Внезапное перерождение Аллена или семейная идиллия!

Аллен сидел в той самой любимой всеми гостиной и кушал пирожные. В этот раз клубничное с посыпкой. Гостиная была на то и любимая, что у каждого Ноя было своё место. Например, Узы и Мечта любили сидеть у окна, а Одарённость выбирал самый дальний угол. Жалость прятался от назойливого утра в почти чёрном шкафу. Но в основном Нои располагались на бархатных диванах. Сейчас Мечта в виде куклы пыталась оккупировать седую макушку, а голем рьяно старался скинуть вора со своего законного места. Сам же владелец макушки давно отчаялся спасти её от долгого расчесывания. Правосудие то и дело бросал гневные взгляды то на Одарённость, то на Аллена. Впрочем, на юноше гневный взгляд смягчался. Он же, Трайд, своим зорким глазом подметил чрезмерную худобу Аллена, словно юноша был не работником Сердца, а заключённый без права на нормальную еду. И о всезнающие дяди и тёти взялись откармливать Аллена, пока главная няня присматривает за Главой Семьи. С хрупкого столика с большой скоростью уходила вся еда, и не важно какого вида. Но в этот раз была сладкая. Запасы каждые полчаса пополнялись довольно сообразительной служанкой. А сладкое теперь уходило в два бездонных желудка. Новый Гнев в теле здоровяка был очень наивным. Странное сочетание. С Алленом он не общался, а только рассматривал и улыбался. Мальчишка делал также. Обоим хватило и той информации, которая была сказана. Воспоминаниями Аллена незамедлительно занялся Мудрость, по его словам медлить было нельзя. От самого пациента ничего не требовалось, только его присутствие. Если обычный процесс «просмотра» или «пробуждение» памяти длился недолго, то сбор маленьких потерянных кусочков воспоминаний может затянутся на целый день, особенно, когда нужно действовать предельно аккуратно, всё же родственнику помогает. — Аллен. Три «глаза» на лбу мальчишки исчезли, как только Мудрость заговорил. Названный повернул голову в сторону голоса. Аллен всё ещё жевал два кусочка бисквитного торта и умудрялся закусывать третьим. Нои заинтересованно навострили уши, и даже Роад с големом перестали драться. — С памятью почти всё хорошо. Со временем ты всё вспомнишь без проблем. Но! — выделил Вайзли, увидя вмиг счастливые лица. — С Сущностью Ноя большие проблемы. — Дай угадаю, её нет? — сконфуженно усмехнулся Одарённость. — Почти. Аллен, знаешь ли ты, что мы чувствуем смерть Ноя? — Мана что-то такое говорил, — нахмурив носик, Аллен пытался вспомнить разговор о Ноях, если раньше была сплошная каша, то сейчас царила пустота. Даже если Аллен выглядел взрослым, то детские повадки остались при нём. Остаточное действие? — Лучше не напрягай память, только хуже сделаешь, — пригрозил пальцем Вайзли и тяжело вздохнул. — Тогда начнём сначала. Когда Граф объявил нам про нового Ноя, мы не восприняли его всерьёз, потому как это невозможно. Несколько веков Одарённость как раз занимался изучением Сущности и её носителей. Мы искали детей Ноев и даже нашли несколько подходящих экземпляров, но… Пробудить в них гены Ноя не смогли. — Сколько хороших экземпляров убили, — сконфуженно добавить Майтра. — Но… — Подожди, Аллен. Покопавшись в твоём сознании и жизненных нитях, я кое-что подметил. Если у обычного Ноя Сущность переплетается с нитями, и Пробуждение начинается с касанием ею ядра, тогда начинается агрессия и полное взятие нитей, то у тебя целая история. Как я понял, Аллен уже родился Пробужденным Ноем, но из-за блокировки Сердца всё пошло по одному месту. Одарённость резко встал с насиженного места и гневно набирал круги по комнате, ругаясь, и то и дело, бросал уничтожительный взгляд на Аллена или сквозь него, при этом мысленно убивая Сердце. — Но история только начинается. Как только Аллен фактически умер, то есть отделился от своего тела, блокировка спала и Сущность перешла на сон… — И Он появился в тот же день после физического тела… — Да, Аллен, — терпеливо оборвал его Мудрость. — Если у обычного Ноя Сущность уже в нитях, то у тебя она только начинала расти. Так добралась до ядра, и началось Пробуждение. — Значит, всё дело в Генах Первого, да? Ни разу не видел таких высоких показателях, — воодушевленно сказал Майтра, заканчивая свою тираду. — Вот только Сущность с корнем вырвали и уничтожили, остались только беглые отголоски. Из-за этого и память была потеряна, — убито прошипел Вайзли, опуская голову. — Аллен, это не страшно! Граф что-нибудь придумает! — успокоила его Роад. — Я думал, вы только из-за Ноя меня и любите, — прошептал Аллен, отворачиваясь. Вопреки тихому голосу, Нои это услышали. Особо чувствительные (Узы, Мечта) полезли на него с кулаками, но Вайзли их вовремя перехватил. Трайд в воспитательных целях оттянул ему пару раз уши, Шерил сердито цыкнул, а остальные недовольно нахмурили брови. — Мы сами виноваты, что не объяснили ему простую истину! Он в Ордене столько времени провёл и в Новом подразделении тоже! — отчаянно крикнул Вайзли. — Мой косяк, — закончил Трайд. — В учении пощады больше не жди! — Глупый, Глупый Аллен! — побила многострадальную седую голову кукла. — Запомни Сущность Ноя — это дополнение, но никак не основа. Как торт, без вишенки он будет таким же вкусным! — возразил Вайзли, неуверенно продолжив. — Но от неё берётся начало… это уже сложнее. Ты часть Семьи Ноя и уйти из неё уже невозможно, вот! — кажется, Мудрость запутался в своих мыслях. Уже сам не понимал, как одно от другого зависит. — Понял я, — пробубнил Аллен, подтирая красные уши и побитую голову. Аллен, вопреки своему характеру, почувствовал себя виноватым. Может, он действительно сказал лишнего? Но он привык, что его любят за что-то… В том же Ордене. — Ещё про Сущность. В ближайшие годы лучше не экспериментировать. Если отголоски Сущности остались в ядре, то может она и возродится. На этом всё, — закончил Вайзли, явно чем-то раздражён. — Ты Аллен сплошная катастрофа. Правильно делает Граф, что запирает тебя в доме. Хотя тебя даже это не спасло! — Кстати о Графе, — послышался из дверного проёма знакомый голос Неа. — Он проснулся. Первым делом, Мана хочет поговорить с Алленом. — Не пойду! Я знаю, что он скажет! Мана был прав! — Аллен, как маленькое дите боялся нареканий родителей и будущего наказания, отчаянно тянул время. Обняв любимого себя всеми конечностями и поудобнее притянув к себе колени, Аллен свернулся в маленький клубочек. — Аллен, ну что ты как маленький? Граф не кусается, он сегодня в хорошем настроении, ругаться не будет. Неа пытался спихнуть мальчишку с дивана, а уже потом загрести в охапку и дотащить до комнаты Главы, завязать подарок бантиком и оставить записку «с наилучшими пожеланиями». Был ещё вариант открытия врат прямо под Алленом, но Исполнитель давно просек его идею, и оборвал все каналы. — Да правда? — наигранно удивился Аллен. — Тебе напомнить, чем закончилась моя незаконная прогулка? — Лучше, чем мы предполагали. Мы ведь три года считали тебя мёртвым. И не просто убитым, ушедшим на перерождение, а именно мёртвым. Это тяжело, Аллен. Представляешь, как Мана всё время себя чувствовал? — Неа выделял каждое слово, словно у Аллена были проблемы со слухом. Слова отдавались эхом по комнате, из-за чего воздух начинал давить на нервы всей Семьи. Ощетинившийся Аллен сразу сбросил свою невидимую защиту и приуныл. В глазах пропал задорный огонёк, а злополучная память выдавала не слишком весёлые воспоминания. Чувства потери любимого на тот момент приёмного отца остались в сердце, и давили своими когтями на шрамы. И если Мана чувствовал тоже самое... Неудивительно, что всё дошло до разрушения подразделений и самого Чёрного Ордена. Кукла прекратила терзать седые волосы, а голем, воспользовавшись моментом, стал вить под собой гнездо. — Роад, открывай врата! Красные узорчатые двери открылись перед самым носом юноши, и Неа, пожелав хорошего разговора, толкнул Аллена в дверной проём. — Вот и всё! — Неа с видом победителя, вальяжно раскинулся на месте юноши и, нахмурившись, о чём-то тяжело размышлял. — Это был Сердце, да? — хитро прищурившись, спросил Шерил. — Угадал. — Как последний трус сбежал! — гневно крикнули Узы, вставая с подоконника. Бессмысленную тираду Уз никто не слушал. Джасдеби громили каждую несчастную вещь, которая попадалась на пути. Более сообразительные Нои решили не вмешиваться, а для своей же безопасности уклонялись от летящих в них вещей. Разговор о главном казался полезнее. — Сердце действительно контактировало с Алленом в детстве, и выбрало самое лучшее время для его похищения. Эта тварь называла его Ключом для нашего истребления. В пророчестве так оно и было, вот только один учёный его откорректировал в нашу пользу, — под конец Вайзли коварно улыбнулся и с усмешкой посматривал на Одарённость. — А если повториться снова? — нахмурилась Роад, плотоядно посматривая на новую тёмную шевелюру. — Не думаю, — усмехнулся Неа. — Наверное, нам придётся переезжать. Узы, закончив тираду о нахальных выходках Сердца, решили присоединиться к «полезному» разговору. С грацией кошки Джасдеби расположились на соседних диванах. Былое задорство переросло во что-то более тёмное и неконтролируемое. Радостные улыбки Ноев превратились в оскал, а хищные игривые глаза напоминали взгляд кошки, что наигралась с мышкой и готова к трапезе. — … мы же так просто не спустим ему с рук? Верно? — промурлыкал Алчность. С Шерилом многие согласились. Кто-то обычным кивком, кто-то очередным возмущённым предложением.

Игры в «кошки мышки» закончились.

Аллена выбросило прямо перед закрытой дверью. Записку на голову Неа положить успел, а бантик был любезно перевязан в невысоком хвосте. Аллен тихо застонал, понимая, что судьба несправедлива или это Нои садисты. Мальчишка пока не выбрал. Положив руку на дверную ручку, юноша сделал глубокий вдох и поспешил открыть несчастную дверь. Его же не убьют, верно? Комната не была мрачной, как представляло «детское» воображение. А наоборот, яркое солнце светило в незаштореннные окна, проникая своими лучами в комнату. Атмосфера была уютной тёплой. Никаких монстров и никакого злого Графа не было. Мана сидел на кровати спиной к Аллену, судя по умиротворенному взгляду, он был в хорошем настроении. Светлое окно было как раз напротив Маны. Может, для таких меланхоличных взглядов, а потом рассуждений это окно и создано? Или это Мана сам выбрал такую комнату? И с каких это пор Аллен опасается Ману? Чего он боится? Мана никогда не поднимал на мальчишку руку, он не способен вредить своей Семье. — Я думал ты не придёшь вовсе. Голос был хриплым и усталым, но отчего-то казался радостным. Скорее всего, он действительно ещё не до конца отдохнул. Аллен сам не знает, что конкретно сделал, и как это повлияло на рассудок Маны. — Как я мог не прийти, — усмехнулся Аллен. Аллен не сдержал улыбки, и отчего-то в глазах стали собираться слезы. Наверное, именно так люди чувствуют себя неимоверно счастливыми. Мана жестом указал на довольно большое кресло, стоящее рядом с кроватью. Аллен, не думая, сразу плюхнулся в предложенное место. Мана наконец-то повернул голову в сторону мальчишки. Граф с интересом рассматривал юношу, а сам Аллен терпеливо ждал, что будет. На сером лице были видны тёмные мешки под глазами, словно Мана не проспал два дня. Измученное, худое лицо, чуть приоткрытые глаза, из-за чего веки казались очень тяжёлыми, а может так оно и было. Мана, чуть покачиваясь, выпрямил спину и через силу улыбнулся мальчишке. Он не мог не улыбнутся. Он не может встать и подойти к Аллену и просто обнять его. Физическое тело было истощено, даже думать было трудно. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась. Янтарные глаза... Почему не серые? мило щурились и терпеливо ждали. Сжатые в кулаки руки, натянутая, как струна спина... всё показывало напряжение мальчишки, словно он чего-то боялся, но это так глупо. Может, поэтому он не подходит ближе? Ведь Мане хочется просто обнять его, вновь узнать, что он жив или воскрес... не важно, главное он здесь, дома. Снова с Маной. Всё внутри так и ликовало. Хотелось обнять... но если он чуть поднимется с места, то сразу упадёт. Мана уже пытался при Неа. К Главе Неа никого пускать не хотел, как минимум пять дней или больше, но в исключения попал мальчишка, и не удивительно. — Вырос как. — Ага, — смущённо проговорил юноша, подтирая шею. — И как же так вышло? — Сердце. — Сердце? — удивился он. — Все-таки он в этом замешан, — куда-то в сторону недовольно прошипел Мана, а после снова обратил внимание на мальчика. — Аллен, я не просто так тебя держал взаперти, понимаешь? — мягко начал Мана. — Понимаю. — Может, я был плохим папой? — последовал отрицательный кивок. — Тогда какова причина твоего поступка? Неужели всё дело в детском упрямстве? — Я сам уже не помню, — пожал плечами Аллен. — Не помнишь? — У меня проблема с воспоминаниями. — И не только, — нахмурился Мана, лицо которого приобрело озадаченный вид. — С Сущностью тоже проблемы, точнее в её отсутствии, — и плаксиво продолжил. — А когда маленьким был постоянно обниматься лез, а сейчас? Даже не поздоровался. Сейчас Аллен наконец-то увидел того родного плаксивого, но доброго Ману, который всегда заботился о непослушном, вредном ребёнке. Мана, который показал злому мальчишке, что мир имеет и светлые стороны, которые, может, для людей казались тёмными. Беспощадно ломая колючий панцирь, созданный работниками цирка, но ни как не самим Алленом. Открывая просторы бесконечного мира, показывая, что жизнь может быть прекрасной. Всепоглощающий, непробиваемый даже самим Ноем. Если Граф разделился на две части на Ману и Неа, то сказать про одинаковых близнецов язык не поворачивался. Мана поглотил самые мягкие и добрые черты характера. Они как две противоположные части одной души, похожие и непохожие одновременно. Обнимать сидящего человека было не очень удобно, но Аллену было всё равно. Мана поглаживал седую голову, иногда вздрагивая, а движения всё чаще казались дерганными. — А мой папа плакса, — хихикнул Аллен, чувствуя мокрую ткань на плече. — Ты, господин «непослушный ребёнок», наказан! Пожизненно! Мы переезжаем в Ковчег, и на родную землю ты больше не встанешь! И только попробуй сбежать, цепями примотаю к Ковчегу! — крикнул Мана, шмыгая носом. — Столько нервных клеток погубил. Ну что за несносное дитя? — Какой есть. — Молчать! Я тебя ещё не похвалил! — Кто сперва ругается, а потом хвалит? — искренне удивился Аллен, сталкиваясь лбом о лоб Маны. — Ты молодец, и спасибо. Я не думал, что это выльется в такое страшное недоразумение, — замялся он, но с твёрдостью продолжил. — Но от наказания ты не сбежишь! — Я смирился со своей участью и больше не сбегу, обещаю. Теперь твоя душа довольна? — Аллен с весельем посмотрел в решительные, но такие родные глаза. — И что это было? — На этот вопрос я тебе не отвечу, лучше у Неа спроси, — тяжело выдохнул Мана, и былая злость тут же испарилась. — Я очень рад, что ты жив. Очень, — серые пальцы сильнее сжали хрупкое тело. — Можно ли назвать пожизненное заключение Жизнью? — фыркнул Аллен. — Сам виноват, — беззлобно проворчал Мана. Граф злился из-за беспечности мальчишки, вечно попадающего в неприятности. Зла он ему ни в коем случае не желал, а если и стремился навредить, то скорее не по своему желанию. Это сложно. Сложно для Графа. Мана ещё долго не отпускал из объятий Аллена, словно не веря ни тактильным контактам, ни зрению. Только, когда мальчишка заныл, что мол, ему неудобно, Мана его отпустил. Пододвинув кресло поближе к Главе, Аллен начал долгий рассказ о жизни вне Семьи в течение трёх лет. Рассказал и о подслушанном разговоре Апокрифа с Кором, упомянул о том, как его случайно нашёл Трайд. После каждого часа лицо Маны приближалось больше к испуганному. Иногда он позволял себе немного покричать. Беседа продлилась до самого вечера, и так бы продолжалось, если бы не зашёл Неа. Мягкими пинками Няня выгоняла Аллена из комнаты, оправдываясь плохим самочувствием Маны. А больному, Неа приказал ложиться спать. За три последних года Неа наконец-то увидел на брате искреннюю улыбку до ушей, счастливую, но очень усталую.