tenderness

С самого начала свидания Уён понял, что этот мужчина вряд ли сможет завоевать его сердце. Духён, без сомнений, был симпатичный, хотя Уён не сказал бы, что парень был его типажа: он был старше, выше, что конечно подкупало, но Чона не окатило волной энергии, ему не хотелось смеяться (и не только потому, что ему не хотелось пугать парня на первом свидании) и через полчаса их прогулки ему не хотелось даже говорить. Он начал откровенно скучать, когда Духён начал рассказывать «увлекательные» истории про работу. Они гуляли в парке, что уже изначально воспринялось Уёном, как красный флаг. Сонхва очень долго ругался на него, отчитывая за надумывание проблем на ровном месте и сказал, что если каждое слово младший будет воспринимать в штыки, то он до старости будет один. Спорить со старшим Уён не стал, но пометку в голове все-таки сделал. Ну правда, кто зовёт на первое свидание зимой гулять в парк? При первой встрече хочется впечатлить, влюбить в себя, а не бродить вокруг деревьев с шарфом, затянутым в три оборота, и в капюшоне. Сначала Уен берег свою укладку, но когда нос покраснел, он наплевал на это и натянул огромный капюшон на голову. В общем, мягко говоря, от зимы Уён в восторге не был, как и от прогулок на первом свидании, да и от парня рядом. — Может зайдём куда-нибудь? — Уён перебил Духёна, прижимаясь ближе к его руке. Он держал мужчину под локоть, что для старшего, вероятно, казалось хорошим знаком, но на самом деле Чон просто не хотел умереть в минус десять. — Да, тут кофейня есть недалеко. И он начал как ни в чем не бывало продолжать свою историю, никак не смущаясь тому, что Уён не отвечает. Чон в голове уже называл «моржом».

***

Зайдя в кофейню, Уён, не поднимая головы, быстро отцепился от своего спутника и прошлепал к дальнему столу у батареи. Всё, чего ему хотелось — оказаться дома в горячей ванне, но перспектива провести немного времени в тепле была не худшим вариантом. Худшим вариантом было свидание в парке. Очевидно. Чон стянул куртку, чтобы потом не замерзнуть на улице еще больше (по пути домой, что тоже казалось очевидным), он подошел к Духёну, который стоял у кассы и разглядывал меню. Кофейня была светлая и уютная, настроение Уёна становилось лучше с каждой секундой, проведенной тут. Освещение было неярким, а в самой кофейне было тепло. Из посетителей было две девушки за столиком у окна и они с Духёном. Оглядевшись вокруг, Уён перевел взгляд на бариста, который уже смотрел на него. Да, вот кто определенно был типажом Чона — высокий, взрослый и крепкий, но одного взгляда на мужчину хватило, чтобы понять, какая энергия в нем таится. Уён хорошо считывал людей, и работнику кофейни он, вероятно, уже мог доверить свою жизнь. Оглядев бариста и не найдя бейджа, Чон вернулся к его глазам, которые ни на секунду не отрывались от Уёна. — Здравствуйте, — Духён прервал их переглядки, слишком увлеченный кофе, чтобы заметить это. — Мне, пожалуйста, капучино и ореховый эклер. Бариста приветливо улыбнулся, нажимая кнопки на кассовом аппарате. — Я буду… — из-за разглядывания незнакомца Уён совершенно не подумал над заказом. Любой горячий напиток подошел бы. — Разными чеками, пожалуйста, — Духён вежливо улыбнулся и достал карту, готовясь оплатить свой заказ. На него уставились две пары удивленных глаз. — Извини? — Уён вскипел за секунду. Во-первых, инициатором свидания был Духён, значит и платить должен он, во-вторых, Уён замерз, как собака, а в-третьих, к чему были все понты про работу, которые Чон не слушал, если парень не может оплатить чужой кофе? Бариста, став невольным свидетелем этой неловкой ситуации, прокашлялся и решил вмешаться: — Я вас понял, — это было адресовано Духёну, который только собирался что-то ответить Уёну. Но взгляд был направлен только на Чона. — Как вы относитесь к сладким напиткам? — Тут уже мужчина обращался к младшему. Как этот незнакомец действовал на Уёна, Чон сам еще не успел понять, поэтому только машинально ответил «хорошо», почти забывая о существовании Духёна. — Мг, — бариста кивнул, — тогда я сделаю вам латте с соленой карамелью, если вы не против, — не получив сопротивления, мужчина продолжил, — выберите любой десерт на ваш вкус, пожалуйста. Всё это будет за счет заведения. Уён после слов о десерте бросил быстрый взгляд в их сторону, еще не обработав остальную часть фразы. Голос мужчины звучал успокаивающе и внушал доверие. Духён растерял всю свою уверенность и стоял, хлопая глазами и с открытым, как у рыбы, ртом. — А с вас 15 тысяч вон, — бариста не глядя протянул чек Духёну, принимаясь выполнять заказ. Уён, полностью отогревшись и придя в себя, осознал в какой ситуации оказался. Злость на спутника вновь окатила его с головой. А еще немного возбуждение, но причиной этому был явно не Духён. — Я буду чизкейк, спасибо большое, — получив кивок от бариста, он развернулся к Духёну, — а ты, — он ткнул пальцем в его грудь. — Неделю мне написывал, позвал на свидание, мотал меня по такой погоде по парку, чтобы потом разделить счет в ебанной кофейне? — Голос Уёна звучал негромко, но зло. Он знал, что бариста внимательно слушает, и Чон знал, что тот вступится за него при необходимости. Он чувствовал это. — Ты знаешь правила этикета, например? Ты даже не заехал за мной, а потащил гулять, гребанный романтик! — Я не собираюсь платить за человека, которого вижу первый раз в жизни, — речь Чона никак не задела мужчину. — Какой же ты меркантильный, Уён. Дело даже не в кофе, а в том, что тебя интересуют только деньги, ты даже не слушал меня. — Как я мог слушать тебя, если на улице пиздецки холодно, а ты пиздецки скучный? Уёну было неловко продолжать этот разговор, зная, что у них есть свидетель. Но парой фраз Духён оправдал все красные флаги, которые чувствовал Уён, и чуть не поставил своей ограниченностью младшего в тупик. — Что думаешь, обычный бариста будет водить тебя по ресторанам и по первому щелчку покупать тебе все твои «хочу»? — Духён злобно рассмеялся, собираясь продолжить унижать Чона, когда его перебили. — Оплатил кофе, а ты уже растаял. — О, — бариста поставил на стойку два подноса с напитками и заказанными десерты, — молодой человек, не волнуйтесь, я не «просто бариста», — мужчина выделил фразу противной интонацией, пытаясь передразнить неприятного гостя. Уён усмехнулся. — Я хозяин этого заведения, так что я правда могу водить Уёна по ресторанам и оплачивать все «хочу». А еще забирать на машине, чтобы не морозить этот прекрасный зад на улице, — бариста улыбнулся, взглянув на покрасневшего Чона. — Латте и чизкейк для очаровательного Уёна, — мужчина подвинул поднос ближе к младшему. — И капучино и эклер для грубияна без манер. А теперь покиньте, пожалуйста, мою кофейню. Мужчина звучал спокойно и не оскорблял гостя. Но аура вокруг него явно изменилась. Потеряв дар речи, Духён, взяв в руки свой заказ, вылетел из кофейни, не забыв хлопнуть за собой дверью. — Я Сан, — мужчина улыбнулся, повернулся обратно к Уёну. Чон чувствовал своё сердцебиение в ушах. Наверное, бариста увидел сердечки в его глазах, на что тихо рассмеялся. — Я подменяю своего работника, который пошел принимать поставку. Подождешь меня час?

***

Стоит ли говорить о том, что Уён дождался конца смены Сана, не сводя со старшего глаз, попробовал еще несколько пирожных, когда бариста уже сидел напротив, без секунды раздумий дал свой номер и разрешил отвезти себя домой. Сан рассмешил Уёна так, что младший не смогу сдержать свой громкий смех. Старший только с нежностью посмотрел на него, гордясь тем, что Чону комфортно рядом. Уён на 90 процентов был уверен, что хочет за Сана замуж, а на остальные 10 готов сделать предложение сам. Вечером, когда Уён пришел в себя и осознал, что все происходящее — правда, и он все еще Чон Уён, а не герой дорамы, он решил позвонить Сонхва. Конечно, немного побубнить за то, что он не слушал младшего о его опасениях, но больше все-таки сказать спасибо, что он не слушал младшего и уговорил пойти на «свидание». В голове Уёна звучало достаточно просто, а Сонхва привык. Своё пищание Уён долго не мог объяснить по телефону Паку. Читать вслух сообщение от Сана не хотелось, но старший и так все понял. Иногда догадливость и проницательность Пака раздражала Чона. «Уён-а, пойдешь завтра со мной на свидание? Я заеду за тобой и обещаю не находиться на улице больше пяти минут. Счет на мне.»