Always Remember Us This Way

Сентябрь.

Радужные пузырьки пены искрились и лопались на глазах Симона, завороженно смотрящего на свою ладонь и представляя, что он лежит на берегу моря. Шум стекающей из-под крана воды напоминал морской прибой и неспешными волнами уносил к воспоминаниям о прошедших двух годах. Они промчались так быстро, но так ярко, что если бы парень захотел остановить время хотя бы на секунду, в кадре мелькали бы только самые счастливые моменты. Плохим воспоминаниям не осталось места – они меркли на фоне искренних улыбок и нежных поцелуев Вилле и Симона на фотографиях из неофициального школьного альбома. Кажется, они смогли наконец-то заглушить боль, которая отступала постепенно, не давая о себе забыть. Но все же настал день, когда парни поймали себя на мысли, что больше не вспоминают о месяцах отчаянных попыток быть понятыми и принятыми друг другом. И сегодня они праздновали годовщину уже вне школьных стен – чуть повзрослевшие, но все такие же влюбленные и юные. Симон лежал в глубокой ванне в номере отеля, который они забронировали впервые и жутко радовались и гордились тому, какие они “взрослые” и “самостоятельные”. Ну очень серьезные парни – именно поэтому Вилле пришлось сейчас звонить на ресепшн, чтобы продлить их пребывание – при регистрации они указали другое время выселения. Вот, что бывает, когда посреди ночи возникает идея романтического свидания, растянутого на несколько дней, но никто не обращает внимание на мелкий шрифт под условиями. – Все решено! – дверь ванной распахнулась и за ней появился Вильгельм, обернутый в полотенце ниже пояса. Он был очень доволен тем, что все разрулил, но при этом чувствовал небольшое разочарование от того, что был настолько невнимателен. – Я надеюсь, что теперь мы останемся здесь на пару дней, – Симон тряхнул головой и вынырнул из своих мыслей. – Что?! Только до завтра до 12.00. Мы же это обсудили, – парень приоткрыл рот в изумлении, еще чуть-чуть и он был потерял контроль, потому что пришлось бы вновь уходить и звонить на ресепшн. В его планы это не входило – его и так приняли за городского сумасшедшего. – Да я шучу! Спокойно. Лучше скорее иди сюда. Симон протянул Вилле руку, приглашая присоединиться. Но в его шутке была доля правды, о которой он пока говорить не хотел. Наверное, в глубине души он надеялся остаться здесь еще на несколько дней. Парень не хотел скрывать причину этого, но также и не хотел портить момент… Горячая вода в ванной стыла, а самому ему становилось все жарче. Вильгельму потребовалось всего пара секунд, чтобы откинуть в сторону полотенце и в два прыжка оказаться в ванной. Вода даже чуть вышла из берегов, но парни не обратили на это и внимания. – Чувствую тепло, – Вилле вытянул правую ногу вперед и уткнулся ею в бедро парня. – Ой, прости. Симон нащупал под водой пальцы стопы партнера и провел по ним, поднимаясь выше – к лодыжке, колену – непроизвольно сам поднимаясь из воды, чтобы придвинуться ближе и поместить ладонь на солнечное сплетение парня. – И правда тепло, – улыбнулся Симон уголками рта, а затем задержал дыхание и откинулся назад, уйдя под воду. Вильгельм вытянул руки вперед, чтобы, когда он вынырнет, он мог его сразу поймать и приобнять за плечи, но вместо этого он наткнулся на талию парня и непроизвольно обхватил ее руками и потянул к себе. Симон почувствовал себя русалкой – грациозно спасенной из объятий морской стихии прекрасным принцем. Ноги парня совсем обмякли и затекли, напоминая настоящий русалочий хвост. Если бы не длина ванны, он бы не знал куда их девать, а так он с трудом приподнял их на бортик. – Не исчезай так, – протянул Вильгельм и не отпуская, развернул парня спиной к себе и приобнял сзади. Ноги Симона тут же вновь ушли под воду. – Люблю нырять. Ты знаешь, – он запрокинул голову и мягко опустился на грудь Вильгельма, вместе с этим обхватив себя и партнера руками. В ответ Вилле уткнулся носом в шею Симона, а затем поцеловал в то же место. Вот теперь ему было особенно тепло и комфортно. – Я хотел с тобой кое-что обсудить, – Симон поежился – вдруг ему стало очень зябко и неловко. Будто он чувствовал, что испортит чудесный момент, хотя это было совсем не так – он знал, как парень отреагирует на его слова. Как он будет рад и счастлив, но Симон больше переживал за то, чем придется пожертвовать ради того, чтобы все получилось. Вилле ощутил секундную скованность партнера, но не придал этому большого значения – это была привычная реакция Симона при попытках рассказать что-то важное. Вильгельм медленно провел тыльной стороной ладони по передней части шеи парня, давая понять, что он может продолжать. – Помнишь, тот грант, о котором мы читали вместе летом? Двухлетняя стажировка в Граце в Австрии в университете музыки и театра? – осторожно спросил Симон и чуть сжал одну из оставшихся под водой рук Вильгельма. – Конечно! Ты решил подать заявку? – парень почувствовал, как сердце начинает биться сильнее. Каждый удар отдавался в барабанные перепонки. – Послезавтра последний день. – Чего ты ждешь? – Вильгельм подался вперед и сделал так, чтобы Симон повернулся к нему лицом. Он не сразу поднял потухший взгляд, который лишь подтверждал, почему он еще не подал заявку и сомневался, стоит ли это делать в оставшиеся пару дней. – Двухлетняя. Стажировка. В Австрии. – Вот именно: всего два года, – казалось, Вилле был воодушевлен больше Симона, но он и не проводил последние ночи в сомнениях о том, что будет с их отношениями, если они не смогут видеться каждый день. За последние два года они были врозь только пару дней. А что их ждет? Видеться они будут реже, чем расставались раньше. – Не хочу с тобой расставаться даже на два года, – в мыслях Симон уже построил реальность, в которой он уезжает навсегда и прекращает любую связь с парнем, потому что отношения на расстоянии – опасная штука для тех, кто боится потерять не только партнера, но и себя. – Будешь приезжать. И я тоже! – парень несильно ударил по воде, так что по всей комнате раздались брызги. – Ты должен попробовать. Это твоя мечта, я знаю. Вильгельм был прав – Симон не мог возразить, потому что кроме ночных кошмаров, в которых он вновь теряет его, ему снились и счастливые, наполненные теплотой и воодушевлением, сны, где Симон выходит на большую сцену и его песни поет весь зал. Иногда в этих снах Вилле был рядом, но иногда он его не видел, но все равно ощущал тепло и поддержку – только она была где-то далеко. – Попробую и не пройду. Тогда опозорюсь полностью! – веры в себя у Симона не хватало, но он действительно пытался с этим работать, поэтому сразу же добавил: – Но я действительно очень хочу туда попасть. – Попадешь и не опозоришься, – парень звучал как наставник по достижению целей, хотя сам зачастую сомневался в себе и не верил, что когда-нибудь сможет гордиться чем-то созданным собой. – Верю в тебя. На этих словах он притянул Симона поближе к себе – чтобы поцеловать или обнять, или же взглянуть в блестящие глаза и увидеть, как с каждой последующей секундой его взгляд становится мягче и нежнее. – Спасибо, а я верю в тебя, – это прозвучало, как истинное признание в любви, и за ним должен был следовать поцелуй, но вместо этого Симон потянул Вилле на себя и вместе с ним ушел под воду. Он чуть не засмеялся прямо под водой, но парень вовремя вытащил его. – Я не хотел мочить голову, – проведя по волосам, наконец сказал Вильгельм и укоризненно посмотрел на согнувшегося от смеха Симона. От этого он и сам рассмеялся. – Мы все равно собирались в бассейн на верхнем этаже. Думаешь, я бы не сбросил тебя в воду? – Только после того, как поедим, – и в этот же момент он запустил руки под воду и обильно забрызгал парня. Кажется, в следующий раз уже им пришлось бы получать звонки с ресепшен с жалобами от постояльцев снизу, которых они точно зальют, если продолжат в том же духе. Когда парни наигрались и вышли из ванны, их уже ждал заказанный заранее ужин. На тележке стояли блюда с бургерами с картошкой фри и газировка – Симон поспешно завязал халат и тут же бросился к еде. Он ужасно проголодался, а еще хотел поскорее отправиться в бассейн, чтобы взять реванш над Вильгельмом. Парень с улыбкой наблюдал за ним и надеялся, что через год они повторят этот вечер, но он еще не знал, что этого не произойдет.

Октябрь.

Когда Симон получил письмо от университета с решением, получил он грант на стажировку или нет, он не смог его открыть. Пальцы заледенели и с трудом попадали по экрану, печатая сообщение Вильгельму, который как назло был занят в королевском дворце. Парень понимал, что в любом случае будет рад исходу, потому что даже если ничего получилось, это будет значить, что он остается дома. Никаких разлук, прощаний и страхов. Однако приближение момента и точный ответ “да” или “нет” щекотали нервы до предела. Симон отбросил телефон в сторону и прижался к стенке – так он сидел около часа пока в комнату не ворвался запыхавшийся Вильгельм, который приехал как только смог. Ему пришлось настоять на том, чтобы покинуть дворец, и, к счастью, Мален согласилась его подвезти в дом Эрикссонов. – Ну?! Что они написали? – кажется, он нервничал не меньше Симона. – Я не открывал письмо, – парень потерял счет времени и удивленно смотрел на Вилле, будто он телепортировался в его комнату. – Давай ты откроешь. – Нет, это должен сделать ты. Парень прошел к кровати и сел рядом с Симоном. Он видел, как подрагивают его ладони и взял их в свои. За прошедший месяц ему не раз приходилось помогать парню справиться с тревожностью – удивительно, но именно это помогало и ему самому. Панических атак становилось все меньше – видимо, он не только хорошо учился техникам Бориса, но и мог передавать эти знания тем, кто был ему дорог. – Давай, ты сможешь, – Вилле вложил в руки Симона телефон. Он верил в положительный ответ, потому что знал – Симон достоин каждого “да”. Пусть только попробуют ответить “нет”! Даже разрастающаяся внутри груди дыра от скорой разлуки не давала ему надеяться на то, что Симон останется и забудет о всех прошлых неудавшихся попытках воплотить свою мечту в реальность. Мало кто знал, но за прошедшие два года это была не первая такая заявка на стажировку. Они вместе готовились к прослушиваниям – Вильгельм даже попробовал себя в роли оператора и несколько раз записывал выступления Симона на камеру. Каждый раз он верил в успех и материл тех, кто присылал письма с отказами. Это было больно – Вилле было сложно представить, насколько расстраивался Симон, но он видел, чувствовал ту силу воли, которой обладал парень. Так что когда-нибудь все отказы должны быть вознаграждены, правда? У Симона не оставалось путей отступления – он приподнял телефон и кликнул по письму. Глаза бегали по тексту, и только после того, как парень дочитал все, он вновь отложил телефон в сторону и посмотрел Вильгельму прямо в глаза и улыбнулся со словами: – Я получил грант. – Аааааа, я знал, знал! – Вилле подпрыгнул на месте, а затем сразу же обнял Симона. – Все получилось. Симон с трудом осознавал, что все действительно получилось. Он так много занимался, вложил столько сил, эмоций, и наконец-то все было не зря. Поверить в это было сложно – парень находился в состоянии шока, поэтому, обнимая Вильгельма в ответ, почти не чувствовал рук. – Когда начинается программа? – Вилле хотел сначала спросить, когда он уезжает, но не решился. Возможно, только сейчас неизбежность разлуки накрывала его с головой. – Через две недели я должен быть на месте, – Симон отстранился от парня, чтобы увидеть его реакцию на эти слова. Они обещали друг другу не скрывать эмоций, говорить прямо, но не желая обидеть или задеть, и сейчас подчиняться этому правилу было сложнее всего. Обстоятельства ранили сильнее слов. – Буду ждать звонков по видеосвязи и, надеюсь, никаких принцев там не будет, – улыбка на последней фразе чуть скривилась и он пожалел, что это сказал. Прозвучало глупо и как-то низко, будто он уже представлял себе Симона с кем-то другим. – Вот я и испортил момент, прости. – Тебе станет легче, если я соглашусь с твоими словами? – Симон нежно дотронулся до спадающих на лоб прядей волос парня и спрятал их за ухо. – Ты слишком много думаешь. Я кстати тоже. Предлагаю вместе не думать пока вообще. Закончив свое гениальное предложение, он подался вперед и прильнул к щеке парня губами. Его кожа была прохладной и манила оставлять поцелуи – неспешные и долгие, спускающиеся к шее. Вот тогда Вилле точно потерял возможность думать, особенно так пессимистично. – Очень помогает. Продолжай, – сквозь улыбку прошептал Вильгельм и опустил ладони Симону на талию и потянул его к себе, чтобы не потерять ни минуты за те две недели, что у них впереди. … Они созванивались каждый день, как и договаривались. Больше всего новостей было у Симона – все вокруг было новым: окружение, люди, город, еда, а что говорить о занятиях! Слишком много информации, которой он с удовольствием делился с близкими. Но под конец своих рассказов он всегда просил поделиться с ним новостями из дома. Он очень скучал по дому, семье, Вильгельму… Симон и не думал, что можно так тосковать по прикосновениям – осторожным и едва ощутимым, но постоянным и всегда переходящим в ласковые поглаживания. Даже от этих мыслей он возбуждался слишком быстро. Закрывая глаза и прикасаясь к себе, он представлял, как парень водит языком по его животу, опускаясь ниже и слегка сжимая бедра. Но получалось все равно не так… будоражаще. Оставалось мечтать о скором наступлении конца ноября, когда Симон вернется домой на каникулы. Вильгельму было не легче – пару раз он порывался купить билеты и улететь в Грац, но каждый раз его останавливала семья. Он не мог просто взять и уехать, и это так злило его, что почти все разговоры с матерью заканчивались ссорами. Это напоминало ему зиму 2021 года и безуспешные попытки быть услышанным. И вновь единственным, с кем он мог об этом поговорить, был Борис. Тогда он и посоветовал ему вести дневник – записывать все то, что он чувствует. В начале получалось так плохо, что он часами сидел перед пустой открытой вордовской страницей и не мог выдавить ни слова. Через пару дней стало легче – получалось записать несколько предложений, которые он порой и удалял, но успевал обдумать. Было так сложно одновременно радоваться успехам Симона, переживать разлуку и думать о том, что делать со своей жизнью. Точнее с тем, чего хочет он. Точно не навсегда оставаться Кронпринцем и ждать пока он станет Королем – от этих мыслей было особенно тошно, особенно учитывая, что это будет означать, что матери больше нет в живых. Раньше все казалось настолько предопределенным, что он постоянно замалчивал ответ на тот самый детский вопрос: “а кем ты хочешь стать, когда вырастешь?” Но, встретив Симона, он уже не мог молчать, и как показывала практика, у него неплохо стало получаться говорить то, что он думает и чувствует… Находясь в отношениях с Симоном, Вильгельм стал все чаще размышлять о том, что его вдохновляет и чему он хотел бы посвятить жизнь. С каждым разом ответ становился все ближе. В один из вечеров, когда парни традиционно созвонились, чтобы провести время друг с другом хотя бы онлайн, Вильгельм был невыспавшимся и обеспокоенным, что так и не смог сегодня ничего написать. Но зато у него получилось покинуть дворец и поехать в дом Эрикссонов. Линда предложила ему иногда приезжать к ним на ужин или чтобы провести время в комнате Симона и покормить рыбок, почитать или поиграть на приставке. Так что, когда Вилле увидел мигающую на экране иконку с фотографией Симона, он уже лежал на его кровати, обхватив подушку. – А я знал, что ты у меня дома! – первое, что воскликнул Симон, когда увидел парня и то, где он находится. – Днем я созванивался с Сарой и она мне все рассказала. – Я и не собирался делать сюрприз, – конечно, это было ложью, и мысленно он уже проклинал Сару за такой косяк. – Просто хотел полежать на твоей кровати. Скучаешь по ней? Вильгельм зевнул и потянулся, отведя руки в разные стороны – телефон перевернулся вверх ногами, но быстро вернулся в прежнее положение. Только теперь парень лежал на боку и всецело смотрел в экран на Симона. – Скучаю по кровати с тобой на ней, – игриво засмеялся он. Как же он ждал и ценил каждый такой разговор. Каждую реплику – сказанную вскользь или всерьез, но сказанную от всего сердца – просто, потому что захотелось этим поделиться. – Без тебя на ней не так комфортно, – Вилле мечтательно улыбнулся. – Слишком свободно. – Ну-ну, наслаждайся пока можешь. Скоро я вернусь. – Считаю дни, – парень прикрыл глаза и представил, как через экран обнимает Симона и не отпускает его пока не садится батарейка телефона. – Кстати, я прочитал то, что ты прислал мне, – он говорил о написанных текстах по заданию Бориса. И хотя психотерапевт говорил, что стоит писать только для себя, в какой-то момент Вильгельм понял, что хочет поделиться этим с Симоном. – Это очень круто! Иногда мне показалось, что я читаю не просто записанные мысли, а главу из книги. Серьезно. – Но это просто набор слов, – парень слишком сомневался, что из этого может выйти что-то серьезное, но ему нравился сам процесс. Когда собираешь все мысли в одном месте, раскрываешь их и находишь те смыслы, которые можно использовать для чего-то большего. Вильгельм не мечтал написать роман, но возможно… несколько рассказов. Почему нет? – Неправда, из этого может получиться что-то серьезное, – Симон действительно так думал и понимал, что если Вилле показывает тексты только ему, значит, только он может повлиять на него не бросать писательство. – Пришлешь на следующей неделе что-то новое? – Да, – не раздумывая ответил парень, потому что планировал связать несколько уже готовых сцен и приступить к более детальной работе над героями. – Все для моего самого преданного читателя. – Говорит самый преданный фанат моей музыки! Парни тихо рассмеялись и продолжили улыбаться от нежности, которую испытывали. Кажется, в тот самый момент они поняли, что никогда не перестанут поддерживать друг друга.

Ноябрь.

Последние дни ноября выдались такими противоречивыми – с одной стороны должен был вот-вот приехать Симон, с другой – Вильгельм чувствовал, что что-то не так. Они стали реже созваниваться, хотя у этого были причины – слишком плотный график Симона в подготовке первого музыкального проекта и постоянные поездки с другими практикантами, которые организовывал для них университет. Этого стоило ожидать, но каждый раз, когда Симон писал ему “прости, сегодня не смогу” и присылал разбитое сердце, он чувствовал, что по нему действительно расходились микротрещины. Как бы не хотелось в этот момент не отдаляться от Симона, ничего у Вилле не получалось. Не было контакта – не было уверенности, что в следующий раз парень решит не писать ему вовсе. Вильгельм не мог ничего с собой поделать, даже когда говорил об этом, он знал, что вернется к этим мыслям, когда вновь станет невыносимо засыпать одному. Симон чувствовал вину, но не мог ничего сделать с тем, что у него не хватало времени. Иногда ему даже хотелось и вовсе бросить все, чтобы понять, а действительно ли эта стажировка так для него важна. Но и для тайм-аута времени не было. Когда приходилось менять планы, он жутко расстраивался и не мог полностью отвлечься в компании коллег. Над ним даже шутили, что физически он был рядом с ними, но мыслями далеко в Швеции. Никто не говорил, что будет так сложно, но он напоминал себе, что это справедливая цена за полученную возможность. Симон уже гораздо лучше концентрировался на написании музыки нежели раньше – нужно было лишь поспевать за вдохновением. В тот день, когда Симон наконец-то ступил на родную землю, он слишком нервничал – ему казалось, что он изменился и все поймут это по его взгляду, будут задавать вопросы или даже изменят отношение. Особенно он боялся встретиться с Вилле, который будет скован и не поспешит к нему навстречу, закружив в объятии. Иногда, когда слишком много времени проводишь наедине с собой и знаешь, что люди, с которыми ты так долго не общался вживую, тоже меняются, невольно отстраняешься сам. Загоняешь себя в угол и не выпускаешь до тех пор пока человек, которого ты очень любишь, не говорит: “ты чего, скорее иди сюда”. Это было первое, что сказал ему Вильгельм, встречая его в аэропорту вместе с Линдой, Сарой, Аюбом и Рош. После этого было столько всего – объятия и слезы всех присутствующих, веселая поездка домой на чуть не сломавшемся такси, праздничный ужин, раздача подарков, много смеха и веселья, но в некоторые моменты Симон и Вилле будто замирали и видели только друг друга. Все расплывалось, а по центру находились только они, ослепленные исходящим светом. Когда они наконец остались вдвоем и приглушенный свет от ночника лишь чуть освещал комнату, парни не торопились примкнуть к друг другу. Их поцелуй в аэропорту получился таким желанным и при этом отчаянным, что, стоя друг перед другом, каждый думал о том, как вновь найти тот самый контакт, когда в точности знаешь, что делать и как одним прикосновением не испортить момент. – Мне нравится твой новый свитер, – Симон больше не мог молчать. Пусть лучше он скажет все самые глупые и банальные вещи, но зато не будет чувствовать себя дураком, который все еще ждет, чтобы дотронуться до своего парня. Симон подошел чуть ближе и мягко опустил указательный палец правой руки Вилле на плечо. Теперь он еще отчетливее чувствовал запах его парфюма, что моментально вскружило ему голову и он захотел, чтобы парень снял этот свитер прямо сейчас. Сиюминутно. – Могу отдать его с собой, – Вильгельм чуть не добавил “когда ты уедешь”, но кажется Симон сам продолжил эту фразу за него и тут же опустил руку и, потупив взгляд, сделал шаг назад. Его тело было так напряжено – одновременно от внезапной боли и возбуждения, что пришлось задержать дыхание и спустя несколько секунд постараться выдохнуть. – Пожалуйста, не надо, – наконец проговорил он, продолжая делать шаги назад. – Думать или говорить о том, что ты уедешь? – это было сказано без злости, но совершенно обреченно. Обреченной была и сложившаяся ситуация, но только парни могли изменить свое отношение к ней, выбирая страдать или продолжать пытаться дальше. – Мы так радовались моей стажировке и тому, что я уезжаю в другую страну, но сейчас.., – Симон отрицательно качнул головой и затем поднял холодный взгляд на парня. – Сейчас я этого уже не помню. – Мне и самому сложно вспомнить, но я знаю, что действительно этому рад, – больше парень говорить ничего не хотел – да и к чему, если хотелось только поскорее загнать свои обиды от одиночества далеко-далеко в ящик и поцеловать парня, не давая ему больше ничего сказать. – Но иногда я просто не могу… Его голос сорвался на шепот и он чуть не заплакал. В этот момент Симон почувствовал, что если не сделает это сейчас, возможно, не сможет сделать уже никогда. Он быстро подошел к парню и крепко обнял его, а затем опустил руки на основание шеи и только после руки поднялись чуть выше, чтобы приподнять его подбородок. – Это не навсегда. В отличие от нас. Правда? – и даже если это было не так, в тот момент каждый поверил и вспоминал эти слова, когда они были порознь. Симон не отпускал парня, пристально смотря ему в глаза, и только потом приблизился еще ближе и нежно раздвинул языком его губы. Вот теперь это был настоящий долгожданный поцелуй после разлуки. Руки вновь скользнули к шее, и в этот момент Вилле напором повел парня к письменному столу, по пути жадно запуская руки под его футболку. Истосковавшееся по ласкам тело Симона не сопротивлялось и позволило бы унести себя хоть на край света. В какой-то момент ему показалось, что прикосновения партнера смешались с его парфюмом, и он, словно принявший волшебный эликсир, завороженно смотрел на Вилле и мог ему только поддаваться, отдаваться, раскрываться… Настигнув стола, парень широко раздвинул ноги, а затем прижал партнера к себе, оставив руки на ягодицах. Вилле замер, чтобы наклониться к Симону и провести горячими губами по его шее. В то время как парень сжимал нижний край его свитера и ждал, когда парень остановится хотя бы на секунду и он сможет его стянуть. Ожидание продлилось недолго, потому что сначала он сам избавился от футболки Симона, а затем и от своего свитера. Руки обоих одновременно потянулись к ремням джинс. В тот момент Симон был очарован тем, что они наконец-то вместе и наконец-то вновь чувствуют себя единым целым, за секунду вспомнив, как это – прикасаться друг к другу, дарить тепло и не отпускать. Пусть даже впереди их ждали недели, месяцы разлуки. А когда Вильгельм приподнял парня на руках и понес к кровати, оба поймали себя на мысли, что такой могла бы стать прощальная близость, но они были готовы оттягивать ее настолько, насколько возможно.