Теплее солнца

      Данила допивал пятый стакан виски, прижимаясь к боку Серёжи и слушая болтовню Дениса о каком-то парне, который подкатывал к Мурино и предлагал перепихон на одну ночь.       — Нет, ты вообще представляешь, просто подошёл и сразу лапать полез! — оживленно говорил Романов, хотя его лицо было мрачным. Даня уже хотел всечь тому мудаку за такое обращение с братом. Серёжа рядом тоже был недоволен.       — Ты его хоть запомнил? — спросил Татищев, делая глоток водки с соком. Денис лишь ухмыльнулся.       — Пусть надеется, что мать его запомнила. Я ему ринопластику такую устроил, любой хирург позавидует. — Романов достал пачку сигарет, передавая одну Магнитогорску. Московский приподнял бровь, намекая, что тоже хочет. — Ты сказал, что бросаешь и попросил ни в коем случае не давать тебе курить. Без обид.       Данила лишь цокнул и залпом выпил оставшийся виски из стакана. Блондин оглядел толпу, что заполонила съёмный дом. Вроде договаривались о десяти, а пришло двадцать два человека. Все пьянющие и укуренные, а кто-то считается ещё даже несовершеннолетним. Да что там, сам Московский ещё несовершеннолетний по людским меркам. Из колонок играет Корж, комната погружена в неоново-фиолетовый цвет, а ящики алкашки заканчиваются стремительно быстро. Даня перевёл взгляд на Серёжу, что увлечён разговором с Денисом о какой-то компьютерной игре. Татищев закинул руку на плечи Дани и собственнически обнимал. Скажи кто-нибудь Московскому, что он будет зависим от парня, что ругается матом через каждое слово, курит как не в себя, он бы рассмеялся этому человеку в лицо и предложил бы оплатить психиатра. Но сейчас блондин без этого чуда общества жить не может. И отца (Сашу) сердечный приступ бы хватил, от того, что его маленькое солнышко встречается с таким грубияном, но тут уже спасибо Денису, что прикрывал их во вред себе. Как-то Мурино три часа проторчал у Норильска, из-за гулянок влюблённых. Все же эти двое приняли друг друга как братья, спустя всего неделю жизни вместе. Вечерние посиделки в комнате одного из них, сплетни о каждом городе (а Денис был тем ещё сплетником как оказалось, он даже знал, что происходит в Сибири) и вечные подколы над родителями. В последнее время Данила заметил как брат смотрит на Никиту, но сколько печали было в этих взглядах. Да, все же Александр и Денис были драматичными людьми. И даже сейчас Романов грустно смотрел как Никита стоял в углу с Вероникой и улыбался ей.       — Долго ещё молчать будешь? Мне кажется у тебя столько шансов было уже. Мы по три часа шарахаемся, мог бы ему сказать: «Некит, да трахни ты меня уже!» и дело с концом. — Серёжа ухмыльнулся другу и затянул сигарету. Денис на него зло посмотрел и слегка покраснел.       — Извини, что у меня не так извращено работает мозг как у вас. — Романов отобрал сигарету у Татищева и сам прикурил. — Мудак.       — Гандон. — не остался в долгу Магнитогорск. — Да и вообще Даня это пизданул, а не я.       — Если ебало не закроешь, трахать будешь только свою руку.       — Ден, как истинный братан, подашь руку помощи? — Серёжа ткнул Даню в бок и тот недовольно заворчал.       — Братанчик, да хоть две. — сквозь смех сказал Мурино и брюнет поддержал его смех.       Данила хотел что-то ответить, как зазвонил его телефон. Парень хотел уже сбросить, как увидел кто звонит и тихо сказал: «Блять.».       — Нахуй вырубили колонки и ебала завалили. — громко крикнул Московский. Всё на него удивлённо посмотрели. — Папа звонит.       Всё тут же метнулись к колонкам, выключая их и замолкая. Попасть под гнев Москвы — самое страшное, что может быть. Даже Серёжа стал по стойке смирно, а Денис тяжело сглотнул. Даня мысленно перекрестился и стал замаливать все свои грехи.       — Да, пап? — Голос слегка дрогнул. Предатель.       — Слушай, Дань, на улице два часа ночи. Домой не хотите? — хрипло спросил Миша. Хрипло? Родители времени зря не тратили. — Как по мне, хоть до утра гуляйте, но Саша уже зае, — послышался недовольный голос где-то в далеке. — Надоел с этим беспокойством. Через двадцать минут, чтобы были дома. Понял?       — Конечно, пап, двадцать минут — Даня махнул Денису на куртки. — и мы дома. Не ждите, если что.       — Ага, ага. Засекаю, покорители питерских улиц. — послышались гудки.       — Блять. — единственное, что мог сказать Химки. — Деня, жопу в руки и домой бежим. Нам походу пизда. Хату сами убирайте, ничего не бить и не блевать на пол. Хата забронирована до двенадцати. Всем чмоки, пупсики.       Химки и Мурино пошли к двери, где стояла их обувь, Серёжа пошёл за ними. Даня удивлённо посмотрел на своего парня.       — Таких принцесс, как вы, надо провожать. А то домой вернётся полторы принцессы. — Магнитогорск надел куртку и все трое вышли из хаты. Благо она была близко к дому Александра Петровича.       По дороге Денис то и дело шатался, показывая, что пить и не вставать с дивана не очень хорошая идея. Алкоголь хорошо в голову ударил на улице. Даня цеплялся за Татищева, уверяя его, что это только в целях не упасть. В итоге их путь занял чуть больше времени, чем планировалось. Уже у двери подъезда парни остановились.       — Так, я отвернусь, вы пососетесь и мы идём домой. — Денис показательно отвернулся к двери. — Живее, голуби бульварного проспекта.       — То есть сказать эту хуйню ты смог, а дойти нормально — нет? — Данила осуждающе посмотрел на брата. — Пиздец ты, а не Денис.       Татищев рядом лишь усмехнулся и притянул блондина к себе, нежно целуя слегка потрескавшиеся губы. Брюнет нежно провел одной рукой по спине сына столицы, а другой притянул к себе за талию. Даня прикрыл глаза, наслаждаясь поцелуем с привкусом водки и сигарет. Отстраняясь, Серёжа поцеловал блондина в нос.       — До следующей встречи, принцесса. — Даня улыбнулся и кивнул. — Пока, золушка.       — В жопу пошёл, горыныч ебаный. — обиженно буркнул Романов. — Золушка тоже принцесса!       Серёжа лишь ухмыльнулся и последний раз поцеловал Московского в лоб. Данила повернулся к брату и оба зашли в подъезд. Теперь самое сложное. Пройти тихо, пьяными, через полквартиры. Открывая входную дверь, которая слегка скрипнула, братья ввалились в квартиру. Денис аккуратно прикрыл дверь и принялся стягивать кроссовки, как и Даня. Хорошо, с кроссовками покончено, теперь куртка. А вот куртка Денису не даётся. Перепады температуры заставляют пьяную голову кружиться сильнее, а замок куртки даже на: «пожалуйста, милая моя, расстегнись», не поддаётся. Даня справился лучше и принялся помогать брату. С тихими матами и вопросами, не приклеил ли Деня этот ебаный замок на клей, все же расстегнули. С родительской комнаты послышался шорох и оба замолкли. Секунда, тридцать, минута. Вроде тихо.       — А если папа узнает? — тихо спросил Данила.       — Что папа узнает? Что вы пьяны, как работники заводов в пятницу вечером? — раздался неожиданный голос в темноте и тут же яркий свет ударил в глаза. — Кстати о птичках. Парень с завода, да, Дань? — Москва серьёзно смотрел на детей. Со страху парни даже прижались к друг другу.       — Пап, это, пап, я, — Даня заикался так, будто только что убил человека, привёз его к отцу, а этим трупом оказался дед. — Пап, я вообщем-то, хотел сказать, кстати, да хотел сказать.       Миша не выдержал и слегка засмеялся с лиц детей. Неужели он так пугает?       — Дань, да я шучу. Татищев, вроде, парень ответственный и нормальный. Да и видел я как ты смотрел на него. — Московский-старший подошёл к детям и потрепала их по голове. — Я против вообще ничего не имею. Если любишь — люби. А сейчас идите спать, пока Сашу не разбудили.       Даня пару раз моргнул. Папа не против. Мальчик тут же обнял папу и слегка всхлипнул. Долбанный алкоголь.       — Спасибо, пап. — Миша сначала опешил, но обнял в ответ с улыбкой, подзывая застывшего Дениса к ним.       — Ты куда ушёл? — сонно бурчал Петербург, утягивая Москву обратно, под тёплые одеяла.       — Детей встретил, все с ними хорошо. Давай спать. — Миша с лёгкой улыбкой прижался ближе к мужу.