Потерянные боги

По инерции в облаке света Неживые шагают тела. Выдыхаю воздух нагретый, Но я слабый источник тепла

Является ли смерть самым легким путем, если кажется, что надежды больше нет? Скорее всего, но устроит ли смерть человека, который потерял надежду, но не цель? Ставя перед собой цель, человек обретает те самые крылья за спиной, несущие его к ней. Если людям дать хоть каплю уверенности, то незримая сила тут же проникает в них. Смерть может подождать, если прямо сейчас Гиацинт перед своим концом осознал свою цель. Он докажет всем, а особенно Амиклу, что значит быть настоящим царем… Схватив свой меч, ему удается выбить у отца орудие из рук, одним рывком подняться на ноги, не обращая внимание на ноющую боль по всему телу. Успев подхватить меч отца, он втыкает его ему в левую ногу. Амикл кричит, оказываясь в положение, в котором недавно был Гиацинт. Вынув оружие из ноги, он тут же встал на кровоточащую рану. Тот истошно завопил. Гиацинт победно улыбнулся. —Как же так, отец? — выжидающе и хищно спросил юноша, — Ты сам всегда учил меня никогда не отвлекаться от боя, думаю пора тебе передать трон мне. —Иди к черту… — трудно прохрипел Амикл, пытаясь подняться. Гиацинт повернулся к той уверенности, благодаря которой смог найти цель. Аполлон. Он выглядел так же молодо, его красота казалось стала еще более манящей и притягательной. Рядом стояла шокированная Артемида, видимо она не ожидала, что маленький мальчик, который учился у нее всем только самому светлому, прямо сейчас чуть не зарезал своего отца. И… Те самые черные глаза, преследовавшие его в кошмарах. Такого цвета крылья за спиной, волосы, как смоль, хитрый улыбающийся взгляд. Что же, с этим Гиацинт разберется позже, а прямо сейчас ему нужен его верный друг Фамирид. —Приветствую вас, уважаемые боги и прекрасная богиня.— лучезарно улыбнулся юноша, направляясь прямиком к выходу.— Как видите я сейчас не в лучшем состоянии, надеюсь позже я смогу с вами встретиться. И да, Агнес, приведи отца и мать в порядок. —Я… Конечно, господин. — тихо ответила служанка. Гиацинт покинул столовую с обретенной целью и с потерянной человечностью. *** Придя к Фамириду, тот был безумно обеспокоен состоянием друга. Гиацинт был мрачен, весь в крови, его взгляд не выражал абсолютно ничего. —Гиацинт, что с вами случилось? — поэт посадил друга на свою ложу, встал на колени, беря его за руки. Юноша грустно взглянул на Фамирида. —Друг мой, если я расскажу, что я чувствовал, то ты непременно не захочешь иметь со мной ничего общего. —Не говорите так! — вскричал поэт, — Я всегда буду на вашей стороне. Царевич доверился словам друга, начал рассказывать. Он рассказал ему все те ужасные чувства, которые испытывал сегодня, а самое главное, что эти чувства ему даже понравились. И вот, закончив свою исповедь, Фамирид смотрел на него с округленными и непонимающими глазами. Гиацинт расстроился, понимая, что другу противно все сказанное ему. Он встал, собираясь покинуть дом поэта, не хотелось загрязнять светлую энергетику своей испорченностью… — Гиацинт, не уходите… — поэт встал, неуверенно сделал шаг к юноше, — Это все повергло меня в шок, но я никогда не поменяю свое мнение о вас! Гиацинт удивлённо уставился на блондина. —Ты видимо не понимаешь.— начал юноша, — Я сказал тебе, что хотел убить собственного отца. —Я… Понимаю, что вы мне сказали. — поэт подошел еще ближе, — Но он ведь так ужасно обращается с вашей матушкой и с вами. Я даже не думал, что господин Амикл настолько жестокий человек… В воздухе повисло молчание. Гиацинт смог сказать лишь одно слово. —Спасибо. А дальше темнота, пугающая и забирающая тебя в самые ужасные воспоминания.

Холодею у светофора, Выпускаю пар изо рта. Отвернись, потому что скоро Разорвет меня пустота

*** —Малец совсем не промах. — хитрая ухмылка не сходила с лица брюнета, — Прекрасным будет царем. —Он слишком жесток… — женщина все еще находилась в состояние шока, она нервно перебирала свои великолепные длинные светлые волосы. —Для тебя все слишком жестоко, Артемида. — злобно ответил брюнет.— Жестокость для царей свойственна, глупая. —Держи язык за зубами, Зефир! — яростно прокричал Аполлон, а затем сдержаннее добавил, — Я согласен с тобой, сестра. Жестокости и так слишком много в мире, нельзя плодить ее дальше. —Зануды. — разочарованно вынес приговор Зефир. Боги сидели в столовой, слуги всячески пытались развлекать и угодить им. Нескончаемый поток вина вливался в дорогие бокалы. Амикл лежал на клине с невероятно жалостным видом, по его лицу стекал пот, нога перевязана, а глаза выдавали его злость. —Тебе, Амикл, стоит отдохнуть, — предложил Аполлон.— Все важные вопросы обсудим завтра. —Да уж, дружище, выглядишь дерьмово.— пренебрежительно проговорил Зефир, не скрывая ухмылки. —Перестань сквернословить. — твердо, смотря прямо в глаза брюнета, сказала Артемида. Зефир улыбнулся, слегка подул в сторону девушки, от чего золотые волосы потеряли свою укладку и стали торчать в разные стороны. —Ах ты! —Спасибо вам за понимание, уважаемые боги. — прервал Амикл напряжение возникшее в комнате, — Вас проведут в покои. Демиада, которая все время стояла рядом, помогла мужу подняться, уводя из столовой. —Совсем разваливается старик, — выдал вслед уходящему царю Зефир. *** Сумрак окончательно захватил небо. Гиацинту ночь нравилась намного больше, чем день. Это время, когда проблемы уступают, хочется лишь мечтать и смотреть на звезды, растворяясь в вечности. Юноша не понимал, почему на него так много возложено, ему не хочется нести на себе этот тяжелейший груз в виде чужих ожиданий. Что же для отца он уже является самым главным разочарованием, мать наверняка теперь боится его, а идеальные светлые боги считают его монстром во плоти. Тут Гиацинт усмехнулся. Он видел осуждающий взгляд Аполлона, шокированную Артемиду. Юноше стало тошно. Теперь божественное казалось ему слишком правильным, неужели такие они во всем чистые? Конечно же нет, люди так чтят богов, пытаются искупить свои грехи у них, поклоняются и восхищаются идеальным образам. Вот в чем проблема. У богов тоже куча грехов за собой. Однако людям легче верить в непреклонную версию богов, как самых могущественных и мудрых существ на планете. Человечество считает, раз они не люди, то у них нет проблем и изъянов, а боги поддерживают эту фальшивую версию. И вот лишь сегодня он впервые увидел бога, который одобрил порыв его темной души. Эти черные глаза смотрели даже с неким… Восхищением? Гиацинта пугал образ данного неизвестного ему бога, а с другой стороны его одобрение притягивало. Как же странно. Юноша шел в сторону дома, проснувшись с головной болью на ложе Фамирида, он был укрыт легким плащом друга. Тот же спал на полу. Гиацинт понял, что нельзя так пользоваться добротой великодушного поэта. Он был не так богат. На его ложе не было матраса, наполненного шерстью, как у Гиацинта. Была лишь старая подушка, набитая перьями. И даже это он отобрал у друга, который сейчас лежал на холодном полу не укрытый ничем. Сердце гиацинта словно оттаяло, в нем опять проснулись сострадание и любовь к ближнему своему. Состояние из крайности в крайность до дрожи пугало его. «Что со мной происходит» — навязчиво крутилось в голове. Дойдя до дома, который отличался от других размером, видом и наполнением. И это тоже вызывало злость в Гиацинте. «Почему трудящийся народ должен жить в бедности, а мы из-за своего положения в таких условиях?» —желание стать царем, изменить все в лучшую сторону, стало еще сильнее. Зайдя внутрь, юноша отправился во двор. Спать совсем не хотелось, забыться в звездах было по душе. Но его планам не суждено было сбыться. Когда Гиацинт зашел во двор, тягостное ощущение прошибло насквозь, мурашки пробежались по телу от возникшего холода. Обернувшись, юноша заметил черный силуэт, который тут же исчез. Он повернулся обратно, перед ним стоял его самый страшный кошмар. Мужчина улыбался, обличая свои клыки. Длинные черные волосы развивались от ветра. Гиацинт понял, что перед ним тот самый бог, прибывший с Аполлоном и Артемидой. Незнание чем он повелевает, весьма затрудняло положение Гиацинта. Пришлось импровизировать. —Доброй ночи, уважаемый… — импровизация закончилась на этом моменте. Брюнет, видя все замешательство юноши и румянец на его щеках, засмеялся. Затем подошел ближе. —Зефир. — c ухмылкой добавил он, — Бог ветра. Гиацинт удивленно смотрел на мужчину, ему стало стыдно, что он его не знал, поэтому уставился в пол. —Это неудивительно, что ты не знаешь кто я, — успокоил его бархатный голос. — Я довольно молодой бог, в отличие от стариков, с которыми прибыл. —Извините за мое неподобающее поведение вечером, уважаемый Зефир. — виновато сказал Гиацинт, встречаясь с прожигающими черными глазами. — Я должен был остаться для знакомства. —Ты доставил мне огромное удовольствие, мальчик — брюнет подошел еще ближе, его крылья обвили худое молодое тело, наклонился к ухо, прошептал, — Я считаю твоему папаше надо уступить место тебе. Гиацинту от такой близости стало не по себе, хотелось быстрее добраться до своей комнаты. —Думаю моему отцу еще рано на покой, — ответил юноша.— Наверняка господин Аполлон и уважаемая Артемида не одобрят мою кандидатуру… —Зато я одобрю. Затем Гиацинт почувствовал, как земля уходит из-под ног, а его тело становится невесомым. Он чувствовал сильные руки, обхватившие его талию. Открыв глаза, он понял, что такие полюбившиеся ему звезды так рядом. Он завороженно смотрел на них. —Нравится? — прошептал обжигающий мужской голос. —Это великолепно… Зефир довольно улыбнулся. —Будь ты моим, видел бы такое каждый день. — бархатистым голосом сказал брюнет прямо в губы Гиацинта. —Что? — непонимающе спросил юноша, пытаясь отстраниться. И тут же почувствовал горячие губы на своих. Чужой язык проник в рот, исследуя его. Это был первый поцелуй Гиацинта. Тут Гиацинт задумался, могут ли боги испытывать любовь? Чувствуют ли они свое учащенное сердцебиение при виде любимого или жар по всему телу, а бывает ли у них такое, что слова застревают в горле из-за лучезарной улыбки, которую хочется видеть всю жизнь… Его душа не могла ответить на этот вопрос. Поцелуй Зефира, двигали ли им чувства, либо лишь похоть? Одно Гиацинт знал точно: ему все это не по душе. И он прекрасно понимал, что боги не любят отказы. Оттолкнув от себя крепкое мужское тело, он почувствовал, как летит в пропасть, видимо смерть все-таки пришла за ним. Он видел черный силуэт, направившийся к нему, но для Гиацинта все стало настолько безразличным, что он просто прикрыл глаза, не движимый никакими надеждами. Раз. Он видит свое детство, вечные наставления отца, его оскорбления. Дафну, которая обнимала хрупкое тело, шепча, что все будет хорошо. Два. Вот он после вступительного испытания на воина, тело жутко ломило, встать не было сил. В комнату заходит Дафна с супом, перебирает его темные кудри, улыбается и хвалит. Три. Одиночество съедает его изнутри, Дафна больше не скажет, что все будет в порядке. Больше ничего не будет в порядке. Он почувствовал, как его поймали сильные руки. Жаль.

Сохрани мое фото на книжной полке, Там я в старом пальто с сигаретой во рту. Через миг разорвусь на осколки И наполню собой пустоту.

*** Лежа в своей ложе, мыслей не было абсолютно никаких. Зефир успел подхватить его в последний момент, сказав, что в конечном счете он все равно будет его. От этого отчаяние полностью захватило сознание юноши. Быть игрушкой бога не хотелось, вспомнив, что случилось с Дафной, связавшей себя такими узами, по телу пробежался холодок. Но как же он, обычный человек, сможет перечить воле бога ветра. Обхватив ноги руками, беззвучные слезы полились из карих глаз. Аполлону совсем не спалось, странные чувства терзали его разум. Находится в доме, откуда он забрал Дафну было сложно. Чувство вины заиграло в нем, а особенно перед юным будущим царем, вспомнив давний разговор с ним. Бог солнца никогда не забывал о Дафне, чтил память о ней, сохраняя лишь лучшие воспоминания. Его глупость погубила ее, и он до сих пор не мог отмыться от этого греха. Сегодня, увидев повзрослевшего брата Дафны, который стал намного мужественнее и краше, странные чувства заиграли в нем. Зацикливаться на этом златокудрому богу совсем не хотелось. Решив выйти прогуляться по ночному городу, он увидел Зефира, выходящего из какой-то комнаты. Они заметили друг друга, брюнет хитро улыбнулся. —Что ты там делал, Зефир? — недоверчиво спросил Аполлон, направляясь к нему. —Знакомился с будущим царем.— непринужденно ответил он, добавив, — Славный малый. —Он вернулся? Но Зефир уже слился темнотой ночи. «Самодовольный наглец» — гневно пронеслось в голове Аполлона. Он посмотрел на комнату из которой вышел Зефир, появилось желание зайти: отчитать юношу, дать понять, что его выходка ужасна. Тут златокудрый бог вспомнил свои отношения с отцом, поджал губы. Удивительно, но он прекрасно понимал, что испытывал человек. Именно из-за этого его отец ненавидел, и не понимал его. Зевсу было абсолютно непонятно, почему его сын так чувствителен к людям, из-за чего его так тянет защищать столь слабых существ? А Бог света не понимал, как можно не хотеть помочь другим? Идиллии между отцом и сыном не было никогда…и уже не будет. Аполлон, словно увидел себя в Гиацинте, тело понеслось к двери. Зайдя внутрь и быстро осмотрев комнату, он не увидел никого на ложе. Холодок пробежался по телу, зная Зефира и его выходки, у бога света проносились только самые ужасные мысли. Скрип двери, из другого конца комнаты вышел Гиацинт без одежды, лишь с белым куском ткани, повязанной вокруг торса. Царевич вздрогнул и вскрикнул, а затем увидев, кто находится перед ним, слегка покраснел, тут же поклонился, чтобы Аполлон не заметил этот румянец. Успокоившись, шатен выпрямился и быстро произнес: —Уважаемый Аполлон, извините меня за мой ужасный прием. Златокудрый бог будто не услышал его слова, янтарные глаза прожигающим взглядом смотрели на юношу. Неприличное долгое молчание. Гиацинт, поняв в каком он сейчас виде, начал смущаться еще больше. Аполлон, как будто пробудившись ото сна, принял безучастный вид и холодно ответил: —Твоя выходка была аморальна, неподобающее поведение для будущего царя. Гиацинт почувствовал нарастающее в нем напряжение, злость овладела разумом. « Он ради этого пришел ко мне в такое время. Как будто они все такие святоши» — гнев, копившийся все это в время в молодом теле, так и рвался наружу. —Мой отец был зачинщиком, он хотел убить меня. Вы считаете это подобающим поведением для царя? Аполлон вскинул брови, удивляясь такой смелости от человека. —Отец бы не убил тебя, он хотел преподать тебе урок, — говорил бог света, подходя ближе. — А вот ты, охваченный разрушающими эмоциями, действительно хотел убить Амикла. Теперь Гиацинту стало уже страшно, перед ним стоит разгневанный бог, который очевидно выше, сильнее и могущественнее. И ему очень хотелось бы ненавидеть Аполлона, как вся его семья за то, что он сделал с его сестрой. Тогда отчего сейчас воздуха будто стало меньше, тело обдало жаром. —Не нужно учить меня жизни, я хотя бы могу чувствовать эти эмоции, — дерзко выдал шатен. — Прикидывайтесь таким святым, но Дафна умерла из-за вас. Лицо бога света помрачнело, желтые глаза казалось стали алые, словно вино. Он стоял почти вплотную, Гиацинт чувствовал всю мощь, исходящую от чужого тела. Царевич был готов ко всему самому ужасному. —Моя доброта к вашему роду —меня и погубит — вздохнув, уставши выдал Аполлон, направляясь к выходу. Теперь стыд охватил Гиацинта, за такое вальяжное поведение другой бог бы уже убил, поэтому царевич на одном дыхании решил попытаться оправдаться. —Простите меня, Аполлон, прошу не лишайте меня возможности стать царем, я очень хочу быть полезным для народа! Златокудрый бог обернулся, темные и светлые глаза пересеклись. Во взгляде Аполлона читалось понимание и…печаль? —Странно, но ты совсем не похож на сестру, — он вышел из комнаты, оставив Гиацинта в догадках. Юноша смотрел на дверь еще некоторое время, а затем протяжно вздохнул, скатываясь спиной по стене на пол. «Что это черт такое было?» — вертелось в голове. — « Эти слова… ранят больнее, чем если бы он размазал меня по стенке.» Навязчивые мысли не покидали его, а образ сестры мелькал перед глазами. Глаза наполнились слезами, которые почему-то не спешили рваться наружу. Гиацинт не хотел плакать, он устал от всего, что навалилось на него за день. Слова Аполлона, словно острое лезвие, не покидали его голову. «Дафна была намного лучше меня…лучше бы умер я» — чувство одиночества и безысходности взяли вверх над юношей. На теле было множество ран и синяков от поединка с отцом. Стоило бы их перевязать, но Гиацинт не заметил, как веки начали слипаться, и даже легкий ветерок с балкона, оставляющий мурашки на теле, не заставил его подняться. Сейчас сон и забытье на несколько часов казалось самым правильным решением. *** Выйдя из комнаты царевича, Аполлон на трясущихся ногах пошел к себе в покои. Сердце бешено стучало, жар овладел телом, ноги были совсем ватными. Слова, сказанные царевичем ранили. Открыв дверь, он совсем не ожидал увидеть Артемиду, сидящую на клисмосе. Ее взгляд был направлен на ночное небо, покрытое звездами. Вид у нее был умиротворенный, Аполлон всегда восхищался своей сестрой, внешне они очень походили друг на друга, но бог света считал свою сестру намного мудрее и опытнее себя. —Сестра? — удивленно спросил он, уставившись на женскую фигуру, а затем сдержаннее добавил.— Что-нибудь хотела спросить? —Не хочешь рассказать ему? — спокойно начала Артемида, не отрываясь от созерцания сияющих звезд. —Что? —Не думаешь, что мальчику пора знать из-за чего погибла его сестра? Аполлон виновато уставился в пол. Всегда Артемида чувствовала о чем беспокоится златокудрый бог. —Я не вижу в этом смысла.— тихо ответил Аполлон, —Он не сможет такое понять, так что пусть продолжает ненавидеть меня. —Расскажешь и тебе станет намного легче, брат! — вскричала Артемида, поднимаясь с клисмоса, — Я тоже очень любила малышку Дафну, но ее больше нет, хватит винить себя. —Не будь я таким уверенным болваном она была бы жива. Артемида подбежала к брату, заключила в объятия. —Если бы я только могла забрать твою печаль…