Always Remember Us This Way

– Поживем увидим, что нас ждет. – Но я всегда буду любить тебя. – Я тоже всегда буду любить тебя. (“Ла-Ла Лэнд”, режиссер Дэмьен Шазелл)

Июнь.

Это было первое лето без Эрика. Лето всегда было временем, когда они могли почти безнаказанно надолго уехать из дворца и притвориться, что у них нет обязанностей, забот и вообще дел, связанных с королевским двором. Только Вильгельм, брат и природа. Заплывы наперегонки или заходы на лодках, если позволит погода, после – обязательно горячий травяной чай из термоса и самые вкусные булочки с корицей, тайком украденные утром перед завтраком. Вильгельму иногда казалось, не потеряв он Эрика, он бы никогда не приобрел Симона. Мысли о таком чудовищном обмене судьбы пугали парня, потому что внутренний червячок прогрызал ему сердце вопросом – кого бы он выбрал? “Несравнимые категории,” – успокаивал себя Вильгельм, каждый раз обещая поговорить об этом с Борисом. Они продолжали встречаться минимум раз в неделю – сеансы помогали справиться со всей шумихой, образовавшейся вокруг парней после признания. Мир словно сошел с ума – столько новостей о себе Вильгельм не видел никогда, а Симон и вовсе удалил соцсети и даже Google из телефона, чтобы не читать о себе то, что было не только неправдой, но и провокацией. Журналисты наслаждались инфоповодами, в очередной раз забыв, что за всеми этими историями стояли лишь два подростка, которые просто хотели быть вместе. К счастью, к лету все успокоились – и оно было совершенно другим. Уже без сплетен и преследований. Каждой стороне пришлось смириться с последствиями: родителям и королевскому двору, что Вильгельм и Симон будут вместе, СМИ, что никто не будет преподносить им эксклюзивы на блюдечке, а знакомым и близким, что ничего не должно измениться. Парни продолжали посещать школу, заниматься, общаться с друзьями и по выходным проводить время вне Хиллерска – только наконец-то без излишней драмы будучи в отношениях, которые не надо скрывать. Так что это лето стало временем, когда они впервые могли планировать что-то вместе. Тогда Вильгельм и решил показать Симону место, где они с Эриком провели немало времени, представляя себя обычными мальчишками. Здорово, что у него все еще была эта возможность, в отличие от брата. Но Вильгельм знал, что Эрик был бы за него рад. Особенно за то, что он может прийти туда не один. – Ты захватил плед? – Симон держал в руках корзинку и ракетки для бадминтона и озадаченно смотрел на Вилле, который по навигатору в телефоне проверял, правильно ли он выстроил маршрут. Они были у Симона дома – Линда с утра накормила их свежеиспеченными булочками и наложила целый пакет с собой. То, с каким трепетом и нежностью она относилась к Вильгельму, особенно радовало Симона – он чувствовал, что они становятся небольшой дружной семьей, заботящейся друг о друге. Каждая маленькая деталь говорила о том, что они приняты и любимы. – Ммм? – Вилле отвлекся от экрана телефона и только после этого осознал, что не сразу ответил на вопрос. – Да, он в рюкзаке. Парень наконец-то поднял взгляд на Симона и улыбнулся его растерянному виду. Похоже он размышлял о том, как они вместят все вещи на велосипеды, на которых они собираются доехать до озера. – Наверное, ракетки стоит оставить дома, – парень отложил их в сторону. – Но ты же хотел поиграть, – Вильгельм поспешно спрятал телефон в карман джинс и взял ракетки в руки. – Я возьму их к себе. – Нет, тогда лучше ко мне, – Симон неуверенно протянул руку, зная, что не позволит Вилле перегрузить себя. Особенно учитывая, что он только-только научился ездить на велосипеде. Симон, конечно, был хорошим учителем, но безопасность при первой серьезной поездке была важнее наполняющего его чувства гордости. Сколько часов они провели в парках! В начале Симону казалось, что Вилле полностью безнадежен и пытался помягче ему на это намекнуть, но упорство парня восхищало. Он очень хотел научиться кататься на велосипеде и жалел, что в детстве вместо этого его обучали королевскому этикету. – Я не свалюсь с велосипеда, – Вилле понял, почему Симон так быстро изменил свое мнение. – Обещаю. – Не уверен, поэтому на всякий случай взял аптечку, – он был серьезен как никогда. – Упаду так упаду, как еще научиться кататься? – рассмеялся Вильгельм и сильнее сжал ракетки. Он уже придумал, куда их деть – можно просто прикрепить к рюкзаку. – Я их не отдам. Симон обреченно вздохнул, поняв, что чем больше он будет сопротивляться и пытаться оградить парня от опасности, обязательно ожидающей их на дороге, тем отчаяннее Вилле будет делать вид, что готов ко всему. – Я смогу тебя переубедить хоть в чем-то? – обеспокоенность в голосе не сразу сменилась радостью, но внутри себя он был слишком воодушевлен предстоящей поездкой. – Уже много раз переубеждал во многом, – Вилле сделал несколько шагов вперед, чтобы встать к парню вплотную, но при этом завел руку с ракетками за спину, чтобы Симон и не подумал забрать их. – Например? – Симон поднял нежный взгляд на парня, но не торопился потянуться к нему. Все-таки он его разозлил, пусть немного пострадает. Но Вилле не позволил себе и этого, потому что уже склонил голову и, игнорируя вопрос, осторожно поцеловал теплые податливые губы Симона. На мгновение они замерли, позволяя поцелую кружить их в невидимом танце – будто на них были наведены прожекторы, а вокруг все меркло и терялось во тьме. Они настолько забылись в поцелуе, что злосчастные ракетки выпали из рук Вилле, и только от их звонкого удара парни смогли отвлечься. Симон попытался схватить их, но Вилле оказался быстрее. Они смеялись над этим всю дорогу до озера, и, к счастью, добрались до туда без происшествий. Погода была солнечной – еще не жара, но уже очень тепло, чтобы не укрываться от ветра и лежать на траве, щурясь на солнце. Именно этим и занимался Симон, пока Вилле раскладывал все, что было у него в рюкзаке: тарелки для еды, две кружки, пару апельсинов, термос и, конечно, сдобные булочки, о которых он мечтал уже после завтрака. – Офигеть! – вдруг воскликнул Симон и рассмеялся. – Я думал, что за эти полгода видел все, но это не так. – Рассказывай, – Вильгельм осторожно присел на край пледа и, щурясь, сначала посмотрел на солнце, а затем на Симона. Была ли особая разница? Он улыбнулся своим мыслям, а также тому, что возможно сейчас Эрик наблюдает за ними – именно поэтому после недели дождей сегодня так солнечно. – Рош прислала мне ссылку, написав, что о нас кто-то написал фанфик, – Симон прыснул от удовольствия. Наверное, пару месяцев назад у него была бы совсем другая реакция, но теперь это даже казалось ему милым. – Вау, и как он? – такого им и правда еще не присылали, учитывая, что они видели о себе пару тиктоков и читали несколько тредов в твиттере на тему “почему Кронпринц влюбился в обычного парня”. В смысле почему? Но фанфики – это было что-то новенькое. – Я не буду открывать ссылку, потому что мне уже неловко, но Рош пишет, что они с Аюбом прочитали весь и оценивают его как 9/10, – рассмеялся Симон и залился краской. Ему казалось, что ничего веселее он сегодня уже не расскажет. – Пусть напишет, о чем там, – Вилле не мог перестать удивляться фантазии людей и тому, как сильно они повлияли на них. Еще когда было слито то злосчастное видео, столько комментариев было в их поддержку, а в этом году интернет и вовсе взорвался от признания и всего последующего контента. Возможно, это кому-то и помогло принять себя. Вилле нравилось думать об этом. В такие моменты ему казалось, что он уже сделал в этой жизни что-то значимое… и для других людей тоже. – Говорит, что в основном про обычную жизнь, про школу, наши свидания, но также много и рейтинговых сцен, – Симон отложил в сторону телефон. Он с трудом сдерживал себя от того, чтобы кликнуть по ссылке. – Я точно не готов читать о себе, – Вилле почувствовал себя настолько неловко, что прикрыл лицо руками, но даже сквозь них было видно, что он улыбается. – Зачем что-то читать, если можно что-нибудь сделать? – парень почувствовал, что Симон опустил ему на плечи ладони и несильно их сжал. Он наклонился и мягко поцеловал его в правое ухо, а затем продолжил поцелуй, спускаясь к шее. Вильгельм прикрыл глаза и чуть запрокинул голову назад, чтобы не ограничивать Симона в поцелуях – возможно, он мог почувствовать, как по коже парня пробегают мурашки – неуловимые и щекотные. С шеи Симон вернулся к губам Вилле – теперь они казались еще слаще. Так хотелось задержаться в этом моменте до самого вечера. Без сомнений, это был чудесный июньский день, который они обязательно повторят в будущем.

Июль.

Вильгельм начал готовиться ко дню рождения Симона за две недели – нужно было не только собрать и уведомить гостей, но и продумать программу. Так хотелось сделать нечто особенное! При этом он, конечно, понимал, что переусердствовать тоже нельзя – праздник должен быть только в кругу близких, максимально комфортный и веселый. Поэтому Вилле первым делом скооперировался с Аюбом и Рош, которые помогли ему в организации. Они вместе решили, что местом проведения лучше всего выбрать дом Симона – в нем можно будет украсить кухню и гостиную шариками разных цветов радуги и, конечно, установить пиньяту! Из еды они решили заказать пиццу и разные закуски – тако и начос с гуакамоле. И хотя Линда порывалась приготовить их сама, Вилле попросил ее просто быть гостьей в роли мамы новорожденного, потому что не хотел, чтобы вместо отдыха после работы она напрягалась. В качестве подарка Вилле решил создать плейлист с песнями, которые ассоциируются у него с Симоном, а также подарить новый усилитель для его синтезатора. Он долго думал над тем, что выбрать для подарка и решил, что он обязательно должен быть связан с музыкой. Многие вечера, что они проводили у Симона дома, Вилле наблюдал за тем, как парень сочиняет и наигрывает мелодии. Иногда звучащие ноты были настолько успокаивающими, что Вильгельм буквально засыпал, обняв подушку, на кровати Симона. В такие моменты парень всегда накрывал его пледом и осторожно, стараясь не разбудить, целовал в щеку. Наверное, это был один из самых дорогих ему ритуалов в их отношениях. Так было и накануне дня рождения Симона – Вильгельм заснул около полуночи, а уже утром 1 июля разбудил его праздничным поцелуем. – С днем рождения! – проговорил он, оставляя по очереди короткие поцелуи. Сначала в щеку, затем в нос, и, наконец, в губы. Симон с трудом раскрыл глаза, но уже улыбался и готов был ответить на все полученные нежности. – Спасибо, – смущенно проговорил он и лучезарно взглянул на парня. – Спасибо. Он неосознанно повторно поблагодарил Вилле, будто в первый раз это был ответ на поздравление, а второй раз – благодарность за то, что он рядом. – Ты готов получить свой подарок? – Вильгельм наконец-то отстранился и хитро посмотрел на Симона. – Так сразу? Я еще не успел почистить зубы и принять душ! – рассмеялся он и сам смутился своих мыслей. Хотя когда вопросы о гигиене мешали им делать то, что ну никак не терпело чистки зубов? – Кажется, кое-кто проснулся уже в приподнятом настроении, – парень не удержался и бросился к Симону, чтобы забрать у него одеяло и проверить, прав ли он, но не успел – Симон подтолкнул одеяло под себя и отказывался двигаться. Сдавшись, Вильгельм присел на кровать и из-под нее вытащил коробку с усилителем, которую спрятал там пару дней назад. – Вау, что это? – уже отпустив одеяло проговорил Симон и подвинулся к краю кровати. – Ты шутишь! – Нисколько. – Спасибо, очень хотел его когда-нибудь приобрести, – парень все еще рассматривал коробку с усилителем, а затем повернулся к Вильгельму и обнял его. Это было одно из самых крепких и одновременно нежных объятий, которые Симон когда-либо дарил парню. – И это еще не все, – обнимая Симона в ответ, Вилле запустил одну руку в карман джинс и достал телефон. – Отправил тебе тоже, но вот… плейлист из песен, которые связаны или ассоциируются с тобой. Парень наконец-то отпустил Вилле и теперь держал в руках его телефон, листая приложение. Увидев некоторые из песен он невольно улыбался, вспоминая моменты, связанные с ними. Некоторые композиции были новыми для него, и он уже ждал момента, когда останется наедине, наденет наушники и погрузится в музыкальный мир, созданный его парнем. – Это чудесно, – Симон и не помнил, когда последний раз так радовался своему дню рождению. Обычно все проходило без особых сюрпризов – только праздничный ужин в кругу семьи и Аюба с Рош, который безусловно всегда был теплым и родным, но сегодня все было по-другому – и дело даже не в подарке, а скорее в эмоциях, которые Вилле дарил ему. – Но и это еще.., – Вильгельм не успел договорить и сообщить о том, что Симон может спуститься вниз только через час, так как его ожидает вечеринка, потому что парень потянул его на себя и непроизвольно закрыл его рот поцелуем. Ему хотелось отдать каждую частичку себя, лишь бы раствориться в испытываемых чувствах как можно скорее. Он опустил одну из рук Вилле к себе на грудь и повел ее вниз. Когда она остановилась на резинке его трусов, Симон отвел свою руку и пытаясь не прерывать их горячий поцелуй, стянул с Вильгельма футболку. Только тогда на секунду им удалось вдохнуть хотя бы чуть-чуть воздуха и вернуться друг к другу. Симон уложил парня на спину и склонился над ним, улыбаясь. Это была та самая улыбка – счастливого и умиротворенного Симона, занимающегося тем, что он любит, как ему казалось, даже больше музыки – доведением Вилле до приглушенных стонов и дрожи в коленках. Парень опустился еще ниже, чтобы сначала осыпать его шею и грудь поцелуями, а затем расстегнуть ремень его джинс и запустить под них свои ладони. Протяжный стон удовольствия вырвался из груди Вильгельма наружу, и по телу, как и ожидал Симон, прошла дрожь. Тогда парень начал опускаться ниже сам, одновременно стягивая с партнёра джинсы и нижнее белье. Поцелуи становились увереннее и протяжнее. Симон, растягивая каждое прикосновение, двигался более плавно и не давал парню кончить слишком быстро. Было так легко и одновременно так сложно освободиться от окутывающего все тело возбуждения, что, когда настал тот самый момент, Вильгельм почувствовал себя в состоянии невесомости. Он попытался пошевелить пальцами рук и ног, но почувствовал их только спустя несколько попыток. Симон уже лежал рядом, уткнувшись носом ему в плечо. Как показывала практика, так они могли пролежать почти весь день, но Вилле знал, что в этот раз ему надо заставить себя встать с кровати и спуститься вниз, чтобы помочь Аюбу и Рош с украшениями. – Я не договорил, – улыбаясь протянул Вильгельм, склонив голову к Симону. – Твой подарок… Точнее мой, наш, черт. В общем, это еще не все! Он уже открыто смеялся и чувствовал себя так глупо, хотя он всегда очень туго соображал после близости с парнем. Иногда он даже думал, что может потерять возможность мыслить, если будет слишком часто заниматься с Симоном сексом. Но определенно это того бы стоило! – Я готов к продолжению! – тут же воскликнул Симон и повернулся к Вилле, подперев голову рукой. – Не в этом смысле, – парню было сложно это признавать, но он должен был. – Пожалуйста, спускайся вниз только через час, хорошо? Вильгельм привстал с кровати и начал натягивать джинсы – но тело все еще плохо его слушалось. – Вечеринка-сюрприз? – мечтательно проговорил Симон, с интересом наблюдая за попытками партнера совладать со своим телом. – Если это было бы сюрпризом, я бы ничего не сказал, – к счастью, он наконец-то смог встать с кровати и был почти готов. – Интересно, тогда через час, засекаю, – Симон посмотрел на левое запястье, будто на нем были часы, а затем поднял взгляд на стоящего в дверях Вильгельма. – Люблю тебя. – Люблю, – парень изобразил двумя указательными и большими пальцами сердечко и покинул комнату. И когда спустя час Симон спустился вниз, его уже встречали Аюб, Рош, мама, Сара и, конечно, Вильгельм. В тот вечер они смеялись и веселились, как никогда раньше. Их всех объединяла своя особая любовь к Симону, и от этого атмосфера была действительно магической. Они ели вкусную еду – причем Линда все-таки не смогла ничего не приготовить, поэтому им всем повезло попробовать ее коронный шоколадный торт. Визитной карточкой вечера стала игра в пиньяту. Вильгельм играл в нее первый раз, поэтому ему первому завязали глаза, а затем дали в руки биту. Он смог ударить по игрушке из папье-маше в виде единорога только с третьего раза, но радости от успеха хватило на целый вечер. Каждый из присутствующих попробовал свои силы, и только под конец Симон нанес точечный удар, и по всему полу в гостиной разлетелись конфеты. Когда гости разошлись, кто к себе домой, а кто в комнаты наверху, Симон и Вильгельм остались собирать оставшиеся на полу сладости. Этот момент только закончившегося праздника и внезапного уединения они будут вспоминать каждый раз, празднуя дни рождения друг друга.

Август.

Симон навсегда запомнил, как первый раз оказался в королевском дворце и чуть не поскользнулся пока шел по мраморному полу, чтобы поздороваться с Королевой. Ему было так стыдно и неловко – он чувствовал себя не в своей тарелке, и только после того, как тепло общалась с ним Кристина, он понял, что должен привыкнуть к тому, что дворец теперь его второй дом. Все вместе они могут сделать его пребывание здесь максимально комфортным. После этого осознания ему стало легче. Теперь, когда он лежал в постели с Вильгельмом в его апартаментах, он чувствовал себя спокойно и даже раскованно. Все знали его, а он различал почти всех работников дворца. Ян-Улоф даже спрашивал его о новых песнях, и в тот момент Симону казалось, что это ему снится. Но это была его, нет, их реальность. И они наслаждались ею полностью. Насколько могли. – Глупо спрашивать тебя, кем ты хотел стать в детстве? – Симон вытянулся во весь рост и запрокинул руки за голову. Иногда ему казалось, что они обсудили все, что можно, но каждый раз – слово за слово – оказывалось, что еще не все. И от осознания, что впереди у них так много времени, чтобы поделиться самым сокровенным, на душе становилось так тепло. – Глупо то, что я хотел стать писателем, – на выдохе проговорил Вильгельм и повернулся к парню. – Думал, что это не такая уж и несбыточная мечта. – Но тогда ты не знал, что будешь Кронпринцем, значит, теоретически мог так думать. – Да, но все равно я бы был при королевском дворе, – неуверенно проговорил Вилле. – И все мои рукописи проверялись бы перед тем, как уходили в печать или просто выкладывались в сеть. Это было бы ужасно. – А появилось ли желание написать что-нибудь сейчас? – Симон тоже повернулся к Вильгельму, чтобы сначала увидеть его реакцию на вопрос и только затем услышать ответ. – Историю о самом громком каминг-ауте за год? – рассмеялся парень, но задумался. Возможно, он бы хотел когда-нибудь написать о том, что пережил. Написать об Эрике. Он читал несколько его рассказов и даже говорил, что ему нравился его слог. Но этого недостаточно, чтобы стать писателем. Особенно ему. – А так я не знаю. Если что-то придет в голову, я обязательно попробую. Он мечтательно улыбнулся, представляя, что хотя бы один читатель у него уже есть. – А как ты понял, что музыка – это твое? – спросил он после минуты молчания. – Просто на уроке в школе? – Благодаря моей тете, – с теплотой в голосе ответил Симон. – Они с мамой переехали в Швецию вместе. В детстве я часто оставался с ней. Сама она пела и немного играла на клавишных в кавер-группе, выступала в клубах. Но дома она учила меня играть сама. Она была бы хорошим учителем… – С ней все хорошо? Я никогда с ней не виделся, – уже понимая, что история будет грустной, медленно проговорил Вильгельм и почувствовал, что в глазах у него стоят слезы. – Пару лет назад она умерла от рака, – не сразу ответил Симон. – Невосполнимая утрата. Она мне была как вторая мама. Причем она была главным свидетелем того, как я из года в год все больше времени уделял музыке. Сначала на занятиях по игре на фортепиано, затем попал в хор. Но тогда она еще не знала, что я смогу писать музыку. На него нахлынуло столько воспоминаний – казалось, все случилось не так давно, но по ощущением между теми временами и этим годом лежала целая пропасть. Симон почувствовал боль в груди, словно вновь переживал тот день, когда мама пришла из больницы и ничему ему не сказав, ушла плакать в ванную комнату. Тогда он понял, что болезнь забрала тетю полностью и безвозвратно. Вильгельм сжал ладони парня, наблюдая за тем, как тяжело он стал дышать, и боялся, что у него может случиться паническая атака. Симон должен был знать, что он рядом и в любой момент готов оказать ему поддержку – и даже больше. – Знаешь, наверное, после ее смерти музыка стала для меня неким спасительным кругом, – Симон словно очнулся ото сна. Этот разговор помог ему осознать то, что раньше сидело в нем только где-то на подсознательном уровне. – Я очень много играл, тогда и начал сочинять мелодии. Музыка помогла мне справиться с переживаниями, которым я не давал выхода. Вильгельм внимательно слушал Симона – он понимал, что то, чем делится с ним парень не только сокровенное, но, возможно, и не осознанное ранее самим парнем. Поток его мыслей был похож на исповедь. Исповедь маленького мальчика, которого спасла музыка. – И знаешь, этой зимой произошло то же самое, – теперь Симон смотрел Вилле прямо в глаза. Поначалу он был очень серьезен, но затем улыбнулся, понимая, что ему очень повезло, что в жизни есть то, что помогает ему залатывать дыры в сердце. – Я написал песню о тебе. Это было одновременно больно и исцеляюще – осознавать, что без того разрыва на свет не появилась чудесная композиция о любви. В жизни так и бывает, да? Хорошая музыка рождается только из страданий. Вильгельм завороженно смотрел на Симона – как на волшебника, который взмахнул палочкой и весь мир окрасился в светло-голубой цвет – и только блестки-снежинки летели в глаза, не давая разогнать этот магический туман. – Но думаю, что в моем случае положительные эмоции могут стать еще большим вдохновением к творчеству, – Симон протянул руку к лицу Вилле и провел по его щеке. – Я написал кое-что новое. – Сыграешь? – парень чуть не вскочил с кровати – они столько раз обсуждали новую музыку, но Симон еще не признавался, что сочинил что-то новое. – Как только придешь ко мне в следующий раз, – парень притянулся к Вилле поближе, чтобы поцеловать его на ночь перед сном. – Я так рад, что это будет уже завтра, – он опустил свою руку Симону на плечо и прикрыл глаза. Они еще не знали, что через пару лет будут праздновать выход этой песни в топ-10 самых прослушиваемых композиций в Швеции.