Они

Нахохлившийся мальчишка немного обиженно зыркал на него исподлобья. Бриллинг был иррационально счастлив. Кажется, его довольный вид бесил Эраста ещё больше. Ну, что уж поделать, милый. Сделал пакость - сердцу радость. Он ехал, весь в пылище, с голой грудью и с абсолютно обдолбанной сумасшедшей улыбкой на лице. Думать о такой чепухе, как Азазель и его дальнейшие действия, просто физически было невозможно. Всегда спокойный и чистый разум заволокло розовым туманом. Ещё немного, и Иван начнёт петь, как влюблённая диснеевская принцесса. Восторг постепенно захватывал сознание. Они живы! Они оба живы! Изнутри защекотало, как миллиардом маленьких пузырьков от шампанского. Хотелось кричать, хотелось радостно смеяться, хотелось остановить машину, притянуть к себе Фандорина, зарыться пальцами в непослушные вихры и целовать-целовать-целовать. Но в этом случае они точно никуда не доберутся. Первый раз в машине без тонировки. Посреди оживлённого проспекта. Как тебе такое, душа моя? Сейчас он довезёт их до гостиницы, - никакой капсульной квартирки. Ни за что. - сгребёт своего соулмейта в медвежьи объятья и не отпустит в ближайшую вечность! Какой прекрасный, замечательный, восхитительный пла... - Нам нужно к Грушину. ... н. Что? - Что? - К какому Грушину? Там есть кровать? - Нам нужно к Грушину. Если он - один из... Бриллинг волевым усилием подавил желание побиться головой об руль. - Фандорин! Ну, Фандорин! Ну включай ты иногда свой мозг! Или хоть уведомления от него проверяй! Ну какой, ко всем чертям, из Грушина Азазель! Он на своей должности уже лет триста! Это - Я! Я теперь начальник управления! И в расшифровке дата моего назначения! Эраст поджал искусанные губки, обхватил свой портфель руками, нахмурился и упрямо вскинул голову. - В расшифровке, которую я ему отправил, если вы не забыли. - И с ожиданием уставился на шефа. Мол, а что теперь скажешь, умник? В голове Ивана закрутились воображаемые шестерёнки. Выходила очень интересная ситуация: у бывшего начальника сыскного отдела оказались на руках файлы с датами и должностями. И не просто файлы, а последнее, что ему отправил очень дорогой и доверенный человек, по его данным, находящийся на важном, опасном для жизни, задании. Так как бывших следователей не бывает, Ксаверий Феофилактович наверняка уже успел сопоставить день своего ухода на пенсию и парочку последних циферок. Напрямую связанных с Бриллингом и Азазелем. Значит, Грушин знает. И Эраст что, предлагает ему прийти и покаяться? Прямо сейчас? Картина, масло: Иван Францевич Бриллинг с голой грудью на коленях молит во имя их с Эрастом счастья, не выдавать его, грешного Азазеля, под трибунал. Фандорин, придерживая старика под руку, с просящим выражением лица что-то судорожно шепчет хмурому и угрюмому почти отцу. Назовём "Демон у страшного суда". История, покорившая миллионы! Страшный-страшный террорист влюбляется в честного полисмена! Мысли явно ушли куда-то не туда. А эта ехидная зараза ещё сидит и ждёт, что же он ответит. Ага, не на того напал. - Спасибо, что напомнил. Сожалею, но теперь мне придётся его убить. - Держи лицо. Не смей смеяться. Я - кирпич, я - скала, я - стена. Только б не заржать. Ты уже почти пятнадцать лет - шпион. Ты справишься. Эраст в секунду побелел, беспорядочно замахал руками и непрерывным потоком зачастил: - Н-не, нет. Не-не-не надо. Иван Фра.. Госпо... Не надо, пожалуйста! Грушин ничего не знает! О-он без меня даже компьютер распаролить не сможет! Пожалуйста, не надо убивать! Я про... Я.. не буду ему... Он ни о чём не узнает! Только не... - Перепугано заблеял парень, спрятав лицо в ладонях. Бриллинг совсем не этого добивался. Думал, будет забавно. Шуточная пикировка. Подразнятся немного, посмеются. За эйфорией от долгожданного единения с соулмейтом как-то забылось, что не дале как час назад он и самого Фандорина убить угрожал. Очень убедительно угрожал, судя по всему. Бедный-бедный малыш! Он же правда испугался. "Ну и что ты тупишь, идиот! Успокой его немедленно!" Иван резко свернул к ближайшему бордюру, вдарил по тормозам и включил аварийку. - Эри, тише-тише-тише. Всё хорошо. Я пошутил так. Неудачно, согласен. - Бриллинг попытался нежно убрать руки от любимого лица. Эраст не давался. Послышались сдавленные всхлипы, плечи у мальчишки задрожали. О нет. Какой же он мерзкий ублюдок. - Душа моя, давай. Вдох. И выдох. Просто очень глупая и несмешная шутка. - Он потянулся к парню, обхватил трясущиеся плечи. - Давай, к Грушину. Он как раз знает, что мы - соулмейты. Скажем, ты прямо с задания. Давай? У меня есть спортивная майка в багажнике. - А что? С его образом жизни - только фитнес! - Он знает? - Несмотря на в целом зашуганный вид, голос совершенно не дрожал. Бриллинг, воодушевлённый хоть каким-то ответом, этого не заметил. - Да. Грушин же за тобой катер послал. А я только через два дня на линзах увидел, как тебя чуть не утопили. - Иван сильнее прижал к себе парнишку, мягко поцеловал встрёпанную макушку. - Я ему тогда чуть ноги целовать не бросился. А он стоит, спрашивает: найдёте, не найдёте, живой ли? Вот я и не выдержал. Та рубашка тоже не выжила. - Доставай. - Что доставать? - Майку доставай. С крёстными моими знакомиться будешь. - И поднял совершенно сухие прищуренные глаза. "Вот говнюк мелкий!" - как-то слишком восхищённо отметил шокированный мозг. "Ну так, мой же!" - Ты где актёрские навыки надыбал, Фандорин? - Не поверите! По соул-связи передались, шеф. У меня же родственная душа, знаете ли, шпион! *** К дому Грушеных они подъехали уже ближе к обеду. С пустыми руками было как-то не удобно, так что пришлось остановиться и прикупить каких-нибудь пирожных к чаю. За одно немного остудили дурные головы и привели в порядок, на сколько это было возможно, одежду. Фандорин совсем-совсем не пялился на голый торс начальника, пока тот переодевался. Совсем не пялился. - А жена Грушина цветы любит? - Только в горшках. Бриллинг немного трусил. В конце концов, он никогда не знакомился с чужими родителями. А эти ещё и не чужие. Эраст, кажется, это чувствовал. - Не волнуйтесь вы так, шеф. Это не страшнее, чем убийство соулмейта. "Он будет пенять мне на это всю оставшуюся жизнь. Ну, что ж. Я заслужил." Домофон ответил почти сразу же. На белую мраморную лестницу их вышла встречать радостная стройная женщина. - Сава! Эраст пришёл! Это Эраст! - и бросилась обниматься. Парень едва успел руки приподнять, чтоб в захвате не оказаться. - Ой, а вы... - Иван Францевич, начальник... - Родственная душа нашего Эри! Проходите, проходите, скорее. У нас как раз обед. Сава! Сава! Ну, ты где там? - И потянула за собой двух взрослых мужчин, как кутят на привязи. Бриллинг успел встретиться паникующими глазами с Эрастом, словить в ответ взгляд, говорящий: "Всё в порядке, но выкручивайся сам, как знаешь." - и окончательно смириться с тем, что просто так он уже отсюда не уйдёт. Эх, Фандорин-Фандорин. На какие ещё жертвы я ради тебя пойду? То, что Азазелю пришел полный и тотальный криндец было уже и так ясно. Приоритеты поменялись. Если Эраст - угроза организации, то вместе - они её крах. Больше никто не попытается убить его забавную, задиристую половинку! Бриллинг был последним. И пусть это означало, что почти всё, на чем он последние годы строил свою жизнь, полетело в бездну, - Фандорин этого стоил. На самом деле, он стоил намного большего. *** Смеркалось. Мерно гудел работающий двигатель. Машина плавно двигалась в сторону центра города. За стёклами пролетали дома и улицы. Из приоткрытого окна доносился насыщенный запах наступающей петроградской ночи: немного пыль, озон - предвестник дождя, сырость и тот самый особый дух, которому так сложно подобрать определение. Казалось, так пахнет сама, медленно накрывающая город, тьма. Эраст задумчиво рассматривал панораму родного города. На его коленях громоздился потяжелевший после визита к Грушеным рюкзак. Так неожиданно спокойно. Казалось, всё время до этого парень провёл, танцуя на кончике самой тоненькой иголочки. И вот теперь просто молчать, дышать и наслаждаться мгновением было так необычно. Так... Цельно? Иван Францевич, наверное, понимает. Выглядит, как будто понимает. Умиротворённый, уютный. Такой мягкий. Такой красивый. - Не засыпай, Эри. Почти приехали. - Расслабленные руки на руле. Рыжие пятнашки эти. Эраст надеялся запомнить контур каждого. Уникальный. Прекрасный. - Я не сплю. - Улыбка такая нежная. Не знал, что он так умеет. - Конечно, душа моя. Данных у Грушина больше не было. Эраст от греха подальше, отформатировал весь компьютер, пока его самого проводили через почётный круг позора: демонстрацию детских фотографий. Даже с той самой линейки была. Бриллинг, оказывается, уже тогда всё понял. На истории с юбкой никто не смеялся. Фандорин только покрепче сжал его руку. Баба Сима бы ими гордилась. Машина заехала на подземную парковку. - Открывай глаза, спящая красавица. Ещё не так поздно. - Я не сплю. - Конечно. А вы любите стекло, Иван Францевич. Стеклянный офис, стеклянные двери в фойе, стеклянный лифт. - Проходи. Тут немного пыльно. Мурашки прошлись по телу. Эраст с укором глянул на свою родственную душу. Ну, как так можно? - Хах, - тихий смешок, - прости. Не смог удержаться. - А улыбка у него добрая. И как такого не простить? Фандорин прошёлся в носках по паркетным полам, окинул внимательным взглядом обстановку, остановился у панорамного окна. - Я... Мне умыться надо. Где.. - Давай покажу. - Бриллинг подошёл сзади, мягко повернул за плечо. Рукой направил наискосок через зал. Глаза в глаза. Близко-близко. - Иди, освежись. От тебя ещё духом московским несёт. - И подтолкнул слегка вперёд. Стоя под тёплыми каплями "тропического дождя", Эраст уже просто ни о чём не думал. Как же хорошо. Здесь и сейчас. На крючке обнаружился большеватый, гостиничный халат. Спасибо, что ли. В зале никого не оказалось. Дверь в единственную комнату была приоткрыта. - Проходи. - Иван Францевич тоже был в халате. Только явно в своём. Шёлковый на вид, со странным орнаментом. Так удивительно ему подходит. Мужчины вообще такое носят? - Ты не против немного... - Бриллинг взмахнул ладонью на прикроватный столик. С двумя наполненными бокалами. И шоколадкой. Вино значит. Учтём. - У нас был не самый простой день. - Не против. - И подошёл к импровизированному фуршету. Они молча чокнулись, немного отпили. Ещё немного. Иван поставил пустой бокал обратно на столик. Эраст последовал его примеру. - Можно я... - выпалили они одновременно. Неловко улыбнулись. Фандорин молча махнул головой. Продолжай, мол, я слушаю. Шеф понимающе улыбнулся. - Я хочу тебя поцеловать. Можно? Вместо ответа Эраст просто двинулся вперёд. Вот это можно было считать романтичным поцелуем. И почему они не могли с этого начать? Мягкое касание, губы раздвигают губы, язык касается языка, такого робкого, пугливого. Давай. Смелей, я не обижу. - Ммм..ах. Аа... - Как же терпко и сладко. Вино так не пьянит. Так удивительно, так невозможно приятно. Сильные ладони сдвигают ткань с плеч. Тихий смех. - Да. Мне действительно понравилась твоя фамилия, Фандорин. Фандорин, Фандорин, Фандорин. - Каждое слово - касание губ. Все там, влажно мажут по заветной метке. Дыхание замирает. Эраст не знает, куда деть непослушные руки. - Держись за меня, Эри, - пояс халата поддаётся настойчивым пальцам. - Тебе так хорошо. Я сделаю ещё лучше. Только не бойся, пожалуйста. Мой милый, мой прекрасный, мой, мой, мой... Вереница поцелуев спускается ниже и ниже. Чужие-родные руки настойчиво оглаживают грудь, одна слегка прижимает небольшой сосок, чувствительно проходится пальцами по напряжённой вершинке. другая ведёт сзади, по линии позвонков, выгибая к себе навстречу. Слабые коленки натыкаются на край высокой гостиничной кровати, подгибаются, роняя разомлевшее стонущее в непрерывном наслаждении, тело на мягкий матрас. Бриллинг тут же оказывается сверху. - Я коснусь тебя снизу. Можно? Пожалуйста, милый мой, мой нежный. Можно? - Пока губы спрашивают, шаловливые руки уже уверено ложатся на бёдра, слегка сжимают. - Эри? - Всё. Тебе можно всё. Ахх-аам-а - Язык и губы. Он.. меня.. там.. Губами. - Ах-а Рука легла на рыжеватые жесткие волосы. Вторая попыталась заткнуть слишком громкий рот. - Не надо, душа моя. Хочу тебя слышать. - И сделал что-то такое... Эраста выгнуло над кроватью. Из груди вырвался почти крик. - Я, ах, хочу тебе, мааа Боже, хочу тоже, Ива-аа, Вань. Пожалу-уйста. Я... - Горящие глаза, припухшие красные губы, скулы, ох, Господь, эти скулы! Горячий, жаркий, влажный язык прошёлся по его ладони. Их бёдра оказались слишком близко. Твёрдый возбуждённый член прижался к его. - Давай, мой хороший. Сделай нам приятно. - Поверх его ладони плотно сжалась другая, более уверенная. Губы соединились вновь. Общий стон перешёл из груди в грудь. Они дышали друг другом. Они пили друг друга. Они наслаждались друг другом. Они... они... Они... Впервые за столько лет были по-настоящему едины. Одна любовь, одно наслаждение, одна душа на двоих. Они... Стоны всё громче. Порывистые выдохи в открытые любимые губы, такие родные. - Вань, я... - Эри, пожалуйста... - Ах! И тихий-тихий шёпот в ночи... - Вань, а ты еду в холодильник убрал? - Фандорин... Вы безнадёжны, Фандорин...