This Color Ain't It.

      Пятнадцать человек без сознания.       Одиннадцать с лёгкими или серьёзными травмами.       Двенадцать не пострадали.       Двое пропали без вести. Довольно большое число жертв для школы героев. — Джуничиро-сан, — устало пробормотал Кенджи. — Теперь я могу навестить своих друзей в больнице?       Танидзаки драматично вздохнул, откладывая нож, которым он резал фрукты. — У меня нет способа доставить тебя туда в целости и сохранности. Пожалуйста, пусть со мной хотя бы свяжутся твои учителя и скажут, что это в какой-то степени безопасно.       Кенджи застонал, ещё сильнее уткнувшись лицом в маленький столик в их гостиной. — Даже если они так скажут, ты не выпустишь меня из виду. — Танидзаки просто напевал, возвращаясь к своему занятию.       По маленькому телевизору в гостиной показывали новости об ужасных событиях, произошедших во время тренировочного лагеря. До сих пор не было ничего, что могло бы успокоить старшего брата, и не было ни одного новостного канала, который Кенджи смог найти, где не говорилось бы о провале Юэй. Кенджи сдался и не стал выключать телевизор, включив его достаточно громко, чтобы подслушивающие устройства, установленные в квартире, могли отфильтровать нехарактерные интонации в их словах.       Перед головой Кенджи лежала местная газета с уже напечатанным сообщением о похищении. После объявления о нападении в адрес Юэй уже посыпались критические замечания, но услышать, что в суматохе был похищен не один, а двое учеников? Честно говоря, Кенджи удивлён, что больше никакой реакции не последовало.       Кенджи со скукой рассматривал газету, когда Танидзаки схватил её и поднял, убирая первую страницу от испуганного подростка. — Перестань на это смотреть. — слегка пожурил его Танидзаки.       Он скомкал газету в одной руке, пока в другой держал миску с фруктами, завёрнутую в пластиковую пленку. — Ты только ещё больше расстроишься. — Я был там, нии-сан, — заныл Кенджи. — Я видел, как их забирали. — И ты ничего не мог с этим поделать, верно? — Кенджи хранил молчание.       Поскольку они не были уверены, есть ли здесь скрытые камеры, оба детектива изо всех сил старались сохранять нейтральное выражение лица. Танидзаки вздохнул. — Вот.       Кенджи удивлённо заморгал, увидев, что ему предлагают. В миске были разные фрукты, но больше всего там было дыни. Кенджи вопросительно посмотрел на Танидзаки. Тот грустно улыбнулся. — Ты сказал, что хочешь навестить своих друзей, не так ли?       Глаза Кенджи загорелись от возбуждения. В одно мгновение он вскочил на ноги, надевая ботинки (которые он до сих пор считает очень неудобными, несмотря на то, что носит их уже несколько месяцев). Танидзаки мог только смотреть на него с нежным раздражением, терпеливо ожидая у двери с миской в руках, пока блондин закончит надевать свою сумку.       Как только Кенджи выпрямился и потянулся за миской, Танидзаки остановил его, взъерошив волосы. — Будь осторожен, ладно? Папа отправил нас сюда не для того, чтобы мы подвергались нападениям злодеев. — Кенджи понимающе кивнул. — Я буду осторожен! Увидимся позже, Джуничиро-сан!       Как только дверь за восторженным подростком закрылась, улыбка Танидзаки погасла. «Хорошо. Стоит воспользоваться карточкой «ребенок детектива» как можно скорее…»

***

      Кенджи не удивился, обнаружив, что комната ожидания заполнена его одноклассниками. Все они были в разной степени обеспокоены, пытаясь отвлечься от неприятных новостей. Киришима был первым, кто заметил приближающегося к группе Кенджи, и его лицо расплылось в радостной улыбке, когда он увидел, что у блондина поменьше всё в порядке. — Миядзава! Что-то ты задержался! — Мою сумку обыскали очень тщательно. — ответил Кенджи.       Больница, в которой они проходили лечение, сотрудничала с Юэй, так что на данный момент, кроме уже присутствующих пациентов, в больницу и из нее разрешалось входить и выходить только студентам Юэй. Каждый вход охранялся охраной и несколькими героями, так что попасть внутрь было немного сложнее, чем обычно. — Они довольно строго относятся к тому, что мы можем принести, — сообщил Серо, за которым по пятам следовали Каминари и Мина. — Они забрали мою приставку, потому что, очевидно, не хотели, чтобы мы тревожили выздоравливающих пациентов.       Кенджи поднял руку, чтобы скрыть смешок, закрыл глаза и приподнял брови, пытаясь изобразить удивление. Это было явно наигранно, и трое друзей переглянулись. — Ты в порядке, Кенджи-кун? — Мина спросила первой.       Кенджи посмотрел на неё так, словно понятия не имел, о чем она говорит. В конце концов, они не должны были знать о царапине, которая была скрыта под его рубашкой с длинными рукавами. — Ты был там с Шоджи и Тодороки, когда… — Каминари оборвал себя, взглянув туда, где стояли упомянутые ученики, скрестив руки на груди и уставившись в землю. Каминари отвернулся и проглотил комок в горле. — …ты знаешь. Это случилось.       Кенджи медленно кивнул с грустной улыбкой и прикрытыми глазами. В последнее время ему стало немного легче скрывать свои негативные эмоции. — Я в порядке. Я был не в состоянии помочь, поэтому знаю, что Шоджи-сан, Тодороки-сан и Мидория-сан переживают это тяжелее, чем я.       Троица торжественно кивнула. Прошло три дня с момента инцидента в тренировочном лагере, и Кенджи думает, что для группы подростков, которые никогда не попадали в опасные для жизни ситуации (за некоторыми исключениями, конечно), они ведут себя более нормально, чем он мог бы ожидать. Что ж, Кенджи полагает, что «нормальная» атмосфера сложилась благодаря двенадцати ученикам, которые были в безопасности. Люди, которые оказывают наибольшее влияние на распространение позитивных идей, являются причиной нынешней непринужденной атмосферы.       Он подошёл к одному из диванов и плюхнулся на него, почти забыв, что все еще держит в руках миску с нарезанными фруктами. Трое его спутников последовали за ним, хотя по выражению лица Кенджи дало им понять, что ему нужно время, чтобы подумать.       Ситуация становилась всё более запутанной, чем они изначально ожидали. Во-первых, Кенджи не понимал, почему Лига решила рискнуть и взять двух учеников Юэй. Особенно то, что решение взять второго было принято последнюю минуту. Юэй не собирается так просто их отпускать.       Второе, что беспокоит Кенджи, — это то, как герои будут спасать учеников. Это факт, что Комиссия по делам героев обнаружила убежище Лиги несколько месяцев назад, но вопрос был в том, готовы ли они нарушить соглашение, чтобы спасти двух детей? В любом случае, насколько публично они бы это сделали? Они и так уже ходили по тонком льду в отношениях с правительством Йокогамы.       Кенджи закрыл глаза и глубоко вздохнул. Они не смогли связаться с агентством из-за «жучков», но, по словам Танидзаки, им приказано не высовываться, пока они что-нибудь не придумают. Это, должно быть, означает, что агентство уже приступило к спасению учеников-героев без участия Комиссии по делам героев, верно?       Взгляд Кенджи ещё раз прошелся по комнате. Он намеренно выбрал место на диванчике, который находился в центре толпы стоящих подростков, чтобы больничные камеры не могли его четко видеть. Судя по всему, здесь было гораздо больше охраны, чем обычно. Помимо охранников у входов, на каждом углу здания стояло несколько героев поменьше. У некоторых были дружелюбные улыбки, в то время как другие были поглощены своей задачей. Никто не сводил глаз с учеников. — Кто-нибудь знает, в каком они состоянии? — спросил Кенджи.       Это был его первый визит в больницу с того дня, когда полиция брала показания на следующий день после нападения. Танидзаки позаботился о том, чтобы Кенджи был под присмотром, и попросил несколько выходных, чтобы убедиться, что у него все в порядке (Это то, что слышали наблюдатели через жучок). — Ах, да, — Киришима кивнул, вспоминая. — Яойорозу действительно проснулась вчера! — Правда? Это хорошо! — Оглядывая комнату, он никак не мог найти ее взглядом. — Как у неё дела? А как насчёт остальных? — Она всё ещё под сильным наркозом из-за травмы головы. — Ответил за него Каминари. — Исцеляющая девочка говорила, что придёт сегодня, чтобы закончить лечение, но мы ещё не видели, как она приходила. — Но остальные всё ещё без сознания, — печально добавила Мина. Серо успокаивающе положил руку ей на спину, и на его губах тоже появилась грустная улыбка. — С ними всё будет в порядке. Врачи сказали, что они скоро очнутся.       Хм. Значит они всё же волновались.       Кенджи покачал головой. Конечно, они беспокоятся о своих одноклассниках. Они всего лишь люди.       Кенджи внезапно встал, заставив троих друзей, стоявших вокруг него, невольно отступить на шаг. — Я сейчас пойду к Яойорозу-сан. Я скоро вернусь. — Хочешь, мы пойдем с тобой? — спросил Каминари. Кенджи с улыбкой поднял свою миску и покачал головой. — Это не займёт много времени. Мой брат нарезал фрукты, чтобы я мог отдать их одному из своих одноклассников, а Яойорозу-сан, скорее всего, съест их, пока они ещё свежие. Скоро увидимся! — И в этот момент Кенджи уже шёл по коридору к комнате, в которой, как он слышал, в последний раз находились их одноклассники, потерявшие сознание.       Кенджи не был уверен, что делать с фруктами. Он знал, что это не для того, чтобы делиться ими со своими одноклассниками в коридоре, потому что они, похоже, тоже принесли с собой для перекуса дыньки, поэтому он решил, что это для прикованных к постели людей. У него никогда не было причин посещать больницу по прямому назначению, когда рядом была Йосано.       Открывая дверь в палату заместителя старосты, он торжествующе улыбнулся, осознав, что был прав, когда отнёс миску пострадавшей однокласснице. На столике рядом с кроватью Яойорозу стояла почти пустая тарелка с последним ломтиком дыни. — Доброе утро, Яойорозу-сан! — радостно поприветствовал её Кенджи, подскакивая и ставя миску рядом с тарелкой поменьше. Яойорозу уставилась на Кенджи с лёгким удивлением, прежде чем ее улыбка потеплела в его присутствии. — Доброе утро, Миядзава-сан. — Тихо поздоровалась Яойорозу.       Она сидела на своей кровати, подложив под спину множество подушек, а ноги были укрыты тонким одеялом. Жалюзи на окнах были подняты, и из окна второго этажа было видно, как полицейские машины и герои оцепили периметр, не подпуская репортёров. Зрелище было не из приятных.       Кенджи плюхнулся на деревянный стул рядом с кроватью Яойорозу и с любопытной улыбкой попытался оценить повязки на её голове. — Как ты себя сегодня чувствуешь? — Я чувствую себя намного лучше, чем вчера, спасибо, что спросил. — Хотя девушка повыше улыбалась, чтобы успокоить Кенджи, от него не ускользнуло лёгкое напряжение в ее голосе.       Громкое ‘БАМ! ’ заставило их обоих подпрыгнуть, прежде чем они повернулись к окну. Кенджи не нужно было видеть больше, чтобы понять, что только что произошло. — Небо выглядит очень красиво, не правда ли, Яойорозу-сан? — сказал Кенджи, спрыгивая со стула и обходя кровать, чтобы потянуться к шнуркам, закрывающим жалюзи. — Но от избытка света у вас усилится головная боль!       Вскоре разъярённая толпа скрылась из виду, и в комнате стало значительно темнее, но для выздоравливающей студентки это было более терпимо. Её головные боли не проходили из-за яркого света, это правда, но она сама попросила не опускать жалюзи. Она хотела увидеть и получить напоминание о своей неспособности помочь своим одноклассникам.       Кенджи попытался разглядеть в толпе того, кто бросил камень, но в конце концов сдался. Это было не так уж важно, да и людей было слишком много, чтобы выискивать из них. Его внимание вернулось к сидящей ученице, и он снова занял свое место. — Исцеляющая девочка уже приходила к тебе? — спросил он. Яойорозу уверенно кивнула. — На самом деле, она ушла за несколько минут до того, как ты пришёл, — подтвердила она. — Это хорошо.       Яойорозу кивнула еще раз, прежде чем её улыбка исчезла. Она обеспокоенно оглядела Кенджи с головы до ног и ещё больше удивилась, увидев, что он ведёт себя как обычно. — С тобой всё в порядке, Миядзава-сан?       Кенджи в замешательстве склонил голову набок. Яойорозу не была уверена, как расшифровать выражение его лица. Оно не было слишком обеспокоенным, или пристыженным, или что-то в этом роде, что должен чувствовать человек, наблюдая, как кого-то крадут у него на глазах. — …ты второй человек, кто спрашивает меня об этом. Я выгляжу «не в порядке»?       Яойорозу нерешительно покачала головой. Она уже знала, что юноша был очень энергичным, умеющим оживить комнату, и в те редкие моменты, когда она видела, как он проявляет что-то помимо «счастья», он всегда замыкался в себе. Её брови сошлись на переносице, выражая ещё большее беспокойство.       Вместо того, чтобы внимательно вглядываться в выражение его лица, Яойорозу заставила себя расслабиться и ещё раз ободряюще улыбнуться, хотя в её глазах всё ещё читалось беспокойство. — Ничего страшного, если ты не хочешь говорить об этом ни со мной, ни с кем-либо ещё, но тебе не следует скрывать свои чувства. Это вредно для здоровья.       Кенджи только моргнул в ещё большем замешательстве. — Я ничего не скрываю?        Яойорозу не совсем поверила в это. Кенджи начал постукивать пальцами по стулу, на котором сидел, думая, что сказать, поскольку становилось ясно, что он не проявляет должного беспокойства. — Я имею в виду, что про-герои сказали, что они собираются спасти Токоями-сана и Бакуго-сана. Я доверяю их мнению. — Или, скорее, Кенджи верит, что агентство уже что-то делает.       Яойорозу кивнула. — Я верю, что они скоро что-нибудь предпримут, но это не гарантия того, что они найдут Токоями-сана и Бакуго-сана с Ному.       Интерес Кенджи сразу же возрос. — С Ному? — Ох, я… я, наверное, не должна была ничего говорить…       Кенджи наклонился вперёд на стуле, положив обе руки на деревянную сидушку, чтобы сохранить равновесие. — Да ладно, я тоже хочу знать! Герои знают, где стоит искать?       Яойорозу колебалась с ответом, и Кенджи это почему-то не понравилось. — Ну, мы с Авасе-саном из класса 1-Б установили на Ному маячок перед его уходом в тот день… — Кенджи это определённо не понравилось. Нисколько. — Это потрясающе, Яойорозу-сан! — Это грозит большими неприятностями, Яойорозу! — Можно посмотреть? — Вчера я отдала приёмник детективу Цукаучи и Всемогущему. — Ещё большими неприятностями.       Кенджи откинулся назад, надув губы, как ребёнок, которому отказали в конфете. — Ох.       Яойорозу, милая, прелестная Яойорозу, чувствовала себя немного неловко из-за того, что заставила своего одноклассника так расстроиться. Тем не менее, она не хотела раскрывать слишком многое о планах, которые у неё уже были с Киришимой, но ей было неприятно видеть Кенджи таким подавленным. Понизив голос, Яойорозу продолжила, — Но я помню, где трэкер показал Ному. — Где?       Улыбка Яойорозу была невинной и наполненной нежностью. В ней не было ничего злого. Однако Кенджи чувствовал, что за ним наблюдают, как за добычей. — Оно было в Йокогаме.       Что ж, это нехорошо. — Ого… — выдохнул Кенджи. Это было самое малое, что он мог сказать, чтобы не вызвать подозрений у одноклассницы. — Ты уверена? — Я уверена, — кивнул Яойорозу, — потому что детектив Цукаучи и Всемогущий проверяли, чтобы убедиться в том же самом.       Конечно, они бы проверили. Любой, кто знает о границах юрисдикции, проверил бы трижды. Йокогама — не очень открытое и снисходительное место. — Я понимаю. — Прежде чем Яойорозу успела задуматься о его странной реакции, Кенджи вскочил на ноги. — Ну что ж, я оставлю вас отдыхать и пойду посмотрю, не проснулся ли кто-нибудь ещё. Обязательно съешьте фрукты, которые нарезал мой брат!       Кенджи мгновенно выскочил из комнаты. Возвращаясь в коридор, он задумался.       Комиссия по делам героев не сообщила героям о местонахождении Лиги, потому что не хотела вызывать ненужный конфликт. Это Кенджи мог понять. Но теперь героическая оперативная группа знает о её местонахождении, потому что ученики быстро приняли решение установить маячок на одного из врагов. Обычно это не было проблемой. Теперь Кенджи должен задаться вопросом, отправятся ли герои прямо на место происшествия или дождутся приказа от Комиссии, чтобы правоохранительные органы Йокогамы разобрались с этим. Вернувшись в коридор, Кенджи снова оглядел стены. На каждом углу стояли мелкие герои. Те, кто охранял входы и отгонял толпу, тоже были мелкими героями. В поле зрения не было ни одного известного героя.       Поскольку в данный момент у Кенджи не было возможности связаться с агентством, он мог только надеяться, что Ранпо смог разобраться в ситуации и уже что-то обсуждает с Дазаем.

***

— …что происходит, Джуничиро-сан?       Кенджи только что вернулся из больницы после разговора с Мидорией, и зрелище, которое он увидел, было совсем не таким, какое он ожидал после нескольких часов отсутствия. Быстрая ухмылка Танидзаки, скрытая за маской озабоченности, говорила сама за себя. — Полиция кое-что проверяет в здании. Не беспокойся об этом.       Перед многоквартирным комплексом, в который агентство помогло им переехать, все жители стояли снаружи с разной степенью беспокойства и растерянности. Все обсуждали возможные причины, по которым им пришлось так внезапно освободить свои квартиры, и лишь немногие слышали о том, что искали офицеры. Один из офицеров, наконец, подошёл к Танидзаки с мрачным видом. — Фукудзава-сан?       Танидзаки выпрямился, услышав, что к нему обращаются. Он не преминул продемонстрировать высокий уровень нервозности. Несколько секунд он пристально смотрел на Миядзаву, прежде чем попытался изобразить неуверенную улыбку. — Иди, поговори немного с Ханамаки-саном, хорошо, Кенджи-кун?       Кенджи нахмурился ещё сильнее. — Нет, я хочу знать, что происходит. — Кенджи-кун… — Это твой брат? — удивлённо переспросил офицер. Получив кивок от обоих парней, офицер с серьёзным видом повернулся к Кенджи. — Сколько тебе лет, малыш? — Четырнадцать, — неуверенно ответил тот, переводя взгляд с Танидзаки на офицера.       Офицер пробормотал «Господи Иисусе» себе под нос, прежде чем подавить гнев, который начал закипать в нём. Кенджи стало ещё любопытнее. — Офицер, что случилось? — Делай, как говорит твой брат, малыш, — сказал офицер более спокойным тоном. — Тебе не стоит знать эти взрослые вещи. — Но…– — Кенджи-кун. Послушай. Пожалуйста.       Прождав на улице ещё десять минут, жильцам, в том числе и семье Фукудзава, наконец разрешили вернуться в свои квартиры. Как только они оказались в безопасности своей гостиной, Кенджи продолжил: — Джуничиро-сан.       Танидзаки наконец-то расплылся в торжествующей улыбке. — Я нашел прослушку, торчащую из вентиляционного отверстия над раковиной.       Кенджи медленно кивнул. — Хорошо…? — Я позвонил в полицию, высказав опасения, что домовладелец, возможно, за мной следит, поэтому они прислали подразделение, чтобы проверить, точен ли я в своей оценке, и как только они подтвердили, что это была прослушка, они направили специалистов для осмотра здания. — Итак, они удалили все «жучки», и теперь мы можем разговаривать свободно. — Кивок. — Ну, и что они сказали? — Они собираются проверить домовладельца, — вздохнул Танидзаки. — И если они не найдут никаких предыдущих записей, они обратят внимание к ранним нарушителям.       Глаза Миядзавы расширились от такого намёка. В конце концов, он единственный несовершеннолетний во всем жилом комплексе. — Ох, — сказал Кенджи, облокачиваясь на стол. — И вот я думал, что мы могли бы подать в суд на Юэй за незаконную слежку.       Танидзаки усмехнулся, услышав комментарий. — Не думаю, что Куникида-сан был бы рад расследовать это дело за пределами Йокогамы. — Кстати, о– — У меня ещё не было возможности связаться с агентством, Кенджи-кун. — Верно. — Танидзаки уже собирался вытащить свой телефон, когда Кенджи вспомнил, что учителя сделали с его собственным телефоном. — Подожди, Танидзаки-сан. Ты не можете связаться с ними сейчас.       Танидзаки нахмурился, но убрал телефон. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что беспокоит Кендзи. — Единственное, что на что они могли установить что-либо, это наш ноутбук. Мой телефон был при мне всё время, пока меня не было дома. — Никогда не знаешь наверняка. — Танидзаки кивнул.       В течение следующих пятнадцати минут единственными звуками в квартире были шипение сковородки, лязг отодвигаемых тарелок и негромкое урчание телевизора, на котором Кенджи переключал последний новостной канал несколько часов назад. По-прежнему не было ничего нового. — Несколько моих одноклассников планируют спасти Бакуго-сана и Токоями-сана самостоятельно, — неожиданно заявил Кенджи.       Танидзаки не ответил. Миядзава положил подбородок на стол, демонстрируя свою незаинтересованность на случай, если старший всё-таки решит взглянуть. — Сильвер установила на Ному маячок, чтобы они знали, где находятся.       Танидзаки хмыкнул: «О, правда?» Как будто слушал сплетни младшего брата с детской площадки. — Они собираются встретиться перед больницей сегодня вечером, чтобы проследить за маячком. — И я знаю, что мне не нужно напоминать тебе, что мы должны ждать, пока агентство не разрешит нам действовать. — Я просто говорю, — раздражённо фыркнул Кенджи. — Они погибнут, если герои решат совершить набег одновременно с ними.       Миядзава услышал, как выключилась плита. Шаги приблизились, но он не поднял головы, чтобы поприветствовать рыжего. — Малиновый и Чёрный в безопасности, Кенджи-кун. Кроме того, ты знаешь, какие у нас условия. — Но мы не единственные, кто нарушает правила. — Но это мы на опасной территории.       Кенджи молчал до конца дня.

***

— Вы же понимаете, что это плохая идея, верно, ребята?       Каждый ученик, выходящий из ворот, чуть не выпрыгнул из своей кожи, услышав знакомый, но далёкий голос позади себя. Обернувшись, они увидели светловолосого парня в бирюзовой толстовке с капюшоном, который приближался к ним, засунув руки в карманы. Это был Кенджи. — Миядзава-кун, — выдохнул Иида, придя в себя. Его глаза сузились от раздражения. — Ты тоже? — Я слышал о ваших планах, ребята, — пожал плечами Кенджи. — Как я мог не присоединиться?       Пока группа спорила перед больницей, Кенджи стоял, прислонившись к воротам, вне поля их зрения. Он пришёл примерно в то же время, что и Иида, но предпочел не вмешиваться в их жаркий спор о том, хорошая ли это идея — спасать одноклассников в одиночку.       Киришима нервно посмотрел на него. — Мы планируем задержаться допоздна. Не слишком ли строго твой брат соблюдает комендантский час или что-то в этом роде? — Я сбежал тайком.       Его одноклассники были в ужасе. Миядзава Кенджи действительно был способен на такое?       Скорее Кенджи ждал, пока Танидзаки уйдет к своим приятелям-злодеям, прежде чем надеть толстовку и сандалии и уйти. Не то чтобы Танидзаки мог что-то сделать, игнорируя его. Кенджи вздохнул, и это ещё одна вещь, из-за которой ученики уставились на него в шоке. — На случай, если вы забыли, я из Йокогамы.       При этом напоминании по кругу пронеслось «О». Киришима, Яойорозу и Мидория широко улыбнулись, услышав эту новость. Тодороки и Шоджи казались равнодушными, хотя в глазах Шоджи промелькнуло удовлетворение, а Иида с трудом сдерживал гнев или улыбку облегчения. «Позже они будут разочарованы», — подумал Кенджи, следуя за решительно настроенной группой на вокзал. Позже они вряд ли будут слишком довольны им. — …- А вот этот переулок — нет, тот, что рядом с ним, Киришима-сан, — приведет вас к реке, где вам нужно пройти по крайней мере один квартал, чтобы попасть в следующий ряд переулков. — Йокогама такая запутанная, — восхищённо выдохнул Киришима. Группа сидела в поезде, Кенджи сидел у прохода рядом с Яойорозу и напротив Киришимы и Тодороки. Иида и Мидория сидели друг напротив друга на сиденьях через проход, Шоджи — рядом с Мидорией.       Тодороки проглотил кусикацу, который он жевал, и указал на кое-что на карте. — Почему мы не можем пойти по этому, если он ближе? — Этой территорией владеет банда.        Кенджи ответил, не задумываясь. Он был больше озабочен тем, чтобы указать, какими переулками безопаснее пользоваться, чем объяснять, почему другими — нет. — Банда? — Они не будут тебя беспокоить, пока ты не переступишь порог их территории, — отмахнулся Кенджи. — А если они это сделают, скажи им, что мы друзья.       Кенджи моргнул и перешёл к следующей точке на карте. — Или нет. Тебе не стоит беспокоиться о них. — Меня больше беспокоит тот факт, что ты, кажется, их знаешь, — пробормотал Киришима. Кенджи решил не обращать на него внимания.       Кенджи понимает, что это слишком много информации для усвоения. Несмотря на это, шестеро его одноклассников внимательно изучали их карты, стараясь запомнить всю информацию, которую давал им Миядзава. Информация, которая поможет им добраться до своих друзей, по большей части, незамеченными. Кенджи нахмурился, когда ему в голову пришла другая мысль. — Тодороки-сан, тебе нужно прикрыть волосы.       Тодороки приподнял бровь, но ничего не сказал. Кенджи повернулся к Ииде. — Иида-сан, тебе придётся прикрыть ноги. — Почему я должен их прикрывать? — Потому что они ненормальные. — Яойорозу была первой, кто понимающе кивнула. — Конечно, в городе, лишённном причуд, причуда Ииды-сана привлекла бы слишком много внимания. — Причуды не редкость в Йокогаме, — Кенджи с трудом подавил желание закатить глаза. — Просто в Камино они очень редки. Если бы это был северный округ, никто бы и глазом не моргнул. — А-а. — Кенджи повернулся к Шодюжи с извиняющейся улыбкой, но ничего не сказал. По крайней мере, пока.       Мидория начал теребить рукава своей толстовки. — Я не привлеку внимания этими бинтами? — Вовсе нет, — ответил Кенджи, не поднимая глаз от карты. — Очень часто можно увидеть взрослого человека в бинтах.       Киришима приоткрыл рот. — Это более распространённое явление, чем причуды? — В месте, где мы не полагаемся на героев, да. — Не говоря уже о том, что весь город терроризируется Дазаем, пытающимся найти партнера для двойного самоубийства.       Тодороки задумчиво уставился на Кенджи. Все они были такими, и у всех в голове вертелся один и тот же вопрос. Тодороки был единственным, у кого не было фильтра, который мог бы это остановить. — Почему ты захотел стать героем? — Потому что я хочу помочь как можно большему количеству людей, — ответил Кенджи так же быстро, как и на все остальные вопросы. Тодороки, казалось, это не убедило. — Но почему ты поступил в самую престижную школу героев в стране, если говорил, что в Йокогаме герои вам не нужны? — Я не знал, что мне нужна причина для выбора школы за пределами моего родного города. — Кенджи перестал водить пальцем по своей общей карте и одарил Тодороки усталой, но серьёзной улыбкой. — В городе, где нет героев, не может быть курса героизма, поэтому, конечно, мне пришлось искать выход наружу, чтобы учиться героизму. — Я думаю, что Тодороки-кун имеет в виду, — поспешил объяснить Мидория, прежде чем они смогли увидеть, как их сияющий одноклассник сорвётся. — Я думаю, он хотел спросить, что натолкнуло тебя на мысль стать про-героем, когда ты вырос в городе без героев? — Я видел по телевизору, что герои — это профессиональная работа за пределами Йокогамы. Вот что натолкнуло меня на эту идею. — Кенджи слишком устал, чтобы переживать из-за своей лжи. — А теперь, пожалуйста, обратите внимание на карту. Я еще не закончил отмечать дороги, которых следует избегать из-за пешеходного движения.       Это была ещё одна странная вещь, на которую подростки не обратили внимания. Они были рады, что Кенджи даёт им такие полезные советы о том, как ориентироваться в городе, но он говорил так, словно не собирался присоединяться к ним. Он даже разозлился на них за то, что они прервали его информационную беседу, как будто у него было мало времени. — Я выхожу на следующей остановке, — сказал Кенджи в заключении своего обмена информацией. Конечно, группа уставилась на него с недоверием. Киришима попытался скрыть своё недоверие за лёгкой улыбкой. — О, это круто, чувак. В любом случае, ты нам очень помог! — Тодороки и Иида не были столь снисходительны. — Что заставило тебя передумать? — Яойорозу, всегда терпеливая наследница, спросила с таким же замешательством, как и остальные. Кенджи улыбнулся, прикрыв глаза. — Я с самого начала планировал сойти на остановке перед Йокогамой. — Это довольно странно, Миядзава-кун. — Ну, на это есть причина, Иида-сан. — Кенджи смущённо потёр затылок. — Извините. — И ты не собираешься рассказать нам, что это за причина?       Нерешительность Кенджи была очевидна. Было ясно, что он что-то скрывает, и Мидория не был уверен, хочет ли он выяснять, что именно, несмотря на своё любопытство. — Я… не могу тебе сейчас ничего сказать, — извиняющимся тоном произнёс Кенджи. Его взгляд упал на телефон, который он вертел в руках. — Ты поймешь, когда спасёшь Токоями-сана и Бакуго-сана. — Затем Кенджи снова перевёл извиняющийся взгляд на Шоджи. — Мне также нужно, чтобы ты сошёл со мной, Шоджи-сан. Мне жаль.       Шоджи, казалось, выглядел готовым возразить. Нет, он был готов. — Я не собираюсь сходить.       Кенджи нахмурился. — Да, ты должен. — Нет, — Шоджи наклонился вперёд на своем сидении чуть более решительно. Он изо всех сил старался не закричать Кенджи в лицо, чтобы доказать свою точку зрения. — Мне не удалось спасти Бакуго и Токоями в тренировочном лагере, поэтому я хочу помочь сейчас, когда знаю, что у меня есть шанс. — Ты что, не слышал, что я сказал раньше? — Спросил Кенджи с широко раскрытыми глазами. — В Камино, как известно, нет людей с причудами, и, не имея возможности втягивать конечности, ты будешь выделяться, как больной палец на ноге. Это сводит на нет цель войти незамеченным. — У тебя есть причуда. — Моя не видна. — Это… своего рода дискриминация, тебе не кажется, Кенджи-бро? — Речь не о том, чтобы дискриминировать Шоджи-сана, — Кенджи практически кипел от злости.       Странное зрелище для мальчика, на лице которого была натянутая улыбка, но голос далеко не счастливый. В его глазах они не имеют права называть его предвзятым. — Если это правда, что база Лига злодеев находится в Камино, то им не потребуется много времени, чтобы узнать, что в этом районе находится кто-то с причудами мутации.       Было объявлено, что они прибудут на следующую станцию через две минуты. — Я знаю, почему ты расстроен, Шоджи-сан. — Кенджи откинулся на спинку стула с сокрушённым вздохом. Однако он не собирался позволять высокому подростку настоять на своём. — Я тоже расстроен, но я не могу поехать в Йокогаму прямо сейчас. Ты тоже не можешь поехать в Йокогаму прямо сейчас. — Я очень даже могу. — Если ты действительно хочешь помочь Токоями-сану и Бакуго-сану, то сойдёшь со мной на следующей станции, и мы будем в курсе событий с помощью сообщений. У всех остальных больше шансов попасть в Камино и выйти из него, не навлекая на себя неприятностей. —Мы прибываем в–       Кенджи не стал дожидаться ответа Шоджи. Прежде чем поезд успел полностью остановиться, Кенджи встал со своего места и направился к тому месту, где сидел Шоджи. Он не позволил ногам Ииды и Мидории помешать ему добраться до студента в маске, и Кенджи не собирался рисковать тем, что Шоджи останется упрямиться на своем, поэтому, не дожидаясь новых протестов, Кенджи схватил его за запястье и стащил с сижения с помощью своей способности. Как только двери открылись, Кенджи, не выказывая никакого сопротивления, вытащил многорукого студента за собой. Он лишь ненадолго задержался в дверях, чтобы ободряюще улыбнуться оставшимся одноклассникам. — Сообщайте нам, что происходит, чтобы Шоджи-сан не убил меня.       Сказав это, Кенджи вытолкнул Шоджи, и двери за ними закрылись. Все вопросы, на которые они хотели бы получить ответы, остались без ответа, когда скоростной поезд умчался прочь.       Во что же они ввязались, задавались вопросом студенты. Только когда Кенджи убедился, что поезд ушёл, он отпустил запястье Шоджи. — Что за чертовщина, Миядзава?!       Кенджи снял сандалии. Он наклонился, чтобы поднять их и взять в левую руку, в то время как его правая рука была занята тем, чтобы поднять карту, чтобы убрать с неё Шоджи. Под требовательные вопросы Шоджи, он босиком пошёл в противоположном направлении от станции, печатая на телефоне и не обращая внимания ни на что вокруг. Шоджи преградил ему путь, его тень нависала над маленькой фигуркой Кенджи, не давая ему пройти. — Почему ты ничего не сказал, когда мы ещё были перед больницей?       О? Кенджи поднял голову и увидел, что, хотя Шоджи всё ещё хмурился, в его глазах появилось понимание. Значит, он всё-таки понял.       Кенджи пожал плечами. — Вы, ребята, только что закончили ссориться. Я не хотел начинать ещё одну ссору, из-за которой они бы опоздали.       Руки Шоджи бессильно упали по бокам. Все его конечности опустились в знак поражения. Кенджи не пришлось долго ждать, чтобы Шоджи отошёл в сторону, чтобы пропустить его. — Куда ты идёшь? — спросил Шоджи, когда понял, что Кенджи не собирается ждать на станции. Кенджи на мгновение остановился, чтобы оглянуться на Шоджи через плечо. — Следующий поезд до Мусутафу будет только через два с половиной часа, — сказал он. Шоджи проверил время на своем телефоне. 9:48 вечера. — Я собираюсь найти место, где можно переждать и где меня не схватит случайный злодей. У меня, знаете ли, маленькое тело. — Я могу отпугнуть кого угодно, просто стоя рядом с тобой, — фыркнул Шоджи.       Шоджи пошел рядом с Кенджи, хотя всё ещё был расстроен поступком младшего. Кенджи задумчиво посмотрел на него. — Я не думаю, что ты страшный, Шоджи-сан. — Ты никого не считаешь страшным.       Кенджи покачал головой. — Нет, это не так. Я вижу каждого таким, какой он есть на самом деле. — В поезде ты сказал, что я не могу присоединиться к остальным из-за своей внешности. — Потому что Лига злодеев знает, как ты выглядишь.       Они добрались до лестницы, ведущей из туннеля, и Шоджи лишь на мгновение вздрогнул, увидев, как Кенджи поднимается по ступенькам, не выказывая никакого дискомфорта. — Прошу прощения, если это прозвучало так, будто быть мутантом — это вообще плохо. Жители Йокогамы обычно не осуждают за подобные вещи.       Улица, на которую они вышли, была более оживлённой по сравнению со станцией, которую они только что покинули. Люди самой разной внешности спешили мимо, ни разу не остановившись, чтобы спросить, почему двое подростков гуляют одни в такой поздний час. — Нет, не извиняйся, — наконец произнес Шоджи. Кенджи поднял глаза. — Я позволил эмоциям затуманить мой разум.       К Миядзаве вернулась его обычная улыбка. Шоджи почувствовал облегчение, увидев, что младший подросток больше не расстроен. — Живи без сожалений и разочарований. Именно таким человеком я стремлюсь быть. — Ты не жалеешь, что не присоединился к остальным? — Тихо спросил Шоджи.       Кенджи свернул на ярко освещенную улицу и взглянул на вывески ресторанов. Он искал что-нибудь, что пришлось бы ему по вкусу, решил его спутник. — Я сожалел бы только, если бы остался дома и услышал о том, что случилось с моими одноклассниками, по телевизору, — кивнул Кенджи. Наконец он остановился перед малоизвестной вывеской и заглянул внутрь через окно. — Я сделал всё, что мог, и теперь чувствую удовлетворение, зная, что с ними все будет в порядке.       Внутри ресторана было бесчисленное множество посетителей, которые сидели, смеясь и болтая так, словно завтрашнего дня не будет. Над стойкой бара было установлено несколько телевизоров, и Кенджи убедился, что нашел свободную кабинку, откуда хорошо просматривался один из экранов в глубине зала. Он схватил меню со стола у входа и, подойдя к столу, демонстративно просмотрел его содержимое, Шоджи следовал за ним по пятам.       Как только они уселись, Кенджи передал меню смущенному Шоджи. — Мы собираемся провести здесь довольно много времени. Давай наполним наши желудки, пока ещё можем! — Я не взял с собой денег, — попытался возразить Мезо, но Кенджи перебил его, показав бумажник. — И я не очень голоден… — Я тоже, но нас выгонят, если мы ничего не закажем. — Вскоре к столику подошёл официант.       Телевизор, перед которым сидел Кенджи, был настроен на новостной канал. По-прежнему показывали новости о провале Юэй, но теперь было кое-что поинтереснее. — Айзава-сенсей, — выдохнул Шоджи себе под нос.       Кенджи хмыкнул. Он проверил свой телефон на наличие сообщений от спасательной группы. Единственное сообщение, которое он увидел, было от Мидории, в котором говорилось, что они сейчас смотрят пресс-конференцию, а затем от Киришимы, который был рад, что вокруг не так много людей, которые могут его критиковать. — Мы оказываем ученикам психиатрическую помощь, но на данный момент мы не видим никаких признаков серьезной психологической травмы. — Глаза Кенджи чуть не вылезли из орбит. Что они оказывают сейчас? С каких это пор герои вдруг стали психиатрами?       Пока Недзу продолжал говорить, Кенджи почувствовал непреодолимое желание сорвать телевизор со стены. За три дня, последовавших после нападения, герои ни разу не привели его в кабинет для обследования, чтобы оценить его психическую устойчивость. Никто из других учеников не говорил о том, что их обследовали на предмет душевных травм, только о физических травмах, прежде чем им разрешили вернуться домой. Ни разу ученикам не был предоставлен номер телефона психиатра, чтобы их родители могли сами отвезти их на обследование.       Как может мышь, медведь, кем бы он ни был, говорить, что он осмотрел учеников и признал их психически здоровыми, не имея соответствующей медицинской лицензии? Только потому, что у него есть лицензия героя и его хвалит общественность, не дает ему права отмахиваться от травм своих учеников. Потому что то, что произошло той ночью, было довольно травмирующим для хорошо защищённых детей. И это было даже не первое нападение на них.       Кенджи кипел от злости. Сначала вопиющая дискриминация из-за способностей, затем незаконное прослушивание, а теперь еще и заявления о том, что они с первого взгляда определяют психологическое состояние человека. Если бы это было так просто, то несколько сотрудников агентства давно бы обратились к психотерапевту.       Кенджи заметил, как руки Шоджи, сидевшего напротив него, крепко сжали палочки для еды. Кенджи почти испугался, что тот переломит их пополам. Мезо был одним из тех студентов, на которых Миядзава мог бы указать как на пример человека, которому действительно нужно обратиться к профессиональному, лицензированному психиатру. Должно быть, на его плечи тяжёлым грузом легло наблюдение за тем, как похищают двух его одноклассников, и то, что он до сих пор ничего не может сделать для их спасения. Особенно с тех пор, как Кенджи не позволил ему избавиться от чувства вины. — Жестокость, которую Бакуго Кацуки-кун продемонстрировал в финале, и его поведение на церемонии награждения показывают, что он не всегда был психически устойчив, — продолжил журналист с угрожающим блеском в глазах. Глаза Кенджи сузились от такого намёка. — А у Токоями Фумикаге-куна есть причуда, из-за которой, как сообщалось, он нападал на своих одноклассников во время нападения злодеев. Что, если злодеи похитили их, потому что заметили нестабильность и реакцию злодеев?       Шоджи хлопнул ладонями по столу и встал, привлекая внимание некоторых посетителей, которые также слушали пресс-конференцию. Он впился взглядом в экран, готовый прожечь в нём дыры, если бы смог. — Сядь, Шоджи-сан, — мягко сказал Кенджи.       Он тихо встал и подошёл ко всё ещё стоящему Шоджи, положив ладони по обе стороны от его плеч и подталкивая его обратно на место. Взгляд Шоджи на секунду смягчился, когда он взглянул на пустую улыбку Кенджи, но тут же снова уставился в телевизор.       После того, как Кенджи занял свое место и снова взял в руки палочки для еды, начались перешептывания. — Эй, а это не ребенок из Юэй? — Кажется, что они оба. — Что они здесь делают?       Кенджи старался не обращать внимания на разговоры взрослых, набивая рот рисом. Шоджи, которого не такой уж тихий шепот вернул к реальности, понял, что Миядзава активно игнорирует сплетни, и тоже сосредоточился на еде. Однако оба внимательно слушали, что скажет их учитель. — Как педагог, я беру на себя полную ответственность за поведение Бакуго Кацуки и Токоями Фумикаге… — Кенджи не оторвался от своей скромной трапезы, услышав ответ.       Он всегда знал, что Айзава скажет что-нибудь по-взрослому, как взрослый человек, которым он и является. Взрослый человек с тяжелой ношей в виде двадцати детей, играющих в героев, когда у них ещё не было шанса испытать «смерть».       Пресс-конференция закончилась новым всплеском неодобрения в ресторане, чему Кенджи не удивился. Шоджи перестал притворяться, что ему нравится еда, и принялся ковырять её в тарелке, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.       Как самопровозглашённый мастер чтения языка тела, Кенджи мог сказать, что беспокойство Недзу по поводу того, что он не знает, где находятся его ученики, было притворным. Это почти сбило его с толку, если бы он не знал о маячке, который Яойорозу дала героям днем ранее. Если они хотят спасти Бакуго и Токоями живыми, то чем скорее они начнут операцию, тем лучше.       Кенджи изначально беспокоился о столкновении их различных систем правосудия, но, возможно, ему немного интересно посмотреть, что герои сделают с Лигой в месте, которое они поклялись никогда больше не злить.