Лорд и Сокол: Путь к сердцу

Постепенно в их жизни снова начала выстраиваться некая идиллия, заключающаяся в маленьком, защищённом ото всех мирке, куда никто не мог проникнуть, который был только для них. Конечно, иногда внешний мир врывался внутрь их распорядка, когда Локи приходилось выполнять поручения Одина, участвовать в семейных делах, присутствовать на официальных приёмах, приходить на какие-то собрания. Клинт тогда или оставался в покоях, ну, или летал пока над лесом, или сопровождал своего господина в качестве телохранителя. И теперь ему было куда легче быть среди всех этих аристократов. Раньше он всеми силами показывал, какой он непокорный, за что постоянно получал, теперь же… Свобода у него уже была, он её чувствовал, он жил и дышал полной грудью. Он знал, что скоро, оставшись наедине с Локи, он будет смеяться над этими напыщенными болванами, сорвёт ошейник и будет чувствовать, как на его месте расцветают лепестки жарких поцелуев. И Клинт совершенно не хотел всё это терять, подставляя мага своим поведением. Пусть он сыграет свою роль, пусть это будет ущемлением прежних принципов, но сейчас-то у него есть нечто куда более ценное, верно? А ещё, даже если иногда смущение и оставалось, тело само, без команды разума, отвечало на каждое прикосновение, видимо, за десять лет изголодавшись по ласке. И он получал теперь её с лихвой, кусая руку или подушку, чтобы не орать на весь замок от возбуждения и подкатывающего наслаждения, и так же просто лёжа рядом с любовником, испытывая удовольствие от его тепла и пальцев, аккуратно ерошащих мелкие пёрышки у него на спине. Локи же сам тоже старался укрыться в этом мирке для двоих, где не было лицемерия и лжи, таких обыденных для высшего общества; где не надо было притворятся и играть, как приходилось со всеми остальными. Раз признав, что он любит свою птичку, колдун больше не собирался от этого отказываться, портя себе жизнь бесплодными метаниями на тему «ах, как это я мог так просто отдать своё сердце?». Так что Локи просто получал от этих отношений всё, что только можно, стараясь делать новые и новые открытия. Например, он узнал, что оборотненская регенерация не даёт весьма определённым мышцам долго оставаться слишком растянутыми, так что, пусть они и привыкли уже не сжиматься, чтобы причинить боль, внутри сокола было всегда до умопомрачения тесно, будто бы в первый раз… Наверное, знай это лорд ранее, завёл бы себе какого-нибудь любовника из существ давно. Или бы не завёл… Нет уж, такое бы происходило только по двум сценариям. Или заставлять, а насилие в постели Локи признавал лишь в качестве ролевых игр и в ограниченном количестве, или же это было бы полностью сломанное существо, превратившееся в конченную шлюху… Нет, такого магу не надо. А вот теперь он нашёл своего сокола. И не только в постели было дело. Клинт - его настоящее сокровище, какое бывает одно на миллион, настоящий бриллиант среди безвкусных стекляшек. Вольная непокорная птица, сохранившая свою гордость, не дающая никому себя сломать. К нему приходилось долго подбираться, шаг за шагом, не делая ни одного резкого движения, ведь одна ошибка заставляла вновь вырастать стены. Но оно ведь того стоило, не правда ли? Локи понимал, что стоило, когда перебирал короткие волосы птички, мягко почёсывая голову, слушая еле слышный довольный клёкот, вырывавшийся из груди. Понимал, что стоило, когда они катались вдвоём по постели в шутливой потасовке за последнюю сливу, оставшуюся от завтрака. Понимал, что стоило, когда Клинт в своей соколиной форме сидел у него на плече во время прогулок и ласково невесомо клевал в ухо в ответ на почёсывания пёрышек. Понимал, что стоило, когда видел задорную мальчишескую улыбку, не смотря ни на что сохранившуюся после десяти лет рабства и восставшую из пепла как феникс. Сокол и правда был мальчишкой… Он так и не повзрослел, не успел, не научился жизни за пределом сражения за свободу. И Локи желал научить, показать, что бывает не только боль, что мир куда более ярок. И если Клинт улыбался, просто улыбался потому, что был счастлив в этот миг - это уже становилось победой. В замке уже никого не удивляло, что Локи и его раб практически неразлучны. Для окружающих оборотень молчаливой тенью скользил за своим господином, не забывая подозрительно и недружелюбно зыркать на всех, кто подходил к его хозяину, готовясь уберечь от любой угрозы. На самом же деле Клинт усиленно прислушивался к шепоткам за спиной, стараясь уловить насмешку или оскорбление, чтобы тут же защитить честь того, кого любил, но пересудов не было. Может, дело было в репутации колдунов, может, в суровости лучника за спиной Локи, а может, просто ни для кого не было чем-то сверхъестественном затаскивание рабов в постель, а нечто большее было просто немыслимым… Замок уже давно смирился с тем, что молодой лорд живёт особняком, теперь же в этом уединении было двое, их пара жила отдалённо от всего герцогского двора, пока однажды вечером в дверь мага не раздался громкий требовательный стук. Так нагло имели право стучаться лишь два человека и лишь один это делал иногда, чаще во хмелю. Видимо, общаться с братом маркиза тянуло лишь после N-ой бутылки. - Локи, открой! Открой, кому говорю?! – дверь разве что не тряслась от таких ударов. - Что мне с ним делать? – тут же подобрался Клинт. Несмотря на то, что он уже знал о последствиях, оборотень готов был вновь пройти через все экзекуции, но не позволить этому громиле даже коснуться Локи. Никому не позволит, любой ценой. - Спокойно, сокол. С семьёй я сам буду разбираться, а его… можно просто не пускать. - Локи, где тебя там носит? А, ну, открой! Я знаю, что ты там! – вновь пьяный раскатистый бас. - Тор, ты пьян, иди проспись! – крикнул маг. - Я дверь выбью! - Удачи! Она зачарована, её только тараном снести можно, - усмехнулся чародей. - Ло-о-оки! – жутко угрожающее, но лорд лишь вновь рассмеялся. - А чего он сюда опять ломится? – тихо спросил двоесущный, чтобы дверь «съела» все звуки. - Откуда я знаю? Я умею прогнозировать действия только тех, у кого мозги в наличии, - так же негромко. Не то, чтобы он и в лицо брата бараном не называл, но дружеские отношения с рабом могли вызывать ненужные вопросы, а ведь именно с друзьями такое обсуждают. - Даже и не верится, что вы братья… - Мне тоже, поверь… Иди лучше сюда, - маг притянул к себе свою птичку и закрыл тому рот поцелуем, коротко посмеиваясь, когда Тор за дверью начинал бушевать особо сильно, призывая различные проклятья на голову «чертову колдунишке». Локи никогда не думал, что его сильно может возбудить такая ситуация. Раньше появление за дверью братца практически сразу убивало желание, а теперь… Лорду буквально крышу сносило от того, что он прижимает своего любовника к стене рядом с косяком, а совсем рядом Тор в бессильной злости сбивает костяшки о равнодушное дерево двери. И чего он сегодня такой особо буйный? Служанка от такого пьяного ускользнула, юбку не задрав? Или может его этот военно-разведывательный поход из-за паранойи Одина к лесам ничем не закончился, вот так и надрался. Вечно отцу мерещились повстанцы и вольные существа, всё готовящие нападения. Но позволять ему срывать злость на себе или Клинте Локи не собирался. Двоесущного, правда, немного напрягал человек за дверью, но когда Локи был рядом, на всё остальное становилось плевать, появлялось ощущение безопасности. Он попросту забывался в обжигающих ласках, отгораживаясь от остального мира, насколько это было возможно. Оборотень даже не понял, в какой момент он оказался прижат к постели. - Он ушёл? – спросил сокол, отвлекаясь от основного действа, когда осознал, что стало как-то тихо. - Ммм… - маг прищурился, оглядываясь на дверь. – Ага, уже минут пять как, судя по отпечатку ауры. - Локи? - М-да? – чародей не стал отрываться от исследовании губами кожи за ухом. - Ты… ты ведь говорил, что считаешь меня равным? – осторожно начал Клинт, набираясь смелости перейти к теме, которая уже некоторое время обитала у него в голове. Не то, чтобы это было критично, но… хотелось. - Естественно, - лорд поднялся на руках и встретился взглядом со своей птичкой. - Везде? - Ну да, разве что ты и сам не захочешь, чтобы о нарушении Закона кто-то узнал. - И… ты позволишь мне взять тебя в постели? – на одном дыхании выпалил сокол, весь сразу сжавшись и уже успев надавать себе мысленных пинков. Ну, зачем он поднял эту тему? А если Локи откажет? Если сейчас оттолкнёт? Так же всё было хорошо… Но чародей улыбнулся. - А я всё ждал, когда ты попросишь… Тебе я всё позволю, только тебе… - маг вновь прижался в поцелуе, а потом скатился с Клинта рядом на постель. – Дерзай. - А… ну… - Клинт захлопнул рот, чтобы не сказать какую-нибудь глупость и аккуратно навалился на человека, мягко того целуя, будто в первый раз. Чуть дрожащие пальцы слабо дёрнули за тесёмки на рубахе лорда, словно ожидая отклика. - Смелее, птичка. Ты же хотел этого. А так всю ночь провозимся. - Заткнись, - буркнул оборотень и вновь поймал «убежавшие» губы в поцелуй. Он просунул руки под спину Локи, заставив того прогнуться, и в два рывка стащил рубаху, обнажая бледную кожу груди, правда губы пришлось для этого отпустить. - Уже лучше. Ну же, где твоя страсть, а? – продолжил подначивать маг, возбуждаясь всё сильнее, впервые получая удовольствие от осознания, что его сейчас возьмут и трахнут. Раньше Локи к своей заднице никого подпускал и не собирался, а вот сейчас… Хотелось отдаться, хотелось почувствовать власть над собой, впервые хотелось ощутить, что он не властен над ситуацией, принимать удовольствие, а не дарить его, отдать соколу всё то, что было внутри, позволить ему ворваться в тело и душу, забирая себе всё без остатка. - Почему же ты никогда не затыкаешься, а? – уже раздражённо спросил двоесущный, расстёгивая и стаскивая тёмные узкие штаны. – Всё носишь свои бабские штанишки? - Сам ты бабские! Их носят все, кто может себе позволить. Между прочим, это гигиенично, а ещё с ними ничего там не натирает самого важного. В твой шкаф я тоже такие заказал, между прочим. - Сколько без них жил – всё было в порядке, - отмахнулся сокол, стаскивая наконец и «бабские штанишки». Чародей не стал продолжать спор, не желая портить настрой. Потом приучит птичку правильно одеваться… Да и какая сейчас разница, когда ТАК целуют? - Только не смей останавливаться, - мурлыкнул лорд, переворачиваясь и подставляя спину… и не только, развратно прогибаясь. Никогда он не позволял себе вести себя так по-блядски. Клинт поперхнулся воздухом, стоило ему увидеть картину такого жаждущего и откровенно подставляющегося тела. Сокол просто сошёл с ума: он накинулся с поцелуями на светлую кожу, обласкал острые лопатки, проследил губами, языком и пальцами каждый позвонок и с буквально благоговением аккуратно огладил руками аппетитные ягодицы, всё ещё опасаясь, что оттолкнут, не позволят прикоснуться к сокровенному. Но Локи лишь протяжно застонал, да поёрзал на постели, подставляясь сильнее, привстав на колени. Воспоминания о том, что надо делать дальше еле всплывали через дурман. С третьей попытки лучник стащил с себя рубаху, даже не прикасаясь к штанам, боясь, что иначе попросту сорвётся и сделает больно тому, кого обещал защищать. Крышечка флакона с маслом, припрятанного в прикроватном столике, тоже поддалась не сразу. Пришёл страх сделать что-то не так, не суметь доставить то наслаждение, которым всегда одаривал его в полной мере Локи. - Ты собираешься хоть что-то делать? – спросил маг несколько раздражённо, стараясь скрыть, что ему тоже немного страшно, не смотря на возбуждение. Да, он знал, как всё это делается, знал, что тому, кто «снизу» достаётся даже больше удовольствия, но на своей заднице он ещё этого не испытывал. И сокол, конечно, любит его, не хочет причинять вреда, но может просто не справиться с собой, не имея достаточного опыта. И чародей прекрасно понимал, чем может обернуться для «нижнего» неаккуратность партнёра. Входа коснулся чуть дрожащий смазанный палец. Локи с трудом удержал себя от того, чтобы дёрнуться и отстраниться. Клинт же, закусив губу, аккуратно проталкивая фалангу в кольцо сопротивляющихся мышц. Было слишком туго, неудобно. Даже в какой-то момент захотелось всё бросить, пусть всё будет по-старому. Но потом оборотень разозлился сам на себя за такие мысли и с силой толкнул палец до конца. Колдун с трудом удержался от болезненного вскрика, позволяя двоесущному продолжать своё дело, лишь уткнулся лбом в сложенные перед собой руки. Следом вскоре и, кажется слишком быстро, протолкнулся и второй палец, растяжение стало ещё менее приятным. И он своих любовников заставлял пройти сквозь это? Кошмар! Ужас! Как… хорошо-то, а! На этот раз чародея уже выгнуло от простреливающего ощущения удовольствия по телу, и если сначала оно было даже немного неуютным, то далее… Клинт явно нашёл точку наслаждения и теперь усиленно туда давил, вдохновившись стонами, слетевшими с искусанных губ. - Хватит! Давай уже! – не выдержал уже через пол минуты Локи. И плевать было даже на то, что его, может, недостаточно растянули. Терпеть эту пытку удовольствием уже не было сил. Клинт, наверное, собирался не так быстро сдаться, но уже было просто больно находиться в штанах. А стоило их снять, так возбуждение окончательно заслонило рассудок. Выдержки оборотню хватило лишь на то, чтобы одним движением смазать себя остатками из флакона, а дальше оборотень с силой толкнулся в тугие объятия мышц, чуть не кончив уже прямо так, лишь от ощущения, как тесно обхватило его член там внутри. По комнате раздался двойной стон, только у Локи этот стон был смешан ещё и с болью. Но сдерживать себя Клинт уже не мог, сразу начиная двигаться размашисто и сильно, сходя с ума от неизведанных ранее ощущений. Руки гуляли по так доверчиво подставленной спине, по круглой заднице. И, что неудивительно, спустя пару десятков движений, лучник забылся в яркой вспышке удовольствия, буквально свалившись на человека. Тот ещё несколько секунд подождал и требовательно застонал, так и не получив разрядки, а потом потянулся к себе рукой. - Стой, - оборотень с трудом вынырнул из неги и перехватил пальцы мага. – Стой, я сам, - он с пошлым хлюпом вышел из растянутого сексом отверстия и перевернул чародея на спину. Вот этого он точно от себя не ожидал, но спустился поцелуями вниз по животу и без дальнейших прелюдий взял напряжённый орган в рот. Умения у него совсем не было, только разве что в сопротивлении подобным приставаниям, но Локи хотелось доставить удовольствие, с Локи не было противно или унизительно. Немалый член с трудом помещался во рту, приходилось помогать себе рукой, но и с этим мага буквально выгибало на постели. Лорд комкал руками простыню, не в силах сдержаться. Сначала его скручивало от неизведанных ранее ощущений, которые ему дарила новая позиция в сексе, а сейчас… не может быть, чтобы эта гордая птица решилась на это, ведь он когда-то говорил, что это та ещё низость… Но теперь… даже эти неумелые и судорожные ласки просто из-за осознания своей невозможности подводили к пику чрезвычайно быстро. - Я сейчас… Сокол… Я… - маг громко застонал, изливаясь в так и не убранный рот. «Ну всё, теперь мне точно за такое шею свернут…» - отстранённо подумал Локи, но дальше понял, что после такого и умереть не жалко. Клинт облизнул губы, как то без интереса заметив, что никаких позывов к рвоте, как он ожидал, не было. Оборотень подтянулся выше и впился поцелуем, делясь с лордом его же солоноватом вкусом. - Не ожидал, - шепнул Локи, когда долгий медленный поцелуй прервался. - Сам не ожидал. И даже не начинай, заткнись, в общем, - шикнул двоесущный, откидывая с постели оставшуюся одежду и ложась рядом. - Как скажешь, солнышко моё. - Кому сказал? И не называй меня так! Спи давай.