Грустно с тобой

— Солус! — раздался тревожный шепот Ганя, — просыпайся! Седой ещё досматривал сон, но резко открыл глаза, почти соскакивая с кровати и вставая в боевую стойку. На пару секунд воцарилась многозначительная тишина. Соул осмотрелся, понимая, что он дома, а его, охеревший от таких телодвижений, товарищ сидит на краю дивана, подобрав под себя ноги и круглыми глазами смотря куда-то мимо патлатого. — Чо? — опуская руки, недовольно кинул Сол и вернулся на диван, решая ещё поспать, хотя на часах и так уже был полдень, а лег он часов в восемь вечера. — Ты видел нашу группу?.. Гань говорил тихо и как-то отсутствующе. Тяжело было понять и смысл сказанного и его дальнейший посыл. — Я в ней состою вообще-то… Солус искренне не выкупил вопрос, устраиваясь на диване поудобнее и закрывая глаза. — Посмотри, — коротыш протянул другу телефон, не делая принимать отказ. Патлатый приоткрыл один глаз нехотя смотря на слишком яркий экран, который ему почти впечатали в лицо, но суть изображения на нем он уловил. Смартфон тут же оказался в его руках. Лицо патлатого вытянулось. Он открыл рот, смотря то в телефон, то на такого же выпавшего из чувств соседа. — Это же.? Это ведь.? — Соул не верил в то, что увидел, не мог сложить слова в связное предложение, но Гань понял его и так, начиная быстро-быстро кивать в ответ и истерически улыбаться. На экране смартфона была открыта группа в соцсетях, которую они когда-то создали, чтобы выкладывать новости о своем творчестве. И с момента создания прошло полгода, но за это время удалось набрать всего несчастных 45 подписчиков, и те ничего не лайкали и не комментировали… Но так, очевидно, было до сегодняшнего дня. Счётчик участников сообщества выглядел дико и непривычно — почти шестьдесят тысяч. Как такое вообще возможно? Прошло чуть больше двенадцати часов с момента публикации трека, но на него уже было записано порядка восьмидесяти тысяч клипов, а прослушивания дважды перевалили за сотню. — Да так не бывает, — как-то жалобно проскулил Соул, откладывая телефон на диван и в ужасе уставившись на Ганя, — это прикол?.. Ну, поздравляю, я охуел, но… — Нам написал продюсер проекта «Созвездие», — перебил бета, забирая смартфон с дивана и быстро что-то нажимая на экране, тут же разворачивая его к патлатому, — вот! На экране было открыто сообщение от Лорра де Муньо — знаменитого продюсера, из-под руки которого выходили самые знаменитые музыканты: «Здравствуйте. К сожалению, не знаю, ваших имён, но думаю, что вы — знаете моё. Поэтому хочу перейти сразу к делу. Мои помощники заметили вашу песню «Спортивные очки» и я хочу признать — это неплохо. Но можно лучше. И поэтому я приглашаю вас полным составом на небольшую беседу о вашем творчестве. Если вы принимаете приглашение, то жду вас завтра в 20:00 на Альбатрос Авеню 12. На проходной скажите, что вы ко мне по записи. Мой помощник встретит вас и проводит…» Далее следовал телефон и имя помощника. Товарищи по внезапному успеху молча уставились друг на друга. Их одновременно распирало изнутри от долгожданного успеха и сковывала по рукам и ногам неожиданность этого самого успеха. Солус, конечно, вчера вечером сказал, что предчувствует их скорый подъём на вершину славы, но это ведь была просто шутка, чтобы разбавить их депрессивное существование. — Думаешь, нам стоит идти туда? — робко поинтересовался Гань, опуская руку с телефоном и сам ещё раз быстро пробегаясь взглядом по сообщению продюсера. — Мы так долго ждали этого, — отсутствующим тоном как-то слегка не в попад ответил Сол, продолжая смотреть куда-то в пустоту, на уровне, где раньше перед ним был экран смартфона. — А что, если это просто спам?.. — …так все внезапно… — А если хуже?! Что, если это ловушка от банды Юго-востока? Или Юго-запада? — …а у меня ведь даже одежды приличной нет… Вокалист начинал паниковать, хватая за голову и подскакивая на ноги, чтобы начать патрулировать квартирку; в то время, как его гитарист все ещё пялился куда-то наружу всех измерений, продолжая бубнить себе под нос о внезапности события. Бета разгонялся, гамма тормозил. Они оба не были готовы стать известными прямо сейчас. Они об этом мечтали, но просто… популярности хотелось, но как-то очень уж в общих чертах. Скорее это была несбыточная мечта, которая придавала сил жить дальше. Никто из них никогда не ставил популярность реальной целью. Но вот они получили свою звезду с неба и теперь пути было два: Просрать все и пожалеть; или все же собрать остатки яиц в кулак и воспользоваться шансом, который выпадает всего раз в жизни. Солус наконец-то вышел из транса, моргая впервые за несколько минут и окрикивая паникёра, который курил сразу две сигареты за один присест, почти рыдая от нервов, прижимая к груди телефон и продолжая гулять по комнате: — Гань, мы идём туда! — голос долговязого прозвучал твердо. Отказы явно не принимаются. Коротышка вздрогнул, оборачиваясь на друга и нервно затягиваясь обеими сигаретами, ничего не решаясь ответить. — Мы не можем просто обоссаться и не прийти, когда нам буквально преподносят наш успех на блюдце! — А если это скам? Что если это кто-то из наших старых конкурентов? — бета говорил уже тише, будто боялся произносить худшие варианты вслух. — Курук ведь обещал найти нас и убить… Может это он? Патлатый невольно вспомнил вожака Юго-востока и по спине побежали мурашки, но он все же решительно поднялся с дивана, подходя к другу и забирая у него телефон: — Знаешь… Я лучше сдохну от рук Юго-востока, чем буду гнить в этой конуре, пока не сдохну от голода… Солус стал набирать ответное сообщение, а Гань то и дело крутился вокруг, пытаясь со всех сторон подлезть к своему смартфону и посмотреть, что именно пишет патлатый. «Здравствуйте, Господин же Муньо. С радостью придём на встречу с вами. До вечера.» — Не слишком фамильярно? — тихонько уточнил бета, глядя на последнее предложение, но Соул, зависнув на пару секунд, все же отправил написанное и практически вжал телефон в грудь товарища, будто отказываясь от своей же решительности. — Мы что?.. Мы теперь реально пойдём?.. — Да, — скрипя зубами, пробурчал долговязый, забирая из руки Ганя одну из сигарет и принимаясь нервно докуривать её. — Ох, пиздец… Бета вздохнул, затягиваясь оставшейся в его руках раковой палочкой и почти побежал к шкафу. Нужно было проверить, что хотя бы ему есть в чем заявиться в самый центр столицы воды, да ещё и показаться на глаза самому знаменитому продюсеру их поколения. На диван тут же полетели шмотки. Какие-то из них выглядели ещё более-менее прилично, но в основном это все было каким-то грязным рваньём. Сол молча наблюдал за происходящей паникой, отмечая, что идти действительно не в чем. Но может это не так уж и важно? Все их песни о том, что они просто конченое быдло из маргинального слоя общества, значит и их внешний вид должен быть соответствующим. А с таким гардеробом — это было проще простого. Следующие несколько часов прошли в сборах. Пока бета никак не мог выбрать, какой пиджак на нем выглядит лучше, Солус носился с гитарой и листами, где были записаны их песни. — Даже не знаю, — задумчиво протянул Гань, смотря на себя в зеркало. Один пиджак он надел на себя, а второй лишь накидывал сверху, не в состоянии решить, что же лучше. — На этом кровь не отстиралась… А здесь дыра от поножовщины. Что лучше: кровь или дыра от ножа? Он обернулся, глядя на гитариста, который зачем-то начал упаковывать комбик, будто их попросили приносить свою аппаратуру. — Зашей дыру, у нас есть иголка и нитки в первом ящике комода, — не отвлекаясь от упаковки комбика, кинул патлатый, даже не глянув на наряд товарища. — Видно будет, что зашил. Не по шву же дыра идёт. Мне же тогда нож по рукоять меж ребер всадили, — бета задумчиво поковырял пальцами дыру на груди, где обычно на свадьбу прикрепляют бутоньерку. — Тогда надень с пятном, — все ещё не отвлекаясь от сборов, кинул патлатый, проверяя карманы в чехлах гитар, чтобы точно не прихватить с собой ножи по чистой случайности. Вряд ли в бизнес-центре охранники поймут, что холодное оружие у двух явных отморозков оказалось с собой по чистой случайности. — Так оно прям на вороте! Не могу же я… Но Гань не договорил. Его перебил стук в дверь. — Открой, — продолжая шерудить в карманах, буркнул дылда, и его менее рослый товарищ, выкинув окровавленный пиджак на диван, все же подошёл к двери, заглядывая в глазок. — Да ладно?! — всплеснул руками Гань, принимаясь открывать замок, — мы же не шумели! Соул наконец-то отвлекся от своих поисков, глядя в крошечную прихожую. Дверь открылась и на пороге показались служители закона. Сердце патлатого пропустило удар. Он медленно отошёл от собранных шмоток, поглядывая за происходящим из-за угла шкафа, который и отделял прихожую от всей остальной конуры. — Здравствуйте, сержант политии да Сакко́, — показывая удостоверение, представился один из полицейских. — Мы не шумели, ложный вызов, — закатывая глаза, ответил Гань, собираясь уже закрыть дверь, но сержант явно не договорил, вставляя ногу в дверной проем и не позволяя закрыться. — Мы расследуем дело о вчерашнем массовом убийстве на Луар авеню, — холодно продолжил служитель закона, рукой приоткрывая дверь и почти заходя в квартиру, но бета загородил собой проем. И хотя он на фоне альфы народа воды казался просто козявкой, которую затопчат и не заметят, Гань не собирался отступать. — В душе не ебу, кого там массово порешали на Луарке. Там вообще район так себе, так что — не теряйте тут время, у нас своих дел по горло. Гань снова попытался закрыть дверь, но полицейский все ещё не давал этого сделать: — То есть, вы хотите сказать, что ничего не знаете об убийстве в подземном переходе, я правильно вас понимаю? — альфа недовольно оглядел видимую часть квартиры, не замечая в ней никого больше, поэтому, очевидно, решая уточнить. — Один проживаете? — Нет. С другом, — бета слегка отступил. Слова о том, что убийство случилось вчера в переходе, куда уходил играть Солус, заставили его выпасть в осадок. Полицейский воспользовался заминкой в действиях подозреваемого, проходя в квартиру и лишь потом спрашивая, можно ли пройти. — Подождите! Вы нас в чем-то подозреваете?! Да мы чисты и невинны как дети! У нас алиби есть! Мы вообще затворники и уже неделю из квартиры не выходили! — он оббежал служителей закона, начиная активно размахивать руками, указывая на горы мусора по углам их халупы, — вот! Мы даже мусор не выносим, чтобы лишний раз на улицу не выходить! — А вы что-нибудь знаете об убийстве на Луар авеню? — альфа проигнорировал спектакль коротышки с дредами, переводя взгляд на его полуседого сожителя, который практически слился со шкафом. — Нет… Откуда мне знать? Я целыми днями сплю, — отсутствующим голосом ответил Солус, стеклянными глазами уставившись на полицейского. — А когда не сплю — ем и ложусь спать… Альфа смерил тощего как ветка гамму скептическим взглядом, сцепил руки за спиной и сделал пару шагов по комнате, оглядывая ее убранство: — На гитаре играете? — Солус играет, — недовольно ответил Гань, подходя ближе и следя за прогулкой полисмена. — Я пою. У нас группа и нам сейчас сильно не до ваших расследований. — По тому, что удалось собрать на данный момент, — альфа спокойно заговорил будто бы сам с собой, продолжая осматривать музыкальную атрибутику, уже собранную в чехлы, но ещё не застегнутую, — стычка произошла с уличным музыкантом. — У нас нет аккустической гитары! Полицейский отвлёкся от созерцания техники, переводя взгляд на крикливого бету: — А с чего вы взяли, что музыкант был именно гитаристом с аккустическим инструментом? Сол и Гань испуганно переглянулись. От напряжения шрам на лице беты будто бы пылал алым цветом. Он понял, что осёкся, но пока не знал, что ответить в оправдание, поэтому по альфа продолжил свой монолог: — Убитых было шесть человек, среди которых были альфа и маг воды. Убийца же был один. Половина камер в переходе не работала из-за неблагоприятных погодных условий, поэтому убийцу мы на них увидеть не смогли. На ближайшую запись попал лишь гриф акустической гитары. Однако, полная запись была и не нужна, чтобы понять, что это не стычка банд. — Полицейский стальным взглядом упёрся в напуганного гамму, продолжая уже говорить будто бы конкретно с ним. — Нашему убийце и не нужно было подкрепление, ведь он — маг крови. Гань почувствовал, как в районе солнечного сплетения все сжалось, а ноги резко похолодели. Он тоже уставился на своего полуседого друга умоляющим взглядом. Не может быть, чтобы Соул, поклявшись больше никогда не убивать, вчера порешил целую шайку местных бандитов, да ещё и используя для этого магию крови. Однако, сейчас все факты указывали именно на него. Вряд ли в окрестностях живёт ещё один уличный гитарист с таким редким и страшным даром. — Наш музыкант так постарался, что нам половину тел все ещё не удалось опознать, — полисмен спокойно пошел навстречу подозреваемому, протягивая к его лицу руку и убирая с него белу прядь волос, явно наслаждаясь тем, как тот испуганно жмется в дверцу шкафа. — А вы, должно быть, искусный маг воды, раз носите в своих волосах поцелуй Богини Луны, не так ли? — Он медиум! — чуя, что дело пахнет полной жопой, выкрикнул Гань, бросаясь к другу, но второй полицейский тут же поймал мелкого бету, заламывая ему руки и возвращая на место. Тот вырывался, продолжая судорожны повторять, что Солус вообще не маг, — волосы белые, потому что он духов видит! Он не маг! Вы не того подозреваете! У него аутизм и шизофрения! Он из дома не выходит! — Надо же, — наигранно удивлённо усмехнулся альфа, смотря как его коллега пытается удержать истеричного коротышку, — какой набор: и медиум, и аутист, и с шизофренией, и из дома не выходит… А-та-та, как нелегко, наверное, с таким жить, да? — полицейский снова обернулся на гамму и усмешка с его лица пропала, — жаль, конечно, что ваши соседи так не считают, ведь вчера они видели, как вы с гитарой выходили из дома… Тут же в руках альфа что-то сверкнуло и буквально через секунду на запястьях Солуса оказались наручники, а сам он лежал на полу, с закованными за спиной руками. — Что?.. — лишь коротко выдохнул Соул, даже не чувствуя боли от ушибов и лишь пытаясь выкрутить голову, чтобы посмотреть на того, кто только что повязал его. — Поднимайся, — скамандовал полицейский, дёргая подозреваемого за ворот, заставляя его встать и с толчка в затылок пойти на выход из квартиры, — в отделении определим, что у тебя за диагнозы и за что тебя Луна сединой наградила, шизофреник ты наш. — Нет! Стойте! — ещё громче заверещал Гань, начиная активнее отпинываться от рук своего пленителя, но тут же на него тоже надели наручники, почти унося следом за его товарищем, — нам нельзя в отделение! У нас встреча с продюсером! Пожалуйста! Это не мы! Мы никого не убивали! Но полисмены не слушали отчаянные крики беты. Лишь Солус обернулся, выглядывая из-за своего же плеча. Его взгляд был полон вины и сожаления. Он будто молча извинялся перед Ганем, не оставляя ни шанса на то, чтобы тот мог понять что-то неправильно. Бета притих, умоляюще смотря в ответ… — …мы никогда больше никого не убьем, Гань, — смотря на настоящее кровавое месево, тихо заговорил патлатый. Вдали завывали сирены полицейских машин. Ангар с побитыми стеклами был залит кровью от пола до потолка. В этой битве не выжил никто, кроме вожака и одного члена банды Северо-востока. Красный Ворон не был похож сам на себя: обычно надменный и спесивый главарь половины подполья водяной столицы, сейчас он лишь стоял и пустым взглядом смотрел куда-то в стену. Он не хотел верить, что никто не выжил. Не хотел верить, что он только что собственноручно убил не только напавших на них псов с юга, но и своих собственных друзей — единственную оставшуюся у него семью. Его «правая рука» со шрамом через все лицо лишь закрыл глаза, соглашаясь с предложением начать новую жизнь: — Ты клянешься мне в этом? — Клянусь. Дальше все будет иначе. — Я верю тебе, Ворон. Бета склонил голову, решая почтить, павших в бою, товарищей, но мельком взглянул на босса. Долговязый свёл брови, зажмуриваясь, будто от боли и рвано дышал через нос, начиная всхлипывать почти на каждом вдохе. — Не… не называй меня так, — едва сдерживая слезы, шёпотом попросил он, — это имя убийцы… А я не хочу… не хочу больше… — Я верю тебе, — перебил подступающую истерику друга Гань, подходя ближе и кладя ему руку на спину, — Соул, пошли отсюда. Нам больше нечего тут делать. Вой сирен приближался. Бета аккуратно потянул рыдающего друга за руку. Тогда он думал, что теперь все действительно будет иначе. Что они больше никогда не переступят черту закона, не запачкают руки в крови… Солус так страдал, что он убийца, истязал себя за содеянное, полностью отказывался от своей магии… Именно тогда они и начали писать песни. Гань старался отвлечь друга от его самоненависти, предлагая перенаправить его боль в музыку. Так возник их первый совместный трек, к которому слова написал Соул. Они были так рады тому, что получилось в итоге, что сделали успешную музыкальную карьеру своей целью… — Нет, — едва слышно выдохнул Гань, чувствуя, как под конвоем его подталкивают, заставляя идти быстрее, — нет… Не может быть… Через дверной проем подъездной двери уже было видно сразу три полицейских машины, вокруг которых нервно крутились люди в форме, в ужасе пялясь на черно-белого гамму, которого вели к машине первым. Бета обречённо оглядел лица каждого присутствующего: от служителей закона, до обычных зевак, которые тоже пришли на свой страх и риск посмотреть на арест мага крови, которого уже усаживали в машину. — Я так и знал, что это он! — Да-да, я сразу внимание обратил на его волосы! Нифига он не медиум, слишком уж рожа у него бандитская! — Надеюсь, их обоих казнят, а не только мага крови. Не хочется, чтобы этот тут потом ошивался, как выйдет… — Да его за укрывательство на пожизненное в ледяные шахты упекут! Гань лишь удобно свёл брови, приоткрыв рот, будто хотел возразить словам соседей, но его довели до другой машины, почти запихивая на заднее сидение и закрывая дверь. — Нет, — снова тихо заскулил бета, оглядываясь по сторонам, когда машина тронулась с места, — нам же надо к продюсеру… наша песня… мы ведь так давно этого хотели, Соул… Его взор застелили слезы. Стало ужасно больно и одиноко. Ещё утром они были в шоке от того, как резко у них стало все хорошо, а сейчас… сейчас уже ничего не будет хорошо. Но Гань понимал, что ему так плохо даже не из-за просранного счастья. Слезы жгли ему глаза, а он старался даже не дышать, чтобы не завопить в голос от разъедающей изнутри обиды. Солус обещал, что никогда они больше никого не убьют. Он клялся, что теперь все будет иначе. И он солгал…