Их разлучит смерть

      У него были голубые глаза – и мне нравилось смотреть, как солнце – или искусственный свет офисных ламп – проходит через радужку, подсвечивает изнутри, как блики играют на ресницах, длинных, девичьих, как хмурятся брови, как на переносице появляются две – или три – вертикальные морщинки, несимметричные, кажется, единственное подтверждение, что он, все же, никакой не бог – а всего лишь человек.       Мне нравилось идеализировать его – хотя я себя каждый раз останавливала, запрещала, била по рукам. Я оправдывалась тем, что делаю это все для себя – для своего удовольствия – и пока мне нравится видеть то, что я вижу, я не собираюсь прекращать.       Как же я лгала сама себе!       – Ты же понимаешь, что я тебя использую? – спросил он однажды.       Он был пьян, он был под кайфом, он смотрел на меня сверху вниз, мое лицо было на уровне его живота, он, кажется, даже держал меня за волосы. Я тоже была пьяна – и соображала не лучше него, – но я улыбалась и отвечала, что тоже его использую.       Мы использовали друг друга… Опасность таилась в том, что я не только использовала его – как любовника, как способ потешить самолюбие, как инструмент для оттачивания мастерства создания историй в своей голове, оторванных от реальности – но и любила.       Я умела любить. Он был последним, кого я любила без страха любви – и после зареклась полюбить вновь.       Какой смысл в любви – созидающей, безусловной, смиренной, тихой, – если она действует лишь как обезболивающее, как пластырь, как шов на рану, но не помогает избежать ранений?       Я уползла растерзанная, оставляя кровавые следы рук и коленей, я старалась не блевать – но, все же, блевала, уже потом, месяцы – долгие месяцы – накручивая круги по старым маршрутам, упиваясь своей болью, упиваясь своей силой – потому что осталась жива.       Он был слишком глубоко во мне – во всех смыслах – чтобы вот так просто забыть его разом. Он попал в кровь, под кожу, как яд – и что-то от него я ношу в себе до сих пор, его уроки я выучила сполна и запомнила каждое слово.       Я не погасила разрушительное пламя, не остановила на себе порочный круг насилия – я продолжила его дело и разбила много сердец после него.       Я даже называла их его именем – чтобы было легче адресовать гнев и ярость, чтобы было легче доставлять боль – как наслаждение. Понятия не имею, почему они терпели… Им нравилось – потому что они были в чем-то, как я. Я обесценила их любовь, видя как они смотрят на меня снизу вверх, стоя на коленях, облизываясь, в благодарности за внимание и причиненную боль – и мне было противно, я бежала от собственного отражения.       Мне повезло, что я не знаю, где они сейчас…