Мармелад с начинкой страданий

      Их встречи он ждал с особым волнением. Каждый день он шел в ненавистную школу, чтобы вновь и вновь видеть ее среди людей их компании, поймать ее взгляд строгих серых глаз и уловить в них ту самую искру, которая была направленна на него одного, особенно в моменты жарких поцелуев и обжиманий в закоулках. На людях она запрещала прикасаться к себе и делать хоть какие-то намеки на их «отношения», которых по факту не было. Каждый раз на его вопрос: «Что между нами происходит?» – она лишь закатывала глаза и переводила тему, но при всей своей врождённой толстолобости, Павел добился сухого ответа: «Интересное времяпрепровождение». При ней он никогда не подавал вида, что его что-то не устраивало, всегда молчал и кивал на ее претензии насчет его внешности, эмоций, хобби, его чертежей и особенно «глупой прически».       Он все-таки однажды осмелился возразить и в итоге на протяжении трех дней, она даже не удосужилась одарить его взглядом. Паша внимательно за ней следил в эти дни, но с ее стороны было ни намека на милость. Это игнорирование обливало его сердце кровью, а жгучие слезы рекой текли по его щекам по ночам, думая, что все, что было между ними кончено. А вид его покрасневших глаз настолько злил, что лишь от своего жалкого вида он метал все, что было под рукой, в последствии чего отхватывал порицание от родителей.       На четвертый день он приполз к ней на коленях, а она с привычной ухмылкой позволила ему себя обнять.       Его влюбленность в Алину появилась с самого ее перевода в их класс. Всегда уверенная, утонченная, ухоженная, в кругу подруг – она не могла не привлекать внимание доброй половины молодых людей, которые вскоре отсеялись в угоду другим, более досягаем девушкам.       Павел украдкой, как вор наблюдал с последних парт за движениями Гартунг. За тем, как она перекладывает свои темные пряди с одной стороны плеча на другое, как она прикусывает кончик ручки в моменты глубоких раздумий, как ее глаза темнеют в редких вспышках гнева или каким милым, становится ее лицо от безудержного смеха с шуток одной из ее подруг. Он понимал, что такое ярое увлечение девушкой смахивает на одержимость, однако он отрицал и не признавал это. Для него она была синонимом совершенства и все.       Павел не скоро присоединился к их компании, а точнее его привела Настя в середине девятого класса, которой хотелось социализировать ее тихого друга, что предпочитал лишь ее общество в угоду шумным компаниям. Молодой человек влился быстро, не без помощи верной подруги, и во всю гулял, проводил большое количество времени в обществе Гартунг и других, вскоре став своим среди всех.       Теперь наблюдать за ней стало труднее, и это больше воспринималось от окружающих чем-то маниакальным – смотреть на нее пристально, находясь в двух метрах. Алина даже не догадывалась, что Паша испытывал к ней особенные чувства и сама предпочитала бросать печальные взгляды в сторону ее одноклассника, к которому сама неровно дышала. Из всех девушек в компании он относился к Алине с особенным трепетом: всегда предлагал свою бескорыстную помощь, отмахиваясь от встречной, объяснял непонятные темы по геометрии, покупал булочки с корицей в столовой, накрывал ее плечи своей курткой, чтобы она не дай Бог заболела и смотрел ненавистные, но такие любимые девушкой турецкие сериалы для поддержания тем в диалогах.

      

***

      Павел привычно сидел за своей уже родной последней парте первого ряда, и вырисовывал в блокноте непонятные линии, обходясь без привычных линейки и циркуля. Класс был пустой, еще не заполненный одноклассниками. Одиночество успокаивало и давало возможность разложить мысли по полочкам и морально подготовиться к встрече с ней и продолжать кидать на нее свой влюбленный взгляд.       Оторвавшись от своего рисунка, он подставил лицо к потоку ветра, дувшего с открытого на распашку, окна. Погода не могла не радовать своим теплом, пока это не переходило в жару.       Услышав топот и знакомый шум своего коллектива, Павел откинул челку назад, грустно улыбаясь.       – Да начнется еще один мучительный год, – он отложил карандаш в сторону, вставая со своего места, направляясь к двери, чтобы встретить Настю, которая еще пять минут назад должна была прийти. Но вместо нее появился кто-то другой.       – О, Дьячков, ты уже тут! – воскликнул зашедший в кабинет брюнет, с белоснежной улыбкой на губах. За ним сразу появилась знакомая фигура.       – Ром, мы обязательно должны туда сходить! – Гартунг резко остановилась, заметив еще одного человека в помещении. – А, и ты здесь, Дьячков, – она скучающе окинула его взглядом.       В сердце неприятно кольнуло, что эти двое вместе зашли в класс, но Паша отмахнулся подумав, что тут нет места для ревности: пришли и пришли. Но то, что она назвала его по фамилии, а одноклассника по имени все-таки задело.       – Где же мне еще быть после линейки? – со сложенными руками на груди и с приподнятой бровью он пробурчал, смотря точно в глаза девушки.       Она подняла возмущающе бровь, но затем быстро повернулась к Роману, смягчая свой взгляд.       – Так сходим в кино? – она обвела его руку, прижимаясь к парню как домашняя кошка, требующая ласки от хозяина.       Ладони Павла сжались сами по себе от этой картины, и он еле сдержал себя, чтобы не сказать лишнего или совершить опрометчивый поступок, который точно отдалит его от Алины. Но, к его удивлению, Рома резко покраснел и дернул рукой, освобождая ее от оков девушки и делая шаг в сторону двери, отворачиваясь к однокласснице спиной.       – Нет, не получиться, сегодня тусим у Олежи. Как-нибудь в другой раз, прости, – он напоследок улыбнулся девушке и вышел из кабинета направляясь, чтобы позвать одноклассников.       Гартунг потерянно смотрела на дверь, за которой скрылся молодой человек, ссутулившись, потирая руку, которая пару секунд назад обвивала Ромину. Павел не хотел ее тревожить, все-таки как не ему знать, что такое быть отвергнутым. Однако, даже в таком печальном состоянии, она выглядела прекрасно. Ему хотелось прижать ее к себе и положить свою голову поверх ее и успокаивающе гладить по спине и шептать, что все будет хорошо. Это все осталось в его воображении, потому что неожиданно серые глаза остановились на нем. Парень задержал дыхание и боялся сделать даже вздох, лишь бы она не отводила свой взгляд. Девушка не прекращала смотреть. Лицо молодого человека стало пунцовым, и кислорода стало резко не хватать в душном классе.       Алина не собиралась переставать на него смотреть.       Решившись на отчаянный шаг, он сглотнул вязкую слюну во рту и сильно сжал ладони в кулак. Гартунг обратила на последнее внимание и хмыкнула, обратно переводя свой взгляд на его голубые глаза.       – Пойдешь со мной в кино?       На лице Алины ни единый мускул не дрогнул. Вновь воцарившаяся тишина, стала невыносимой и начала нервировать Павла. У себя в мыслях он успел тысячу раз пожалеть, что его рот это произнес. Сидел бы себе дальше за последней партой и рисовал свои чертежики, никого не трогая.       – А ты Роман Леонов? – задумчиво протянула Алина, пройдясь своим взглядом с ног до головы Павла.       – Нет, – брови парня сложились домиком.       – Тогда тоже нет, – пожав плечами отвечает она, поворачивается спиной и выходит из кабинета, вновь оставляя молодого человека одного.       Оставшись вновь в классе один, он шумно выдохнул, возводя глаза к потолку и прикрывая их ладонями. Стерев испарину на лбу, он до боли прикусил указательный палец, чтобы не завыть. Теперь главное, чтобы Гартунг не подумала, что он в ней заинтересован, ведь при таком раскладе, он может лишиться не только объекта воздыхания, но и компании друзей, которые скорее всего предпочли бы ему Алину.       Темноволосая красавица не разглядела задней мысли Павла в его предложении, и на этом все их взаимоотношения могли бы закончиться, если бы не одна маленькая непримечательная деталь, ростом метр шестьдесят, стоявшая все это время за дверью, которая слышала и видела весь диалог. В отличие от невнимательной подруги, Юля подметила, как вел себя Дьячков, его грустные вздохи и такой же потерянный взгляд, который был у Алины позднее. С каждым разом ее глаза становились шире от открытия, а ухмылка циничнее. Ее также радовала новость, что популярную на параллели подругу отшил не менее популярный на их курсе парень. Алина яро отрицала любую заинтересованность в Роме и насмехалась над глупыми и наивными девчонками, которые пытались привлечь внимание скромного и нерешительного, когда дело касалось девушек, кареглазого брюнета. Такое лицемерие ничуть не удивляло Юлю, все-таки не первый день знает Гартунг, но теперь она могла это использовать в своих целях и насладиться предстоящим шоу.       План завязки Дугина вынашивала весь вечер и активно расспрашивала своих одноклассников и приближенных к Роме людей и все-таки узнала одну занятную информацию, которая не стыковалась с увиденным в школе.       На следующий день, девушка выловила Алину из общей компании и повела в пустующую рекреацию, чтобы поделиться с новостью, которая должна была стать катализатором истории.       – Ты слышала, что Леонову кто-то приглянулась?       Юля видела, как Алина незаметно сжала кулак, но также быстро разжала, потирая колени, дабы снять напряжение.       – И кто же это? – натянуто улыбнувшись спросила Гартунг пристально глядя в глаза одноклассницы.       –Нет, подруга, главное, что теперь толпе его фанаток надо будет искать другого идола для поклонения, – она хохотнула, но украдкой смотрела на реакцию подруги. И не зря, ведь глаза ее прищурились.       – С каких пор тебе не интересно, кто эта бедолага, Дугина? – она ухмыльнулась и откинулась на диванчике, складывая руки на груди.       – Ну, зачем себя называть «бедолагой»? – она усмехнулась.       На лице Юли нарисовалась ухмылка, чем-то напоминавшая оскал. Гартунг моргнула пару раз, а когда сказанное до нее дошло, она подскочила со своего места. Осознав свое действие, Алина поспешно села на место и взволнованно повернулась к подруге, хватая ее ладони, предварительно осмотревшись по сторонам. Убедившись, что рядом нет лишних ушей, она слегка наклонилась к девушке смотря точно той в глаза.       – То, что ты сказала – правда?       Юля молча кивнула, пытаясь скрыть рвущуюся улыбку. Она наклонила голову, уставившись на Алину.       – Вчера узнала от Олежи. Он очень сговорчив, когда дело касается готового домашнего задания, – она усмехнулась. – Хотя, какая разница, тебе же он не нравиться.       Гартунг выпрямилась, не отрывая взгляда от девушки, кусая губы и размышляя о чем-то. Прочистив горло, она прохрипела.       – На самом деле это не так.       Дугина удивилась, что отчетливо отразилось в ее глазах. Для нее не стало открытием сказанное, но то, что она все-таки рассказала ей – льстило, ведь она обычно никогда не делилась какими-то секретами с ней.       – Да, я знаю, что всячески насмехалась, отрицала и так далее, но так я пыталась не попасться, чтобы потом быть отвергнутой, как это случилось вчера. Я не отходила от него ни на шаг, а он все время улыбался мне и кивал. Я специально провела его до класса, чтобы мы остались наедине. Потом я предложила сходить в кино, но он отказался, сославшись на этого Олежу, – ее лицо скривилось. – Если я ему нравлюсь, то не понимаю, почему так вышло?       – Да что ты, – удивленно протянула Юля, игнорируя вопрос. – Вы были одни в кабинете?       – Знаешь, вчера был еще Дьячков. Один в пустом классе сидел, представляешь? – девушка усмехнулась, – Небось свои каракули чертил, или что он там обычно делает? – она заправила прядь за ухо, – Когда Рома ушел из кабинета, он стоял как истукан и позвал в кино. У меня итак настроение испортилось, а он еще куда-то предлагал пойти.       Наивность подруги поражала Юлю, а после ее монолога и вовсе хотелось взять ту за плечи и потрясти со славами: «Этот Дьячков не ровно к тебе дышит, ты разве не видишь его взгляды, направленные на тебя на протяжении года?» Однако, вместо этого она просто и кратко спокойно сказала:       – Надо привлечь Рому к действию.       – И как же? – Алина закинула ногу на ногу и уставилась на одноклассницу.       – Думаю, тут подойдет один проверенный и эффективный способ, который никогда не подводил, – они заговорщицки переглянулись и на лице обеих появились лисьи ухмылки.       – Ревность, – в унисон сказали обе.

***

      – Мы перебрали уже всех, и ни один тебе не приглянулся? – Дугина тяжело вздохнула, сдерживаясь, чтобы не плюнуть на свой план и прямо указать на желаемого кандидата.       – Вообще-то, с этим человеком я буду «встречаться», а это должен быть не абы кто, – важно проговорила Гартунг, припудривая свой подбородок, периодически смотря на вход аудитории, чтобы отслеживать каждого приходящего парня.       – Тебе будет достаточно походит с кем-нибудь за руку, а дальше в ход пойдут сплетни и все! – внутренний демон так и норовил все разрушить.       – Почему же? У меня другие планы, – не отрываясь от своего дела продолжила Алина.       Глаз Юли начал дергаться. Она глубоко вдохнула, отворачиваясь от подруги и считая до десяти, хотя это действие нервировало еще больше.       – Я так и слышу, как тебе интересно узнать какие планы, – она покосилась на одноклассницу, скрывая свою улыбку.       – И какие же? – Юля вздохнула.       – Ну-у-у-у, я подумала, что буду всерьез с кем-нибудь встречаться. С прошлого расставания прошло уже полгода, а я так и… не повеселилась, – сделав паузу, она закрыла пудреницу и уже хотела продолжить говорить, но увидела кое-кого заходящего в аудиторию.       Юля взглянула на замолчавшую подругу и приглядевшись уловила какой-то блеск в ее прозрачных глазах и проследила за ее взглядом. Ее брови сразу взмыли вверх, а ликующий возглас так и рвался наружу. Пододвинувшись впритык к подруге, она проворно посмотрела на ту.       – Скажи-ка, а у него есть девушка? – все не отрывая своего взгляда от робко стоявшего у самого входа парня, проговорила Алина.       – Нет.       – А может, ему кто-то нравится? – на ее лице появилась ухмылка. – Хотя, знаешь, это не имеет значения, – Гартунг усмехнулась.       – Нет, а ты послушай. Ему на самом деле нравится кое-кто, и уже очень давно, – она склонилась к ее уху, также пристально следя за молодым человеком, как Алина. – И это ты.       – Вот как, – девушка протянула. – Теперь понятно, почему он так пристально на меня смотрит на уроках. Думал, я это не замечу? – ухмылка на лице Гартунг стала еще шире. – Ну что, дадим мальчику то, чего он хочет.       Юля непонимающе посмотрела на подругу, а Алина повернулась к ней лицом.       – Меня, конечно же, – как само собой разумеющееся сказала она. – Интересно, на сколько далеко он готов зайти?       Юля так и не поняла смысла, сказанного в конце, но была уверенна, что механизм запущен и теперь осталось лишь смотреть.       В этот момент, парень все-таки зашел в аудиторию и направился к ступенькам, чтобы расположиться. Гартунг как удачно села у самого прохода, и когда молодой человек шел мимо нее, она схватила того за предплечье, останавливая. Алина почувствовала, как его рука вздрогнула, и подавила рвущуюся ухмылку, вместо этого лучезарно, несвойственно ей, улыбнулась. Парень повернулся и на его лице отразилась вся палитра эмоций, от удивления, заканчивая смущением. Девушка еще крепче обхватила его предплечье, привлекая его внимание полностью на себя.       – Привет, Дьячков, – она сделала паузу, – Паша, – ее взгляд смягчился. – Что делаешь после уроков?

      ***

      С того момента он стал часто ловить на себе пристальное внимание серых очей Алины, которые заставляли его волноваться, дыханию учащаться, а сердцу бешено биться. А ведь все начиналось ванильно и нежно – с обычных переглядок, которые очень скоро, спустя два дня, закончились обжиманием за углом школы.       В этот момент Павел впервые почувствовал то самое необычное чувство от близкого присутствия представителя женского пола. Миниатюрное тело Гартунг не досягало по росту молодого человека, и то, как она на самых носках тянулась к нему, умиляло Павла, поэтому наклонившись вперед, он заключил ее бархатное лицо в свою правую ладонь, а другой рукой с таким трепетом обхватил талию, чтобы она перестала вытягивать свою шею, тем самым причиняя себе дискомфорт. Их поцелуй был одновременно страстным и трепетным. Поцелуй влюбленного дурака и самовлюбленной эгоистки. Поцелуй, с которого начался их месяц счастья, похоти и неутолимого желания близости, в последствии для Павла огромное разочарование, обреченность и полное опустошение на следующий год, а для Гартунг развлечение и достижение цели привлечения внимания ее настоящей любви.       Они стояли так минуту, пять или час – Павел не знал, да и, если честно, его это не сильно волновало, главное – она теперь в его руках, и он ни за что не отпустит.       К его несчастью, спустя некоторое время, Алина сама отпрянула от него, поднимая свою голову и точно глядя в его темно-голубые глаза. Ее взгляд опустился на его губы, Дьячков воспринял это как призыв к новому поцелую, но не успев вкусить его желанный плод, как она хихикнула, что заставило того вытянуться стрункой.       – Ты чего? – его брови нахмурились.       – Ничего, – она прикусила свою нижнюю губу, и Павел не смог не проследить за этим действием. – Просто это так странно: я и ты, стоим тут, пока наши друзья ждут нас на крыльце Гимназии.       Лицо парня озарила лучезарная улыбка, а на щеках появились обворожительные ямочки. Алина и не знала, что у Дьячкова они есть, и внутренне восхитилась его красивому лицу.       – Да, действительно. В таком случае, пойдем? – он наклонил голову в сторону.       Алина сделала шаг назад, высвобождаясь от его руки, которая держала ее талию позднее. Она стала поправлять свои волосы под не понимающий взгляд Павла.       – Нет, ты неправильно, наверное, меня понял. Сейчас я ухожу к друзьям первая, а ты отсчитываешь пять минут и обходишь здание школы. Понятно?       Молодой человек поморгал пару раз, не понимая, что происходит.       – Но почему мы не можем просто вместе выйти к ним? – его голос чуть дрогнул в конце, но девушка, кажется, этого не услышала, слишком занятая тем, что приводила себя в порядок.       – Потому, Паша, чтобы они ничего не заподозрили, увидев, как мы вместе выходим из угла.       – Подожди. Разве это не резонно? Мы целовались тут пару минут назад.       Из Гартунг вырвался смешок, и увидев растерянное лицо Павла, она замахала руками.       – Ты не подумай ничего такого, но это еще ничего не значит. Это просто поцелуй, – она поправила воротник своей рубашки, – И помни: пять минут, а потом обход.       Алина развернулась и ушла, оставляя позади себя нахмурено смотревшего на землю Павла. В голове эхом разносилось ее «Это просто поцелуй» раз за разом. Сердце стало бешено биться, но теперь по причине надвигавшейся тревоги. Может он и вправду себе там что-то надумал, а на деле это просто прикосновение его губ к ее. И не было той искры, как он подумал, а взаимность его чувств – вовсе выдумка без намека на правду.       – Нет, не может быть! – он уперся спиной о стену, закрыв рот ладонью, которая недавно обхватывала лицо Гартунг.       В голове это попросту не складывалось. А как же переглядки? Случайные прикосновения, инициаторами которых была она? В конце концов это она повела его за угол школы, и она первая потянулась к нему, чтобы обжечь своими губами.       «Может она не хочет торопить события и поэтому просит шифроваться? Да. Точно. Именно этой мысли она следует», – подумал Павел, отталкиваясь от стены, сжимая перед собой кулак. Разжав его, перед ним предстала картина крохотных бордовых полумесяцев на ладони. Эмоции вновь взяли над ним вверх. Парень потер между собой ладони, стирая выступившую кровь. Ранки начали пощипывать, смешавшись с потом и лицо исказила гримаса боли с неприязнью. Как придет домой, так сразу срежет все ногти под ноль, даже если сейчас на пальцах меньше миллиметра.       Как раз прошло пять минут и Дьячков пошел в обход школы прогулочным шагом. Приближаясь к друзьям, которые уже собрались на крыльце, он натягивает на лицо улыбку и подходит к Насте.       – Наконец-то потеряшка вернулась, – подруга повернулась к нему, со сложенными руками на груди, поднимая свои золотые глаза на него и ее выражение лица резко меняется.       Павел решил это проигнорировать и надеется, что потом Настя не будет расспрашивать что с ним случилось. Глаза сразу же стали искать темноволосую девушку, но в компании ее не наблюдалось.       – А где Алина? – будто прочитав его мысли, кто-то спросил.       – Она убежала со словами: «Я забыла сумку в классе», – сказала Юля, как-то слишком хитро прищуриваясь.       Из всех подруг она казалась Павлу самой подозрительной, словно она всегда знала больше них всех и все время вела какие-то интриги. Дугина также была самой приближенной к Алине, что настораживало его еще больше. Причем его подозрения не были беспочвенные, ведь наблюдая за Гартунг он также краем глаза замечал ее, все время находившуюся рядом. Всегда расслаблена, на своей волне с ухмылкой на губах и приторно сладким голосом. Из всей компании он всегда выбивался. Она общалась абсолютно с каждым и в ее арсенале всегда было множество тем для обсуждения. Со всеми, кроме него.       Молодой человек и дальше рассуждал насчет Дугиной, но послышался чей-то возглас рядом.       – Это Алина и Рома вместе выходят?       Головы абсолютно всех в компании в том числе и тех зевак, которые были на крыльце, словно в замедленной съемке смотрят, как по ступенькам спускаются и мило о чем-то разговаривают Гартунг с ненавистным брюнетом. На лице молодого человека счастливая улыбка до ушей, а карие глаза направленны на не менее улыбающуюся девушку, идущей под его локоть.       – А они не встречаются? – сзади Паша слышит чьи-то перешёптывания.       Он резко поворачивается и натыкается на двух девушек, которые, если ему не изменяет память учатся на два класса меньше него. Парень смиряет обеих холодным взглядом угрожающее нависая над ними. Закатив глаза две особы удаляются, переключая свое внимание на нового физика.       – С каких пор Алина ходит под ручку с ним? – озвучивает Настя интересующий всех вопрос.       Все ожидаемо пожимают плечами и только Павел обращает внимание на Дугину, которая с блестящими глазами смотрит на ту парочку, приближающихся к их компании. Кулаки по инерции сжимаются, а забытая боль и незатянувшиеся полумесяцы начинают зудеть.       Юля не может не нарадоваться от представшей картины. Все нутро девушки переполняет ликование, ведь теперь точно свершилось то, что она предполагала с самого начала. Гартунг вместе Ромой, а Дьячков смотрит на это. Она поворачивает голову в сторону последнего, чтобы насладиться разбитым видом одноклассника, но натыкается на его пристальный взгляд, направленный точно на нее, а не на свою подругу и ее фаворита. Дугина на секунду хмурит брови, но поспешно отворачивается. Ей только не хватало, чтобы этот странный художник что-то заподозрил и лишил ее драмы и обсуждений.       Но она не знала, что у Алины кардинально другие планы на всех. И раз Гартунг решила насладиться мужским вниманием, то она выжмет максимум у влюбленного до безумия в нее одноклассника, а потом посвятит себя своего ненаглядному Роме, поэтому ей необходимо повременить с ним.

            

***

      После той ссоры у подъезда прошли выходные наполненные болью, опустошением и разочарованием для Павла. Алина уже сбилась со счету которую сотню сообщений она отправила и пыталась ему позвонить, но парень не отвечал и смел ее игнорировать, когда должно было быть наоборот, по мнению девушки. Сам молодой человек не понимал, что на него нашло и почему так поступил с ней, но червячок сомнения так и вился, а дьявол на плече шептал, что он правильно поступает. Это она его использует и эксплуатирует как хочет, только в их своеобразные отношения ему запрещено как-то себя проявлять. Он тоже хочет прикасаться к ней не тогда, когда она намекает или звать гулять ее, когда ему удобно, а не только ей, да в конце концов называть ее своей девушкой, а не прятаться за углами и терпеть ее томные взгляды в сторону Ромы. Разве он не имеет право на это обижаться?! Из всей этой ситуации он понимал, если все-таки ответит ей, то она сделает из себя жертву и будет требовать от него извинения, а он будет всячески извиваться, чтобы она простила. Как бы Павел не старался себя от этого предостеречь, он всегда наступал на те же грабли, не способный противится своим чувствам к ней. Да, в глубине души он понимал, что она его не любит, но утешал себя тем, что его любви хватит им на двоих. Он не раз анализировал все, что с ними произошло на протяжении чуть больше полумесяца и оправдывал ее особую любовь к нему их времяпровождением.       В их «отношениях» действительно была полная палитра всего, что только могло произойти и, даже хуже, чем в американских подростковых сериалах. По сути был лишь похоть и разврат. Ни один день не обходился без ее двусмысленных намеков и прямых действий к совокуплению. Как же она любила разнообразить их поцелуи, которые с каждым разом опускались ниже и ниже…       Гартунг не ограничивалась этим и переносила все и в онлайн формат. В личных сообщениях не раз были диалоги, пропитанные пошлостью и сексуальным влечением инициатором, которых часто была девушка, но и сам парень. В таком она его не ограничивала, а наоборот всячески поощряла. Неоднократно по ночам у них был «секс по телефону», а в угоду веку новых технологий – это был скорее «секс по чату». Зачастую слова переходили в действие и, закрыв глаза, он предавался ублажению себя, но крышу сносило окончательно, когда она писала, что ее пальцы уже доставляют ей удовольствие.       Следующим этапом стали видеозвонки, которые уж точно переходили на другой уровень и не ограничивались разговорами о школе. Куда уж, когда она предложение за предложением снимала с себя по одной вещи, заставляя перехватывать дыхание у парня. На этом вновь Алина не останавливалась и медленно своей ладонью проводила по телу, выгибая шею под углом, открывая на нее вид, показывая обнажённую грудь со всех ракурсов и вставая без стеснения в разные позы, о которых только мог мечтать извращенец. Находясь под пеленой наваждения, разум отключался у обоих потому Павел лишь поддерживал ее энтузиазм никак не препятствуя однокласснице.       В один из последних жарких сентябрьских дней, после всех занятий, Алина ожидаемо вылавливает Павла из толпы, под общие взгляды друзей, которые слышали про странные взаимоотношения двоих не без помощи Дугиной. Молодому человеку это одновременно нравилось и раздражало. Слишком повышенное внимание от окружающих его смущало и заставляло неудобно чувствовать, особенно вопросы, которые он слышал чуть ли не от прохожих пробуждали приступы неконтролируемой пассивной агрессии, которая иногда слегка выплескивалась на Гартунг в моменты неудачных встреч, что автоматически делало его виноватым и тут не обходилось без ссор. Но с другой стороны, все знали, что она с ним, и только с ним, и даже если она решит резко переключиться на Леонова, то общественность ее попросту загубит. Девушка тоже это понимала, но что ей мешало просто бросить Дьячкова, ведь это был вопрос времени. Однако она не будет спешит, пока не испробует все ее самые изощрённые фантазии с ним.       Обычно она вела его в ближайший парк, чтобы погулять, а потом предастся вожделению под деревом, только потому что это единственное место под тенью, где яркое Краснодарское солнце не печет. Однако, местность кардинально отличалась от той, которая была по пути в парк и смутно напоминала на дорогу к другому не менее знакомому месту.       – Вообще-то парк ближе, чем твой подъезд, – непонимающе произносит парень, останавливаясь соответственно заставляя его спутницу.       – Вообще-то, – передразнивает Алина, – мы не идем к подъезду, а ко мне.       – Я так и сказал – к подъезду, – все еще не понимая произносит парень.       – Ты тупой или притворяешься? – девушка поворачивается к нему исподлобья взирая на него в угоду своему низкому росту, – Сегодня у меня на квартире. Так понятнее?       Смотреть, как лицо Павла вытягивается доставило Гартунг удовольствие, а то, как все его эмоции прочитывались словно на ладони, заставило ее душеньку ликовать.       – А как же родители? – до конца не веря спрашивает парень.       – Папа в командировке, а мама на даче. Удачно огурцы сгорели, – она усмехается, – вся квартира в моем распоряжении на три дня, – девушка лукаво улыбается, ведя замолчавшего парня дальше.       Придя в себя, Павел заметно прибавил в шаге, что не могло не повеселить Алину.       Знакомая многоэтажка предстала перед молодыми людьми. Дьячков стоял как вкопанный и смотрел на верх, думая на каком этаже живет девушка, пока она искала в своей сумке связку ключей. Откопав в закромах, она разблокировала домофон, оборачиваясь к парню. Поймав его глаза, она кивнула во внутрь, отходя в сторону, приглашая. Он осторожно вступил, не отводя взгляда от девушки, и она, в свою очередь, тоже. Зайдя в лифт, она нажимает кнопку с цифрой «9» и упирается о стенку, плотоядно смотря на молодого человека. Павел уже привык к подобному взгляду, но каждый раз как в первый он смущенно отводил глаза, неловко перекатываясь на пятках.       На экране появился номер нужного этажа, и дверцы лифта разъехались. Следующие секунды сердце гулко билось в груди молодого человека, а вид приближающейся квартиры смешанно отзывался на душе. Павел понимал, что после этого его жизнь не станет прежней и данное чувство щекотало внутренности, а по телу проходил рейд мурашек. Ему казалось, что щелчки отворения квартиры раздавались по всей лестничной клетке, а время резко остановилось на этом моменте. Вот тут Алина смотрит на него из-за спины и на ее лице появляется ухмылка, открывая дверь. Он как зачарованный вступает во внутрь квартиры и начинает оглядываться по сторонам, рассматривая коридор, но вдруг пространство отмирает, и он чувствует, как его талию обхватывают тонкие руки Гартунг. Молодой человек нежно накрывает ее ладони своими, улыбаясь, но плутовка, казалось, этого и ждала, чтобы вынырнуть из его эдакой тюрьмы, схватить за кисть и потянуть в каком-то направлении. Паша не сопротивлялся. Ее пунктом назначения оказалась ее комната.       «Просторно», – подумал Дьячков, разглядывая спальню и пудрового цвета обои.       Пока Гартунг открывала жалюзи, молодой человек, присел на ее кровать, стоявшую в центре комнаты. По правую руку была тумбочка под цвет стен, на которой лежал ноутбук и пустая тарелка. В метре стоял бежевый угловой шкаф-купе, а в противоположной стороне окно, напротив которого был белоснежный рабочий стол, заваленный учебниками, косметикой и другими безделушками. За счет светлых оттенков казалось, что комната пустая и безжизненная и, словно пятно на всей этой картине выделялся приторный ярко-розовый стул на колесиках. Не сказать, что спальня Гартунг была плохой или не красивой, но в ней определенно было не комфортно находиться.       Закончив с жалюзи, Алина грациозно подошла к Павлу, садясь рядом с ним.       – Мне тоже не нравится, – парень непонимающе поднял бровь, переводя взгляд на одноклассницу. Она обвела головой пространство. – Я про комнату.       – С чего ты решила, что она мне не нравится?       Гартунг усмехнулась, смотря вперед.       – Ты всегда поджимаешь губы в тонкую полоску, когда тебя что-то не устраивает.       – Неужели ты это запомнила, – из парня вырвался нервный смешок.       – Получается так, – она пожала плечами, упираясь назад руками. – На самом деле я бы поменяла здесь все, но… родители против.       – Почему?       – Слишком много хлопот. Да и квартира съемная, если делать ремонт, то только за наш счет. Тут даже элементарно ничего на стены не наклеишь. Обои такие.       – Вот как…       Между ними повисло неловкое молчание. Задор у обоих пропал и сейчас они сидели и пялились в разные точки, о чем-то задумавшись.       Осмысляя все, что между ними происходит, Павел и не помнил, были ли у них такие простые диалоги, не пропитанные пошлостью и двусмысленными подтекстами. По сути, когда они были вдвоем, они либо предавались страсти, выясняли отношения или следовали вспышкам ревности с обеих сторон и только в редкие моменты разговаривали на отвлеченные темы, не затрагивая глубокие. Он даже толком не знал, чем она любит заниматься в свободное время, ее мечты или любимый вкус мороженного. С ее стороны было то же самое. Так за что он полюбил эту девушку, если знает о ней лишь крупицы? Или это он слишком мягкотелый, чтобы отказаться от того, что она делает с ним, прося взамен лишь его преданность и внимание к ней. В таком случае, почему-то самое горькое чувство наполняет его, когда она бросает томные взгляды на Рому или рассказывает ему о нем, с влюбленными глазами. Может, все-таки стоит все пересмотреть и уделить внимание их платоническим чувствам? Но будет ли она согласна с ним?       Павел поворачивается к ней, она замечает его движение и смотрит ему точно в глаза.       – Давай посмотрим фильм? – неуверенно начал молодой человек.       На лице Гартунг отразилась палитра эмоций: начиная с удивления, заканчивая задумчивостью. Девушка встала с кровати, поворачиваясь к Павлу.       – Хорошо, пойдем в гостиную. Но фильм чур я выбираю! – Алина добродушно улыбается.       Устроившись поудобнее на диване, она выбрала западную комедию, название которой Дьячков не запомнил. Он и в сюжет не очень вникал, в отличие от Гартунг, которая смотрела во все глаза и в некоторые моменты заливалась звонким смехом. В такой непринужденной обстановке, сидя рядом друг с другом, Павел думал, как разнообразить их отношения, а Алина размышляла совсем в противоположном направлении.       К моменту, когда пошли титры, голова девушки уже примостилась на плече молодого человека. Полумрак, горящий телевизор, ноги Гартунг на его коленях, а она тихо сопит ему в шею, и его легкая улыбка – были в той комнате. В душе Павел радовался, что их день прошел не так, как предыдущие.       Следующий день повторился почти в точности, как и прошедший, только в этот раз они решили посмотреть что-то более спокойное, укрывшись теплым одеялом, включив мелодраму и сидя в обнимку. Взяв инициативу на себя, Павел решил узнать о девушке побольше, но она не очень охотно отвечала, и все ожидаемо закончилось небольшой ссорой.       – Что за странные вопросы ты начал задавать?! – раздраженно выдала девушка, отодвигаясь от парня.       – В смысле «странные»? Я спросил про твоё заветное желание.       – Вот именно, зачем тебе это знать?       – Ну, наверное, мне это интересно? – едко сказал молодой человек, взмахнув рукой, откидывая уже холодное одеяло.       Она молчала, буровила взглядом юношу, а он отвечал ей тем же. Не выдержав этой паузы, Павел судорожно выдохнул, опустив голову и промямлил что-то по типу извинений и встав, пошел в сторону выхода. Гартунг сорвалась со своего места и последовала за ним. Сегодня она не хотела так просто его отпускать.       – Ты чего, обиделся? – сложив руки на груди проговорила она, следя за движениями парня с ухмылкой на губах – очевидная провокация.       – Нет, просто я хотел разнообразить наши взаимоотношения, – раздраженно ответил, натягивая кроссовки.       – Ладно, хорошо, я была не права, – она пошла в его сторону. – Если тебе действительно важно это знать, то я могу тебе рассказать.       Павел встает, глядя в серые глаза Гартунг, а она, в свою очередь, тоже. Нахмурившись в неверии, он стал внимательнее вглядываться в девушку. Все та же Алина, только в домашней одежде, состоящей из футболки и пижамных штанин, с приподнятым уголком губ и с горящими глазами. Молодому человеку это казалось крайне подозрительным, ведь впередистоящая фигура никогда не делает что-то просто так и скорее всего, сейчас он будто подписывает контракт с дьяволом, подчиняясь ее словам.       Он снимает надетые кроссовки и делает шаг вперед, становясь ближе к девушке. К его удивлению, она застенчиво притупляет взгляд к своим ногам. Но длилось это не долго и подняв свою голову она уверенно, смотря в его темно-голубые глаза, кивает в сторону своей комнаты.       Последовав ее воле, они заходят в спальню Алины и располагаются на кровати. Гартунг садится по-турецки, призывая то же самое сделать и ему. Он неловко забирается ногами на постель. Свет, пробивающий сквозь горизонтальные пластины закрытых жалюзи, отражался на полу, захватывая часть кровати, на которой расположилась девушка, окрашивая ту полосками. Сгорбленная спина и скучающий взгляд, направленный на Пашу – стали его смущать.       – Ну, готов услышать, Дьячков? – она прищурила свои глаза.       Он неуверенно кивнул. Оперевшись о кровать, Алина пододвинулась к нему и подняв свою голову, и их лица оказались в десяти сантиметрах.       – Знаешь, у меня, – она сделала паузу, – своеобразное желание.       – И какое же? – хрипло ответил до этого долго молчавший парень.       Гартунг удовлетворенно улыбнулась, отодвигаясь от парня. К своему удивлению, Павла действие одноклассницы расстроило.       На перемену в лице парня, она не стала акцентировать внимание и потянулась к выдвижному ящику тумбочки. Дьячкову открылся вид на содержимое, и его щеки невольно заалели, но это Алина заметила, и ее улыбка превратилась в привычную ухмылку.       – Никогда средства личной гигиены не видел, что ли?       Паша перевел на нее свой взгляд широко раскрытых глаз.       – Если ты это, – он сглотнул, – называешь «средством личной гигиены», то я дико извиняюсь.       – А что не так? – с лисьей ухмылкой выдала она, пододвигаясь к нему.       – Но это же мармелад, – красными стали его уши, – тот самый.       – Напомни-ка, что с ним не так? – она во всю ломала комедию, притворяясь дурочкой.       – Это излишне, – невнятно ответил он, прикладывая ладони к горящим щекам.       – Знаешь, – она коснулась указательным пальцем подбородка, возведя свои глаза к потолку. – Я, кажется, догадываюсь, что это за мармелад, но ты должен проверить он ли это, – она обнажила свои зубы в оскале.       – Я и отсюда близко вижу, что это точно он, – он нервно хохотнул.       – Ну-ну, разве это «близко»? – сказала Гартунг, намекая на небольшое расстояние между ним и ящиком.       – Знаешь, я лучше воздержусь, – его щеки уже во всю пылали.       – Нет, так дело не пойдет, – она скрестила на груди руки. – Посмотри, или я отказываюсь тебе говорить свое заветное желание, – она притворно обиделась, нахмурив брови.       Так неловко Дьячкову не было, даже когда они, как обычно, разгорячённые страстно целовались в парке под большим деревом. Потные ладони Гартунг обхватывали шею парня, пока его руки были на ее талии и стали опускаться ниже. Распахнув верхние пуговицы ее форменной рубашки, а другой рукой приподняв бедро девушки, оперевшись спиной о дерево и наклонившись к однокласснице вперед для удобства, его рука начала исследовать поднятое бедро Алины. В этот момент сзади себя он услышал детский возглас, который спрашивал маму: «Почему дядя трогает голую ногу тети». Это, безусловно, поставило их в неудобное положение, но услышанные в их адрес бранные слова от родительницы, произнесенные перед ребенком, который, в свою очередь, по-новому посмотрел на мать, – возмутили их больше.       – Тебе не кажется это странным? – его глаза бегали из стороны в сторону, лишь бы не смотреть на девушку или на злосчастную тумбочку.       – То есть все остальное до этого тебе казалось нормальным? – с усмешкой бросила она, с упреком глядя на него.       В словах Гартунг был смысл. Но смотреть с более близкого расстояния на то, что лежало в тарелке и знать историю того, где оно до этого находилось – его волновало и ужасало одновременно, Павел еще с этим не определился. В какой момент он стал больше уделять внимание таким пошлостям в угоду их более невинному досугу?       – Ну, давай. Ты же хочешь, – Паша не заметил, как она встала к нему впритык и стала шептать в ухо. – Запретный плод сладок, – она облизнулась, – особенно в прямом смысле.       Рука парня потянулась к тумбе.       Аккуратно достав тарелку с содержимым, словно какое-то сокровище, он поднес ее к себе, в то же время расположив между ним и Алиной. Он украдкой испод опущенных ресниц бегло посмотрел на девушку, которая предвкушающее прикусила губу и глядела горящими глазами на тарелку. Гартунг встретилась с взглядом одноклассника и выгнула свою темную бровь призывая к действию.       Павел опешил.       – Ну, что уставился? Рассмотри еще ближе, – она с вызовом прищурила глаза, подняв подбородок.       По лицу было видно, как он колебался. Павел уже и забыл, что расположившиеся в тарелке мармелад был весьма необычным. Решив отогнать воспоминания, которые нагло лезли в его сознание и отображались перед глазами, Дьячков взял с поверхности посуды желейного медведя и поднес ближе к лицу. Рассматривая его со всех сторон, в горле образовался ком, а в груди появилось щекочущее чувство. Скосив взгляд в сторону, он наткнулся на пристальный взор серых очей, направленных не на мармелад в его руке, а на его лицо. Это на секунду отвлекло от навязчивых картин, однако, вместо этого пробуждая другое.       Гнев.       Эти действия были абсолютно бессмысленны и совершались по ее прихоти лишь для одной цели – насладиться его эмоциями. Гартунг словно вампир питалась ими. Она то и делала, что провоцировала парня на такие действия, чтобы потом позлорадствовать и утешить свое самолюбие. Или отвлечься от неразделенной любви, понимая, что она выглядит также жалко, как и Дьячков пытаясь угодить ей, как она Леонову.       Наплевав на поставленное условие, он напрямую посмотрел на Алину, на что девушка нахмурилась, затем на мармелад. Покрутив медведя из стороны в сторону, его взгляд вновь метнулся на одноклассницу. И смотря точно ей в глаза, он поместил желейную сладость на свой язык.       В комнате стояла звенящая тишина и тихий вздох Алины прозвучал достаточно громко. Его сердце сделало кульбит. Происходящее казалось нереальным, а то, что было на экране телефона представляло подобие фаната сплошинга. Оторвавшись от гаджета и проморгавшись пару раз и на всякий случай ущипнув, он вновь взглянул в смартфон.       В разгар сентября дышать было не чем из-за раскаленного воздуха и спасал лишь кондиционер в отцовском кабинете, но от разворачивающейся сцены на экране тело бросало в жар еще сильнее, а хорошо знакомое чувство возбуждения прошлось волной по телу молодого человека. Он не был удивлен, что его объект обожания решит вновь показать все свои прелести по видеозвонку. Однако Павел не ожидал, что она потянется к своей прикроватной тумбочке, достанет открытую пачку желейных медведей, достанет мармелад и станет водить им по изгибам тела. Дьячков лишь неверяще моргнул, не отрывая взор темно-голубых очей за происходящим. Девушка прошлась мармеладом по ключице и стала медленно водить им ниже обводя ареал сосков. Парень следил за этим во все глаза, но даже при таком сладком представлении он мог поклясться, что девушка делала то же самое и пристально смотрела на его реакцию, и это как-то стимулировало не поддастся к искушению показать, насколько он взволнован. Однако, когда с сжатых губ Гартунг сорвался приглушенный стон, а желейный медведь успел переместиться ниже, к бедрам девушки, как раз там, где кончалась картинка, парень почувствовал легкое раздражение.       Он колебался. Павел очень хотел увидеть, что заставило ее исказить лицо в наслаждении и издать столь сладостный звук, но, с другой стороны, так он покажет, как зависим от нее в данной ситуации, что заставить потешить ее эго. Хотя, в любой ситуации все было по хотению Гартунг, даже этот «невинный» видеозвонок.       Смирившись со своим никчёмным положением, парень готов был уже попросить направить камеру ниже, но, к огромнейшему удивлению, она, все время сидевшая на коленях, приподнимается, открывая вид на сокровенное место. От данного зрелища, Дьячков не заметил, как перестал дышать. Он и до этого видел промежность Гартунг, причем во всех подробностях, но в данном случае было одно «но». Совсем близко к тому месту оказалась рука, все еще державшая мармелад. Бурное воображение юного художника сразу вырисовало весьма эротичную картину, от которой ему самому стало неловко. Будто прочитав его мысли, Алина провела дорожку ближе к половым губам и остановилась. Спустя мгновение, она отошла чуть подальше, дабы в кадр попадало ее лицо, но тем самым удаляя предыдущую картину. Вздох разочарования сорвался с уст юноши, но тем не менее возражать не стал.       Он все равно знал, что это представление лишь для того, чтобы посмотреть на его реакцию.       Вернувшись на место, на котором девушка остановилась, она зашла чуть дальше. Левой рукой, которая все это время была на груди опустилась, чтобы раздвинуть складки больших половых губ. Дальше Павел следил только за рукой, сжимающей мармелад.       Все казалось миражом. Сладость с легкостью вошла во влагалище. Время замедлило свой ход. В голове, как некстати всплыла цитата Гёте – «Остановись мгновение! Ты прекрасно», хотя, в какой-то степени, навряд ли немецкий поэт именно это «мгновение» имел ввиду.       Это длилось не долго, и Алина достала мармелад, напоследок проведя им по малым половым губам, размазывая выделившуюся природную смазку.       Осилив свое желание продолжить за рукой, парень перевел взгляд на лицо девушки: неизменная лисья ухмылка и зубы, прикусывающие нижнюю губу и ареал из темных, лежавших в беспорядке на плечах, волос. Уже позабыв о мармеладе в ее руке, Павел невольно засмотрелся на лик своей возлюбленной и в который раз убедился в ее красоте, несмотря на искажение картинки в силу видеозвонка. Но и его идиллия не продлилась долго.       Раз.       Она поймала его взгляд и ее лицо посерьезнело, и рука перестала выводить узоры.       Два.       Темная бровь Алины изящно вспорхнула вверх, а рука, сжимающая желейного медведя, поднялась на уровне ее лица.       Три.       Не прерывая зрительного контакта серых очей с темно-голубыми, девушка медленно высовывает свой язык и размещает на нем мармелад и закрыв глаза глотает.       Он и не понял, в какой момент из него вырвался стон, а эрекция стала выпирать из пижамных брюк. Алина хмыкнула и судя по взгляду уже потеряла к произошедшему интерес, хотя даже через экран Дьячков разглядел выступивший румянец на щеках Гартунг.       Данное представление повторилось еще несколько раз, и Павел уже без стеснения стал проверенным способом избавляться от выпирающей проблемы и за всей этой суматохой он забыл, что все желейные медведи, оказавшиеся в промежности, были сразу же съедены.       – Ну, я сделал, что ты хотела, – Павел не ожидал, что всплывшее воспоминание разозлит его.       Он сам себя одурачил, а она этим воспользовалась.       Реакция Алины была непредсказуема. Дьячков считал, что она удивиться его внезапно агрессивному тону, но нет, она просто чуть отдалилась от него, встала с кровати и вышла из комнаты. Парень заколебался и не знал, как поступить дальше: последовать за ней или остаться ждать ее прихода. Решив выбрать последнее, его ожидание продлилось не долго, как девушка плавно зашла в спальню что-то держа в руках. Разглядев, что она несла, вопросов становилось больше.       – Ты спрашивал про мое заветное желание, – Дьячков кивнул, – я не зря освежила тебе память, – она улыбнулась.       Павел прищурился. Чтобы она, Алина Гартунг, говоря такое не ухмыльнулась… эта девушка была дьяволом в юбке.       – К сути, – оставаясь все также в раздраженном состоянии спросил парень, со сложенными руками на груди.       – Какой нетерпеливый, – девушка усмехнулась.       Не говоря дальше ни слова, молодая особа сделала шаг к однокласснику и под его недоуменный взгляд, забралась на его колени, сцепляя руки на его затылке. Павел по инерции обхватил талию девушки, взирая на нее снизу-вверх исподлобья. На этом Алина не остановилась и наклонилась к уху Дьячкова, чтобы нашептать следующее:       – Я хочу, чтобы ты повторил то же самое, что с мармеладом, только с этим, – она поднесла к его глазам свою руку, сжимающую энергетический батончик.       Теперь к раздражению присоединилось на мгновение забытое возбуждение.       – Прямо сейчас? – охрипшим голосом спросил парень.       – Завтра вечером приезжают родители, так что, да, – отдаляясь от его уха проговорила она. – Но, – она приблизилась к его лицу, нависая над его губами, – ты можешь отказаться от этой затеи, конечно.       Он видел этот блеск в тот раз и сейчас.       Азарт.       Девушка как будто брала его на слабо, подстрекала повторить видеозвонок недельной давности. Он был всеми руками и ногами «за», но это означало проигрыш всухую, а сейчас, вспомнив недавнее унижение с мармеладом, он хотел реванша.       Схватив подбородок девушки, и притянув его к себе, он впился в нее жадным поцелуем, сминая ее губы так, словно он целовал ее в последний раз. Почувствовав в руках, как Алина встрепенулась, парень сильнее прижал ее к себе, кусая нежную нижнюю губу девушки, что всегда так не давало ему покоя. Павел чувствовал, как Гартунг хотела перехватить инициативу, но он как бегун спринта обгонял ее, не давая достичь желаемого. Осознав для себя, что он целует одноклассницу двигая своим навязчивым мыслям о «первенстве» в их отношениях и агрессии с его стороны отомстить, он как резко начал поцелуй, также резко отпрянул от девушки, соприкасаясь ее лбом своим. Подняв взгляд на девушку, Паша встретился с ее. Серые глаза, в которых сейчас был необъятный туман, а их блеск завораживал свей красотой. Поддавшись своим нежным чувствам, он оставил на припухших губах Алины легкий поцелуй, затем зарылся в темные волосы.       – Я люблю тебя, – прошептал парень девушке в ключицу.       Это прозвучало достаточно тихо, однако Гартунг отчетливо все услышала. Ответа не последовало.       Выпрямившись, у Павла на губах застыла грустная улыбка, а внутри затесалось чувство горечи. Лицо Гартунг лишилось эмоций и ее взгляд был направлен мимо головы парня. Неловкая тишина заволокла комнату.       Одумавшись и отогнав негативные мысли и забытые переживания в дальний угол для дальнейшего самокопания, Дьячков решил для себя: если эта девушка все-таки его так грязно использует, то почему же ей не ответить тем же? Тем более, она дает такую возможность.       Опрокинув Алину со своих колен на кровать и нависнув над ней, он перевел взгляд на батончик в ее кулачке и потянулся к нему, намеренно нависая над шокированным лицом девушки.       – Ну что, ты готова? – на лице Павла образовалась несвойственная ему ухмылка, а в небесных глазах плясали черти.       Гартунг на секунду растерялась, но быстро пришла в себя, принимая его игру, нагло сорвавшую с ее рук.       Встав с кровати, Павел сделал шаг назад, помогая однокласснице встать. Взяв края футболки и потянув вверх, Алина откинула ненужный атрибут одежды в сторону, оставаясь в бюстгальтере пудрового цвета, которая практически сливалась с ее кожей. За футболкой последовали штаны. Дьячкову представилась возможность рассмотреть девушку полуобнажённой вживую, вырисовывая в голове ее изгибы, дабы вспоминать этот миг в моменты необходимой разрядки. Позже он пожалеет об этом, но сейчас она стояла на расстоянии вытянутой руки и смотрела на него своими прозрачными глазами, призывая к дальнейшему действию.       Он сделал шаг на встречу к ней и нежно коснулся ее щеки, не отрывая зрительного контакта. Погладив бархатную на ощупь кожу лица, он провел тыльной стороной ладони по скуле, на что девушка поддалась к его руке, прикрывая свои глаза. Он мог бы рассмотреть ее тело и насладиться доступностью одноклассницы, но вместо этого продолжал смотреть на ее расслабленное лицо и восхищаться. Внезапно, в голову врезались воспоминания, когда Гартунг одаривала его высокомерным взглядом, проходя мимо него, или, будучи начав «отношения» с ним, смотрела влюбленными глазами на Леонова и флиртовала у всех на виду с ним, подогревая слухи, ходящие в гимназии о любовном треугольнике. Даже наедине с ним Алина с помощью манипуляций принуждала к действию Павла.       Да, он это осознавал, да, он понимал, что им пользуются, дабы вызвать ревность, да, он понимал, что для нее это не больше чем забава, развлечение и осуществление извращенных фантазий. Так почему он сейчас стоит напротив нее и смотрим на девушку с натянутой улыбкой на губах.       – Я устал, – тихо проговорил парень.       – Что говоришь? – не открывая глаз спросила девушка, все также нежась в рука Дьячкова.       – Я устал! – громче, чем следовало воскликнул молодой человек, отрывая ладонь от щеки Алины. – Мне это надоело! – его голос дрогнул       Раздраженно фыркнув, старшеклассница открывает глаза и собирается едко ответить, но останавливается от этого порыва недоуменно смотря в лицо одноклассника. Он стоял и сжимая ладони в кулак смотрел на нее с красными глазами, сдерживая всхлип.       – Скажи, что со мной не так?!       – Ты правда в такой момент хочешь обсудить это? – догадаться, о чем идет речь, ей не составило труда.       – Ты только и делаешь, что занимаешься этим! – он махнул на нее рукой, показывая ее полуобнажённый лик.       – А ты нет? – она сложила руки на груди, – Я тебя ни к чему не принуждала, все ты делал по своей воле.       – Да, но благодаря твоим манипуляциям!       – Возможно, не спорю, – спокойно начала девушка, – но разве ты был хоть раз против от происходящего? Не считая сейчас?       – Тогда почему в наших отношениях только это и происходит?! Почему остальные в это время гуляют вместе, узнают друг о друге, а ты в это время предлагаешь мне засунуть в тебя этот гребанный батончик?! – он все-таки сорвался на крик, выплескивая все эмоции, накопившееся за все время.       – Во-первых, – не теряя самообладания продолжила Гартунг, – о каких отношениях идет речь? Разве мы с тобой встречаемся? Во-вторых, – видя, что он хочет как-то возразить, она нагла прервала его, – разве ты со мной ради этих прогулок и сентиментальных разговоров? Ты сам все это придумал. Идеал, построенный в твоей голове с годами только нарастающий. Я недавно осознала, что значили и чем были пропитаны твои глаза за все время нашего знакомства.       Она подошла к парню вплотную и выдала следующие слова с особым злорадством и с безумным блеском в глаз, который Павел никогда до этого не видел.       – Ты все это время не был в меня влюблен, – ее губы окрасила широкая улыбка, –все это время ты хотел меня, Дьячков. Любовью там и не пахло, признай хотя бы для себя!       Они стояли в звенящей тишине. Он продолжал сжимать кулаки и бегать своими темно-голубыми глазами по ее лицу, впитывая произнесенные ею слова. Она стояла и смотрела на него снизу-верх с поднятым подбородком с привычным ей высокомерием и раздражением.       – Ты же так любишь думать обо всем и заниматься самокопанием, так почему сначала ты не додумался разобраться со своими чувствами, а потом пускать по мне слюни и навязывать себе любовь?! Тебе нравиться страдать? Теперь знай, Дьячков…       – Не. Называй. Меня. Пофамильно! – перебив девушку, молодой человек проговорил каждое слово сквозь сжатые зубы. – У меня есть имя!       Она лишь хмыкнула, дернув уголком губ.       – Как скажешь Па-ша, – сказала Алина медленно, намеренно растягивая. – Знай, Паша, перестань витать у себя в облаках и опустись на землю. Ты с самого начала все осознавал, но тем не менее решил именно сейчас все высказать. Спустя практически месяц!       – Да, и я жалею, что не сделал этого раньше, – находясь на грани срыва, он моргнул, а по его щеке потекла слез, а голос прозвучал безэмоционально.       – Не делай из себя страдальца. Ты сам каждый раз отвечал моим порывам и сам шел на встречу, терпя моменты унижения, и только в редкие разы ты как-то противостоял, – она продолжила говорить, пока он, зажмурив глаза махал головой из стороны в сторону, а слезы капля за каплей текли по его лицу.       – Хватит! Перестань! – взмолил парень, хватая ее за плечи и чуть встряхивая, – Прекрати топтать мое сердце! Почему ты не можешь просто принять, что я люблю тебя?       – Да потому что это не правда! – терпение Гартунг кончилось, и она перешла на повышенный тон. – Это – не любовь, а подростковые гормоны! – она встряхнула плечи, освобождаясь от оков рук парня.       – Замечательно, считай они закончились!       Он сделал шаг назад, потом еще один, не отрывая свои покрасневшие глаза от широко раскрытых глаз Гартунг. Развернулся и вышел из комнаты, направляясь в коридор. Но, вспомнив кое-что, он вернулся назад в спальню одноклассницы, которая накинула на свои обнажённые плечи футболку. Она обернулась на приход парня и нахмурила брови, но не успела прежде ничего сказать, как тот вмиг оказался рядом с ней, а его дыхание обожгло ее ухо.       – Когда все-таки добьёшься внимания Леонова, первым делом расскажи ему о мармеладе в твоей промежности, который ты съела для меня, а потом предложи ему то же самое сделать с ним только с этим – он кинул на кровать все это время, сжимающий в нерабочей руке энергетический батончик, – не забудь и его потом съесть. Ему понравиться.       Отпрянув от девушки, он злорадно ухмыльнулся и ждал заслуженную пощёчину, что было в духе Гартунг, но ее не последовало.       Она стояла и смотрела на него исподлобья с расслабленным выражением лица, и на последнем его предложении ее бровь взмыла вверх, а губы сжались в полоску, а ее взгляд прошелся по парню снизу-вверх. Закончив, она склонила голову в бок.       – Ты жалок, Дьячков, знай это, – она сделала шаг к нему, оставляя между ними нулевое расстояние. – Как засуну в промежность батончик, так сразу оповещу тебя, не волнуйся, – в тот же миг на ее губах расцвела улыбка, а глаза вспыхнули безумием.       Павел отшатнулся от девушки, продолжая смотреть на ее силуэт с горькой улыбкой на лице.       – Тебя проводить до двери? – промурлыкала Алина, прищурив свои глаза.       – Нет необходимости, – он постарался, чтобы его голос не дрожал, а слезы, собиравшиеся в уголке глаз, не начали выстраивать дорожки на щеке.       Парень не вспомнит, как вышел из квартиры Гартунг, покинул злосчастный подъезд, побежал по тротуару, как когда-то в начале месяца.       Вокруг него витал аромат хризантем, а в голове было одно:       Теперь все кончено.