самого человека, который едва не погубил его, должно быть, новый уровень даже для Сана.       Рэй наклоняет голову, устремляя на Сана пристальный взгляд, который не должен согревать его изнутри, но, конечно, согревает.        — Это странно, что я нахожу это сексуальным?       Сан думает, что большинство людей сочли бы это таковым, но по его и Рэю меркам это не так уж и странно. Он решительно старается не зацикливаться на правом соске Рэя, снова выглядывающем из-под края его майки. Они должны были забрать наркотики и оставить ему куртку.       — Они выдвинули обвинения? — спрашивает Рэй, его голос звучит обеспокоенно по причине, в которую Сан не посвящён. Сан качает головой.       — Парень сказал что-то о своей страховке, покрывающей это, при условии, что я не ударил и его тоже. Мне остается надеяться, что он не передумает после того, как переспит с этим.       Рэй кивает, его плечи немного опускаются.       — Как думаешь, я смогу уговорить их позволить мне остаться на ночь? Возможно, здесь я буду в большей безопасности. Бостон точно убьет меня, когда придет вносить за меня залог.       Сан так ярко представляет себе реакцию Бостона, что не может сдержать очередного смешка. Ему кажется, что он давно так много не смеялся, что говорит о многом, но он предпочитает не зацикливаться на этом.       — Я бы предложил тебе свою комнату, но за последнее время я заставил своего соседа пройти через столько дерьма, что он может меня выгнать.       Обнадеживающий взгляд, который Рэй бросает на него при его полусерьезном предложении, приковывает к себе внимание. У Сана сбивается дыхание.       Они смотрят друг на друга в течение долгого, напряженного момента. Затем Рэй медленно отводит взгляд и глубоко вздыхает.       — Я очень старался, понимаешь? Чтобы… держаться подальше. Как ты и просил.       Сан знает. Он знает, потому что он всегда болезненно осознавал отсутствие Рэя так же сильно, как и его присутствие. Он ощущал первое в своих костях, как изнурительную боль, каждый божий день.       — Я не… — Сан обрывает себя, потому что именно это он имел в виду. Он искренне верил, что единственный способ снова стать самим собой, единственный способ исправить всю эту чертову неразбериху — это прогнать Рэя.       Теперь он сомневается, не ошибся ли он, потому что, сидя здесь с Рэем в тюремной камере, свободно разговаривая и шутя, как будто они не причиняли друг другу зла всеми возможными способами, он чувствует себя самым нормальным за последние годы.       — Ты меня ненавидишь? — голос Рэя тихий и робкий, совсем не похожий на его обычный шумный голос. Сан ненавидит то, что это он в первую очередь стал причиной всего этого. Сан качает головой. Его ладони все еще болят там, где осколки попали ему под кожу от того, что он слишком сильно сжимал биту.       — Не тебя. Я ненавижу то, каким ты заставил меня стать       Рэй вздрагивает, но принимает слова Сана смиренным кивком.       — Если бы я мог вернуться назад, я бы сделал все по-другому, — голос Рэя ровный, несмотря на слезы, катящиеся по его щекам. Сан ненавидит то, что все, что он, кажется, может сделать, это заставить его плакать.       — Как? — он ловит себя на том, что спрашивает с жадным видом отчаяния.       — Я обязательно дал бы тебе знать, какой ты чертовски особенный и как хорошо мне быть рядом с тобой, —  Рэй грустно улыбается, и вот так, с красным, покрытым пятнами лицом, наполовину покрытым соплями и слезами, он выглядит самым красивым из всех, кого когда-либо видел. Сан отчетливо чувствует, как его сердце разрывается прямо посредине.       Сан хочет сменить специальность, изучить квантовую физику, построить машину времени и вернуться в прошлое, чтобы нанести удар по самому себе из прошлого. И прошлому Рэю тоже, потому что они оба этого заслуживают.       А так, единственное, что он может сделать, это подставить плечо Рэю, чтобы он мог опереться на него, молча ожидая, когда его дрожь утихнет.       — Кем, блять, вы себя возомнили, Бонни и Клайд? —  крик Бостона разносится по всему зданию после того, как Сана и Рэя выпускают в комнату ожидания. Сан бросает взгляд на Рэя, ища помощи, но Рэй, похоже, вот-вот разразится совершенно неуместным смехом, массируя нежную кожу на запястьях, наконец освобожденных от наручников.       — Клянусь, нас привели сюда по совершенно разным причинам, — говорит Рэй, несколько нервно откашлявшись.       — Я, вашу мать, сильно на это надеюсь, — бормочет Тим, едва различимый из-за очень большой, разъяренной фигуры Бостона, выглядящего растрепанным в легкой куртке, наспех накинутой поверх милой пижамы с кроличьим принтом. Еще один из очаровательно плохих подарков его девушки.       Тим по дороге домой поставил Сану ультиматум: если тот не возьмётся за свое поведение, то он выбросит все его вещи и его самого на улицу. Сан изображает несчастное выражение лица и склоняет голову, когда получает заслуженный выговор, но на самом деле он едва может сосредоточиться на чем-то еще, кроме того факта, что, как только он получил свой телефон, он пошел разблокировать аккаунт Рэя в Instagram, видя уведомления о том, что Рэю понравились все его последние фотографии.       В течение следующих нескольких дней он не может не чувствовать головокружение каждый раз, когда проверяет свой Instagram, чтобы найти быструю реакцию Рэя на его посты. Он чувствует себя немного подростком, влюбленным в одноклассника, слишком застенчивым, чтобы делать что-либо, кроме тонкого флирта в социальных сетях. Не то, чтобы искривленная масса всего, что он чувствует к Рэю, могла хотя бы приблизиться к невинности и новизне щенячьей любви.       Они никогда так много не общались в социальных сетях. Обычно они либо разговаривали по телефону, либо переписывались, в основном, чтобы строить планы, но также и для обмена глупыми шутками; а потом они встречались, занимались сексом и делали кучу других вещей, из-за которых они постоянно балансировали на опасно тонкой грани между дружбой с выгодой и... И чем-то, чего, как уже знает даже уборщица их факультета – она не раз заставала их целующимися в кладовке для мётел – Сан хотел с самого начала.       Так что да, Тим был бы очень разочарован, узнав, что Сан все еще позволяет Рэю так поступать с ним. Но Сан больше не может отрицать свою причастность к этому. Он не только позволяет Рэю делать это с собой, он хочет, чтобы Рэй сделал это. Он надеется, что Рэй это сделает. Именно так он бессознательно обнаруживает, что он зависел от чужого мнения.       Он делает перерыв в работе над последними штрихами своего дипломного проекта, потягивает кофе со льдом и просматривает свои приложения в социальных сетях. Не совсем по наитию он делает быстрое фото своей руки, держащей чашку, помечает кафе и делится им в своих историях. Менее чем через полчаса он поднимает голову от ноутбука и видит, что Рэй улыбается ему сверху вниз, крошечная застенчивая улыбка, которая озаряет все его красивое лицо.       — Эй, это место занято?       Сан отрицательно качает головой, и Рэй садится рядом с ним.       Рэй распрашивает Сана о его проекте, предлагая проницательный комментарий и сопереживая борьбе Сана за его реализацию, несмотря на то, что его и без того слабый интерес к своей степени иссякает. Он спрашивает Сана о его музыке и выглядит абсолютно довольным, узнав, что Сан заполняет целые блокноты текстами песен, хотя он до сих пор не знает, что большинство из них о нем. В итоге они перекусывают большими сэндвичами, и Рэй деликатно слизывает крошки со своих пальцев, когда заканчивает. Они неторопливо прогуливаются бок о бок, болтая ни о чем, когда Рэй тянет Сана за рукав рубашки.       — Эй, может быть, ты хочешь посмотреть, как продвигается строительство хостела?       Сан позволяет Рэю идти впереди, кончики его пальцев приятно покалывает всякий раз, когда их руки соприкасаются во время ходьбы.       Когда они подъезжают к знакомому зданию, Сан останавливается, чтобы созерцать жуткую полицейскую желтую ленту, перегораживающую вход       — У меня такое чувство, словно я вторгаюсь на место преступления       Но Рэй фыркает, нетерпеливо поднимая ленту, чтобы пройти под ней.       —Не обращай внимания, это просто позерство копов. Они ничего не могли найти, сколько бы они ни обыскивали это место. Отвратительно только то, что из-за этого сроки работы сдвинулись — объясняет он, легко открывая дверь, чтобы впустить их.       Приемная теперь полностью меблирована, здесь есть несколько очень мягких на вид диванов, а также высокие растения по углам, полки, заставленные журналами и забавными безделушками, и даже несколько экспериментальных картин на стенах. Сан ценит тяжелую работу, которую они, очевидно, вложили в это, с сожалением думая, что, если бы все пошло по-другому, он был бы там и видел это. Может быть, даже для того, чтобы помочь.       Комната Рэя почти такая же, чистая и хорошо организованная, за исключением того факта, что она выглядит более просторной, как будто Рэй живет здесь чаще, чем просто время от времени       Они сидят на кровати спиной к стене, между ними Макбук Рэя, и смотрят случайное шоу, на которое Сан обращает внимание лишь наполовину.       Рэй отпускает шутку, которую Сан едва улавливает, так как он слишком сосредоточен на уютном тепле Рэя, исходящем от него рядом. Рэй смотрит на Сана немного обеспокоенно из-за его вялого ответа, необычного, учитывая, что его юмор обычно хорошо воспринимается. Сан отвечает Рэю взглядом, но без тени беспокойства. Все, что он чувствует, наконец-то улажено, когда он наклоняется, чтобы прижаться губами к уголку рта Рэя.       Рэй едва заметно вздрагивает, прежде чем немного наклонить голову, чтобы ответить встретить губы Сана.       Это сладкий и нежный поцелуй, и он оттаивает что-то внутри Сана, что, как он не осознавал, было заморожено до сих пор. Рэй выдыхает ему в рот, но когда Сан проводит языком по нижней губе Рэя, он отстраняется.       — Подожди. Я не хочу, чтобы ты думал, что я привел тебя сюда ради этого. Черт, я снова все делаю неправильно...       — Дыши, — Сан кладет руку Рэю на затылок, а другую на грудь, мягко надавливая на нее, пока Рэй не перестанет хрипеть.       — Все в порядке, я знаю, — говорит Сан, прижимая Рэя к груди, — на этот раз мы можем не торопиться.       Они засыпают, прижавшись друг к другу, к счастью, не забыв поставить ноутбук Рэя на пол у кровати, прежде чем отключиться.       Когда Сан просыпается посреди ночи, Рэй все еще полулежит на нем. Единственная разница в том, что Сан наполовину тверд, потому что, несмотря на все его усилия, его тело, похоже, не понимает, что нужно помедлить. Во всяком случае, не тогда, когда Рэй прижимается к нему теплым и мягко пахнущим телом. Должно быть, он съежился от стыда за свою несдержанность, потому что Рэй слегка пошевелился и что-то сонно пробормотал. Сан осознает, что его набухший член впивается в бедро Рэя в том месте, где нога Рэя перекинута через его таз. Рэй, кажется, никак на это не реагирует. Сан благодарит Бога за то, что Рэй, похоже, не проснулся, но затем он слышит, как тот шепчет.       — Сан.       Сан делает вдох, а затем выдох.       — Не обращай на это внимания. Просто спи.       Рэй еще теснее прижимается к груди Сана. Он не убирает ногу. Он бормочет что-то, что в итоге заглушается майкой Сана. Точнее майкой Рэя, которую он одолжил Сану, чтобы тот спал в ней. Она немного тесновата в плечах.       — Что?       Рэй немного отстраняется и смотрит на него с хмурым взглядом, который Сан может разглядеть только благодаря уличным фонарям, мягко проникающим в комнату через щели в занавесках.       — Несправедливо, что твой член там, и он твердый, и я не могу дотронуться до него, — прежде чем Сан успевает что-то сказать на это, Рэй немного стушевывается и продолжает, — я так сильно этого хочу, но я хочу, чтобы у нас все было хорошо. И… и если это означает, что я не могу прикасаться…       — Разве я когда-нибудь отказывал тебе в разрешении прикоснуться ко мне? — Сан прерывает его, мягко разглаживая большим пальцем морщинку между бровей Рэя. Рэй закрывает глаза, трется щекой о руку Сана, которая теперь обхватывает его лицо.       — Может быть, тебе стоило.       Сан думает о том, как он никогда не мог ни в чем отказать Рэю, и как это в конце концов задело его за живое. Он думает о том, что, несмотря на тот ад, через который они заставили друг друга пройти, для него нет другого места, кроме как рядом с Рэем. Что он с радостью отдал бы все свое и без того ограниченное имущество, если бы это означало, что он сможет оставить Рэя себе. Он качает головой.       — Я разбил твое сердце, Сан, — говорит Рэй, его глаза широко раскрыты и затуманены, а уличные фонари красиво подчеркивают влажность. Он грустно усмехается, — Хах, и свое тоже в процессе!       Сан может посочувствовать. В последнее время он многое разрушил, но каким-то образом нашел способ починить большинство из них.       — То, что разбилось, можно починить — говорит он, чувствуя себя странно, как будто цитирует одно из своих видео о самопомощи.       — Я причинил тебе столько боли — настаивает Рэй, по-видимому, не в силах принять заверения Сана. — Я даже не осознавал этого, пока не стало слишком поздно…       Сан прижимает два пальца к губам Рэя, чтобы на этот раз заставить его замолчать       — Это не значит, что я не причинил тебе ответной боли, — он вспоминает об их ссоре в машине Рэя, когда Сан позаботился о том, чтобы его слова затронули все слабые, скрытые, уязвимые места Рэя, которые он смог увидеть только потому, что Рэй дал ему возможность это сделать. Он вспоминает о том, когда они занимались сексом на его крошечной кровати в общежитии, и он эгоистично взял то, что ему было нужно, из тела Рэя, отчаянно желая, чтобы Рэй почувствовал то же самое, что и Сан, когда Рэй пытался использовать его, чтобы заглушить боль. Какой стыд, ужас и сожаление Сан почувствовал.сразу после этого. Эти чувства слились воедино в слепую, катастрофическую ярость, когда Рэй ушел, что, по убеждению Сана, было в последний раз.       Рэй мягко прикасается к пальцам Сана.       — Это не соревнование!       — Тогда ладно, — соглашается Сан, целуя Рэя в лоб, чтобы успокоить его.       Рэй возвращается, чтобы уткнуться носом в грудь Сана со счастливым вздохом, и Сан продолжает рассеянно гладить его по волосам.       — Эй, ты помнишь, как мы впервые переспали? — спрашивает Рэй после того, как Сан был почти уверен, что Рэй уже задремал.       — Да, — хмыкает Сан в ответ. Не то, что он когда-либо мог забыть, даже если бы очень старался. С тех пор вся его жизнь не была прежней.       — Ты сказал, что не занимаешься случайным сексом, верно? Так что мне интересно… когда ты обычно выходишь? — контраст между его мягким, неуверенным тоном и грубым выбором слов привел бы Сана в замешательство, если бы он не так привык к причудливо гармоничным противоречиям Рэя.       Сан делает вид, что на секунду задумался.       — Минимум после третьего свидания.       Рэй серьезно кивает, как будто принимает это к сведению на будущее. Боже, он такой… как Сан мог хотя бы на секунду подумать, что он никогда не сможет желать этого мужчину всеми фибрами своего существа?       — Пока что у нас было свидание в тюрьме, — начинает Сан, прижимаясь улыбкой к щеке Рэя.       — Это было не свидание, ты, чудак! — Рэй немного ерзает в знак протеста.       — Тогда свидание за кофе, — игнорирует его Сан.       — Как может быть свиданием, когда ты даже не позволил мне заплатить за сэндвич, — Рэй еще немного крутится, но тоже смеется. Сан целует его в другую щеку.       — А потом мы смотрели сериал на третьем свидании, — заключает Сан, целуя светлую щетину над верхней губой Рэя.       — Я смотрел, а ты нет, иначе ты бы знал, что это настоящий криминальный документальный фильм, а не сериал, — все еще жалуется Рэй, но по его широкой улыбке видно, что он понял намерения Сана.       Сан нависает над Рэем, опираясь на его предплечья. То, как Рэй смотрит на него снизу вверх, исполнено такого обожания и предвкушения, что на секунду трудно поверить, что они когда-либо делали что-то кроме поцелуев.       — Что происходит сейчас? Я никогда раньше ни с кем серьезно не встречался, так что тебе придется меня научить, — говорит Рэй, и его медовые слова едва достигают Сана сквозь порхающие крылья бабочек в его животе.       — Сначала я отдам тебе свои пальцы, — говорит Сан со спокойствием, которого почти не ощущает.       — Сколько? — спрашивает Рэй шепотом, который тепло обволакивает и без того пылающее лицо Сана.       — Три, — говорит он, но Рэй качает головой.       — Я хочу их все.       Да, ну, это… что-то.       — Все, — наконец признается Сан, и Рэю, и себе, оставляя следы поцелуев на каждом сантиметре кожи Рэя. — Я дам тебе все.       — Да, пожалуйста, Сан, я хочу все, — хнычет Рэй, его пальцы вцепляются в спину Сана, а ноги обвивают его талию, и это звучит как признание.       Вскоре Сан ставит Рэя на четвереньки, осторожно раздвигая ноги Рэя, чтобы устроиться между ними. Он массирует задницу Рэя обожающими пальцами и щедро наливает смазку между ягодицами Рэя, жадно наблюдая, как она стекает по кольцу Рэя. Он прижимает большой палец к дырочке Рэя, чувствуя, как она дрожит под кончиком пальца.       Он медленно уговаривает Рэя раскрыться, оставляя поцелуи на тыльной части его бедер, пока все необычное напряжение не испарится.       Рэй едва соображает, когда Сан, наконец, вводит четвертый палец.       — Сан, растяжка…       — Больно? — спрашивает Сан, и его рука тут же замерла в тревоге.       Рэй отводит бедрами назад с протяжным вздохом       — Это так приятно жжёт.       Сан старается выдавить больше смазки на и без того невероятно растянутую дырочку Рэя, прежде чем медленно ввести внутрь кончик большого пальца.       Как только рука Сана полностью оказывается внутри, Рэй издает такой громкий стон, что Сан уверен, что Мью и Бостон будут ругать их за это еще несколько дней. Он также дрожит от усилий удержаться на месте, поэтому Сан обвивает свободной рукой талию Рэя, чтобы поддержать его.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сан, не в силах подавить дрожь от неприлично горячего ощущения судорожного напряжения Рэя, сжимающего его пять пальцев.       — Полным, — выдыхает Рэй сквозь тяжелые вздохи, — твоим, — добавляет он мечтательным тоном.       И разве это не пьянящая мысль?       Когда Рэй кончает нетронутый и падает на кровать, содрогаясь всем телом вокруг кулака Сана, Сану приходится сдерживать слезы при мысли о том, что, возможно, несмотря на бесчисленное количество вещей, которые он разрушил в гневе, его руки все еще способны делать хорошее.       Он осторожно вытаскивает пальцы один за другим, изучая звуки Рэя и то, как дергается его тело, чтобы убедиться, что он не причиняет ему вреда, а затем бросается обнимать Рэя.       — Все еще со мной? — спрашивает он, успокаивающе поглаживая руками напряженные мышцы Рэя.       — Едва ли, — выдавливает Рэй через некоторое время голосом, который стал очень хриплым из-за того, как громко он стонал. — Я думаю, ты меня погубил в очень хорошем смысле.       Сан выдыхает, не осознавая, что задержал дыхание, и утыкается носом в потное место между шеей и плечом Рэя, думая, что никогда бы больше не отодвинулся от этого места, будь его воля.       — А как насчет тебя, кстати? —  спрашивает Рэй через некоторое время, слегка пожимая их пальцы там, где они сцеплены на его пупке.       К этому моменту Сан уже несколько часов был тверд как скала, но по какой-то причине он не испытывает желания что-либо с этим делать.       Рэй, кажется, прочитал его задумчивое молчание, потому что он немного поворачивается в объятиях Сана, чтобы встретиться с ним взглядом. Он хмурится, чего ему не следовало бы делать. Он должен был бы купаться в лучах послесвечения после того, как Сан подарил ему такой душераздирающий оргазм.       — Либо ты войдешь в меня прямо сейчас, либо я войду сам.       Сан может только хихикнуть от восторга, не в силах чувствовать ничего, кроме умиления от выходок Рэя.       — Ты всегда такой требовательный или только во время секса?       — О, ты думаешь, что ты такой ловкий, используя мои собственные реплики против меня? — возмущается Рэй.       — Тогда подай на меня в суд за нарушение авторских прав. Ты уже должен знать, как это делается, я знаю, что ты сдал этот урок с отличием.       Рэй только сильно толкает Сана бедрами в ответ на его поддразнивания, но Сан готов схватить его за бедро, уже направляя кончик своего члена внутрь.       Ему даже не нужно смазывать себя, так как Рэй все еще очень влажный и очень свободный. Это небрежно и горячо и идеально подходит. Как всегда.       — Я долго не продержусь, — сообщает Сан Рэю, удовольствие мгновенно пронзает все его тело при первом толчке.       — Неважно, просто войди в меня.       И Сан делает именно это.       Опустошенное мяуканье Рэя, когда Сан вылизывает всю свою сперму из сверхчувствительной дырочки Рэя, — новая любимая песня Сана.       — Эй, Сан, не мог бы ты завтра подстричь мне волосы?— спрашивает Рэй намного позже, когда они лежат в грязных простынях слишком уставшие, чтобы сменить их. Не то чтобы Сан действительно возражал против того, чтобы гнездиться там еще какое-то время. Они пахнут ими.       Рэй играет пальцами руки Сана, собственнически лежащей на его животе, проводя подушечками пальцев по аккуратным ногтям Сана. От непринужденной нежности у Сана мурашки по коже.       — Просто ты всегда очень умело обращался с руками, так что я подумал, что у тебя это хорошо получается.       Сан стрижет себе волосы с пятнадцати лет, его отца незаконно уволили с работы на текстильной фабрике, а это означало, что им пришлось урезать ненужные расходы. Они все еще копят деньги, чтобы иметь возможность оплатить судебные издержки для подачи иска.       Однако Сан никогда раньше не стриг волосы других людей, поэтому он немного нервничает, взвешивая ножницы в руках на следующее утро.              Он сидит на крышке унитаза, солнечные лучи, просачивающиеся сквозь окна, заливают комнату теплым, успокаивающим светом. Это действительно комната с лучшим освещением.       Рэй сидит на бедрах Сана лицом к нему, его руки надежно обвивают талию Сана, и он улыбается, ободряюще кивая.       Сан только подстригает Рэя, полагая, что лучше отрезать меньше, чем больше, его рука держит ножницы, двигающиеся с постепенной легкостью, в то время как другая крепко держит подбородок Рэя на месте.       Их взгляды встречаются в зеркале, когда Рэй проверяет себя, чтобы оценить работу Сана, и его искренне благодарный луч ярче солнечного света, все еще окрашивающего комнату в яркие цвета.       — Я буду самым свежо выглядящим засранцем на выпускных фотографиях, — говорит Рэй, его очень характерная уверенность, похоже, возвращается к нему навсегда, и Сан соглашается, но все же затыкает рот Рэя поцелуем.       Да, с Саном все будет в порядке.