Прекрасное далёко

Москва, 2010 год       Серый «BMW» припарковался на парковке Новодевичьего кладбища возле высоких красных ворот. На улице стояло жаркое лето. Июль в этом году выдался безумно жарким: асфальт буквально плавился под колесами проезжающих автомобилей, а воздух был спертым, что дышать было чем-то невозможным.       — Пап, ты пойдешь?       — Идите вдвоем с мамой, Варюш, — обратился Вадим к дочери. — Вам наедине нужно побыть, а я вас тут подожду.       — Ок. Погнали, мам, — сказала Варя и вылезла из машины.       — Мы недолго, — обратилась к мужу Ульяна.       — Я подожду, сколько будет нужно, не переживай.       Вадим ободряюще положил руку поверх ладони супруги, на что она улыбнулась, сжав в ответ, и покинула автомобиль.       Девушки шли по вычищенным дорожкам мимо могильных плит. Ульяна не обращала никакого внимания на выцветшие и желтые памятники. Она шла уже даже не глядя, ведь наизусть знала дорогу к участку 228. Варя же, наоборот, была здесь впервые и с интересом оглядывала могилы людей. За свои восемнадцать лет ей прежде не доводилось бывать на кладбище, и для нее все было в новинку.       Они остановились возле черной витиеватой оградки, за которой скрывались две могильные плиты.       — Привет, Космос, — Ульяна подошла к надгробию и провела рукой по белому выгравированному портрету. — Я в этот раз не одна, с Варькой пришла. Надеюсь, ты не против.       Варя мешкалась у калитки, не решаясь ступать внутрь.       — Проходи, Варюш.       Варя прошла вперед и поравнялась с матерью плечом к плечу. Она неотрывно смотрела то на портрет отца, то на стоящий рядом бабушки — Холмогоровой Евгении Романовны.       — Это твой папа… биологический, не люблю это слово, но все-таки.       — Красивый, — сказала Варя, улыбнувшись. — Признайся, мам, не устояла?       Варя весело чуть стукнула маму по плечу и Ульяна улыбнулась.       — Как тут устоишь, Космос же.       Неожиданно на Ульяну нахлынули воспоминания. Их прогулки после школы в пятом классе, как он возил ее на своем линкольне на вступительные в институт, как они дурачились у нее на квартире поздней ночью вместо того, чтобы готовиться к семинарам.       В уголках глаз вмиг стало мокро. Ульяна отвернула голову и незаметно сморгнула непрошеные слезы.       Она продолжала его любить. Спустя долгие десять лет рана в сердце от потери любимого человека так и не затянулась. Наверно, так у всех. Боль от потери никуда не уходит, а время не лечит. Оно лишь учит справляться с раздирающей болью внутри.       — Мам, ты чего? — Варя обняла мать и положила ей голову на плечо. — Не плачь.       — Все нормально, — погладила она дочь по руке. — Почти год здесь не была.       — Ты все еще любишь его?       Дочь задала резонный, но сложный вопрос, на который Ульяна всегда знала ответ. Конечно, она все еще любила его. Разве можно разлюбить любовь всей жизни?       — Не переживай, отцу не скажу, я все понимаю, — Варя в свои восемнадцать так по-взрослому понимала ситуацию, что у Ульяны невольно появилась улыбка.       До чего же прекрасная дочь у них получилась!       — От того, что человек умер, его нельзя перестать любить, — Ульяна взяла паузу, — особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?       — Я уверена, он тоже тебя любил. Дедушка рассказывал мне про него, про вас. Я знаю точно, мам, он любил тебя и не оставил бы.       — Я знаю, дочь, я знаю. Он и тебя очень любил, может слишком спешил жить, но любил. А это точно знаю я.       Варя посмотрела на маму и, улыбнувшись, поцеловала в щеку. Затем она подошла к могиле и положила охапку белых ландышей.       Это были любимые цветы Ульяны, хоть и эти нежные белые лепестки связывали со слезами и символизировали мимолетность жизни и молодости, она все равно продолжала их любить. Ведь именно он подарил ей их на их первое свидание.       Варя провела ладонью по фото отца и мягко улыбнулась. Она не держала никаких обид, хоть и знала историю целиком. Она никогда на него не злилась, ведь как ни крути, он был ее отцом, человеком, которого любила ее мать.       Варя вновь встала рядом с матерью и их головы соприкоснулись. Они молча смотрели на человека, который связал их жизни воедино.       На фото он, конечно, улыбался. Космос без улыбки был бы не собой. Именно Ульяна посоветовала это фото Юрию Ростиславовичу.       На том полароиде восемнадцатилетний Космос держал в руках свой новогодний подарок — красный свитер с оленями. Ульяна сфоткала его мимоходом, отчего эмоция была безумно искренней.       На этой фотокарточке еще не было бригады, не было Космоса Юрьевича, не было делового бизнесмена. А был он — веселый и беззаботный парень, который даже не предполагал, что готовит ему «прекрасное далеко».       Ульяна опустила взгляд на эпитафию. Юрий Ростиславович сам выбирал надпись, но она нисколько об этом не пожалела.

С глубокой любовью и вечной скорбью

Навсегда в сердцах отца, дочери, любимой.