Ты моя любимая картина

Следующие несколько дней Хенджин и Феликс просто не отрывались друг от друга. Встречались до уроков у школы, вместе сидели за партой, вместе ходили на обед, гуляли до вечера, сидели до ночи у Хенджина дома. Их наполняли лишь самые светлые эмоции. Много радости, смеха, смущения и объятий. Второго поцелуя еще не было. Может, не было подходящего момента, может они были смущены, или может хотели большего, чем просто поцеловаться. Проще говоря, они не торопились, а узнавали друг друга заново, часто вспоминая моменты из детства. Однажды вечером, ближе к ночи, когда уже действительно было поздно, Хенджин предложил Феликсу остаться у него на ночь. Тот сразу же согласился. Хотелось еще больше времени проводить с Джинни. — Только спать мы будем на одной кровати, как видишь, больше негде. Ну, я думаю, это не будет большой проблемой. — Я могу поспать на полу, можешь обо мне не беспокоиться!! — как-то торопясь ответил Феликс, опустив голову вниз. — Брось, я не позволю тебе спать на холодном полу. Лучше вместе, так будет теплее, — Хенджин сказал это и, подойдя к Феликсу, обнял его со спины, утыкаясь носом в шею. Стало вмиг тепло и по телу побежали мурашки от горячего дыхания Хенджина. Феликс быстро развернулся, чмокнул его в щечку, прощебетал «спасибо» и быстро убежал в ванную. — Милашка, — Хенджин засмеялся и дотронулся рукой до места поцелуя. Ночь была прохладной. Они легли под одним одеялом. И еще где-то полночи смотрели друг другу в глаза. Без слов. Здесь и так было все понятно. Их все больше клонило в сон, поэтому Хенджин просто сгреб Феликса ближе к себе и прижал к своему телу. Тот уткнулся ему носом в шею. — Сладких снов, Ликси, — уже совсем сонным хриплым голосом сказал Хенджин — И тебе добрых снов, Джинни Так они и уснули. Взглянув на кровать утром, никто не сказал бы, что там спали два человека. Потому что Феликс чуть ли не полностью лежал на Хенджине. Их ноги были переплетены, нельзя было понять где чьи. Сначала проснулся Хенджин и первое, что он увидел, открыв глаза, это как голова Феликса лежит у него на груди, и сам он обнимал Хенджина будто говоря «мое», а нога закинута чуть ли не на живот. Неудобно не было. Было тепло и спокойно. Будить не хотелось — он слишком мило сопел. Хенджин запустил свою руку к нему в волосы, а большим пальцем другой руки дотронулся до лица — сначала поглаживая бровь, потом веснушки, потом провел по нижней губе… Рот Феликса приоткрылся. Черт. Его невинное спящее лицо так и манило к себе. Желание поцеловать росло. Однако тревожить его сон очень не хотелось, поэтому Хенджин отвел взгляд от источника соблазна и просто прижал Феликса ближе к себе и ждал пока он проснется. Из глаз Хенджина медленно потекли слезы. Он еще никогда не был так счастлив. За что же ему досталось такое чудо, как Феликс? Он не знал, но был очень благодарен. Феликс же буквально позволил Хенджину наконец-то жить, а не существовать. От осознания того, что в твоих объятиях сейчас мирно посапывает самый лучший человечек на свете, сердце стало биться чаще. Возбужденное состояние Хенджина видимо передалось Феликсу и тот проснулся. Подняв голову, он увидел лицо Джинни буквально в парах сантиметров от своего. — Джинни, ты что плачешь? — еще сонным, но уже немного встревоженным голос спросил Феликс. Хенджин тут же закрыл глаза рукой: — Нет…, — голос выдавал, — вернее…да, но это просто… Феликс немного привстал, оперевшись на локти, и схватил лицо Хенджина и тот убрал руку с лица, показывая его Ликсу. Сначала он не хотел, чтобы Феликс увидел его слезы, но потом подумал, что в этом нет ничего такого, ведь он много раз видел Феликса таким же. — Это просто от счастья, Ликс, — успокоившись сказал Джинни, смотря в глаза Феликсу, — я так рад, что ты снова появился в моей жизни, просто не представляешь как рад. Видишь, даже заплакал, — тут он уже посмеялся Феликс стер большими пальцами слезы с щек Хенджина и произнес голосом, полным нежности: — Поверь, я прекрасно тебя понимаю, я тоже очень рад этому. И кстати хотел пригласить тебя в гости. — В гости? — Да, ты ведь не был у меня дома уже больше десяти лет. В очередной день учебы после уроков они поехали на велосипеде домой уже не к Хенджину, а к Феликсу, где их ждала его мама, которая конечно уже знала о прибытии такого важного гостя. И хорошо подготовилась. Испекла свое фирменное апельсиновое печенье и брауни. Поэтому заходя в дом до носа тут же донеслись эти сладкие запахи, от которых вскружило голову. Неловкости не было. Мама Феликса очень добрая, гостеприимная и приятная женщина. — Чувствуй себя как дома, мы тебе всегда рады, — искренняя радость и улыбка — Спасибо большое, вы очень добры Через окно ярко светило солнце и его лучи падали на всю гостиную. Хенджин не был здесь уже очень давно. Многое поменялось, но что-то осталось таким же. В памяти проскальзывают мутные воспоминания. Как они с Феликсом бегали из дома в дом и играли в догонялки, гоняясь друг за другом по всем комнатам и снося почти все на своем пути. Как два маленьких тайфунчика. Милая беседа, вкусный чай, вкусная еда, приятная встреча, спокойствие — счастье. — Я до сих пор помню как красиво рисовала твоя мама, она всегда это делала с таким удовольствием и мастерством. Я всегда поражалась этому. Если хочешь посмотреть, то у меня остались некоторые ее картины, — сказала мама Феликса — Правда? — у Хенджина не осталось ни одной картины его мамы - всех их куда-то дел отец: может продал, может выкинул, раздал или отдал кому-то; но ни одной не оставил, — я бы… я бы очень хотел взглянуть. — Хорошо, конечно. Феликс, не достанешь их из коробки в моей комнате? Феликс ушел. — Джинни, мой мальчик, я понимаю как тяжело тебе пришлось все это время, я сама росла без матери, но поверь я уверена, что она всегда будет гордиться тобой и поддерживать тебя, приглядывать за тобой. Ты очень сильный. Вы с Феликсом оба очень сильные. Вместе вам ничего не будет страшно. Пожалуйста, позаботься о нем, позаботьтесь друг о друге. Я очень рада что вы снова встретились и вижу как у вас обоих горят глаза. Я желаю вам только счастья, — мама Феликса говорила это все будто бы и голосом мамы Хенджина. — Спасибо вам большое, еще раз, я очень ценю это Хенджина одарили теплой улыбкой и поддерживающе погладили по плечу. Вернулся Феликс с относительно небольшой коробкой. Там было всего 4 картины. Взглянув на них, Хенджин чуть не заплакал, но больше всего его одолевало восхищение и будто бы воссоединение с матерью. Его стиль рисования был очень похож на мамин. Все эти линии, мазки, разные цвета — Хенджин смотрел с завороженными глазами и перед ними появился образ мамы с кистью в руках. Будто воспоминание. Светлая грусть. — Это еще не все, самые большие, которые у нас есть висят в комнате Феликса. — А можно я заберу пару картин? — Ты можешь забрать все, если хочешь, они твои по праву. Хенджин решил, что заберет картины из коробки, а остальные оставит семье Ли. — Пошли я покажу тебе их, а заодно и свою комнату — Феликс взял его за руку и повел за собой. Это была светлая уютная комната, как и ее владелец впрочем, на втором этаже дома. Разные плакаты, постеры на стенах, картины, всякие висючки и гирлянды, наполовину заправленная кровать, стол, заваленный книгами, мягкий ковер и большой шкаф. А, и еще большое окно почти в пол. — У тебя очень красивая комната. Здесь уютно — Спасибо. Вот кстати оставшиеся картины, две. Я их повесил у себя, потому что они всегда напоминали мне о детстве. — И правда…, — Хенджин смотрел на стену и чем дольше он продолжал это делать тем сильнее ему хотелось плакать. Он не был опечален, это была лишь светлая грусть. Феликс молча подошел и обнял его со спины. — Я всегда буду рядом с тобой, ты можешь положиться на меня, Джинни — Ликс… спасибо… Я… я в порядке, это просто воспоминания. Иногда ведь можно погрустить. — Конечно! Кстати у меня для тебя есть кое-что, — с этими словами Феликс полез в шкаф и достал оттуда небольшую коробочку, — помнишь, ты спрашивал про парные браслеты, так вот это они, — он протянул коробочку Хенджину, — и все они твои, на самом деле. Я сплел их для тебя. — Что? Все? Как это? — Ну просто… каждый раз как я вспоминал о тебе, я садился их плести, вот так и получилось — Ого, Ликс… это невероятно, ты невероятный, — Хенджин начал перебирать браслетики и выбрал два одинаковых, — давай наденем эти и никогда не будем их снимать, — он надел сначала на себя, а потом взял запястье Феликса и натянул браслет и на него. Руку не отпускал. Лишь приблизил свою с браслетом и сказал, — кажется я знаю, какая картина будет следующей. Феликс был тем, кто снова пробудил в Хенджине радость к жизни. Стал спокойствием, солнцем, домом. Стал исцеляющим душу. Тем, кто всегда будет рядом. Взгляды пересеклись. Все те же черные глазки, слегка прикрытые ресницами, веснушки рассыпанные по всему лицу, маленький носик, светлые взъерошенные волосы и пухлые губы. Все те же светлые волосы, заправленные за уши, свисающая прядь, родинка под глазом, все та же молочная кожа, темные брови и губы цвета малины. — Мне нравится твоя родинка под глазом, она очаровательная — отметил Феликс — А мне нравится твои веснушки, будто смотрю на ночное небо, — Хенджин провел по ним большим пальцем и вдруг сказал, — Ликс, я хочу тебя поцеловать. Феликс тут же почувствовал как загорелись его губы от нежных губ Хенджина. Они сплелись будто бусинки в браслетах на их руках. Это чувствовалось так невесомо, но в то же время и так ярко. Дыхание на двоих. Теперь уже не только губы, но и щеки Феликса разгорались поцелуями. Сердце трепетало. Хенджин опустился к шее и засосал на ней кусочек кожи, слегка покусывая и вырисовывая разные узоры расслабленным языком. — Джинни…, — тихо простонал Феликс, и немного отстранился от него. Хенджин вдруг посмотрел на него непонимающим взглядом и тут же резко был прижат к стене. В глазах младшего загорелись искорки. Теперь уже Феликс оставлял мокрые следы от поцелуев по всему лицу и шее Хенджина, не давая ему и шанса отойти назад. Внизу живота начинало тянуть. Засасывая кожу на шее старшего, Феликс оставил след в форме сердца и слегка отпрянул. — Ликс… не знал, что ты так умеешь, — прошептал Хенджин и обнял Феликса, прижимая его к себе и залезая руками под футболку. — Для тебя все что угодно, Джинни, — «я хочу, чтобы тебе было хорошо». Теплые объятия. Хенджин поглаживал Феликса по спине, а тот крепче прижимал, обвивая руки вокруг талии. Поцелуй в лоб. Который длился, кажется, вечность. — Джинни, я люблю тебя — И я, Ликси. Я тоже тебя люблю. Всем сердцем и на всю жизнь.