Потерянные боги

Очередная бессонная ночь поглощала своим мраком и неизвестностью. Юный царевич вглядывался в ночное звездное небо, желая ощутить их и почувствовать. Почему звезды кажутся такими далекими, чем они так привлекают человеческую натуру? Может людям свойственно тянуться к тому, что их разум не в силах понять? Иначе объяснить почему его так тянуло к самому Аполлону было нельзя. Гиацинт понимал всю нелепость своей ситуации, разве мог сам бог света обратить внимание на простого человека? Но как только царевич увидел эти золотистые кудри, слегка загорелую кожу, подтянутое мужское тело, желтые, словно самое яркое летнее солнце глаза, разум был не в силах бороться, уступив место неизведанным чувствам. Гиацинт прикрыл красное лицо руками, пытаясь выбросить идеальный образ все время мелькавший перед глазами. Решив, что царство Морфея сегодня его точно не ждет, Гиацинт решил выйти прогуляться по ночной Спарте. Он покинул свои покои, надеясь, что мать или отец не проснутся из-за шума. Ночная Спарта особенно нравилась Гиацинту, сегодня звезды настолько хорошо освещали город, что позволяло полностью раствориться в красоте, забывая о всех тревогах. Вот излюбленный театр с высокими колоннами, великолепным орнаментом, золотистыми узорами, перетекающие одни из других. Святилище Артемиды, там царевич проходил испытания, чтобы стать воином, о этом месте Гиацинт до сих пор вспоминает с мурашками. Юноша решил прогуляться к морю. Как и звезды, огромное бескрайнее море было загадкой для Гиацинта. А Посейдон так легко управлял этой загадкой. Как же люди ничтожны по сравнению с богами. Умиротворенное состояние уже начало покидать Гиацинта, а когда он увидел святилище Аполлона, уже успел пожалеть о своей ночной выходке. Его эмоции и чувства слишком несбыточны, словно запретный плод. Странное чувство охватило его, было ощущение пристального взгляда на себе. Гиацинт беспокойно огляделся по сторонам, идти назад совсем не хотелось. Море, как самое темное вино, бушевало, принося на берег волны. Гиацинт завороженно смотрел на это, подойдя ближе, он взглянул на прозрачную воду, отображающую его облик. Многие считали его идеалом, восхищались его недосягаемой красотой. В себе же он не наблюдал ничего примечательного. Царевич почувствовали приятную прохладу, его ноги были окутаны водой. Ощутив себя частью этого момента, он прикрыл глаза, совсем не слыша приближающихся к нему шагов. И лишь когда теплая рука коснулась его оголенного плеча, Гиацинт от неожиданности дернулся, чувствуя, что сейчас упадет в объятия царства Посейдона. Но этого не последовало, крепкие руки успели подхватить худое тело. — Как вы ваше высочество? — тревожно спросил приятный мужской голос, продолжая крепко держать Гиацинта. Юный царевич смог разглядеть, кто его спас от участи идти мокрым домой. Это был Фамирид. Местный поэт и друг Гиацинта. Сколько раз он просил общаться с ним как с обычным человеком, но поэт каждый раз соблюдал эти никому ненужные манеры. Гиацинт совсем не понимал такого особого отношения, почему с его семьей так общаются? Они ведь не боги, лишь люди… Хотелось и в этот раз осечь друга, но мог ли он сделать такое, когда глаза такого же цвета как море, наполнены волнением к нему? Царевич слабо улыбнулся, выбираясь из хватки друга. —Все хорошо, Фами. — успокаивающе ответил он, — Что ты делаешь здесь в такое позднее время? Щеки блондина стали красными, сильно выделяясь на фоне белоснежной кожи. Он распустил свои длинные волосы, чтобы скрыть смущение. —Я увидел из окна, как вы идете на пляж. —Ах, мне совсем не спалось, — объяснил Гиацинт. — Решил прогнать странные мысли. —Поделитесь всеми вашими переживаниями со мной, — предложил поэт.— Отдайте все свои страхи мне! Гиацинт был смущен, забота друга согревала, но сможет ли Фамирид понять его грешную душу, желающую близости с мужчиной? —Я испытываю очень… противоречивые чувства, друг мой, — тихо прошептал поникший царевич. — Они очень пугают меня. —Гиацинт, чувства никогда не бывают неправильными. Гиацинт мысленно усмехнулся такой светлой невинностью поэта. Горечь скопилась где-то в горле. —Ты просто не понимаешь, что чувствую я! — вскричал Гиацинт, прижимая руки к сердцу, — Я ошибка, которую не исправить. Он понимал, что зря сорвался на друга. Фамирид был единственным человеком, принимавшим его любым. Глаза наполнялись влагой, желая выпустить совсем чуждые ему эмоции. Слезы. Гиацинт двинулся вперед, не желая дальше разрушать своей неправильностью такого светлого человека, как его друг. Но его запястье обхватили уже поледеневшие руки. —Не смейте так говорить, — твердо произнес поэт.— Вы самый прекрасный человек в моей жизни. Я не понимаю о каких чувствах вы говорите, но если они так ранят, то нужно ли уделять им время? Сердце предательски защемило, Гиацинт уже давно испытывал благодарность к этому человеку. Он удивлялся, почему у такого заботливого парня до сих пор нет спутницы жизни. Хотя в последнее время он часто зачитывал свои любовные стихи. Неужели нашлась та самая? Блондинистые волосы развивались от теплого морского ветра. —Давай посидим здесь, а ты почитаешь мне стихи? — предложил Гиацинт.

***

Домой царевич вернулся лишь к тому времени, когда солнце осветило Спарту. Его так успокоили стихи друга и его убаюкивающий голос, что не заметил как усталость и сон овладели его разумом. Сновидения были обрывистыми и беспокойными, он помнил бездонную тьму, пугающие, как смоль глаза. Больше ничего. Проснулся Гиацинт весь в поту не на своей ложе, но оглядевшись и, увидев друга, который спал на полу, успокоился. Тихо собравшись, царевич вышел на улицу. Отец еще вчера сообщил ему о прибытии в город каких-то богов. И в глубине души царевич надеялся, что сегодня он увидит янтарные глаза…

***

—О чем ты только думал? — кричал разгневанный отец, рядом на ложе сидела плачущая мать, — Паршивец, чуть мать до инфаркта не довел. Гиацинт виновато смотрел в пол. Зная, что все так обернется, он бы не бежал, проглотил бы запретные чувства, пряча их подальше вглубь своей темной души. И с одной стороны он понимал родителей, после того, что произошло с его сестрой Дафной, они боялись потерять еще и его. Но как же Гиацинту не хватало свободы, подкрепляя ее безудержными решениями. Дафну царевич запомнит навсегда, а ее карие глаза, наполненные болью, до сих пор снились в кошмарах. Ему было лет двенадцать. Именно тогда он впервые увидел Аполлона, которого слишком заинтересовала его старшая сестра, уже тогда у юного Гиацинта прошлись мурашки от красоты бога солнца. Тот же даже не взглянул на него, отдавая все внимание Дафне. Движимый чувством ревности, Гиацинт не понимал какую ошибку совершает… Болезненные воспоминания всплыли перед глазами. —Брат, я пришла проститься с тобой. — грустно проговорила Дафна, заходя в просторную комнату. Гиацинт лежал на своей ложе и ненавистно смотрел на невинную девушку. На тот момент его не интересовало почему сестра прощается с ним. Тогда им завладели ярость и гнев. —Думаешь сам Аполлон влюбился в такую как ты? — самодовольно сказал царевич.- Он бог, а ты простушка. —Я… Брат, ты все не так понимаешь! — прокричала девушка, а горькие слезы начали стекать у нее по прекрасному лицу. —Поиграется и бросит. — небрежно бросил царевич. Дафна выбежала из комнаты. От Дафны не было известий. Родители сказали Гиацинту, что бог солнца куда-то забрал ее с собой. Тогда юноша возненавидел сестру, которой как ему казалось повезло… Как же он ошибался. *** Великолепное лавровое дереву стояло посреди леса. А внутри его была заточена невероятной красоты девушка в длинном белом пеплосе. Гиацинт стоял на коленях перед этим деревом, а слезы не останавливались. Обняв дерево, он только и мог делать, что повторять: —Прости меня, сестра…

***

После этого случая вся его семья возненавидели бога солнца, по их мнению, убившего их Дафну, а сам Гиацинт готов был наброситься на него, когда придя в очередной раз на место вечного заточения сестры, увидел Аполлона. —Что вы здесь делаете? — вскричал мальчик, совсем наплевав, кто перед ним. Бог солнца обернулся, безразлично осмотрел Гиацинта. —Кто ты, малец? Что-то внутри рухнуло. Злость заполнила разум, мальчику было неважно, что с ним будет. —Я Гиацинт сын Амикла и Диомеды, —уверенно начал царевич.— А также брат Дафны, которую ты загубил! Глаза Аполлона расширились, трава под ним загорелась. А солнце начало светить намного ярче, ослепляя юного царевича. Тут он ощутил, как сильные горячие руки прижали его к дереву. Страх отдавался по всему нутру. — Тебе жить надоело, человек? —Давайте, убейте меня как мою сестру! — Гиацинт засунул страх поглубже, желание защитить честь сестры было намного сильнее. Даже если будет стоить ему смертью. Аполлон замер, спустя некоторое время он отпустил юношу, бросая на землю. —Я не хотел, чтобы все так получилось… — ответил бог солнца, — Твоя сестра… Я не хотел причинять ей боль. Она была прекрасна… Сказав это, свет озарил лес, Гиацинт зажмурился, а когда открыл глаза Аполлона будто и не бывало. Солнце скрылось за тучами, пошел дождь…

***

Это был их единственный разговор, после этого случая Аполлон довольно часто появлялся в Спарте, помогая в постройке города, обучая людей стрельбе из лука, выслушивая проповеди грешников. Хотя вот уже год Аполлон не появляется в городе, семья Гиацинта до сих пор также яро ненавидела его. Отец и мать обвиняли Аполлона во всех своих бедах, они никогда не задумывались о своей причастности к гибели дочери, как это делал Гиацинт. Легче же обвинять всех кроме себя? Гиацинту было стыдно за то, что он не испытывает к богу солнца такие же чувства, как родители. Он понимал, что тот загубил его сестру, но никто даже не объяснил как. Вместо ненависти в его сердце начали зарождаться совсем другие, ужасные для него чувства. Те слова Аполлона… Царевич слышал в них раскаяние и отчаяние. Неужели он так проникся к убийце своей сестры? Он часто заглядывал в храм, пытаясь искупить такую тягу к мужчине. Гиацинту всегда нравились женщины: их утонченные фигуры, задорный смех, приятно пахнувшая кожа. Но при виде даже самой прекрасной женщины у него не разливается теплое чувство внизу живота, не алеют щеки, не учащается дыхание. Амикл самолично убил бы его, узнав пристрастия сына. Хотя Гиацинт в принципе давно перестал верить в счастливую дружную семью, без Дафны их жизнь значительно поблекла. И прямо сейчас, смотря в пол, пока отец читает ему нотации, а мать по-актерски хватается за сердце, царевич понимал, какая же паршивая у него жизнь.

***

Пройдя в купальню, Гиацинт увидел, что никого больше не было. Это радовало. Родители после долгих порицаний сына, велели ему привести себя в порядок до прибытия богов. Купальня была просторная, с множеством массивных колонн. Раздевшись, он залез в теплую воду, подогретую углями, вбирая воду в ладони и ополаскивая лицо. После того, как он натер тело глиной и смыл, приятное ощущение свежести и чистоты наполнило тело. Закрыв глаза, он растворился в обволакивающей его воде, думая о том, кто из богов сегодня прибудет. Наверняка это будет Артемида — сестра Аполлона, богиня целомудрия и олицетворение чистоты, прекрасная златокудрая женщина с глазами, словно драгоценный камень изумруд. В детстве царевич часто ходил с ней в лес, чтобы понаблюдать за животными. Артемида говорила о важности заботы о тех, кто слабее нас. Гиацинт видел ее не так давно, богиня часто бывает в Спарте. Тут же перед глазами возник образ бога солнца. Жар прошелся по телу, было бы намного лучше, если Аполлона сегодня не было… Открыв глаза, Гиацинт увидел перед собой новые одеяния. Неужели слуга так тихо подошел? Он вылез из ванны, рядом также стояло оливковое масло в глиняном сосуде. Натеревшись, царевич приступил к волосам. Его темные волосы были кудрявыми, из-за воды они торчали в разные стороны, поэтому слегка смочив руки в масле, он нанес их на свои мягкие волосы, создавая ухоженный вид. Сначала юноша надел белый хитон, затем последовал праздничный гиматий с прелестными узорами, сам он был белый, а узоры желтые. Обулся Гиацинт в сандали. Выйдя из купальни, он решил прогуляться во внутренний двор, крыши там не было и Гиацинту нравилось смотреть на ночное звездное небо. День приблизился к завершению, небо цвета темного вина стало желто-розовое. Это тоже было слишком необъяснимо для юноши, сможет ли человек понять хоть часть всего происходящего на земле? А сможет ли Гиацинт? Вот ему семнадцать, как только отец закончит свой жизненный путь воина и царя, все государство перейдет ему. Этого так страшился юноша, отец хоть и выглядел как настоящий спартанский воин, готовый даже в свои пятьдесят бежать на поле битвы, но смерть всегда весьма неожиданна. Мысли, что ему придется взять на такую ответственность как управление городом, страшила. Ему совсем не хочется: разбираться в государственном устройстве, заключать союзы, развязывать войны, делить людей на спартиатов, периэков и илотов. Ему хочется: путешествовать, отвечать на свои вопросы, познать хоть часть этого мира. Что находится там за морем? Нет, он никогда не узнает. Царь должен всегда оставаться за своим государством, быть дисциплинированным, не проявлять чувств, хладнокровно вести политику. И еще множество того, что он должен. Амикл все детство твердил это Гиацинту. Так почему царевич вышел абсолютной противоположностью своему величественному и несокрушимому отцу? —Юный царевич, вас зовет господин Амикл. — тихо сказала служанка. Гиацинт вздрогнул, будучи в своих размышлениях, он совсем забыл про прием богов. —Спасибо, я сейчас подойду. Гиацинт направился в зал для приемов, где обычно проходил симпосий, желая побыстрее закончить со всеми этими царскими притворствами и пойти к Фамириду. Смотреть на улыбающихся отца и мать, делающие вид, что они так рады богам, которых в глубине души ненавидят. Смешно. Целый вечер перед ним будут прислуживаться рабы: танцевать, петь, подавать что угодно. Тошно. Гиацинт, став царем, собирался к черту убрать все эти сословия и неравенства между людьми. Позволят ли ему? Зайдя в столовую, украшенную всем возможным богатством, Гиацинт увидел отца, лежащего на дорогом бордовом клине . Мать сидела на полу. Гиацинта до злости раздражало это: женщины так отверженно показывали себя на войнах, большая часть богов это женщины, а глупые мужчины до сих пор боятся, что женщины заберут всю славу себе, и пытаются принизить их. Гиацинт слышал, что в Спарте женщины намного свободнее, но разве это свобода? Ему было страшно представить, что творилось в других государствах… Стояло еще несколько клиньев, а ниже их располагались округлые трапедзы c узорами черепах. Гиацинт считал это бессмысленной тратой, эти маленькие трапезиды стояли как целый дом, а толку от них было ноль. Канделябрыв виде женских и мужских фигур освещали помещение. —Ложись, сын.— властно приказал Амикл. Но Гиацинт не намерен лежать, когда его мать сидит на холодном полу. Пройдя к ней, он присел рядом, сочувственно глядя на женщину, которая несколько лет назад была одной из самых красивых женщин Спарты, устраивающая грандиозные пиршества, вечно облеченная в шикарные дорогие наряды и украшения. Сейчас она больше похожа на старуху: огромные залегшие синяки под безжизненными карими глазами, морщины, волосы в зеленым платке, и выбивающие из него седые пряди волос, такого же цвета старый пеплос. А там, где кожа оголена виднелись багровые следы. Все это началось после смерти Дафны. Как же Гиацинт ненавидел отца за это, злость бурлила в нем, словно даже кровь закипает в юном теле. Он ненавистно глядел на отца, как он мог довести до такого любимую женщину? Но тут юноша почувствовал теплую руку на своей ладони. Демиада своим взглядом просила не начинать ради нее ничего дурного. —Ляг.— отец повторил еще более повелительно. —Сыночек, ты же будущий царь.— мягко говорила мать, — Мужчины всегда лежат на клине, а мы… Все. Терпение закончилось. —Вы сейчас серьезно?! — вскричал Гиацинт, — Он избивает вас мама, а вы так просто продолжаете прислуживать ему! —Я… — начала было растерянная Демиада. —Закрой свою пасть, паршивец! — яростно прокричал Амикл, вставая с клина. —А то что, отец? — выжидающе спросил юноша, приближаясь к отцу — Ударишь меня? В следующий момент Гиацинт почувствовал тяжелый кулак на своем животе, отлетев, он начал кашлять кровью. В глазах помутнело. Нельзя было показывать слабость отцу, поэтому юноша практически сразу же встал. Амикл из специального пришитого кармана своего одеяния достал короткий меч, сопровождающий его на всех значимых войнах. Мать бросилась под ноги мужа, желая защитить свое дитя, почти тут же она была откинута к стене. Увидев это, кровожадность, воспитываемая отцом в юном воине, раскрылась. Карие глаза будто стали красными, как луна во время затмения. Достав свой меч, он кинулся на Амикла. Звук стали пронесся по всему дому, все слуги испуганно наблюдали за боем отца и сына. Амикл занес меч снизу, дабы обездвижить Гиацинта. Тот смог отразить удар, но почти сразу же орудие неслось в грудную клетку. Гиацинт в последний момент смог отразить удар. Оба тяжело дыша, сражались за то, чтобы другой подчинился. Гиацинт не смог отразить несколько ударов, потому сейчас по его белоснежному одеянию капает густая бордовая кровь. Неглубокие раны были на животе, ногах и щеке. На Амикле не было ни царапинки. Юноша почувствовал, что в глазах начинает темнеть, мгновение, он лежит на холодном полу, видя как отец заносит свой легендарный меч для решительного удара. «А может так даже лучше?» — подумал Гиацинт, готовясь к концу. —Стоять, Амикл. — проговорил ледяной, до мурашек по коже, мужской голос. Комната наполнилась чем-то могущественным и устрашающим, даже воздух стал ощущаться по другому. Амикл окаменел. Гиацинт сразу же узнал этот голос, вызывающий у него дрожь по всему телу.