This Color Ain't It.

      Снег.       Снег — это, как правило, не то, что можно увидеть летом, и уж тем более не внутри здания, в котором они находились. — Открывай рот, сопляк, — потребовал Сноу, поднеся ложку ко рту блондина.       Как и ожидалось, Алый только сильнее прикусил свою губу. — Просто засунь еду внутрь. В таком состоянии он ничего не сможет сделать, — услышал Танидзаки за своей спиной. Это был Даби. Джуничиро цокнул языком, прежде чем подняться с корточек. — Тогда сделай это ты. — Даби нахмурился, отодвигая тарелку. Танидзаки с вызовом приподнял бровь. — «Он ничего не сможет сделать в таком состоянии». Боишься, что он всё равно будет кусаться? — Сноу, Даби, пожалуйста, успокойтесь. — Курогири, наконец, решил вмешаться в это вопиющее противостояние.       Ни один из них не хотел отступать, но усиливающийся скрежет ногтей их лидера заставил их неохотно прислушаться. Затем Курогири повернулся к Бакуго. — Вы должны, по крайней мере, хоть что-нибудь съесть. Ваша голодовка никому не принесёт пользы. — В том-то и дело, — пробормотал Танидзаки, направляясь в ярко освещённый угол бара.       Они собрали много удлинителей и запасных ламп, чтобы осветить этот угол, и даже тогда Танидзаки всё ещё беспокоился о том, что второму мальчику удастся преодолеть свою слабость и напасть на них.       Конечно, Джуничиро пришлось напомнить себе, что мальчик, сидевший на полу, в детстве подвергался подобным «пыткам» и был слишком скован, чтобы что-либо предпринять. Он всё же проверил веревки, связывающие его руки и ноги. На всякий случай. — Ты долго не протянешь, если будешь продолжать в том же духе, — пробормотал Танидзаки так тихо, чтобы его не услышали другие взрослые в комнате.       Он поднёс к его лицу ту же ложку, которой пытался накормить Бакуго. Токоями смотрел на своих похитителей с молчаливой яростью и тоже держал клюв плотно закрытым. Следующие слова Сноу произнёс громче и раздраженнее: — Этим детям не нравится твоя домашняя стряпня. Интересно, почему?       Тога хихикнула в рукав. — Курогири-сан, твой тяжёлый труд пропал даром! Почему бы уже сейчас не слить из них кровь и не выбросить на улицу? — Конечно, они не верят тому, чем вы их пытаетесь накормить, — монотонно произнёс Даби.       Сноу изо всех сил старался сохранить самообладание, продолжая гоняться за клювом Токоями, чтобы заставить его хотя бы понюхать еду и пересмотреть свое решение о голодовке.       Несколько громких шагов — и Даби уже сидел на корточках рядом с Танидзаки, его руки потянулись к голове Токоями, чтобы помешать ему пошевелиться и открыть клюв. Глаза Танидзаки расширились от такой жестокости, и, вопреки здравому смыслу, он отставил тарелку в сторону, чтобы оторвать от него руки Даби.       После того, как Танидзаки успешно оттолкнул Даби от ученика, он пробормотал несколько ругательств из-за упавшего на пол содержимого миски. — Посмотри, что ты наделал, старик! — Что я наделал? Это ты слишком мягок с этими детьми, — усмехнулся Даби. Он выпрямился и, скрестив руки на груди, уставился на Танидзаки сверху вниз. — Я думал, ты ненавидишь общество героев? — Да, — ответил Танидзаки, пытаясь навести порядок. К счастью, в тарелке ещё оставалось немного мяса и бульона, чтобы накормить двух учеников. — Но мы должны относиться к ним как к равным. Я «мягкий» не потому, что так хочу. — Сноу прав, — кивнул Курогири. — Мы не должны причинять ученикам никакого вреда.       Даби не выглядел довольным. — Ты действительно не собираешься подвергать сомнению позицию этого парня в этом дерьме? Он явно не такой, как все мы.       Даби полностью развернулся, чтобы посмотреть на людей, находившихся в комнате вместе с ним. Мистер Компресс, Спиннер и Магне отсутствовали из-за своей «гражданской» жизни, из-за чего здесь были только Твайс, Тога, Курогири, Шигараки и двое связанных студентов, которые стали свидетелем вражды между Сноу и Даби. Он разозлился, когда никто, казалось, не обратил на него особого внимания. — Значит, никого, кроме меня, не волнует, что он нас предаст. Отлично! — Какого чёрта я должен тебя предать? — Недоверчиво спросил Сноу. — Только потому, что я отношусь к шестнадцатилетним немного добрее, чем ты? Ты ревнуешь или что-то в этом роде? — Вчера ты помешал мне убить других шестнадцатилеток. — Я говорил тебе, что от тебя дерьмово пахнет, когда ты используешь свою причуду. — Танидзаки это очень не понравилось.       Ему повезло, что у остальных участников Лиги, похоже, не хватило мозгов разгадать его истинные мотивы, в отличие от Даби, но Даби всё равно был опасным человеком. Не говоря уже о том, что он один из немногих, кого агентству не удалось идентифицировать, поскольку он не может воссоздать отпечатки пальцев или точную стоматологическую карту. Курогири был вторым.       Глаза Даби сузились. — Похоже на то, что сказал бы коп под прикрытием. — Взгляд Токоями чуть смягчился, и Танидзаки почувствовал, как новая пара глаз прожигает его спину. Физически Танидзаки никак не отреагировал, но внутренне он кричал. — Гиран — один из, если не самый лучший, информационных брокеров, которого я когда-либо встречал, — спокойно начал объяснять Курогири. Танидзаки поднял ложку, чтобы, наконец, засунуть её в рот потрясённому птицеподобному ученику. — Он тщательно проверяет семейную историю, историю учёбы в школе и другие криминальные данные. Он бы никогда не представил нам Сноу, если бы обнаружил какие-либо несоответствия в его биографии. — Какие же преступления он совершил в таком случае? — Даби с сомнением посмотрел на него. Сноу повернулся и бросил на него острый взгляд. — Какие преступления, кроме нападения на тренировочный лагерь, ты совершил? Ты развёл костёр на заднем дворе и назвал это поджогом? — Говорит тот, у кого такая слабая причуда. Ты что, таскал конфеты у ничего не подозревающих бабушек, создавая ребёнка, которого они, возможно, видели раз или два? — Это нелепо, — вздохнул Танидзаки.       Он встал, чтобы вернуться к Бакуго с половиной первоначального содержимого. Ему удалось заставить Токоями съесть несколько ложек, прежде чем тот вспомнил, кто его кормит. Он не преминул прихватить запасную ложку на глазах у бдительного Бакуго, когда присел перед ним на корточки. И снова тот держал рот на замке. — Заткнитесь, вы все. — И тут хорошее настроение Шигараки Томуры улетучивается окончательно.       Твайс, который пытался сделать так, чтобы все поладили, но в итоге спорил сам с собой, мгновенно заткнулся. Все застыли на своих местах, и единственным звуком в комнате было непрерывное царапанье кожи их лидера.       Танидзаки отважился сказать несколько слов упрямому парню, сидевшему перед ним. Учитывая, как тихо стало в комнате, он не смог ничего сказать в утешение. — Ты действительно хочешь умереть с голоду? Как бы отнеслась к этому твоя мать? — Затем, подумав немного, добавил — Если, конечно, она у тебя есть. Как бы отнеслись к этому твои опекуны?       Это, казалось, задело не те струны, потому что вскоре Бакуго бросился вперёд, щёлкая зубами. Танидзаки не дрогнул, даже когда несколько человек в комнате подпрыгнули от внезапности неудачной атаки. Бакуго не смог приблизиться к Танидзаки из-за цепей, сковывавших его. Он откинулся назад и зарычал. По мнению Джуничиро, это был настоящий дикий пёс.       Танидзаки задумался, что именно заставило парня так отреагировать. Он снова поднял ложку. — Верно. Они почувствовали бы себя еще хуже, если бы узнали, что ты стал злодеем. Виноват.       В следующий раз, когда Бакуго попытался броситься вперёд, Танидзаки был готов. Челюсти блондина сомкнулись на ложке с особенно большим куском мяса, и, прежде чем Бакуго успел его выплюнуть, Джуничиро вытащил ложку и прикрыл рот рукой, в то время как другой рукой потянулся к тому, что он теребил в кармане толстовки.       И Бакуго, и наблюдавшим за ним людям не потребовалось много времени, чтобы понять, что он теперь держит у его горла.       Угрожающим тоном и с безумным гневом в глазах Сноу слегка наклонился, чтобы разглядеть лёгкий страх, затуманивший глаза блондина. — Или ты хорошенько прожуёшь это, или я могу перерезать тебе глотку, так как тебе это явно не нужно, верно? — Позади него послышалось шарканье, но ни Бакуго, ни Танидзаки не отвели взглядов друг от друга. Сноу склонил голову набок. — Ну?       Страх смерти — это первобытный инстинкт, заложенный в каждом человеке. Некоторые более стойко переносят смерть, столкнувшись с ней лицом к лицу много раз, но никто не застрахован от этого на сто процентов. Как бы Алый ни сопротивлялся, как бы он ни понимал, что Танидзаки на самом деле не перережет ему горло, тихий голосок в его голове шепчет о возможности расстаться с жизнью прямо сейчас, и этого достаточно, чтобы заставить его подчиниться.       Удовлетворенный тем, что мальчик прожевал достаточно, чтобы проглотить, Танидзаки отступил. Теперь, когда он немного успокоился, ему оставалось только немного пожалеть о том, что он вселил страх в юного ученика. Он быстро спрятал нож в карман и поставил миску на стол. — У меня есть другие дела. Отправь меня домой, Курогири. — Так скоро уезжаешь? — Спросил Курогири. Танидзаки кивнул. — Мне ещё нужно ограбить пару бабушек. Не могу пропустить это событие.       Вот так прошёл первый день наблюдения Танидзаки за похищенными учениками. Лояльность была поставлена под сомнение, что дало ученикам крошечную надежду, а затем в течение тех же пяти минут уничтожило её. Ничего необычного для молодого детектива не произошло.       На второй день он не стал навещать их, чтобы присмотреть за Кенджи, как подобает настоящему старшему брату. С тех пор, как он вступил в Лигу, его телефонные звонки Наоми и так были ограничены, но следующие три дня, когда он вообще с ней не разговаривал, начали сказываться на его рассудке. Он по-прежнему сохранял невозмутимый вид в квартире с Кенджи, когда был один и когда привлекал полицию.       На третий день, после того как в квартире наконец-то очистили от «жучков», Танидзаки всё ещё был расстроен тем, что не может связаться со своей сестрой. Он почти захотел навестить её, несмотря на запрет агентства, но планы, частью которых он уже был, не позволили ему все испортить. Он вернулся в место встречи Лиги после того, как предупредил Кенджи.       Как только Танидзаки зашёл в бар, он столкнулся с двумя очень сердитыми и растерянными учениками, и очень раздражённых злодеев. Казалось, все были на месте, Сноу был последним. — Я не понимаю, — донеслись до него слова Токоями.       Он качал головой и смотрел в потолок. Бакуго тоже оглядывался по сторонам, в то время как стоящие в стороне от них злодеи тщетно пытались понять, о чём они говорят. Танидзаки приподнял бровь. — Сноу, — послышался раздражённый голос Курогири. — Здесь идёт снег?       Танидзаки оглянулся на зелёные снежинки, падающие с потолка. Его взгляд упал на учеников, которые выжидающе смотрели на него. Нейтральное выражение его лица сменилось замешательством. — … с чего бы это вдруг должен пойти снег? — Снег, блядь, шёл с того самого дня, как вы привели нас сюда! — прорычал Бакуго. Его глаза отчаянно озирались по сторонам. — Я думал, это какие-то ёбанные декоративные фонари или ещё какое дерьмо! — Чем ты их кормил? — Танидзаки вздохнул и потёр виски. Курогири поднял руки в знак поражения. — Мы все едим одно и то же! Они единственные, кто видит снег!       Танидзаки повернулся к ученикам. — …какого цвета снег? — Ха? — Он… зелёный. — Танидзаки в отчаянии прислонился к стойке бара. Или, скорее, он прятал лицо и изо всех сил старался сдержать дрожь в плечах от смеха. — Они сошли с ума. Они никуда не годятся. Просто верни их, Шигараки-сан. — Он поднял голову, чтобы одарить парня, сидевшего рядом с ним, дерзкой улыбкой, которую скрывала маска. — Ты всегда можешь выбрать кого-то другого, верно? Того, кто в здравом уме. — Я, блядь, в здравом уме! — О боже, — вздохнул мистер Компресс, уткнувшись в ладонь. Он снял маску, чтобы получше рассмотреть двух учеников, пытаясь понять, не используют ли они какой-нибудь код. — Я знал, что они были ближе всего к тьме, но, возможно, я недооценил свою первоначальную оценку.       Токоями посмотрел на верёвки, опутывающие его руки и ноги. Это были толстые верёвки, которые было нелегко прокусить клювом, но каждый раз, когда Сноу в тот первый день бросал взгляд в его сторону и замечал, что самый маленький кусочек веревки не на месте, он добавлял еще одну веревку. Оно никогда не было слишком тесным, но вырваться из них также было нелегко. — Может быть, они теряют самообладание, потому что мы слишком долго держали их в таком положении, — в кои-то веки услужливо подсказал Даби.       Танидзаки посмотрел на птицеподобного, сидящего на жёстких деревянных досках, и на блондина, всё ещё прикованного цепями, на определённо не очень удобном стуле. Им ни разу не разрешили встать, и теперь Сноу задавался вопросом, как они пользуются туалетом. — Я позволял им бродить в своих шариках в одиночестве в течение нескольких минут, — мистер Компресс, казалось, прочитал мысли Танидзаки. — Они не застревали в одном и том же положении всё это время. — Должно быть, так оно и есть, — прощебетала Тога. — Они столько времени провели в твоей волшебной пыли, что начинают что-то замечать! — Моя причуда так не работает. — Ты когда-нибудь был в своём марбле? — Конечно, нет! Как бы он выбрался? — Это, должно быть, ещё одна причина, по которой Стейн отсеивал фальшивых героев. — Спиннер неодобрительно покачал головой. — Каждое поколение теряет всё больше и больше здравомыслия. — Может уже заткнёшься о Стейне? — Даби покачал головой. — Если ты здесь, значит, ты ничем не лучше этого человека.       Спиннер оттолкнулся от стены, его рука уже потянулась к оружию. — Что ты сказал? — Боже мой, дамы! Перестаньте так много спорить! — воскликнула Магне.       Вскоре все, кроме Танидзаки, Шигараки и учеников Юэй, либо перебивали друг друга, либо успокаивали остальных, либо спорили о том, во что превратилась их игра в обвинении, и Танидзаки пришлось сдержать торжествующую ухмылку. В конце концов, Шигараки сидел прямо рядом с ним.       Теперь, когда все были заняты друг другом, у Танидзаки выдался шанс взглянуть на учеников. Токоями в шоке и смущении наблюдал за происходящим. Танидзаки тоже был бы смущён, если бы узнал, что его захватила компания незрелых взрослых.       После того, как он посмотрел на Токоями, Джуничиро наткнулся взглядом на пару темно-красных глаз, смотрящих прямо на него. Он всё ещё смотрел свирепо, как и ожидалось, но в его взгляде была неуверенность. Убедившись, что единственный человек, у которого были подозрения против него, отвернулся, Танидзаки снова повернулся к Бакуго и подмигнул.       Единственное, что он успел увидеть, — это медленно расширяющиеся глаза Бакуго, когда его внимание вернулось к Шигараки, прочищающему горло. Это было предупреждение, которое они поняли, прежде чем он начал разрушать любую чашку, до которой мог дотянуться, чтобы привлечь их внимание. — Пресс-конференция вот-вот начнётся, — сказал он своим скрипучим голосом.       В его руках был телефон, который Танидзаки не заметил, как он достал ранее. Должно быть, он обновлял страницу поиска всё то время, пока группа спорила, чтобы отвлечься.       Курогири, не теряя времени, схватил пульт от телевизора и включил новостной канал, на который они были настроены. Как и сказал Шигараки, пресс-конференция с участием героев уже начиналась.       Начался обратный отсчёт.

***

      Это было странно. Всё казалось слишком.… тихим. — Интересно, из какой компании они едут домой, — тихо пробормотал Киришима, когда ученики проходили мимо еще одного мужчины, одетого в чёрный костюм и тёмные очки, закрывающие глаза, и единственным другим аксессуаром, который привлекал внимание учеников, был наушник.       Иида покачал головой и подошёл ближе к группе, чтобы отчаянно прошептать: — Мы в городе, управляемом злодеями, у которых есть способности! Возможно, им запрещено одеваться так, чтобы они могли свободно выражать себя! — Тогда почему они не обращают на нас никакого внимания? — Тодороки указал на это. Группа погрузилась в задумчивость, оглянувшись на последнего человека в костюме, который, как они только что наблюдали, шёл через улицу в противоположном от них направлении.       Единственным звуком, окружавшим их, кроме их осторожных шагов и дыхания, были громкоговорители экранов, установленных на зданиях. Они только вышли из обозначенного переулка, как голос их учителя привлёк их внимание, и из-за того, что они были поглощены тем, что говорили учителя, они сначала не заметили, что они вышли из толпы. Как только пресс-конференция закончилась, ученики огляделись и поняли, что единственными людьми, которых они видели, были люди в такой же форме. Тем не менее, никто не пытался приблизиться к ним, несмотря на их экстравагантные цвета по сравнению с монохромными людьми.       Пройдя немного по пустой улице, они свернули за угол, отмеченный на навигаторе, и чуть не остановились от удивления. Эта улица была почти такой же пустой, как и предыдущие, но впервые с тех пор, как наступили сумерки, на ней появился кто-то, кто не был одет в чёрный костюм.       Пройдя дальше по улице, на другом перекрестке они увидели долговязого человека, одетого в белую рубашку на пуговицах, чёрные брюки и пояс, похожий на хвост. Его волосы тоже были серебристыми, и он прижимал руку в перчатке к лицу.       Прежде чем ученики успели выразить своё потрясение, они поняли, что он прижимает к уху телефон. С такого расстояния они не могли видеть, какое у него было выражение лица, но предположили, что он понятия не имел об их присутствии. — А что, чёрно-белый стиль одежды — это действительно их дресс-код? — Киришима слабо отшутился. Ученики продолжили неуверенно идти по улице, и их беспокойство росло всё больше и больше по мере приближения к перекрестку, а затем мальчик пошёл по другой улице. Он даже не взглянул в их сторону.       Мидория испустил вздох облегчения, о котором и не подозревал, что сдерживал. Он не понимал, почему так нервничал из-за этого парня. Возможно, дело было просто в том, что он отличался от предыдущих гражданских, с которыми они сталкивались. — Может, нам стоит просто придерживаться тех путей, которые наметил для нас Миядзава-сан, — попыталась сказать Яойорозу, стараясь, чтобы её голос не звучал нервно. Значит, Мидория был не единственным, кого выбило из колеи необычное зрелище. — Всё должно быть в порядке, поскольку тут нет никого, кроме припозднившихся работников, — покачал головой Тодороки. Он склонил голову набок, безуспешно пытаясь убрать темную чёлку с глаз. Ему ничего не оставалось кроме как смотреть на всё только правым глазом.       Они дошли до перекрестка, на котором ранее видели парня, и посмотрели в ту сторону, куда он свернул. Они не были удивлены, обнаружив, что он уже исчез, но слегка удивились, увидев знак «дорога закрыта» посреди улицы. Он был расположен достаточно далеко, чтобы они не заметили его, пока не оказались в нескольких шагах от перекрёстка. — Это такой позор, что бедные мирные жители не могут наслаждаться торговым районом из-за всех этих ограничений, — печально сказала Яойорозу. — Может, они просто проводят какие-то дорожные работы? — Попытался возразить Киришима. Иида скрестил руки на груди и покачал головой. — Это пятая улица, которую мы видим закрытой, но я не вижу ничего, что нуждалось бы в ремонте! На асфальте нет ни единой трещины! — Возможно, они только закончили ремонт, и мы просто случайно пришли в тот день, когда всё ещё закрыто, — Мидория решил согласиться с Киришимой. Он задумчиво приложил руку к подбородку. — Хотя, когда город решает отремонтировать улицы, это делают по одной за раз или следят за тем, чтобы улицы находились как минимум близко друг к другу. Улицы, которые мы видели закрытыми, расположены слишком далеко друг от друга и беспорядочно, и, как сказал Иида-кун, ни одна из них, похоже, не нуждается в ремонте. Возможно, Яойорозу-сан права и…       Мидория продолжал бормотать что-то себе под нос, следуя за своими одноклассниками на автопилоте. Никто не счёл нужным заткнуть его, поскольку его бормотание было единственным звуком, который не давал им сойти с ума.       В торговом районе, который, по словам Кенджи, они должны были посетить, чтобы не выделяться, не было невыносимо тихо, если не считать отсутствия покупателей. Улицы были освещены, как будто вокруг было множество мирных жителей, и это, казалось, успокаивало учеников. Даже если они задаються вопросом, откуда берутся эти люди в костюмах, которые ходят по таким (предположительно) оживлённым улицам.       Сигнал GPS стал ещё более заметным, когда они вышли из хорошо освещённого торгового района в тёмный квартал. Из домов не доносилось абсолютно никаких звуков, и ни одна занавеска не шевельнулась из-за кого-то, желающего разглядеть шумных учеников. Создавалось впечатление, что здесь никто не живёт. — Вот и всё, — внезапно произнесла Яойорозу в конце концов.       Хотя её голос был не очень громким, она вздрогнула от него, как и все её одноклассники, которые поспешно высунули головы из укрытия, чтобы убедиться, что вокруг действительно никого нет, кто мог бы услышать. Ни единого скрипа. — Так вот где их убежище… — Киришима, наконец, заговорил. — Это действительно похоже на убежище. — В этом районе, который, похоже, не заботится об активности на улице, имеет смысл обосноваться здесь, — кивнул Тодороки.       Пока они разговаривали, Мидория заметил, что все они оглядываются через плечо, словно ожидая увидеть кого-то поблизости. У него тоже внутри всё сжалось от волнения. Всё казалось слишком тихим.       Впрочем, это было не то, чего бы он не ожидал. Если уж на то пошло, он скептически отнёсся к предупреждению Кенджи следить за покупателями, которые занимаются своими делами. Мидория, возможно, мало что знает о жителях опасного города, но он думает, что знает достаточно, чтобы быть осторожным. — То, что я собираюсь сказать тебе, юный Мидория, — это то, о чём ты абсолютно точно не должен рассказывать никому, — сказал Всемогущий так серьёзно, как будто снова раскрывал секрет «Один за всех». Мидория присел на краешек стула в ожидании. — Особенно юному Фукудзаве.       Мидория уже собирался спросить, почему именно Кенджи был упомянут, пока не вспомнил, что юноша родом из самой Йокогамы. Он решительно кивнул. В его глазах светились нервозность и решимость.       Это было на следующий день после того, как они вернулись с I–Остров, и Всемогущий неожиданно попросил Мидорию поговорить с ним в учительской. Хотя Мидория с самого начала не собирался отказываться от встречи, но когда его любимый наставник сказал ему, что собирается рассказать всё, что ему известно о таинственном городе, он забеспокоился. — Причина, по которой герои не могут произвести никаких арестов в Йокогаме, заключается в том, что у нас нет на это полномочий, — продолжил Всемогущий. Глубоко вздохнув, он откинулся на спинку дивана, вспоминая своё пребывание там и свою реакцию на эту новость. — В Йокогаме нет «героя» как профессиональной работы, и единственные, кому разрешено побеждать, захватывать и арестовывать злодеев, — это их собственные назначенные силы.       Мидория в замешательстве сдвинул брови. — Это не имеет смысла. Почему в одном-единственном городе Японии нет героев как надежной профессии? Особенно, если уровень преступности так высок, а город полон эсперов… — его глаза расширились в осознании. — Эсперы — это те, кто не подпускают героев, не так ли?       Всемогущий покачал головой, к ужасу Мидории. — Не совсем. Я уже отправлялся туда, чтобы арестовать эсперов и провести несколько спасательных операций, но героев изгоняют из города не из-за них.       Изгоняют? — Йокогама больше не является городом, находящимся под контролем Японии, и стала самостоятельной страной задолго до того, как родился мой предшественник. Возможно, даже раньше, чем родился её предшественник. Ты понимаешь, что это значит, юный Мидория? — Мидория медленно покачал головой. — В Йокогаме действует собственное правительство и законы. Герои не считаются настоящей профессией, и если мы отправимся туда с единственным намерением совершить героическую работу, не считаясь с их законами и правоохранительными органами, у них есть юрисдикция запретить нам въезд в город. Кому-то на месяцы, кому-то на годы, и я встречал нескольких героев, которым был запрещён въезд на всю жизнь. — Вам запрещено появляться в Йокогаме? — Неуверенно спросил Мидория, не желая знать ответ. Всемогущий кивнул, хотя, казалось, не слишком волновался. — На самом деле, мой запрет был снят несколько дней назад. Вот почему я рассказываю тебе правду о городе сейчас. — Я не понимаю, — Мидория посмотрел на кофейный столик, на котором стоял остывший чай. — Если Йокогама больше не является частью Японии, почему нас не учат этому в школе? Почему про-героям приходится учиться на горьком опыте? Сколько людей вообще знают, что Йокогама независима? Почему граждане Японии могут въезжать в город и выезжать из него без проверки паспортов и тому подобного? Как будто это действительно ещё один город, в который мы можем отправиться, а не в совершенно другую страну. Считается ли это нацией? Такой маленький кусочек суши, как страна, звучит слишком невероятно. Почему Комиссия по делам героев не попыталась снова взять её под свой контроль? Имеет ли к этому какое-либо отношение существование эсперов? Они угрожали Комиссии, чтобы она не возвращала Йокогаму? Почему… — Полегче, юный Мидория, — слабо усмехнулся Всемогущий. — Я знаю не так уж много, и я расскажу тебе сейчас, если ты позволишь мне высказаться. — Мидория закрыл рот и смущённо пробормотал извинения, прежде чем Всемогущий смог продолжить. — Из того, что мне сказали, Комиссия по делам героев не может ничего сделать, чтобы вернуть Йокогаму, из-за договора, который был заключен почти столетие назад. Определенное подразделение правительства вышло из-под контроля Японии и выступило за независимость Йокогамы. Мне никогда не говорили, почему это произошло, так что не спрашивай. По-видимому, после нескольких лет молчаливой войны, которая велась между Комиссией и этим мошенническим подразделением, и всё это без нарушения нормального хода событий в стране, было достигнуто соглашение и подписан договор, предоставляющий Йокогаме независимость. Однако одним из условий было то, что отделение города никогда не должно было стать известно общественности. — Мидория понимающе кивнул. — Комиссия по делам героев не хотела бы поднимать тревогу, объявляя о внезапном отделении целого города. — Нет, юный Мидория. Инициатором этого условия была не Комиссия. — Мидория по-совиному моргнул, глядя на долговязого мужчину, который уставился на него с мрачной улыбкой. — Только что сформированное правительство Йокогамы хотело скрыть свое отделение. — Но… почему? — Всемогущий пожал плечами. — Мне так и не сказали, почему. Я думаю, что всё могло быть именно так, как ты сказал. — Но если бы они пошли на такое, то почему бы им не захотеть вызвать панику? Разве они не наслаждались бы своей обретённой свободой? Какой вообще смысл становиться независимыми, если они не хотели, чтобы об этом узнал остальной мир? — Это вопросы, на которые я сам хочу получить ответы, — сокрушённо вздохнул Всемогущий. Его чай давно закончился, а чай его ученика давно остыл и был забыт. — Герои не знают об этом факте до тех пор, пока нас не доставят в полицейский участок, чтобы оштрафовать, пока не позвонят в Комиссию, чтобы подтвердить их разделение, и пока не запретят въезд на любой срок, в зависимости от того, как долго и насколько сильно мы нарушали движение в их городе. Не говоря уже о приказе о неразглашении, который был наложен на нас.       Мидория обдумывал эту информацию, пока продолжали возникать новые вопросы без ответов. Наконец, он решил остановиться на одном. — Был ли ваш запрет связан с последним арестом, который вы совершили пять лет назад?        Всемогущий мрачно улыбнулся. — Никакой реакции, хотя мы уже так близко, — тихо сказала Яойорозу.       Мидория отогнал эти мысли и продолжил просматривать доступные закуски в торговом автомате. Они решили не вызывать подозрений, притворившись подростками, которые хотят перекусить, но даже несмотря на их тихое вторжение, ничто не указывало на то, что в здании, к которому привел трекер, кто-то живет. — Они скрываются под видом заброшенного склада, — сказал Тодороки. Киришима перевел взгляд с этого здания на несколько домов поблизости. — Что, если весь этот район тоже заброшен? — спросил он с неподдельным беспокойством. Его оглядывания становились всё более паническими. — Что, если они знают, что мы здесь, потому что все знают, что это пустырь?        Мидория покачал головой. — Если бы это было так, то в этом районе не было бы ни одного работоспособного торгового автомата.       Чтобы доказать свою правоту, Мидория, наконец, нажал на кнопку, и на свет появился его товар. Совершенно новая упаковка и всё работает как надо.       Это, казалось, успокоило Киришиму, хотя неприятное чувство в животе всё ещё присутствовало.       Прежде чем Мидория успел оценить возможности увитого виноградом здания, их сердца чуть не выпрыгнули из груди при звуке голосов.       Розоволицые мужчины, подошедшие к группе, нахмурились, услышав внезапные вскрики. — Не стоит нас бояться, м-ленькая леди! Мы пр-сто хотели приятно поболтать! — После ещё нескольких замечаний от двух пьяных мужчин ученики собрались с духом и попытались убраться подальше от этого места.       Если люди на складе к тому времени ещё не знали, что они слоняются без дела перед зданием, то теперь они наверняка знали. — Хорошо, район не заброшенный. Приятно это слышать, — вздохнул Иида с облегчением, когда они прошли ещё несколько улиц. — И мы подтвердили, что чёрно-белая форма не является стандартом, — выдавил из себя смешок Киришима, его сердце всё ещё бешено колотилось от испуга. — Теперь, когда мы знаем, что вокруг есть люди, нам нужно быть осторожнее и не высовываться, — сказала Яойорозу. Мидория кивнул.       Однако что привело Изуку в замешательство, так это то, как они позволили двум пьяным мужчинам подкрасться к ним незаметно. Конечно, их внимание было приковано к зданию, и они думали о том, как попасть внутрь, но двое мужчин, которые подошли к ним, не вели себя тихо в их присутствии и всё ещё пьяно кричали им вслед, когда они уходили. И только теперь, когда они были в нескольких кварталах от склада, откуда тот всё ещё был виден, они перестали слышать пьяных мужчин. — Что нам делать?       Мидории не пришлось долго раздумывать над этим. Насколько он мог видеть, за складом было узкое пространство, которое они могли использовать, что они и сделали. Даже если проход был слишком узким, если бы что-то решило застать их врасплох, им было бы трудно сбежать.       Когда Киришима доставал очки ночного видения, которые он купил специально для этой миссии, Мидория мог поклясться, что краем глаза заметил красную вспышку. Он посмотрел в том направлении, где, как ему показалось, он её видел, и понял, что следующий выход в узкий переулок был не так уж далеко. Он вёл на следующую улицу, и, как бы Мидории ни хотелось продолжить осмотр склада, он не мог удержать своё любопытство. — Кто-нибудь ещё это видел? — спросил он вслух. Остальные, которые говорили о том, чтобы посадить Киришиму и Мидорию на плечи, повернулись к Мидории в замешательстве. — Что видели, Мидория-сан? — Нерешительно откликнулась Яойорозу.       Мидория обдумал свой выбор, прежде чем решил, что нет, он не представлял себе красный цвет. В этом скучном районе с такими же скучными костюмами ярко-красный не был чем-то, что можно было пропустить. — Киришима-кун, иди вперёд и посмотри в окно, — тихо приказал Мидория, направляясь к выходу. — Я сейчас вернусь.       Иида быстро и раздражённо схватил его за запястье. — Мы не собираемся разделяться, Мидория-кун! Как ты думаешь, что ты видел?       Мидория потянул свою руку и посмотрел на Ииду. — Я не совсем уверен, поэтому и хочу убедиться. Но, по-моему, я видел что-то красное.       Иида слегка ослабил хватку. — Красное? — Или человека в красном, — кивнул Мидория. Он снова потянул руку, но без особой силы. — Я хочу убедиться, что это, по крайней мере, не один из тех злодеев, которых мы видели. Если это так, они могут привести нас туда, где находятся Каччан и Токоями-кун.       Иида, казалось, серьёзно обдумывал свой выбор. В конце концов, он сдался, раздражённо вздохнув. Он оглянулся на учеников, которые таращились на них. — Я присоединюсь к Мидории-куну и приведу его обратно. Пожалуйста, не создавайте проблем, пока меня не будет. — Мы не будем, — ответил Тодороки выглядещим готовым присоединиться к ним. Острый взгляд Ииды заставил его остаться на месте.       К тому времени, как пара дошла до выхода, Мидория был уверен, что потерял то, что привлекло его внимание. К его величайшему удивлению, оно все еще было там. И теперь он смог получше разглядеть ярко-красное. — Это ребёнок, — потрясённо произнес Мидория. Глаза Ииды расширились. — Ребёнок? — Ему не пришлось долго ждать, пока Мидория выйдет, чтобы позволить ему тоже выйти.       Примерно в квартале от них к ним спиной стояла молодая девушка в традиционной красной одежде, направлявшаяся в неизвестном направлении. Иида взглянул на часы и обнаружил, что уже одиннадцатый час. — Что ребёнок делает на улице в такое время?       Мидория, не отвечая, побежал к девушке. Вопреки здравому смыслу, он окликнул её. — Привет? Что ты здесь делаешь?       Девушка оглянулась через плечо, снова повернулась вперёд и побежала. Глаза Мидории расширились от такой реакции, а ноги подсознательно понеслись за ней. — Эй, подожди! — Мидория-кун! — Иида тоже побежал за зелёноволосым, и у него почти возникло искушение воспользоваться своей причудой.       Однако он не был уверен в законности использования своей причуды, учитывая, что они находились за пределами Юэй, поэтому он побежал, не активируя свои двигатели. Кроме того, он был обеспокоен реакцией девушки.       Она несколько раз поворачивала, и каждый раз ученики видели, за какой угол она сворачивала, она исчезала из их поля зрения. В какой-то момент они были уверены, что догоняют её, пока не завернули за последний угол и не обнаружили её перед тупиком. Она по-прежнему стояла к ним спиной.       Слегка запыхавшись, Мидория осторожно шагнул к ней, протягивая руку. — Эй, всё в порядке. Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. — Он бы сказал, что они были учениками-героями, если бы им не полагалось быть осторожными с этим словом в этом месте, лишённом героев.       Наконец, девушка медленно повернулась лицом к двум своим преследователям. Как им показалось, она выделялась гораздо больше, чем переодетые герои. Удивительно, что они не встретили её раньше, раз она была в ярко-красном кимоно и с поразительными голубыми глазами.       В правой руке у неё был закрытый мобильный телефон, который она прижимала к себе, как будто это было оружие. — Почему ты преследовал меня?       Мидория покраснел от этого вопроса. Теперь, когда его любопытство было утолено, а разум прояснился, он понял, как, должно быть, это выглядело для молодой девушки. Особенно учитывая маскировку, которую он носил.       Иида поспешно решил объясниться, пока она не вызвала полицию. — Простите нас за наше бессмысленное поведение! В наши намерения не входило запугивать вас, мы просто хотели убедиться, что вы благополучно доберётесь домой! Бродить ночью по улицам в одиночку небезопасно и– — Йокогама — мой дом, — прервал его тихий голос девушки. Иида закрыл рот и снова открыл его. — Что ж, да, я это понимаю, но… — Я знаю здесь каждую улицу, переулок и закоулок, — продолжила девушка. — Так что я знаю, что не потеряюсь.       Руки Мидории медленно опустились по бокам, пока девушка говорила. Хотя она и не казалась безжизненной, в её словах было что-то такое, что заставило Мидорию оглянуться по сторонам.       Почему в тот момент, когда они собирались заглянуть на склад, где потенциально могли быть спрятаны похищенные ученики Юэй, внимание Мидории было перенаправлено на что-то, что не соответствовало их окружению? В слишком тихом районе их с Иидой привлекло что-то настолько «громкое», что они, не задумываясь, последовали за ней, оставив позади своих друзей. Их друзья, которые, вероятно, беспокоились о них.       Тишину ночи прорезал громкий грохот, от которого земля слегка задрожала. Следующим звуком, нарушившим тишину ночи, был звуковой сигнал телефона, который девушка всё ещё держала в правой руке. Она не стала тратить время на то, чтобы открыть его и поднести к уху, по-прежнему хмуро глядя на встревоженных учеников-героев. — Герои приближаются. Вы двое можете быть спокойны, — сказала девушка, и это явно относилось к ним, а не к тому, кто находился по другую сторону линии.       Не дожидаясь ответа, она быстро попятилась, прежде чем развернуться и грациозно взобраться по стене, бесшумно перепрыгнув на другую сторону.       Ученикам оставалось только уставиться на неё, прежде чем до них начало доходить осознание. Они выбежали из переулка, по которому следовали за ней, и, как только увидели ряды домов, поняли, что в своем желании помочь молодой девушке они не осознали, что отклонились от маршрута, который указал им Кенджи. Они заблудились. — Иида-кун, — Мидория повернулся к своему спутнику. — Карта! — Сейчас. Сейчас… — Иида замолчал на полуслове и стиснул зубы. — Здесь… здесь нет сигнала! — Мидория недоверчиво покачал головой. — Это невозможно! — Когда они пытались восстановить свое местоположение по GPS на своих телефонах, ещё один грохот заставил их чуть не потерять равновесие. Подняв глаза, они увидели облако обломков, поднимающееся вдалеке. Затем их телефоны запищали. redriot: Ребята! Герои уже здесь! redriot: Они опередили злодеев на много больше шагов, чем мы думали изначально! countryboy и dupli-arms печатают… countryboy: Правда? Это потрясающе, Киришима-сан! dupli-arms: Значит, мы действительно зря волновались, да? — Герои уже знали, где они находятся, — с благоговением вздохнул Мидория. — Конечно, они знали. Они не стали бы терять ни секунды, получив приёмник от Яойорозу-сан.       На лице Ииды появилась улыбка, когда он кивнул в ответ на взволнованные сообщения. — Давай поторопимся и встретимся с нашими одноклассниками, пока у нас не начались неприятности.       Когда вдалеке показалось оседающее облако обломков, у них появилось общее представление о том, куда идти. Они не были уверены, как им удалось забраться так далеко, не осознавая этого. Мидория полагает, что ему следовало просто ожидать, что в Йокогаме будут происходить странные вещи, и оставить всё как есть.       Как будто в Йокогаме всё всегда было так просто.