Мармелад с начинкой страданий

      Конечно, он не рассказал Насте все. Весь его рассказ обошелся без подробностей об интимных моментах их взаимоотношений, что, по сути, составляли большую часть их времяпровождения. Однако, даже, казалось бы, в отсутствии данных важных оговорок, девушке все было предельно ясно по реакции друга. Его учащенное дыхание во время описаний напряженных моментов или близости с Гартунг, которые он кратко назвал «поцелуи и блядство». В этих двух словах, соединённых союзом, было гораздо больше смысла, чем Павел хотел создать видимость, но Настя поняла из этого предложения больше, чем следовало.       От подруги в том числе не скрылось то, как Дьячков изо всех сил пытался уделить большее внимание невинным и романтичным эпизодам, которые, в большинстве случаев были прогулками по парку, оканчивавшие резко, как будто в своем рассказе Павел что-то пропускал. Он правда старался говорить все это беззаботно с красивыми эпитетами и не морщится при упоминании Алины, дабы Настя не подумала что-то дурное или усомнилась в том, что он все же недоговаривает и не до конца откровенен с ней.       Несмотря на опасения парня и его речевые обороты, и изложение истории, девушка читала своего друга как открытую книгу и со своей стороны делала вид, что не обращает внимания на явное игнорирование всей сути.       К концу его рассказа повисла напряженная тишина. В голове девушки было множество вопросов, на которые ей непременно хотелось узнать ответ, однако в данном случае, она понимала, что навряд ли ее желание осуществится, да и тревожить друга не хотелось.       А Паша в своих мыслях в который раз успел укорить себя за то, что все рассказал подруге, хотя и с утайками. Во время своего повествования, он хотел рассказать и про переплетенные ноги на парах, поцелуях, переходящих во что-то большее. Обжимания под деревом в парке, их видеозвонки, откровенные разговоры и, особенно, про мармелад и ее последние слова, произнесенные в квартире. Но нет. Молодой человек лишь на половину приоткрыл завесу их тайн в виде ссор, манипуляций со стороны Гартунг, прощаний у подъезда девушки, вспышек ревности, ее двусмысленных намеков и то, что он не Роман Леонов, который ей нравится.       – Тяжело… – Настя все-таки решила подать голос, дабы разрушить гнетущую тишину.       – Еще бы, – усмехнулся парень, глядя на уходящий закат, затем переводя взгляд на одноклассницу, – это все, что можешь сказать после всего услышанного? – с жалобными нотками произнес Павел.       Его темно-голубые глаза внимательно смотрели на девушку, вглядываясь в ее лицо. А она, в свою очередь, удивилась от заданного вопроса.       – А что я должна сказать? – возмутилась блондинка, прищурив свои янтарные очи.       Парень отвернулся от нее хмыкнув, но затем повернулся обратно.       – Ты сказала то же самое в прошлом году, – видя на ее лице замешательство он добавил, – я рассказывал тебе, помнишь?       Она медленно кивнула.       – Но ты просто сказал, что тебя бросила Алина и то, что она тебя использовала и все.       – Да, но сейчас я показал полную картину, и ты ответила также, – это прозвучало обвиняющее, что не понравилось его подруге.       – Во-первых, тогда ты рассказ с гулькин нос про вашу историю, и это был самый логичный ответ. Во-вторых, я не хотела тебя тогда напрягать. Расставание, все дела, потому не требовала подробностей. И в-третьих, это повторяется опять. Я могу сказать, что я действительно думаю, а не то, что ты ожидаешь услышать, только скажи и я начну. В самом деле, перестань так обвиняющее на меня смотреть! Ты же знаешь, что я всегда готова тебя выслушать и помочь.       – Знаю. Но ты и ее подруга тоже. Не думаешь, что это будет лицемерно?       – Лицемерно что? – она склонила голову в сторону вопросительно глядя на него.       – Говорить про Алину, – Павел закатил глаза.       – Подожди-подожди, – она замахала руками, останавливая его поток мыслей. – Ты думаешь, я буду ее обвинять или говорить в плохом ключе? – ее бровь взмыла вверх. – Да, естественно буду, – девушка усмехнулась, – она объективно заслужила. Но это потому что я действительно твой лучший друг, как и ее подруга, потому буду говорить правду и только ее. И в ней нет и толки лицемерия.       – То есть во всем виноват я?! – воскликнул парень.       – Я такого не говорила, – серьезно проговорила Настя. – И вообще, хватит выдумывать и вырывать из контекста слова, лучше послушай, – она скрестила руки на груди, – ну, ты готов?       Он колебался.       Хотел ли он услышать правду от подруги? Да.       Хотел ли он ее принять? Возможно.       Будет ли эта правда схожа с тем, что он не хотел осознавать для себя? Определенно.       – Настя, привет!       Павел отвлекся от своих размышлений и поднял голову в сторону голоса. Глаза округлились, а тело окаменело.       Перед глазами предстала фигура той, которую они обсуждали сейчас и та, которую он так пытался забыть и не вспоминать.       Подруга встала со скамейки и обнявшись приветствовала Алину, мило улыбаясь той. Перестав что-то говорить Гартунг повернула голову в сторону молодого человека, встречаясь с его взглядом. К большому удивлению Павла, она дернула левой бровью и ухмыльнусь ему, переводя свои серые глаза в сторону их общей подруги.        – У вас что-то типо литературного вечера, который ты хотела проводить в Гимназии? – с нотками сарказма проговорила темноволосая девушка, обращаясь к Балуевой, полностью игнорируя присутствие парня.       – Ага, – в той же манере ответила девушка, закатив глаза. – Слушаю рассказик, – поворачиваясь к другу, произнесла она.       – Рассказик? – переспросила Алина, блеснув очами. – Настолько он короток?       – Вероятно, – одноклассница пожала плечами. – По крайней мере, это со слов рассказчика, – она не отрывала зрительного контакта с Дьячковым.       Это был пустой диалог. Две особы перекидывались словами, не задумываясь об их содержании. Однако, молодому человеку так не казалось. В его воображении, что разыгралось на данный момент, это выглядело как издевка по отношению к нему. В сердце неприятно кольнуло от досады. Отголоски рассудка кричало, что это лишь демагогия, пропитанная иронией и двусмысленностью двух девушек. Если бы он подумал тщательнее, то понял бы, что его пытается защитить подруга, но легче же решить для себя, что его предали и он абсолютно один.       – М-м-м, понятно, – протянула Гартунг, – а какое название рассказика? – усмехнулась девушка.       – Мармелад, – он поднялся с места.       – Мармелад? – Алина на секунду опешила, но затем на губах ее расцвела знакомая ухмылка.       – Да, мармелад, – секундная смелость прошла и его глаза забегали из стороны в сторону, останавливаясь на непонимающем взгляде Насти. – Именно, мармелад, – он смотрел точно в золотые глаза подруги и сглотнув собравшуюся слюну продолжил, – Мармелад с начинкой страданий.       – Интересное название, – протянула брюнетка, оценивающе глядя на Дьячкова.       Выпрямившись, она перевела взгляд на рядом стоящую Настю, которая метала свои глаза между своих друзей, и не понимая, что происходит.       – Это интересный, – Алина помедлила, – рассказик.       Непонимания на лице подруги отразилось еще больше.       – Ну, ладно, я пойду. Еще дзшку надо делать за два дня, – она перевела взгляд на молчавшего Павла. – Все-таки завтра еще свидание с Ромой, – сделала паузу. – Я обязательно расскажу ему про этот мармелад, – она обратно посмотрела на Настю, и, улыбнувшись ей на прощание зашла в свой подъезд.       Да, его задело то, что сказала Гартунг, а родная горечь сразу очутилось на языке. В груди затесалось неприятное чувство, которое, казалось, давно прошло, но всплыло вновь и отдавалось лишь отголосками. Только в этот раз это была не привычная ревность или горькие слезы, а зависть. Уже прошел год, а он до сих пор не обрел спокойствие и наблюдает за счастьем Алины, которой все равно на Дьячкова. Какое ей дело до него, если она добилась всех целей: повеселилась и заполучила Леонова.       И сейчас, сжимая руки в кулаки и с ненавистью смотря на дверь, за которой скрылся бывший объект его обожаний, он четко для себя решил, что стоит с этим завязывать и в этом ему поможет лучшая подруга, что терпеливо ждала его сейчас.       – Давай завтра встретимся, и продолжим наш разговор? – подал он голос, не отводя своего взгляда от двери.       – Хорошо. Увидимся? – она коснулась его плеча.       – До завтра, – он перевел глаза на подругу и слабо улыбнулся ей.       Проснувшись на следующий день и почувствовал прилив сил, Павел был решительно настроен покончить со всем раз и навсегда. Когда пришел час покидать дом и направляться в сторону места назначения, он ни на секунду не усомнился в своих намерениях.       Знакомые пейзажи сменялись один за другим, а место встречи становилось все ближе и ближе. Погода, на удивление, в городе была приятная и спокойная без удушающей жары прошедших дней, и, даже играл легкий ветерок, поддувавший прохожих, освежая не очень чистым воздухом, пропитанным грязью уличных дорог. Такой расклад радовал голубоглазого парня, который с полуулыбкой на губах и своим широким шагом рассекал тротуар. На душе было легко, а приятная мелодия, звучавшая в наушниках, только предавала сил. Давно Павел не был так расслаблен и спокоен просто гуляя и наслаждаясь окружающим, предпочитая этому занятию свое увлечение – чертить.       Ступая на территорию хорошо знакомого парка, Дьячков стал оглядываться по сторонам, ища глазами Настю. Найдя ту спустя пару минут сидящей на скамейке и что-то печатавшей в своем телефоне, он решил также, как и она в прошедший день молча сесть рядом с ней, и ждать, пока она заметит его присутствие. Однако, как только Паша приблизился к скамье, девушка подняла голову, встречаясь с ним глазами.       – Привет, Паш, – она тут же дружелюбно улыбнулась, откладывая телефон в сторону и вставая, чтобы поприветствовать друга.       Парня удивила мгновенная реакция девушки на его приближение.       – Как ты меня так быстро заметила? – спросил молодой человек, отвечая на объятия одноклассницы и затем присаживаясь на скамейку.       – В общественных местах девушкам необходимо быть на чеку, особенно если она одна, – как что-то очевидное проговорила Настя, улыбаясь уголком губ. – А еще, выбирай менее скрипучую обувь, – она хихикнула.       – Нормальная обувь, – пробурчал Паша себе под нос, рассматривая свои кроссовки.       – А я и не говорила, что она «не нормальная», – ее левая бровь взмыла на верх, – Вот в этом и твоя проблема, – Балуева сложила свои руки на груди.       – В смысле? – парень недоуменно повернулся к подруге.       – А вот в таком, – решая не зацикливаться на этом, Настя резко перевала тему. – Ты же хотел услышать мой комментарий касательно твоей ситуации с Алиной, так?       – Резко ты к этому перешла, – серьезно сказал Павел, игнорируя вопрос.       – А зачем тянуть кота за яйца?! – громче, чем следовало воскликнула девушка, тем самым привлекая внимание прохожих, что стали коситься на сидящих подростков. – Ну, в общем, ты понял, – тише произнесла девушка.       Вот и все. Пришло время принять истину. Для отступлений стало слишком поздно, а падать в глазах подруги ниже уже некуда, если, только, пробивать дно.       – Слушай, Паш. Я знаю, что не смотря на сдержанность ты… – она замялась, – … ранимая натура, поэтому буду аккуратно подбирать слова, – спокойно проговорила Настя.       Эти слова нисколько не повлияли на мнение, которое уже утвердилось в русоволосой голове парня, а лишь только подтвердились, – он жалок, раз с ним будут разговаривать, как с ребенком. Его это разозлило.       – Нет уж, – четко сказал он. – Говори, как есть, не сдерживайся, – Дьячков серьезно посмотрел собеседнице точно в глаза.       Балуева не спешила отвечать, и внимательно глядела в его темно-голубые очи в ответ.       – Я все-таки настаиваю…       – Это я настаиваю, – зажмурив глаза, перебил Настю молодой человек. – Я относительно взрослый человек и потому, говори по существу. Ты сама вчера сказала, что мой друг, так что давай.        Он откинулся на спинку скамейки, внешне расслабляя тело, пока внутри сердце бешено стучало.       – Раз ты так говоришь… – она стала вглядываться в лицо Дьячкова, прищурив свои золотые глаза. – Хорошо, как скажешь. Но! – она подняла указательный палец в его сторону, – Если я увижу хоть каплю твоего негодования, то сразу встаю и ухожу, – девушка пожала плечами. – Да, радикально, а что поделать?       – Договорились, – он закинул ногу на ногу, – начинай.       – Угу, – она повернулась полу-боком к парню, – вы оба виноваты, и я бы не сказала, что Алина тут самая плохая. И это не из-за солидарности или что ты там уже успел себе надумать. Если ты заметил, мы и не так уж с ней близки в компании, – видя, что Паша открыл рот, чтобы что-то сказать, остановила его Настя. – Ее поступок воспользоваться тобой, чтобы вызвать ревность Ромы – бред! – она сложила брови домиком, – И как она собиралась этого добиться, если вы типо «скрывались»?       – Вот именно, что мы «скрывались», – он показал в воздухе кавычки, – и поэтому она этого добивалась при малом количестве свидетелей, или вообще, когда мы были только втроем.       – Маяковский нервно курит в сторонке, – усмехнулась девушка, не сдержав свой порыв показать другу принадлежность к гуманитарному профилю.       Павел не понял шутки, но зацикливать на этом внимание или переспрашивать не стал, боясь показаться подруге тупым.       – Ага, – неловко протянул парень.       – И получалось у нее вызвать эту ревность? – она посмотрела на собеседника, скептично выгибая бровь.       – Да. Причем у обоих, и особенно у меня, – Дьячков отвел глаза в сторону. – Она всегда становилась… как сказать… – парень замялся, – более любвеобильнее что ли? Когда на горизонте появлялся Леонов, Алина то прижмётся ко мне, нежно улыбнется, стирая свою ухмылку или за руку возьмет. Честно говоря, это меня очень смущало и выбивало из колеи: любимая девушка, делающая такое при всем ее характере, и в то же время холодный и жуткий взгляд вечно улыбающегося и дружелюбного Ромы.       – Он и так умеет?! – девушка искренне удивилась. – Скорее Димка Николька перестанет орать на нас на русском, чем кто-то не увидит эту Голливудскую улыбку Леонова, – она на секунду замолчала, а потом продолжила с задумчивым голосом. – Вот это парадокс, конечно. Кому скажешь – не поверит.       – И я о том же!       – Ладно, с этим все понятно, – подруга Павла вернулась к их разговору, – зная, что Алина вызывает, скажем, ревность у вас обоих, ты не думал, что… ну… это, – Настя замялась, – у вас не взаимно и послать ее далеко и на долго?       – Дело в том, что я не сразу сложил во едино странное поведение Гартунг и появление на горизонте Ромы. Это было не так уж и часто и достаточно неожиданно, – продолжил молодой человек, предугадывая вопрос Балуевой, судя по ее возмущенном виду.       – У вас эти недоотношения были чуть меньше месяца! – вновь громко воскликнула девушка, ловя недовольные взгляды тех же людей. – Это «не так уж и часто» было раз в неделю?       Они оба замолчали и смотрели на друг друга продолжительно. Она – с разведенными руками и широко раскрытыми глазами, он – с испугом на лице, которое скоро сменилось на раздражение.       – Нет, два раза в неделю, – ледяным голосом проговорил Павел. – Два раза в неделю около полу месяца, если быть точнее, – спокойнее продолжил, – это было трудно сопоставить, учитывая то, что я был окрылен своими чувствами. В самом начале все было… так мило и романтично, – он глубоко вздохнул. – И, даже, когда я понял, что меня используют, я не хотел, чтобы мы расставались, – Дьячков взглянул в золотые глаза, – я очень любил ее.       Настя скептично хмыкнула.       – Или же, ты брал, пока она давала, – она сложила руки на груди.       Молодой человек сильно возмутился, хотя в глубине души он понимал – это точное попадание в главную суть их «отношений» с Алиной.       – Значит, я права, – тут же продолжила девушка.       – Нет, не права! – возразил разозлившийся Павел.       – Как не права, если все на это и указывает! Я не отрицаю, что она тебе нравилась там или еще что-то, но ты сам говорил, что все было по-другому, не как обычно бывает в отношениях, – ее пыл немного смерился и она остановилась, чтобы перевести дыхание. – Тут все прослеживается между строк, – она спокойно проговорила.       Они молчали, не зная, что сказать. Насте резко стало неловко, а Дьячков задумался о чем-то своем, не уходя в мыслях далеко от их темы. Спустя две минуты полной тишины, он повернул голову в сторону одноклассницы, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, не решившись, отвернулся. В его голове тут же всплыл утренний настрой со всем окончить, и, чересчур сильно сжав ладонь в кулак, парень взглянул на умиротворенное лицо подруги.       – Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но я правда ее любил. Ты же сама помнишь мои знаки внимания, уделенные ей. Да, у нас были необычные взаимоотношения, но я не просил того, что она делала, однако, и не возражал, в чем и была моя ошибка, – он замолчал, отвернувшись от девушки, и стал смотреть перед собой. – В нашу последнюю такую встречу, она говорила почти то же самое, что и ты сейчас. Гартунг очень уверенно и напористо пыталась меня убедить, что все, что я чувствовал – не любовь, а похоть. И знаешь, – Паша перевел темно-голубые глаза, пропитанные болью, на Настю, – я почти что ей поверил и стал винить себя. Это было невыносимо, – тише произнес он. – Я всего-то лишь хотел, чтобы она полюбила меня, – его глаза заблестели, – а вместо этого, она только дергала меня за ниточки, словно я какая-то кукла, чтобы угодить ее желаниям, а затем выставить меня дураком, – Павел зажмурился, затем закрыл лицо ладонями.       До этого молчавшая Настя не отрывала от своего друга глаз. Застывшая в ступоре девушка не могла пошевелить пальцем и во все уши слушала Дьячкова, не смея его прерывать. Открывшееся подробности и потаенные чувства парня лишь ввергли шок, а проявившееся все время сдержанные эмоции – растрогали до глубины души.       Пододвинувшись ближе к парню, она понимающе положила свою ладонь на плечо одноклассника в знак поддержки, все также не говоря ни слова.       – После расставания было трудно находиться в нашей компании и игнорировать ее присутствие и двусмысленные шутки, направленные в мою сторону, – продолжил как ни в чем не бывало парень, отрывая руки с лица и аккуратно убирая ладонь подруги.       – Помню, – тихо произнесла девушка. – Почему ты не рассказал все это мне тогда? – Настя пронзительно посмотрела на Пашу своими золотыми глазами.       – Я не хотел казаться слабым. Подумаешь, первая любовь жестко отвергла и с остальным по порядку в придачу, – беззаботно сказал молодой человек, подняв уголок губ. – На самом деле, я не знаю, – тише продолжил он. – Тогда, когда ты меня спросила, что со мной, намекая на мое странное поведение – я хотел соврать, мол все хорошо. Думал, что если я тебе скажу, что мы с Алиной расстались, то ты перестанешь со мной общаться, предпочитая мне ее, – Павел грустно хмыкнул. – Я не чувствую себя также свободно, как остальные в нашей компании и считаю тебя моим единственным другом, и я не хотел, чтобы ты во мне разочаровалась, – он перевел на Настю свой взгляд. – Каким же глупым я тогда был, что усомнился в тебе… даже не так! Каким я был глупым все это время, что до сегодняшнего дня сомневался в тебе! Если бы я тогда рассказал, как есть, то я бы не продолжал мучиться спустя год.       – Но ты все-таки мне сказал, что вы расстались, – возразила девушка.       – Да, когда Алина начала встречаться с Ромой, – парень пристыженно опустил голову.       – Все равно сказал же, а мог и не говорить. Обидно, конечно, чуть-чуть, что ты так думал обо мне, зато сейчас хотя бы до тебя дошло, – усмехаясь, Настя в шутку ударила кулачком в плечо друга, на что тот улыбнулся. – Как ты справлялся после всего этого?       Уголки губ Паши медленно поползли вниз.       – В основном, я рисовал проекты зданий и ходил в бассейн.       – А в остальное время что делал?       – Избегал встреч с Гартунг и Леоновым, – парень вздохнул. – Я в целом старался меньше находиться на виду у всех. Боялся, что все будут глазеть на меня с осуждением или жалостью.       – С чего ты так решил? – искренне удивилась девушка.       – Разве Алина вам не рассказывала о нас? – брови Павла взмыли вверх.       – Нет. Она мало что говорила про тебя и никак ваше расставание не комментировала, – Настя замолчала. – Только вот Дугина всегда проявляла особый интерес к вашим взаимоотношениям. Это не удивительно, она та еще сплетница, – закончив говорить собеседница улыбнулась.       Повисло молчание, во время которого в голове молодого человека происходил мыслительный процесс. Длился он не долго и вскоре ответ на поставленный вопрос сам по себе нарисовался в голове.       – Алина даже Юле ничего не рассказывала.       – Да, это логично. Какая выгода Гартунг, чтобы вся школа знала ее грязные секреты? – его подруга закатила глаза, – А говорить что-то про тебя – рискованно, ведь везде рядом с тобой она сама, – девушка сделала паузу. – В любом случае, если окружающие и видели мельком, что что-то между вами происходило, то это максимум были лишь домыслы и предположения.       – Единственное адекватное решение, принятое Гартунг после всего, – едко выдал молодой человек.       – Не поспоришь, – поддержала девушка.       Вновь наступила тишина. Оба подростка понимали, что разговор подходит к своему завершению, но не спешили говорить об этом, наслаждаясь комфортным обществом друг друга. На душе обоих царило спокойствие и удовлетворение от диалога, который особенно принес плоды для молодого человека.       – Спасибо, – Паша повернул голову в сторону своей лучшей подруги и искренне улыбнулся. – Спасибо, что не смотря на мой ужасную черту все в себе держать, ты не отвернулась от меня и помогла.       – И чем же я тебе помогла? – усмехнулась девушка.       – Тем, что выслушала и была со мной честна, – он отвел взгляд в сторону. – Горько признавать спустя столько времени, что и я виноват в том, что чувствовал после нашей интрижки с Алиной.       – Тебе стало легче?       – Думаю, мне давно стало легче, просто я больше предпочитал «страдать», чем признавать горькую правду.       – Зато теперь, ты понял, что лучше говорить о своих переживаниях подруге, чем год избегать окружающих или терзать себя.       Настя касается плеча парня, призывая того повернуться к ней, а после обнимает друга. Паша, отвечает на жест девушки, наклоняясь ближе к ней, в силу своего высокого роста, а на его губах расцветает лучезарная улыбка.       Мягко отстранив парня какое-то время спустя, девушка, чуть нахмурив брови выдает следующее:       – Я бы хотела кое-что спросить, если ты не против, – Дьячков медленно кивает в знак согласия головой. – Мне все никак не дает покоя вчерашние твои слова, – она делает паузу, пристальная смотря в темно-голубые глаза. – Какое отношение имеет мармелад с чем-то там к вашим взаимоотношениям с Алиной?       Настя до последнего колебалась с этим вопросом и наконец задала его и на момент озвучивания успела пожалеть, но заалевшие щеки друга и забегавшие темно-голубые глаза, заставили ее передумать о секундном помутнении.       – Ну как тебе сказать… – протянул парень, неловко усмехнувшись.       После продолжительного, и на этот раз подробного рассказа о том самом мармеладе, что так не давал покоя никому, Павел разразился и на другие истории, связанные с ним и с Алиной, которые он предпочел скрыть в первый раз. К его удивлению, он говорил все так легко и беззаботно и местами с особым удовольствием, что это не складывалось с теми эмоциями, что он испытывал буквально вчера. В данной ситуации его особенно смешили выражения лица впередисидящей подруги, которая не стеснялась показывать свою реакцию об услышанном. Павел и не вспомнит, когда так в последний раз искренне смеялся и шутил, а Настя угрюмо отвечала или на местах интимных подробностей краснела и просила пропустить.       – Интересный рассказик? – посмеиваясь спросил Паша.       – Господи… – выдохнула девушка, выпучив широко глаза. – Такая история, хоть бери сейчас и пиши книгу по ней.       Так и случилось.