Они

- Фандорин, ты в порядке? Он сидел в родном уютном отделе. Прямо от дома Грушиных его, можно сказать, отконвоировали сначала к медикам, а потом - сразу в участок. Иван Францевич, как только убедился, что с парнем всё хорошо, тут же включился обратно в игру. В модусе командира он был всё так же прекрасен. За несколько минут всех любопытных от места происшествия оттащили, собрали улики из дома, сделали фотографии, необходимые, чтобы приложить к делу. Он сам, лично, подошёл к распятому телу, тихо, чтоб никто не заметил, прошептал: "Терпи, будет охренеть как неприятно. Считай, что за попытку утопить Эраста в расчёте" - и аккуратно, на сколько мог, вытащил линзы и положил из в свистнутый у криминалистов прозрачный пакетик для улик. Чета Грушиных и сам Фандорин могли только наблюдать за его кипучей деятельностью. Точнее, не чета, а только Ксаверий Феофилактович. Евдокия Львовна не могла даже взглянуть в сторону своего дома. Слишком шокирующее, ужасное зрелище. Она обнимала парнишку, прижимала к себе, всхлипывала и бессвязно шептала в его макушку: - Эри, о Господи... Эри.. Как же?.. А если б.. А если б ты? - И снова заходилась в рыданиях. Это разрывало сердце. Фандорин никак не мог ей рассказать. Не мог помочь. Не знал, как утешить. Только молча льнул к морщинистым рукам и сдерживал готовые сорваться слёзы. Он не хотел с ними так. Не хотел. Они же ему родителей заменили. Они же его, идиота такого, как сына любят. А он? Бриллинг оказался рядом очень вовремя. Положил руку ему на плечо, приобнял со спины, успокаивающе, утешительно прижал к себе, мимолётно потёрся щекой о растрёпанные пыльные волосы и обратился прямо к бедной измученной женщине. - Всё уже хорошо, Евдокия Львовна. Эраст под защитой. Я клянусь, что не отойду от него ни на шаг, пока эта мерзкая группировка не будет обезврежена. Больше мы такой ошибки не допустим. Дрожащие губы пожилой дамы изобразили подобие улыбки. Она мелко-мелко закивала головой и вдруг порывисто прижала их обоих к себе: - Я благословляю, дорогой. Береги его. Последняя наша надежда. - И, утирая платочком мелкие слезинки, отодвинулась обратно к мужу. Безумно смущённый Иван Францевич немного покраснел, прокашлялся, неуверенно, мимолётно улыбнулся и быстро кивнул ей головой. И тут же выпрямился и поставленным приказным тоном строгого начальника отчеканил: - Господин Грушин, госпожа Грушина, господин Фандорин, вы обязаны немедленно явиться в отдел для дачи показаний. Организация опаснее, чем мы предполагали. Я сам буду вас сопровождать. - И развернулся обратно машине. Тётя Дуня помахала головой из стороны в сторону, как-то задумчиво-лукаво усмехнулась: - Повезло тебе с ним, Эрастушка. А красивый-то... Повезло - это уж точно. Не то слово. Никто из прибывшей на место группы так и не заметил, что труп иногда моргает, а работники скорой помощи как-то очень картинно и аккуратно, для мёртвого тела, снимают его с забора. Если б кому-то из криминалистов или патрульных дали приблизиться хотя бы на три метра к происходящему, они бы узнали, что после протыкания насквозь человек ещё может не только дышать, но и несдержанно хихикать. Кто ж знал, что безжалостный, суровый и опасный убийца может бояться щекотки? Люди Зурова были искренне уверены в том, что это - просто очень крутой и забавный розыгрыш. В конце концов, он всегда любил устраивать шоу. Впрочем, никто не собирался их разубеждать. *** И вот теперь Эраст сидел за своим рабочим столом и медленно тянул притащенный откуда-то тётей Машей кофе с коньяком. Несмотря на свой профессионализм и ответственность в работе, Мария Александровна иногда не гнушалась сбрасывать лишний стресс алкоголем. Вот и сейчас она решила, что ничего так не поможет шокированному парнишке, как немного горячительного напитка. - Эраст, малец, ты как? - Женщина так искренне переживала. Странно было видеть её, обычно бойкую, подвижную такой, кажется... Виноватой? Как будто она его защищать должна была и не справилась. - Не сильно ушибся-то? - Ну, другому парню явно сильнее досталось, - заметил Фандорин. Женщина чуть грустновато рассмеялась. - Это точно, Эри. - И вдруг встрепенулась вся. Глаза азартно заблестели. Она больнюче вдарила кулаком ему по плечу. - А ты что же сразу не сказал, что не просто из великой симпатии за Бриллингом-то увиваешься? А? Весь отдел уже судачит! - А..а. А откуда?.. - Да из показаний Грушиных же. Пригласил нас будущий зять благословение просить, а Эрастушка звонит, в трубку блеет жалобно: "Помогите, Иван Францевич! Я тут киллера случайно убил!" - Карикатурно коверкая интонации. Кто эту женщину вообще в полицию направил? По ней же театр плачет! - Ну так что, Фандорин, колоться будешь? - Ну мы просто... - Эраст ничего на этот случай не придумывал. Не до этого было. - Не обсуждаем личную жизнь на работе, госпожа... - Да можете так и называть, шеф! Мне подходит! - Признаться, Бриллинг охренел. - Госпожа... - Да-да, слушаю. Твою-то мать. - Вы не могли бы нас оставить наедине. - Конечно-конечно, шеф. Воркуйте сколько угодно. - Слезла со стола и виляющей походкой одинокой и уверенной в себе женщины направилась подальше от начальства, поближе к кофеварке. Кофе закончился, а коньяк ещё остался. Не порядок. Иван Францевич проводил её взглядом, перевёл глаза на посмеивающегося Фандорина и с немалой долей изумления спросил: - Это что такое было? - Это - Мария Александровна. Вторая тут начальница после Грушина была. Неофициально конечно. Но чуть что - все сразу к ней бегут. Ты не злись на неё. Она же по делам несовершеннолетних в основном. Вот подростковой наглости и нахваталась. - Как бы самому от неё чего не нахвататься. - Да не переживай. Ты же мой. А я ей нравлюсь. - Ох, Фандорин. Пошли пообедаем что ли? Пока линзы у специалистов. Часа два у них на дешифровку есть. И как раз полчаса на дорогу. Давай, вставай. Осталось совсем немного. Они двинулись через офис. - Иван Францевич, а вы предложение когда делать будете? Бриллинг даже затормозил. Эраст впечатался ему в спину. Подумал. Продолжил движение и в наглую устроил подбородок на его плече. Прямо посреди отдела. Кто-то, кажется засвистел. Да, какая теперь разница? Всё равно все знают. - Ну, а что? Нас же благословили уже! - Поговорим об этом, когда не будем под колпаком. - Сбросил наглую, забывшую о субординации морду с плеча. - То есть - завтра? - Фандорин! *** Амалия волновалась. Не будь на ногтях свеженький гель-лак, уже бы незатейливо снимала покрытие прямо зубами, как когда-то перед первым большим концертом. Тогда ей первый раз профессионально обработали руки, покрыли обычной бежевой базой. А она сидела за сценой и в нервном припадке остервенело сдирала всю работу мастера. Ох, как же давно это было! Как в прошлой жизни. Страх перед выступлениями давно канул в Лету. Излюбленные записи и пение стали почти рутиной. А последнее время и вовсе вызывали только отвращение. Когда император проявил к ней интерес, Азазель тут же настоял на их личной встрече. Её хотели использовать, как приманку. Амалия прекрасно это понимала. И, даже не была особо против. Пока не услышала его первые слова, а он шокировано не распахнул глаза на её ответ. С того момента, который должен был стать счастливейшим в её жизни, всё вокруг превратилось в какой-то Ад. Они никому ничего не рассказывали: он, по каким-то своим непонятным причинам, она - по своим. Вполне определённым. Если Азазель узнает - всему придёт конец. В ту же самую минуту. Её же просто, незатейливо убьют, подстроив самоубийство, и, пока Николай будет скорбеть, выть и рыдать над её телом, просто и изящно перехватят власть. Четырёхсотлетняя династия Романовых прервётся. То, с чем не справилась провалившаяся сто лет назад страшная кровавая революция, свершиться благодаря одной глупой-глупой певичке, когда-то давно возомнившей себя великой шпионкой. Никто не знал, что Зуров так опекает её не из великой любви, а просто по тому, что когда-то сам в это всё втравил. А что? Тогда это казалось очень удачной идеей: талантливые актрисы и исполнительницы не редко в мировой истории оказывались успешными диверсантками. Всё-таки, красивые смелые женщины имеют за собой какую-то необъяснимую власть. А небольшая помощь в покорении эстрады для восемнадцатилетней сиротки без гроша в кармане была очень и очень кстати. Умирать не хотелось. План Бриллинга-Фандорина был её последней надеждой. Пока всё шло хорошо. Ипполит ответственно отчитывался ей о ходе операции. Заветное время приближалось. Нервишки пошаливали всё ощутимей. Может тяпнуть чего покрепче? У Зурова тут, вроде, неплохой бар. Пришедший на встречу в сером спортивном костюме монарх так её и застал: наполовину развалившейся на диване, болтающей в низком пузатом бокале неплохим виски и с распакованной дешёвой шоколадкой в качестве закуски. - Амалия? - Приветик, Коль! - Она помахала ему рукой с напитком, чуть не расплескав через края. - Ой! Будешь? - Амалия! - Тон был возмущённым до глубины души. Он порывисто подошёл к ней, вырвал из ладони стеклянную тару. С силой опустил на столешницу. - Это ты называешь "угроза жизни"? - С каждой секундой он злился всё больше и больше. - Я получаю послание, в котором черным по белому сказано: "Меня хотят убить. Помоги." - срываю собрание, сбегаю из-под охраны, сажусь в машину к твоему этому Зурову, - на фамилию напирал с особой злостью, - чтобы увидеть, как ты в подпольном казино виски глушишь?! - К концу император уже просто кричал. У женщины задрожали губы. Она смотрела на него повлажневшими глазами и, кажется, готова была разрыдаться. Николай, наконец, это заметил. И как-то очень резко сдулся. Весь гнев, секунду назад бушевавший в теле, резко трансформировался в вину и грусть. Она же, наверное, просто увидеться хотела. А, после их прощального диалога, пожалуй, только смертельная угроза и могла заставить его послушно прибежать к её ногам. Снова. - Прости. - Монарх потянулся к её нежной щёчке. Как же он скучал. Безумно просто. Но, пока нельзя. - Прости, пожалуйста. Я не хотел так грубо. - Николай неуверенно двинулся вперёд и, видя разрешение в её глазах, аккуратно, нежно обхватил за плечи. - Но я же действительно не могу каждый раз так срываться. Знаешь же, про девочку, которая слишком часто кричала: "Волки!" А вдруг, когда будет реальная опа... - Угроза вполне реальна. - Император вздрогнул и резко обернулся. В комнате оказалось на двоих людей больше, чем когда он в неё заходил. Не заметил? Как опрометчиво. - Прошу меня простить. Я не имел права столь вульгарно и неэтично обрывать вашу речь Государь. - Профиль знакомый. А парень рядом... Не он ли тогда на приёме в платье щеголял? - Однако, дело не ждёт никаких отлагательств. В стране готовят госпереворот. Николай похолодел. Он подозревал очень давно. Слишком много за последнее время сменилось людей в верхушке власти. Кто-то умер, не дожив и до сорока, по необъяснимым причинам, кто-то под благовидным предлогом оставил пост и покинул империю, кто-то раньше срока ушёл на пенсию, оправдываясь плохим самочувствием и недееспособностью. Всё это навевало нехорошие подозрения. Император чувствовал: что-то не так. Однако, доказательств не было. Паранойя прогрессировала. Он не знал, кому может доверять в своём собственном дворце. А чувство сжимающегося вокруг его горла кольца не покидало. Амалия немного сжала его руку. Уверенно и серьёзно кивнула. Значит, пришло время распорядиться своей законной властью. Император выпрямился во весь рост, уверенно и твёрдо посмотрел на мужчин. - Кто вы? Представьтесь. - Даже в трениках он не имел права вести свободный диалог. - Я не собираюсь обсуждать дела государственной важности с незнакомцами. - Слушаюсь, Ваше Величество. - Должно быть забавно со стороны смотрится: представительный мужчина в дорогом костюме расшаркивается перед странным дяденькой в спортивках. - Статский советник, начальник третьего отдела, Иван Францевич Бриллинг. - И церемониально поклонился. Монарх перевёл взгляд на второго участника. Тот, кажется, не думал, что к нему обращаются тоже. Приоткрыл рот, напугано округлил глазки. Как будто собственное имя забыл, честное слово. Не будь всё так серьёзно, Николай бы даже посмеялся. Иногда трепет перед его венценосной персоной довольно сильно забавлял. Но не сейчас. Монарх прищурил глаза. - Моё время не безгранично, юноша. - Д-да, госпо.. Государь император. - Показалось, или мальчишка его чуть "господин Романов" не обозвал? Николай едва улыбку сдерживал. Смешной такой. Даже за танец с Амалией как-то злиться расхотелось. - Э-эраст Петрович Ф-фандорин, тайный агент третьего отдела. Тайный Агент? Вот он? Да уж... Каких только сюрпризов родная землица не подкинет? - Я готов вас выслушать. Присаживайтесь. *** Монарх досконально изучал глазами предоставленные документы и графики. По ним выходило, что на данный момент едва ли не треть его приближённых и министров - участники антимонархической группировки под названием Азазель. Интересно, что парочка предполагаемых террористов затесалась и в саму монархическую партию. Николай чувствовал заговор, но таких масштабов даже не предполагал. И главное - Орлов! Как маскировался-то паршивец! Небось уже его трон под свою лживую задницу подстраивает. То-то он так резко во внешнюю политику лезть начал. Имиджем Государя озаботился! Соседи не поймут! Ещё бы! Кто же хочет получить на руки страну в состоянии войны? А этот мальчишка, Фандорин, далеко пойдёт. Клоповник этот за месяц разворошил! Вот что значит - дали толкового управленца! Император повернулся к Амалии, пристально посмотрел. Она поняла без слов. - Информация достоверная. Им можно доверять. - И, помня про легенду, уверено продолжила. - Фандорин вышел на меня в Москве. За мной следил Ульянов. Азазель, оказывается, давно подозревал о нашей связи. Парень убедил меня, что сможет помочь. Он попросил меня связаться с тобой вчера. - На тот момент мы ещё не располагали всеми данными. Однако, Иван Францевич настоял на том, что вас, как предполагаемую жертву, стоит хотя бы проинформировать о возможных рисках. Азазель не гнушался убивать ради дороги к власти. - А когда о деле говорит уже не такой робкий. Точно далеко пойдёт. - Благодарю за верную службу государству и лично мне, как человеку, представляющему империю. Ваш вклад в это дело неоценим. А сейчас, предоставьте мне любое средство связи. Дядюшка Михаил давно хотел армию поднять. Дадим ему это сделать. На него удивлённо посмотрели три пары глаз. Слово взял Бриллинг: - Разрешите обратиться, Ваше Величество. - Николай властно кивнул. - В собираетесь арестовать всю группировку прямо сейчас? - Чтобы в народе не говорили о моей мягкосердечности, а род Романовых не просто так четыре сотни лет стоит у власти. Как его представитель, я не могу позволить этой опасной группировке и дальше угрожать спокойствию государства и его верноподданных. С Азазелем будет покончено до завтра. Или я не Николай третий, законный монарх Великой Российской Империи.