Dark secrets

      Было примерно три часа ночи, все это время Уэнсдей ворочалась, девушка не могла уснуть, в итоге она отказалась от сна. Недолго думая, она встала с кровати, схватила кейс со своим музыкальным инструментом и отправилась в путь по темным коридорам школы. Блуждания в основном были бесцельными, она просто хотела найти подходящую комнату, чтобы ее никто не видел, и она смогла занять свои мысли музыкой.       Девушка зашла намного дальше, чем она думала. Она поднялась аж на восьмой этаж, и ей повезло, что ее не поймали. Хотя ей казалось, что за ней все равно кто-то следил. Аддамс была уверена, что она уже трижды прошла один и тот же коридор, но внезапно она остановилась, когда услышала легкий звук, повернув голову, она увидела, что на абсолютно пустой каменной стене появилась дверь.       Она слегка толкнула дверную ручку, и перед ней открылся вид на просторную и, как ни странно, черную комнату. Все, что было нужно для Уэнсдей, уже было здесь: большой камин со сверкающим теплым огнем прямо напротив входа, довольно удобный стул и подставка для ее нот. В комнате так же присутствовали ее любимые ядовитые растения. Она закрыла за собой дверь, после села на стул и достала свою виолончель.       Уэнсдей была права, за ней и правда кто-то следил. Но Аддамс не знала что это, была Энид. Синклер в действительности тоже плохо спала этой ночью, все потому что скоро полнолуние, и оно давало о себе знать.       Блондинка проснулась от скрипа кровати Уэнсдей, с которой та спускалась. Девушка проследила за ее действиями, и как только темноволосая вышла за дверь, Энид схватила свою мантию невидимку и последовала за своей соседкой. Она следила за ней вплоть до выручай комнаты, в моменте перед тем как Уэнсдей закрыла дверь, у нее оставались считанные секунды, чтобы проскользнуть, и она это сделала.       Теперь, когда Синклер была внутри, спустя пару мгновений ее оглушил прекрасный звук виолончели. Ноты были настойчивыми, врываясь прямо в ее уши, как будто эта музыка нуждалась в аудитории. Навязчивая гармония поползла вверх по ее рукам, вызывая мурашки по коже. Глаза девушки плавно закрылись, тело расслабилось, а плащ упал. Она никогда не слышала ничего более прекрасного, но в то же время душераздирающего. Сама мелодия плакала, когда музыка наполнила комнату, и слезы ручьем текли по ее лицу. Сами ноты как будто боролись между собой. Энид не могла этого вынести, музыка завладела ее сердцем, легкими, всем ее существом. Она не могла дышать, это было слишком прекрасно.       Девушка открыла глаза, пошатываясь в такт музыке. Она смотрела, как темноволосая держала свой инструмент, как самое драгоценное сокровище, продолжение ее души и тела. Энид не смогла сдержать вздоха, слетевшего с ее губ, от осознания какой прекрасной и свободной выглядела Уэнсдей.       Музыка резко оборвалась. Аддамс услышала, как она ахнула.       Все, что Энид могла сделать, это смотреть, как та повернулась к ней лицом. Глаза Аддамс расширились, когда она увидела перед собой свою соседку с растрепанными волосами и заплаканным лицом. Уэнсдей выглядела такой нежной, освещенная теплым светом от камина. Мягкие карие глаза, бледные тонкие скулы. Ее черные волосы мягко спускались по плечам, а пальцы нежно держали ее любимый инструмент. Через мгновение Энид поняла, что другая выжидающе смотрела на нее. Она прочистила горло.       — Мне очень жаль, я не хотела вторгаться, — запинаясь, сказала Энид. Кем она вообще себя считала, прервав ее музыкальную сессию и уставившись на нее, вот идиотка. Ее лицо вспыхнуло от смущения и стыда.       — Все в порядке, — тихо ответила Уэнсдей. — Я не думала, что разбудила тебя, я ушла достаточно тихо, чтобы ты не проснулась.       — О, нет, ты меня не разбудила. Я плохо сплю в последнее время, так что я тоже вроде как не могла уснуть. А потом я услышала, как ты собиралась, взяла кейс и вышла. — девушка на минуту замолчала. — Я решила проследить за тобой, я очень — она тяжело выдохнула, — сильно хотела услышать, как ты играешь. И… и это было прекрасно, Уэнс.       В полумраке, оставаясь нераскрытыми, уголок рта Аддамс приподнялся, а взгляд смягчился, ей удивительно приятна эта новая форма ее имени. Будто оно всегда должно было существовать, и из уст Энид оно звучит правильно. Всмотревшись внимательнее в лицо соседки, она указала на ее мокрые щеки.       — Я надеюсь, что не причинила тебе никаких огорчений. — сидя на стуле и склонив голову на бок она произнесла. — Иногда самые скорбные песни оказываются самыми трогательными.       — Нет, нет… это было совершенно ошеломляюще. Как ты научилась это делать? — Синклер сделала шаг вперед. — Я раньше слушала музыкантов, но никогда они не были такими… музыка… она не была такой эмоциональной.       Уэнсдей отложила виолончель и подошла ближе к своей соседке. Теплые глаза Аддамс моргнули, глядя на нее. Пока Энид безмолвно стояла, девушка заметила маленькую каплю слезы на ее лице, Аддамс поднесла руку к ее лицу и нежно коснулась щеки, где находились шрамы, убрала соленую каплю, после чего рука покинула личную зону блондинки.       — Я никогда не умела обращаться со словами поэтому полагаю, я научилась воплощать свои мысли в музыку.       Энид смущенно кивнула, она могла это понять со всей этой загадочностью ее новой подруги.       — Я чувствую то же самое по отношению к квиддичу. Когда я на метле, там, высоко в воздухе. — она запрокинула голову вверх. — Я забываю обо всем вокруг, я чувствую полную свободу, как будто я одна и весь этот мир только для меня.       — Так значит ты? — девушка вопросительно кивнула в сторону блондинки.       — Я ловец.       — Ловец… — Уэнсдей лишь подтвердила ее ответ. — Снова удивляешь, Синклер. Но все же, ты не знаешь причину своей бессонницы?       — Да, знаю, — она опустила голову. — но я не готова дать тебе ответ, но могу сказать, что такое со мной не впервые, но спасибо, что спросила.       Уэнсдей понимающе кивнула и вернулась к своему месту. Не желая больше мешать, Энид подняла свою мантию и повернулась, чтобы вернуться в их комнату. Ей следовало попытаться уснуть хотя бы на пару часов. Прежде чем выскользнуть за дверь, она еще раз оглянулась через плечо.       — Ты сыграешь мне снова? — она не знала, почему это казалось таким важным, но она должна была знать.       Лениво пробегая пальцами по струнам своей виолончели, Уэнсдей слабо улыбнулась сидя спиной к девушке.       — Может быть… — тихо прошептала девушка оборачиваясь, — может быть, Энид.       Вздохнув, она улыбнулась ей в ответ и помахала рукой на прощание.       — Увидимся утром, Уэнс, — но Аддамс уже подбирала новую мелодию, глядя на огонь в камине.       Энид тихо закрыла за собой дверь и снова накинула на себя плащ, спускаясь по темным коридорам обратно в их комнату.