enamored by you

      Чонгук сидел в кабинете директора Хана, прислонившись спиной к креслу, а его глаза расплывчато смотрели на пятно на столе. Слова, сказанные кучей людей в комнате, просачивались в уши Чонгука, словно песок, и были настолько незначительными, что влетали и тут же вылетали обратно. Ему потребовалось много времени, чтобы хотя бы сидеть прямо, так как он чувствовал, что было бы неуважительно сутулиться.       Чонгук заставил себя моргнуть, когда почувствовал, что его глаза начинают сохнуть, хотя слезы уже достаточно высушили их.       Мысль о том, что он даже не увидел её, пока не стало слишком поздно, терзала его разум.

⚡️

      — Тогда спокойной ночи, — сказал Чимин, игриво взъерошивая волосы Чонгука. — Ох, ты правда собираешься убить меня.       Чонгук смотрел на Чимина, когда тот возвращался в школу, и почувствовал, как его сердце сжалось от осознания того, что он не хочет, чтобы Пак уходил. На протяжении всей жизни Чона длительное взаимодействие с людьми в конечном итоге заканчивалось психическим истощением, и он доходил до точки, когда ему просто нужно было побыть одному, чтобы перезарядиться. Даже той ночью с Чимином Чонгук действительно чувствовал усталость, но впервые это было терпимо. На самом деле он чувствовал, что встреча может продолжаться.       Но даже если его мозг мог с этим справиться, то сердце — нет.       Он сел на край фонтана в центре двора и перевёл дыхание. Чонгук не принял предложение Чимина проводить его обратно в башню Когтеврана, потому что был уверен, что потеряет сознание, если проведёт с ним хотя бы еще одну секунду. Ему нужно было отдышаться и успокоиться, прежде чем вернуться в спальню, где соседи начнут засыпать его вопросами. Они знали, что Чонгук ушел, но куда именно — нет, а если он вернётся так поздно, им придётся доставать его, пока тот не расскажет.       Чон не уверен, что Чимин был хорошим решением для его сердечно-сосудистой системы.       Когда Чонгук пытался собрать воедино свои чувства после встречи, он услышал откуда-то звук, похожий на вздох. Инстинктивно его голова повернулась на этот звук, и он не знает, что это было, поскольку заметил только то, как тёмный и тяжёлый предмет упал с мостика, который находился над двором. Он упал, как мазок чёрной краски в ночном воздухе, и с глухим стуком ударился о землю за парой деревьев. Сбитый с толку Чонгук взглянул туда, откуда прозвучал этот шум, и едва заметил пучок чего-то похожего на кусок ткани, вздымающийся за колонной. Было слишком трудно сказать подробнее в темноте и на большом расстоянии.       После этого во дворе наступила тишина.       Чонгук нерешительно встал. Он осторожно подошёл к тому месту, где среди камней за деревьями лежал упавший предмет. Обойдя этот участок, он увидел, что это был не просто какой-то предмет.       Это был человек.       Когда он остановился, то почувствовал, как его кожа похолодела, а ноги примёрзли после того, как он увидел, что было перед лежало.       Кто был перед ним.       Марина лежала на спине, скрючившись: её голова была повернута к немигающему взгляду Чонгука. Одна нога была неестественно согнута, а руки раскинуты, как крылья. Тусклые лампы двора не позволяли четко разглядеть какие-либо детали, но Чонгук всё же мог распознать вязкую жидкость, растекшуюся вокруг её головы, и застывшие в ней кусочки плоти.       Марина, юная второкурсница, входившая в Куки Клуб. Девушка, которая охраняла вход на вечеринку по случаю его дня рождения.       Казалось, что ему вот-вот станет плохо.       Слёзы навернулись от этого ужасного зрелища, его наполняли замешательство и ужас.       Что он должен сделать? Чонгук знал, что должен проверить, дышит ли она, но когда попытался подойти ближе, его ноги почти подкосились. Парень немного повернулся и упал на оббитый камнями участок дерева, пытаясь успокоить своё постоянно учащающееся дыхание, но чувствовал, как его грудь сжалась, и был слишком ошеломленным.       Не тратя время на раздумья, он сразу понял, что ближайший человек, к которому можно обратиться, только что ушёл в замок.       Не разбирая дороги, Чонгук бросился к входным дверям. Его руки дрожали, когда он схватился за ручку.

⚡️

      Теперь, час спустя, в кабинете директора находились сам директор Хан, главы всех факультетов и все авроры, находившиеся в школе. Чимин сел рядом с Чонгуком и почти не отводил от него взволнованного взгляда. Когда Чон столкнулся с ним после того, как нашёл Марину, Чимин не отпускал его, пока они не добрались до кабинета Хана. Он держал его за руки, поглаживал по плечу или стоял достаточно близко, чтобы соприкасаться. Чонгук был слишком рассеян, чтобы оценить это, но он заметил отсутствие Чимина, когда тот, наконец, отпустил его.       — Как это случилось? — пробормотал профессор Флитвик и в смятении покачал головой.       — Это уже вторая смерть студента всего за месяц, — сказал Греттингтон. Его слова не только констатировали очевидное, но и прояснили всю серьёзность этой ситуации. — А почему, Пак, ты снова здесь?       — Клянусь, я не специально, профессор, — Чимин тяжело отвел взгляд от Чонгука.       Когда профессора и авроры были уведомлены, Чонгук и Чимин не смогли объяснить, почему они были во дворе так поздно, когда нашли Марину. Её тело доставили в больничное крыло, но что-либо делать уже было поздно. Греттингтон привел Чонгука и Чимина в кабинет Хана, и пока они ждали, когда комната заполнится, сидели в тишине, которая обычно была бы неловкой, но сейчас мысли Чонгука были заполнены Мариной, и это перекрыло всё остальное.       — Пожалуйста, расскажите нам всё о том, что произошло, — мягко, но твёрдо сказал Хан. — Нам нужно будет предупредить Министерство, но это может подождать.       Чимин начал первым, правдиво объясняя, почему и где они были, но не вдаваясь в личные подробности. Хан не выглядел удивлённым тем, что студенты воспользовались проходом во дворе у Часовой башни, или тем, что эти двое покинули школу, и это заставило Чонгука задуматься, знал ли он всегда, что ученики сбегали, но не пытался их остановить. Когда Чимин закончил рассказ, настала очередь Чонгука. Чимин взглянул на него, протягивая ладони, чтобы взять его руку в свою.       — Продолжай, — мягко призвал он.       Чонгук судорожно вздохнул, прежде чем описать то, что он видел. Его голос был хриплым, когда Чон пытался сохранить его ровным, но ближе к концу начал задыхаться, и ему пришлось остановиться. Никто не заставлял его продолжать, потому что им не требовалось, чтобы он что-то уточнял, кроме того, что видел, как Марина ударилась о камень.       — Ты упомянул кусок ткани, — спокойно сказал Хан, когда закончил. — Что ты имел в виду?       — Кусок ткани одежды. Мантии, — предположил Чонгук, всхлипывая. — Как… как будто она была там не одна.       — Как будто это не было случайностью, — прошептал Чимин, осознавая.       На мгновение в комнате повисла тишина.       — С самого начала, — начала четко говорить глава Гриффиндора Аста Баттен, — это могло быть расценено как самоубийство. Однако описание Чона того, что он увидел кусок ткани, предполагает, что это могло быть не оно, особенно в связи с недавней смертью Рея Надера.       — Можешь точно описать, что ты видел? — настаивал один из авроров, имени которого Чонгук не знал. — Цвет, тип ткани. Видел ли ты человека, а не только одежду?       — Я поднял голову слишком поздно, — Чонгук сглотнул. — Я только увидел то, что, как мне кажется, было мантией. Было слишком темно, чтобы разглядеть какие-либо детали, но думаю, что она была черной.       Это не прояснило ситуацию. Школьная форма была черной, но большинство волшебников в любом случае обычно носили черные мантии.       — Торрес нашли в положении лицом вверх, — прямо продолжил аврор, и Чонгуку потребовалась секунда, чтобы понять, что фамилия Марины — Торрес. Он знал только её имя. — Когда люди совершают самоубийство, они обычно сходят с платформы либо падают вертикально, чтобы приземлиться на ноги, что приводит к падению вперёд или в сторону, либо они сразу падают вперёд и приземляются лицом вниз. В любом случае приземлиться на спину было бы странно.       — Мартин прав, — сказал аврор Ким Намджун, который всё это время молчал. Он стоял, положив одну руку на локоть другой и подперев подбородок. Его голос был мягче, чем у предыдущего аврора, менее бесчувственным, но всё же пытливым. — Лично я не рассматриваю это как самоубийство, хотя мы не можем этого исключать. Однако положение тела на земле указывает на то, что её толкнули. Если это так, то она должна лежать близко к перилам. И какой стороной лежать, не имеет значения. Если бы её толкнули с достаточной силой, она, извините за мою неудачную формулировку, плюхнулась бы вниз, особенно если бы она была удивлена ​​и не ожидала этого. Когда вас толкают — совершенно иной опыт, нежели когда вы спрыгиваете сами.       — Кто-нибудь преследовал тебя на территории школы? — подозрительно спросил предыдущий аврор, его голос был намекающим. Его лицо напоминало лягушку, осознал Чонгук. — Возможно, этот проход, который так безответственно использовался, привёл к тому, что кто-то получил доступ в школу, и не только сегодня вечером.       Чонгук был слишком слаб, чтобы даже обидеться на заявление аврора. Вместо этого его просто захлестнула волна вины: он задавался вопросом, правда ли использование этого прохода позволило кому-то нежелательному войти в Хогвартс.       — Рук, — сказал аврор Ким мягко, но с явной твёрдостью, которая давала понять, что аврор находится под его командованием. Переход от имени к фамилии имел большое значение. Ким взглянул на Хана. — Я думаю, что Рук пытался сказать, что, возможно, использование скрытого прохода неразумно. На самом деле нам даже не сказали о его существовании. Мы были бы признательны, если бы чуть позже вы проинформировали наше подразделение обо всех скрытых проходах, которые есть в этой школе, чтобы мы могли лучше выполнять свою работу.       — Да, вы должны быть предупреждены, —Хан коротко кивнул. — Это была моя вина. Видите ли, некоторые из них иногда посещаются студентами, которые хотят уйти, и я не хотел ограничивать эту возможность. Сейчас мало кто знает об этих проходах, а тех, кто знает, вряд ли можно подозревать. Я слежу за этими проходами.       Чонгук увидел, как Чимин удивлённо моргнул. Он явно не знал об этом, не говоря уже о том, что Хан тайно разрешал ученикам использовать их.       — Почему Марина Торрес вообще была там? — риторически спросил другой аврор.       — Пивз, — внезапно пробормотал Чимин.       Все головы в замешательстве повернулись к нему.       — Там был Пивз, — объяснил он, немного ошеломленный внезапным вниманием. — Когда я оставил Чонгука, чтобы вернуться в общежитие, Пивз нашёл меня и упомянул, что «она» была на мосту, и если я оставлю Чонгука одного, его поймают.       — И почему ты не упомянул об этом десять минут назад, когда рассказывал нам свою часть? — Греттингтон поднял брови.       — Я думал только о том, что было, когда я покинул двор, не после того, как я вернулся в школу.       — Выследить Пивза будет проблемой, — Греттингтон вздохнул.       — Не обязательно, — глаза Хана понимающе блеснули.       Как и планировалось, Пивз внезапно появился в воздухе над головой Хана: его лицо скривилось, что выглядело как раздражение. Он сидел, скрестив ноги, и его руки были в таком же положении.       — Пивзи ничего не знает, — заявил он и показал язык Чимину, который лишь закатил глаза.       — Пивз, — властно сказал Хан, глядя на него. Полтергейст едва метнул раскосые глаза в сторону директора. — Не мог бы рассказать нам, что видел прошлой ночью во дворе часовой башни? Ты бы нам здорово помог.       Пивз заметно вздрогнул, услышав это.       — Ты верен этой школе, — как ни в чём не бывало продолжил Хан. — Ты защищал её веками, и это правильно, потому что ты живёшь здесь с самого начала. С учетом сказанного, эта форма неприятностей не приносит тебе пользы, и я знаю, что ты согласен.       Пивз крепко зажмурил глаза: слова Хана, казалось, причинили ему боль. Помогать в подобных вопросах противоречило самому существованию Пивза, но директор был прав. Пивз, возможно, и процветал за счёт озорства, но он будет защищать эту школу от любого хаоса, который по своей сути был злым. Пивз был шутником, а не злодеем.       — Ох, ладно! — воскликнул он, в раздражении разводя руками и ногами, и завис на земле перед Ханом. — Я гулял ночью без всякого плана, когда увидел девушку, которая пряталась, поэтому подкрался к ней. Она взвизгнула при моем появлении, но потом связно сказала, — он убрал свой певучий голос и изобразил с преувеличенно высоким тоном: «Я видела, как Чонгук и Чимин ушли через проход, поэтому я жду, когда Чонгук благополучно вернётся», — он продолжил. — Я смеялся и подшучивал, потому что любовные воздыхания правда сделали её глупой. Была поздняя ночь, так что если её поймают, она испугается. Никого больше не было, так что мне стало скучно, и я не захотел оставаться. Через какое-то время я вернулся и увидел, что она всё ещё там, поэтому я рассмеялся и подумал, что мог бы поделиться этим с Пак Чимином.       Затем его лицо немного помрачнело, и Чонгук задумался, действительно ли Пивзу нравились студенты, с которыми он так часто возился.       — И я ушёл до того, как все случилось, — тихо закончил он. Затем сжал кулаки и со свирепым взглядом спросил: — Этого достаточно? — прежде чем кто-либо успел ответить, он пролетел через комнату и просочился сквозь стену.       Марина ждала там Чонгука? Чтобы убедиться, что он благополучно вернётся с прогулки с Чимином? Он почувствовал, как слёзы наполняют его глаза, и он даже не осознавал, что Чимин всё ещё держит его за руку, пока не отстранился, чтобы провести руками по щекам.       — Это не твоя вина, — тут же сказал ему Чимин, словно прочитав его мысли.       — Если бы не я… — Чонгук судорожно выдохнул.       — Нет, — Чимин уставился на него с твёрдым взглядом. — Это не имеет к тебе никакого отношения.       Чонгук хотел бы в это поверить, но Марина была там, потому что он ей нравился, потому что она нашла его достойным своей симпатии, чтобы сделать что-то такое ребяческое.       Боже. Марина была всего лишь второкурсницей.       — Директор, — нерешительно обратился Чимин к Хану, — это может быть связано с Реем?       Хан на мгновение задумался.       — Я не могу сказать, но, учитывая, что это уже вторая смерть студента всего за месяц — не могу игнорировать такую вероятность. Однако случаи у обоих студентов очень разные, что усложняет дело. Не только это, но и то, что между ними нет очевидной корреляции.       — Это будет опубликовано как самоубийство, — заявил аврор. — По крайней мере, пока всё не будет решено. Мы не можем беспокоить учеников и родителей больше, чем они уже.       — Мне не нравится эта идея, — спокойно сказал Хан.       — Мне это тоже не нравится, но следователи, скорее всего, пойдут по этому пути, —аврор Ким потёр лоб, что выглядело как сильное напряжение. — Если только мы не сможем придумать какую-нибудь историю о том, почему Торрес больше нет, например, отправилась домой по какому-то личному делу. Держите это подальше от любых сплетен или прессы. Как мы знаем, других свидетелей, опровергающих эту историю, нет, — Ким тяжело вздохнул. — Моё подразделение здесь, чтобы защитить школу, и мы потерпели неудачу. Я приношу глубочайшие извинения.       Хан не выглядел расстроенным. Скорее, он смотрел на них с сочувствием.       — Я директор этой школы, — и это всё, что он сказал.       Чонгук внезапно почувствовал себя глупо из-за своего чувства вины. Он не мог себе представить, какое давление и бремя испытывали Хан и авроры из-за своей работы. Обдумывая это, Чонгук понял, что он даже не заслуживает чувства вины, потому что его чувство вины перед собой не могло сравниться с тем, что, должно быть, испытывали другие.       Дальнейшие действия проходили до глубокой ночи. В кабинете Хана продолжались дискуссии, и Чонгук не был уверен, что они с Чимином должны были присутствовать там, чтобы слушать большую часть. В конце концов, через каминную сеть прибыли авроры из отдела магического правопорядка и допросили мальчиков один на один. Как подозреваемые, так как они нашли Марину. Авроры получили подтверждение от Чонгука, прежде чем проверить его палочку, память и задать множество вопросов. Чон соглашался на всё, о чём бы они ни попросили, надеясь, что в его памяти может быть больше подсказок, чем он смог бы вспомнить сам.       Аврор Ким рассказал следователям о своём предложении относительно того, как эта ситуация должна быть представлена ​​​​публике, и они согласились, что сохранение смерти Марины в тайне на данный момент было бы наиболее эффективным решением. Задаваясь вопросом, приведёт ли смерть Марины к усилению безопасности в Хогвартсе, как это было сделано после смерти Рея, Чонгук был удивлён, услышав, что следователи не рекомендуют это.       — Если это расследование нужно держать в секрете, — сказал аврор Ким Чонгуку и Чимину после того, как следователи ушли изучать место падения Марины, — тогда мы должны действовать так, как будто этого никогда не было. Конечно, сейчас мы будем гораздо более бдительными, чем когда-либо прежде. Мы никогда не ожидали, что что-то подобное произойдёт. Как я сказал ранее: мне очень жаль.       Чимин дружески положил руку на руку аврора Кима, который всё это время выглядел таким пораженным, что Чонгук действительно не может представить, каково иметь такую ​​работу.       — Это не твоя вина, Намджун, — заверил Чимин. — Вас, авроров, здесь не так много, и вы не можете быть везде одновременно. Кроме того, я не думаю, что кто-то когда-либо мог себе представить, что что-то подобное произойдёт в школе. По крайней мере, с Реем это было за территорией, — выражение лица Чимина немного изменилось при упоминании Рея, но он быстро вернул свою тёплую улыбку. Чонгук удивленно уставился на него. Как Чимин мог оставаться таким сильным?       «Он делал это для всеобщего блага», — понял Чонгук, видя, как тот утешает аврора Ким. Это достойно восхищения.       — Я размышляю, — сказал Ким, нахмурив брови. — Можешь ли ты, Чон, сейчас быть в опасности.       — Что? — это застало Чонгука врасплох.       — Ты видел, что Торрес потенциально могла быть не одна. Возможно, если кто-то и был там с ней, то этот человек видел тебя. Возможно, этот человек знает, что ты заметил его.       Глаза Чонгука расширились.       — Но если это так, — сказал Чимин, размышляя. — То разве он не подождал бы, чтобы столкнуть Марину, пока Чонгук не ушёл?       Чонгук задумался на мгновение. Он тихо сказал:       — Я услышал вздох. Может быть… может быть, его сделала не Марина.       — Может быть, это был злоумышленник, — пробормотал Чимин. — Возможно, он не видел тебя изначально, но потом, когда совершил задуманное, увидел тебя, ахнул от удивления и сбежал.       Чонгук закрыл глаза и изо всех сил попытался вспомнить, как звучал вздох, попытался сопоставить знакомые лица с этим звуком, но ничего не вышло. Он даже не мог определить, какого пола был человек, кому принадлежал этот звук.       — Что ты скажешь на это? — Чонгук осторожно спросил Намджуна. — И что, если он меня увидел?       — Если ты единственный человек, который его видел — даже если ты видел только часть одежды, преступник может этого не знать — мы не знаем, может ли он попытаться убедиться, что ты никому не расскажешь то, что ты видел, — Ким посмотрел на него с внезапной серьёзностью. — Конечно, для этого уже слишком поздно, но мы не можем знать, что он может сделать. У нас буквально пока нет никакой информации о том, кто этот человек, был ли он вообще.       — Но ты думаешь, что был, — сказал Чимин, и Ким кивнул. — Тогда что? Ты присмотришь за Чонгуком? Дашь ему телохранителя?       — Мы можем. Просто в качестве меры предосторожности.       Внезапно Чимину в голову пришла идея, настолько четкая, что его глаза загорелись.       — Или… мы не будем.       — Ты хочешь, чтобы я был уязвим для атаки? — Чонгук испуганно посмотрел на Чимина.       — На тебя не нападут, — Чимин шикнул на него.       — Уверен, Марина так не думала.       Чимин проигнорировал его мрачный комментарий.       — На тебя не нападут, потому что я буду присматривать за тобой.       В обычной ситуации Чонгук бы фыркнул в ответ, но он действительно был настолько истощен, что почти не реагировал. Он молчал, ожидая продолжения от Чимина.       — Если кто-то из авроров непосредственно будет защищать тебя, — объяснил он, — то тот, кто толкнул Марину, почувствует угрозу. Преступник попытается пойти за тобой. Если они увидят меня с тобой, они не подумают, что это я защищаю тебя.       Чонгук сделал раздраженное выражение лица, так как не в настроении для какого бы то ни было замысла Чимина. Это вообще не имело никакого смысла.       — О чем ты вообще говоришь? — пробормотал аврор Ким.       — Похоже, ты хочешь, чтобы я был уязвим для нападения, — сухо добавил Чонгук.       — Да, — согласился Чимин. — Но ты не будешь подвергаться нападению.       Чонгук чуть не застонал. Внезапно он почувствовал, как на него накатывает волна изнеможения, осознание того, насколько он устал на самом деле. В любом случае, который сейчас час? Они стояли в Коридоре горгулий, который вёл к кабинету Хана, и из арочных окон вдоль стен виднелось ночное небо.       — Пак, уточни, пожалуйста, — сказал Ким, скрестив руки на груди.       — Ты хочешь поймать этого ублюдка, не так ли? Тогда позволь ему прийти к нам. Пусть он думают, что наша бдительность ослабла. Чонгук, если он увидел тебя и так облажался, что сделал это с Мариной, тогда я не сомневаюсь, что он может попытаться что-то сделать и с тобой. В таком случае, мы должны воспользоваться этим. Но, как я уже сказал, мы не можем сделать так, чтобы твоя защита была очевидна, но и ты не можешь разгуливать один на случай, если этот человек действительно попытается что-то сделать.       — Видишь ли, если преступник что-то попытается сделать, он не будет ожидать того, что мы к этому готовы. Но если он не попытается ничего сделать, тогда тебе, Намджун, не нужно беспокоиться о том, чтобы тратить время на Чонгука.       Чонгук был уверен, что скептицизм на его лице был очевиден.       — Это безумие, — аврор только покачал головой.       — Ну, — протянул Чимин, — тебе не нужно ничего делать, если тебе это не нравится. Я в любом случае буду присматривать за Чонгуком.       — Я имею право голоса в этом? — Чонгук почти не смотрел на него.       — Нет.       Он вздохнул.       — Я не шучу, — сказал Чимин.       — Ты уверен?       Затем он посмотрел на Чонгука так серьезно, так глубоко, что усталость Чонгука, казалось, немного уменьшилась.       — Я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.       Намджун лишь понимающе посмотрел на них, прежде чем сказать:       — Пак, каким бы интересным ни был этот план, ты не обученный аврор. Если Чон действительно хочет защиты, и это его выбор, а не твой, тогда я бы очень рекомендовал профессионала.       — Я собираюсь стать аврором, — уверенно сказал Чимин. — Я лучший в своём классе и в школе, если на то пошло. Тебе нужны мои баллы по СОВ? Если хочешь, мы можем сразиться на дуэли, чтобы я мог доказать, что я достаточно хорош. Возможно, я не так хорош, как ты или другие, но этого достаточно.       Ким на самом деле рассмеялся, хотя его веселье длилось недолго, поскольку он, казалось, вспомнил, о чём они на самом деле говорили.       — Мне не нужны твои экзаменационные оценки. То, что ты присматриваешь за Чонгуком, не имеет большой разницы с тем, если бы ты не присматривал за ним. Неважно, насколько хорошо ты сдаёшь экзамены, ты всё ещё студент. Если это настоящий убийца, кто знает, что он может сделать с вами обоими, — он потёр лицо и повернулся к Чонгуку: — Чего ты хочешь? Это не мне решать.       Чонгук посмотрел на Чимина. Почему он так полон решимости осуществить свой план? Чимин легко мог просто позволить одному из младших авроров делать свою работу и не вмешиваться, но он всё же пытался.       Чонгук не хотел защиты. Он не знал, что думать о возможном убийце Марины, преследующем его. Эта мысль почти заставила его рассмеяться, потому что вся эта ситуация была ошеломляющей. Марина только что умерла, Чон нашел её, увидев, как она упала на землю, и все же они беспокоились о безопасности Чонгука?       — Не знаю, — честно ответил он. — Если ты хочешь сделать это, — сказал он Чимину, — то хорошо. Если ты, — сказал он аврору Ким, — действительно хочешь, чтобы у меня была профессиональная защита, тогда сделай это. Я действительно… — он затих и сделал глубокий вдох. — Мне действительно всё равно.       Чимин, казалось, только что заметил, насколько устал Чонгук. Физически, морально, в принципе. Он сказал Намджуну:       — Насколько я знаю, Чонгук редко бывает один.       — Я делаю школьные задания в библиотеке один, — Чонгук нерешительно пожал плечами. — Тренируюсь один поздно вечером или рано утром.       — Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к тебе? — Чимин подошёл к нему чуть ближе.       Его настойчивость смягчилась, будто теперь он понял, что получить разрешение Чонгука было важнее всего. Он спросил, вместо того, чтобы просто указать, хотя когтевранец уверен, что даже если он скажет «нет», то всё равно однажды увидит крадущегося к нему Чимина во время какой-нибудь тренировки.       — Ладно, — вздохнул Чонгук. От этого нет никакого вреда, и если Чимину станет лучше, то Чонгук предполагает, что всё в порядке.       Чимин почти улыбнулся.       — Ну, тогда всё это определенно неофициально, — аврор Ким просто выдохнул. — Я не думаю, что вам есть о чём беспокоиться, но я также не хочу ничего недооценивать ситуацию. Сейчас мы не можем этого допустить. С учетом вышесказанного, если Чонгук не будет одинок в такой ситуации, как была Марина… — Намджун бросил взгляд на Чимина. — И ты: оставаться рядом с Чоном — это одно, но пытаться выманить преступника не рекомендуется. Пожалуйста, не пытайся целенаправленно делать что-то настолько глупое.       — Умоляю, даже если я это и сделаю, то оно не будет сделано глупо, — Чимин усмехнулся.       Аврор Ким издал короткий раздражённый звук, прежде чем извиниться и уйти, чтобы присоединиться к другим аврорам.       Чонгук посмотрел на свои руки, понимая, что всё это время грыз ногти. Он заставил себя остановиться, сжав ладони в кулаки по бокам.       — Чимин? — прошептал он, глядя в пол.       Чимин пристально посмотрел на него, будто Чонгук мог вдруг что-то потребовать, и он бы это сделал.       — Хм?       —Я… — Чонгук даже не мог сказать больше, не знал, что можно было бы еще сказать.       Чимин шагнул к нему и обхватил его лицо рукой, а Чонгук бессознательно наклонился к этому прикосновению. Его пальцы были наполовину в волосах, наполовину на лице, и большой палец мягко касался щеки.       — Что бы ты хотел сделать?       Чонгук хотел спать. Ему казалось, что голова вот-вот взорвётся, потому что она пульсировала в течение последнего часа. Но с другой стороны, он мог представить, как столкнётся со своими соседями по комнате, придя обратно в свою спальню, и как они будут дразнить тем, почему Чон вернулся поздно, но в ответ увидят выражение его лица и спросят, что случилось, однако это вопрос, на который не хотел бы отвечать.       — Сегодня твой день рождения, — едва ответил Чонгук: его слова прерывались, а глаза затуманивались.       Чимин нежно опустил руку на шею Чонгука и смотрел с нежностью, но при этом полной беспокойства.       — Тебе будет лучше, когда вернёшься в общежитие?       — Сначала Рей, а теперь это.       — Хочешь пойти куда-нибудь со мной?              — Почему ты делаешь это прямо сейчас?       — Делаю что?       — Беспокоишься обо мне.       — Как ты ещё стоишь после всего того, что увидел сегодня?       Чонгук почувствовал, как его грудь начинает подниматься и опускаться в более быстром темпе: его дыхание становится неровным, а всхлипы начинают нарастать. Глаза Чимина ненадолго расширились, и он внезапно огляделся, словно только что вспомнил, где они находятся. Что-то болезненное промелькнуло в его взгляде, и, прежде чем Чонгук успел что-либо сказать, Чимин схватил его за руку и повёл прочь.

⚡️

      — Разве это место не слишком используется? — пробормотал Чонгук.       Чимин привёл его в Выручай-комнату, объяснив, что делал то же самое с Джоджи после смерти Рея.       — Я оставил его одного здесь, — признался Чимин и одарил Чонгука мягким взглядом. — Но тебя не оставлю.       Чонгук никогда не был в Выручай-комнате один или, скорее, с ещё другим человеком. Кроме своих вечеринок по случаю дня рождения, он вообще никогда там не был. Формально это было запрещено, и Чонгуку сказали, что какое-то время большинство учеников даже не знали о существовании этого места. Но устаревшее правило о запрете нахождения в комнате не применялось, поскольку теперь некоторые студенты использовали Выручай-комнату как место для отдыха.       Или, как в случае с Куки Клубом — для вечеринок.       Учитывая, что комната формировалась так, как нужно просящему, запретить её было невозможно. Чонгук подумал, что директор Хан мог бы установить какое-нибудь зачарованное поле вокруг входной стены или что-то в этом роде, но ни один профессор никогда не упоминал комнату. Если студенты находились внутри, их нельзя было найти, если только узнать точно, какая именно комната была сформирована.       Пребывание здесь напомнило Чонгуку о Марине, которая весело играла в охранника на его вечеринке.       — Никто не сможет войти, если не знает, что именно образовалось, — сказал Чимин. Он стоял перед огромной стеной, в которой располагалась комната, и почти сразу же появилась дверь с матовым стеклом.       Комната была маленькой, возможно, меньше одной трети размера учебного кабинета. В одном углу стояли два круглых кресла для отдыха, покрытых объёмными и пушистыми покрывалами, рядом с другой дверью. В другом углу комнаты на полу стояла кровать без каркаса, и близость к полу подчеркивала её удобство. Не говоря уже о бесконечном количестве подушек и одеял. В комнате даже ощущалась безопасность. Также было два окна, расположённых на равном расстоянии друг от друга, хотя Чонгук и знал, что пейзаж за ними — просто мираж. Снаружи была ночь, хоть и было слишком темно, чтобы сказать, сможет ли при дневном свете показать Хогвартс или что-то ещё. Освещение, а точнее светильники, ни к чему не подключенные, акцентировали внимание на стенах. Это единственный источник света, создающий тёмную, но очень тёплую атмосферу. Разнообразный декор заполнил комнату, и всё это не было обязательно полезным, но тем не менее добавляло мягкости и уюта в интерьер. И потолок. Там было что-то сверкающее, что явно было для имитации звезд.       — Хм, — заметил Чимин, оглядываясь по сторонам. — Это очаровательно и необычно.       Чонгук никогда сам ни о чём не просил комнату, так что не был уверен, как это работает. И увидев удивленную реакцию у Чимина, он решил, что комната была немного самовольна.       Затем Чимин посмотрел на Чонгука и сказал: «Для тебя».       Комната была прекрасной, и хотя это застало Чона врасплох, у него не было сил это комментировать. Он так устал и так морально истощён, что без вопросов направился к кровати, но Чимин остановил его.       — Там ванная комната, — объяснил он, указывая на дополнительную дверь у кресел.       Чонгуку было всё равно. Он уверен, что пахнет лондонским воздухом, и что от него пахнет мороженым и алкоголем, и надо бы вымыть лицо и руки, но ему было всё равно. Он проигнорировал Чимина и направился прямо к кровати. Снял куртку и упал на матрас, даже не удосужившись накрыться одеялом или как следует положить голову на подушку. Он только вздохнул и закрыл глаза.       Вскоре Чонгук почувствовал, как Чимин осторожно поправляет подушку под его головой, а затем накрывает одеялом. Он даже снял его обувь.       Прежде чем Чонгук погрузился в сон, он ощутил себя немного сбитым с толку из-за того, что не чувствовал, как Чимин лежит рядом с ним. Опять же, почему Чонгук автоматически предполагал, что так должно быть? Он приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы разглядеть, как Чимин опускается на одно из кресел, а его глаза напряженно сфокусированы на Чонгуке.       — Ты же не уйдёшь? — пробормотал Чонгук, удивившись ноткам отчаяния в своём голосе.       — Я говорил, что не оставлю, — взгляд Чимина упал на очаровательно сонного Чонгука.       Так младший почти сразу же уснул.

⚡️

      Когда Чонгук проснулся, первое, что он увидел, был Чимин, растянувшийся на кресле с карикатурно открытым ртом. Это необычное зрелище было настолько шокирующим, что Чонгук хихикнул про себя, прежде чем понял, где находится.       Что произошло прошлой ночью.       Свежий солнечный свет заливал комнату жидким золотом, отражаясь в некоторых стеклянных безделушках и образуя растянутую радугу. Она попадала на щеку Чимина, и Чонгук подумал, что это было бы прекрасным зрелищем, если бы челюсть парня так комично не отвисла.       Затем Чонгук мысленно выругался, так как, несмотря на положение Чимина, он всё равно почему-то выглядел красиво.       Сонливость всё ещё сохранялась, поэтому Чон остался на месте и просто смотрел на слизеринца. Поскольку тот все ещё спал, Чонгук надеялся, что сможет на короткое время просто остаться в этом спокойном моменте, прежде чем реальность обрушится на него.       Чонгук подумал об их вечерней прогулке, мягко улыбаясь от радости, которую испытал, прежде чем парни вернулись в школу. Он никогда не испытывал ничего подобного тому, что было с Чимином. Точнее, не думал, что когда-либо встречал кого-то вроде Пака.       Как ему удалось сделать Чонгука таким нервным и сдержанным, но в то же время таким открытым и непринужденным? Это было самое большое противоречие, которое оно когда-либо чувствовал внутри себя.       Чонгук так откровенно говорил с Чимином в парке, впервые раскрывая кому-то свою внутреннюю борьбу. Это ощущалось… как освобождение. Он не планировал рассказывать ни одну из этих мыслей, но разговор привел к этому моменту, и тогда младший понял, что должен быть честным.       Чонгук всё ещё не был уверен, почему Чимин был так очарован им, но он был благодарен за то, что тот полон решимости доказать ему причину этого.       Чонгук теперь исследовал своим взглядом Чимина. Пока тот спал, Чон действительно мог смотреть на него без стеснения. Он мог смотреть на пухлые губы, полные щеки, нос с опущенной переносицей. Также мог видеть, насколько невинным был Чимин в этом положении.       Чем больше Чонгук узнавал его, тем больше он понимал, насколько глупым был сам на самом деле. Чон был не совсем честен, когда шутил о том, что обаяние Чимина — это всего лишь прикрытие. Конечно, иногда так и было, но опять же, он был очаровательным от природы. Иногда Чимин делал это намеренно в сторону младшего, но в любом случае это производило тот же эффект на всех, на кого были направлены его чары. Даже в моменты, когда Чимин отпускал и вёл себя скорее как маленький мальчик, чем как молодой человек, он всё ещё сохранял эту манящую ауру. Каким-то образом ему удалось держать в себе и дьявольскую, и ангельскую сторону одновременно.       У Чонгука закружилась голова.       Теперь Чимин начал шевелиться: его веки распахнулись, когда он нахмурился и огляделся, чтобы понять, где находится. Он мило потёр глаза и пробормотал низким от сна голосом:       —Я больше никогда не буду спать в этом кресле.       Он поднялся, потягиваясь и хрустя суставами.       Чонгук думал, что старший собирается пойти в ванную, но вместо этого он доковылял прямо до Чона и перелез через него, чтобы лечь в пространство между его спиной и стеной.       Кровать была двуспальная.       Чонгук начал дышать не животом, а грудью, когда почувствовал, как Чимин устроился позади него, и его тепло тут же дало о себе знать. В комнате было так тихо, что он был уверен, что Чимин слышит биение его сердца так же громко, как удары барабана.       — Дыши, Чонгук, — небрежно пробормотал Чимин, как будто лежать рядом с Чоном на кровати было чем-то привычным. Он ткнул Чонгука в спину, что должно было подтвердить его слова, но все, что тот получил, так это ударные волны вдоль позвоночника, будто молнии.       Что должен был сделать Чонгук? Он не планировал вставать, хотя знал, что должен. А если встанет, что тогда? Он предположил, что ему следовало бы умыться, но также ему не хотелось этого. Однако Чонгук не мог перевернуться или подвинуться, потому что Чимин был рядом. О, но его спина болела из-за того, что он часами находился в одном и том же согнутом положении, а его палочка вдавливалась в его кожу из-за того, что была засунута за пояс штанов…       — Можешь идти, — сонно вздохнул Чимин.       Воспоминания об их разговоре на астрономической башне заполнили разум Чонгука, так как тогда Чимин сказал то же самое.       — Я не могу, — прошептал Чонгук, уткнувшись лицом в подушку. Если он уйдёт, это значит столкнётся с реальностью того, что произошло прошлой ночью. Это значит показать миру, что всё в порядке, что он не нашёл на земле мёртвую девушку с разбитой головой.       Здесь, в этой комнате, время будто застыло. Никто не знал, что они были тут, и никто не смог бы найти их в пространстве, которое было придумано в голове Чимина. Чонгук знал, что в какой-то момент ему всё же придется уйти: он не сможет пропускать уроки, и ему придётся делать вид, что ничего необычного не произошло, чтобы помочь в расследовании авроров.       Но сейчас воскресенье, известное как день отдыха.       — Тебе не обязательно, — мягко сказал Чимин. — Мы можем остаться здесь на весь день, если хочешь.       Чонгук хотел, правда.       — Это нечестно по отношению к тебе, — просто сказал он. — Это твой день рождения.       Чимин внезапно сел. Движение настолько испугало Чонгука, что он вывернул шею, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми глазами. Чимин ответил нежным, но серьёзным тоном:       — Когда ты поймешь, что мне плевать на мой день рождения?       — Но… ты придавал такое большое значение прогулке… — Чонгук моргнул.       — Потому что я был на свидании с тобой, — он облегченно вздохнул с небольшой улыбкой, и выражение его лица было прекрасным. Даже с опухшими от сна глазами и растрепанными волосами он был прекрасен. Чимин застонал и упал на кровать, на этот раз прижавшись к спине Чонгука, его колени и руки задели его тело.       Чонгук тяжело сглотнул и на мгновение замолчал, размышляя, не остановится ли его сердце, если он повернётся, или сможет с этим справиться.       Рискуя своей жизнью, Чонгук быстро перевернулся, прежде чем успеть передумать, и обнаружил лицо Чимина всего на расстоянии вытянутой руки от своего.       Чонгук определённо не мог справиться с этим.       Глаза Чимина были широко открыты. Он даже не моргнул, когда Чонгук уставился на него, пытаясь контролировать дыхание.       Но впервые Чон заметил, что что-то было не так.       У Чимина покраснели уши.       Они были такими яркими, поскольку контрастировали с прядями чёрных волос. Это раскрывало его эмоции в тот момент. Пока Чонгук сохранял зрительный контакт, Чимин на удивление первым отвёл взгляд, и его взор блуждал по сторонам, когда он пытался найти, на чём сосредоточиться, но не находил.       Чимин был взволнован?       Не то чтобы старший не кокетничал раньше: это всё, что он практически делал. Ему нравилось заставлять Чонгука смущаться, в то время как он сам был уверен в себе. Почему именно сейчас появился катализатор, чтобы разгадать Чимина?       Возможно, потому, что они лежали в постели. Не то, чтобы ситуация, в которой они оказались, поддавалась каким-либо инсинуациям, связанным с кроватью из-за трагических событий прошлой ночи, но всё же.       Это всё ещё была кровать.       Чонгук даже не думал об этом в таком ключе, и в принципе никогда бы даже не подумал об этом в таком ключе, если бы уши Чимина не выдали его смущение от близости к Чонгуку. Просто как он мог описать ситуацию, в которой они оказались, как-то иначе, кроме как ужасной? Причина их пребывания в Выручай-комнате не была счастливой. Не похоже, что они пришли сюда для чего-то ещё.       И вообще. Не может быть, что Чимин думал о Чонгуке так.       Верно?       Он был от природы кокетливым, от природы обаятельным и от природы экстравертом. Ему понравился Чонгук, вот и всё. Чонгук видел, как Чимин вёл себя так же и с другими, особенно с кем-то вроде Тэхёна. Он был очень тактильным с Кимом: они всегда обнимали друг друга или прислонялись друг к другу. Чонгук видел подобное в Большом зале, когда Чимин подскакивал к столу Хаффлпаффа, плюхался рядом с Тэхёном, чтобы положить голову ему на плечо.       И они были лучшими друзьями. Вот и всё.       Так что Чимин, действовавший по отношению к Чонгуку так, как он вёл себя последние несколько недель, не был чем-то необычным. Просто Чимин был таким.       Так почему же это заставило трепетать сердце Чонгука?       И почему Чимин вдруг влюбился в Чонгука?       — Твоё лицо опухло, — прошептал Чонгук.       Мерцающие глаза Чимина метнулись к нему.       — Как и твоё, — сказал он, внезапно обороняясь. — Ты выглядишь на десять.       Прошлой ночью Чимин поцеловал его в щеку. Чонгук не думает, что когда-либо видел, как он целует Тэхёна в щеку.       — Почему ты был так добр ко мне? — тихо спросил Чонгук. Он чувствовал, что смерть Марины заставила его вести себя нелепо, боясь быть прямолинейным, когда он разговаривает с Чимином, потому страх бежняжки-второкурсницы, когда она падала, не мог быть меньше, чем страх Чонгука прямо сейчас.       — А почему бы и нет? — просто сказал Чимин.       — Нет, я имею в виду, что все дружелюбны со мной, но всегда добры. Ты возвышаешь меня, как и все остальные, но и также видишь те части меня, которых никто другой не видит. И… ты добрый.       Вчера вечером Чонгук был очень прямолинеен, поделившись тем, как его видят все и что они не видят. Он нашёл в себе силы признать подобные мысли. Немедленный ответ Чимина в защиту Чонгука и совет много значили, и поэтому на данный момент Чонгуку было намного легче оставаться более открытым.       — Тебе не нужно было приводить меня сюда, — продолжил Чонгук. Теперь он был единственным, кто отводил взгляд. Не потому, что он не мог смотреть на Чимина, а потому, что чувствовал, что задыхается, и не хотел больше проливать слёзы. — Ты мог бы легко попрощаться, а я мог бы вернуться в свою спальню.       — Ты не один в этой ситуации, — сказал Чимин. — Ты первым увидел Марину, но я был недалеко. Это не только твое бремя.       — Тогда как ты с этим справляешься? Прошлой ночью ты был таким… спокойным. Ты ясно говорил с аврором Кимом, утешая даже его.       Чимин едва улыбнулся, и это выглядело печально.       — Все мои силы уходят на то, чтобы не сломаться с тобой. Какая от этого польза?       Чонгук не знал, что ответить, поэтому он ничего не сказал. До того как:       — По крайней мере, позволь Тэхёну отпраздновать с тобой твой день рождения. Ты сказал, что он будет, верно?       Чимин фыркнул, перекатываясь на спину и глядя в потолок тёплым взглядом, как будто мысль о том, что Тэхён празднует с ним день рождения, была нелепой, учитывая недавние обстоятельства, но также невероятно милой. Нынешнее выражение лица Чимина было выражением абсолютного обожания своего друга.       — Ты собираешься рассказать ему? — пробормотал Чонгук, не уточняя, что именно, чтобы Чимин понял.       — Я не могу. Даже если это Тэ, я не могу, — лицо Пака стало более серьёзным.       Необходимость скрывать такой огромный секрет от лучшего друга, должно быть, раздражала. Друзья должны утешать, быть рядом, когда вы подавлены. Чимину придется солгать Тэхёну и высказать самому себе все чувства о ситуации с Мариной.       Хорошо, Чонгук понял, что он не один. Но Чонгук не был Тэхёном в глазах Чимина.       — Если хочешь, можешь держать всё в себе, — просто сказал Чонгук. — Я не буду осуждать тебя или что-то в этом роде. Плач — это хорошее избавление от сдерживаемых эмоций.       Чимин наклонил голову, чтобы взглянуть на него: его глаза наблюдательно сощурились, как будто он пытался понять Чонгука. Затем он улыбнулся, широко и ярко.       Если Чимин мог выглядеть красиво, даже когда спал в такой глупой позе, как раньше, то то, что он улыбался сейчас, было просто абсолютно несправедливым.       — Спасибо, — искренне сказал Чимин. — Но ты достаточно наплакался за нас обоих, так что я не думаю, что нужно делать что-то еще, — его веки слегка опустились. — Ты такой красивый, когда плачешь, — задумчиво пробормотал он.       Чонгук нахмурился и перевернулся на спину. Он был уверен, что был сопливым и дрожащим, когда плакал, что, конечно, было не очень красивым.       — Думаю, мне стоит провести время с Тэхёном, — решил Чимин. — Он бы расстроился, если бы нигде меня не нашёл.       Чонгук предположил, что сейчас Чимин встанет, чтобы уйти, но тот не двигался. После некоторого молчания Чонгук спросил:       — Эм, тогда…?       — О, я не имел в виду сейчас, — Чимин лишь поднял брови на это. — Почему? Так скоро заставляешь меня уйти?       — Нет.       — Я сказал, что мы можем остаться здесь на весь день, если захочешь, но, к сожалению, должен сказать, что теперь мне придётся сократить весь день до примерно, — он поднял запястье, чтобы посмотреть и подумать, хотя на нем не было часов, — до шести часов или около того?       Чонгук поймал себя на том, что трогательно улыбается, качая головой. Несмотря на события прошлой ночи, несмотря на то, как замерло его сердце, несмотря на то, как в его глазах мелькали образы Марины, лежавшей на земле во дворе, Чимин заставил его практически забыть об этом, по крайней мере, на мгновение.       — Я не могу присматривать за тобой и при этом бросить тебя сейчас, — прямо сказал Чимин. — Кстати об этом, — он сел, небрежно потянувшись, и сказал: — Мне нужно, чтобы ты составил для меня расписание того, где ты находишься и что делаешь каждый час каждого дня недели. Чем конкретнее, тем лучше.       Чонгук был так ошеломлен событиями прошлой ночи, чтобы не до конца понимал, как серьёзен был Чимин. Он действительно хотел его защитить? Чонгук знал, что Чимин был лучшим учеником Хогвартса, но объективно он не мог быть лучше профессионального аврора.       — Ты шутишь, — Чонгук недоверчиво вздохнул, опираясь на локти, чтобы тоже сесть.       Чимин выглядел таким же ясным в намерениях, как небо за фальшивыми окнами.       — Конечно, нет, — он поднялся на ноги. — Где-то должно быть перо и бумага, — пробормотал Чимин, осматривая маленькую комнату.       Чонгук просто изумленно смотрел.       Итак, Пак правда планировал реализовать эту дурацкую идею. И Чонгук не был уверен, какая от этого всего польза. Теперь, когда он немного проснулся и не был так напуган, как прошлой ночью, то прикинул вероятность того, что потенциальный убийца придёт за ним.       Он считал, что вероятность всё же была.       С другой стороны, кто бы мог подумать, что студента убьют в стенах Хогвартса? Такого не случалось со времен второй Волшебной войны более двух десятилетий назад.       Чонгук даже не уверен, что всё же видел человека, но доверился инстинктам аврора Кима. Если смерть Марины была убийством, и если аврор Ким чувствовал, что этот человек придёт за Чонгуком, то, возможно, дополнительные глаза и уши было хорошей идеей. Не ради Чонгука, а ради того, чтобы поймать злоумышленника.       Но Чонгуку также не нравилась идея попыток выманить потенциального убийцу. Намджун категорически не советовал этого делать, и Чон был согласен.       Чимин вернулся с куском пергамента и пером с чернилами.       — Здесь есть всё, что мне нужно, — самодовольно сказал он, плюхаясь рядом с Чонгуком.       — У тебя тоже есть занятия, — младший просто смотрел на него, абсолютно невпечатлённый. — Как ты тогда собираешься присматривать за мной? Ты не можешь просто так прийти ко мне на занятия.       — Ты не один в классе, и там присутствует профессор, — Чимин пожал плечами. — В те моменты, когда ты не на занятиях, а я наоборот, просто не ходи в одиночку в заведомо опасные места. Всё просто.       Чонгук просто выдохнул и записал своё обычное расписание, а Чимин пристально вглядывался и комментировал, когда Чонгук недостаточно подробно объяснял. (По типу: «А ты тренируешься сорок пять минут или один час?»)       Когда он закончил, Чимин, довольный, схватил расписание.       Слизеринец был очень и очень серьёзен. Он проводил каждую свободную минуту, которая была у них двоих, вместе с Чонгуком. Сопровождал его на тренировки по квиддичу, занимался с ним в библиотеке и даже тренировался с ним. Всякий раз, когда Чимин мог, он следовал за Чонгуком в перерывах между уроками, даже если его занятие проходило в другой части замка.       Товарищи по команде по квиддичу, как ни странно, не возражали насчёт Чимина, когда он наблюдал за ними с трибун, пока они тренировались. Адам Крейсон, однако, запретил Паку входить в раздевалку, опасаясь, что тот будет подсматривать их стратегии для команды Слизерина, хотя Чонгук заверил охотника, что он едва ли знает разницу между бладжером и квоффлом. Джорджия Холл, помешанная на мальчиках, обожала присутствие Чимина. Джесс Флиттл, с другой стороны, казалось, даже не заметила, что тот приходил. Скорее всего, она игнорировала его.       Так как это продолжалось уже около двух недель, и в повседневной жизни Чонгука не было никаких изменений из-за какого-то таинственного убийцы, он считал «защиту» Чимина всё более ненужной. Благодаря этому Чон на самом деле осознал, насколько раздражающим может быть слизеринец, когда захочет.       Однажды в библиотеке он не переставал шептаться о каком-то наказании, которое они с Тэхёном получили за безостановочные разговоры на уроке. Чонгук четыре раза читал один и тот же абзац в своем учебнике по Заклинаниям, потому что не мог сосредоточиться, когда Чимин дулся и ныл, что не понимает, как он вообще может получить отработку, будучи взрослым. Чонгук закрыл книгу и сказал: «Ох, ты уже взрослый? Какая жалость».       Но, с другой стороны, у Чонгука также были моменты, когда он чувствовал, что его сердце наполняется теплом, а разум немеет, и именно в эти моменты он задумывался, насколько нелепым был Чимин, когда болезненно повалил Чонгука на землю во время одной утренней пробежки по стадиону для игры в квиддич с таким пояснением: «Мне показалось, что я увидел что-то подозрительное!»       В тот момент Чонгук просто предположил, что Пак выдумал эту идею о защите только для того, чтобы у него был предлог проводить с ним время и мучить его каждый день.       Но каким бы нелепым он не был, Чимин также был сострадательным. Вдумчивым. Самоотверженным. Ему, правда, не нужно было втягивать себя во всё это, жертвуя своей социальной жизнью, чтобы провести её со скучным Чонгуком, но он это сделал и был так увлечен этим. Каждый раз, когда Чонгук пытался убедить его прекратить этот спектакль, Чимин настаивал на своём и заявлял, что не сделает этого, пока убийца Марины не будет пойман.       Может быть, он делал это, потому что не смог защитить Рея.       В отличие от ситуации с Надером, студенты не знали о смерти Марины и поэтому не разделяли коллективного траура. Чонгуку было трудно объяснить своим соседям по комнате, почему он просыпался от кошмара не один, а два раза, задыхаясь, и пот стекал по его коже, а картинки трупа Марины отпечатались под веками.       Иногда он уходил в Выручай-комнату, чтобы убежать от всего. И Чимин, конечно же, был там. Старший всегда был рядом. Им не нужно было слишком много думать, чтобы комната сама наколдовала для них место с той ночи. Чонгук засыпал, когда мог, а Чимин давал ему пространство, так как знал, что Чону это нужно.       Вот почему, даже если Чонгук считал защиту ненужной, тот не возражал. Тепло Чимина и безопасность, которую он излучал, успокаивали его, когда он нуждался в этом спокойствии. Чимин знал, когда не нужно переступать черту, а когда превратить свою глупость в серьёзность.       Однако единственное, чего Чонгук не позволял Чимину, так это сидеть с ним за столом Когтеврана во время еды.       Ох, как его соседи по комнате (особенно Минджун) расцветали благодаря тому, что Чимин постоянно находился рядом с Чонгуком. Не имея возможности рассказать им почему, их воображение разыгралось, и они практически каждый день дразнили его по этому поводу.       — Вы точно не трахаетесь, — подмигнул Минджун во время одного из завтраков, из-за чего Чонгук подавился хлопьями. — Ты точно не такой умелый. Как минимум пока, я думаю.       Чонгук изо всех сил старался пресечь любые грязные мысли о нём и Чимине у его соседей по комнате, оправдываясь тем, что они только-только стали хорошими друзьями. В конце концов, это, по крайней мере, не было ложью.       И, конечно же, о них не затыкалась вся школа.       Изначально Чонгук боялся такого, потому что не знал, что почувствует, и не хотел, чтобы сплетни повлияли на его мыслительный процесс. Но было легче игнорировать сплетни, когда в данном случае все они до смешного были неправдой. Причина, по которой Чимин всегда ходил с Чонгуком, была не такой, как кто-то мог себе представить, поэтому Чон не возражал насчет всех ложных предположений. Он знал, что было правдой, что было что-то большее и намного темнее, чем предполагали ученики, поэтому его не слишком беспокоило это особое внимание.       Однажды днём, когда Чимин шёл рядом с Чонгуком по одному из коридоров, в ветреный и мрачный день перед Хэллоуином, они наткнулись на аврора Кима. Когда Чимин подошёл, чтобы поприветствовать его, тот не ответил.       — Иди или молчи и слушай, — сказал Ким.       Чонгук не знал, что Намджун имел в виду, но, видимо, Чимин знал. Его плечи напряглись от понимания того, что сказал Ким.       Затем аврор тихо прошептал: «Пятый этаж. Второй кабинет. Девять часов». Он кивнул на прощание и пошёл дальше, прежде чем кто-либо из них успел ответить на его загадочные слова.       Итак, Чимин и Чонгук оказались в месте, о котором им рассказал аврор Ким.       Чон спросил старшего, что имел в виду Ким, и тот объяснил, что, хотя аврор неофициально сообщил ему, что смерть Рей была связана с убийствами, которые были публично раскрыты летом, тот продолжал сообщать любые новости.       С тех пор, как несколько недель назад Чимин рассказал Чонгуку о связи Рея с астрономической башней, эта информация оставалась в глубине сознания когтевранца, когда он помогал ему повлиять на учеников, чтобы они больше не подозревали Джоджи Андо.       Не осознавая, Чонгук сразу подумал о Марине и не замешана ли она во всём этом, но потом просто покачал головой и понял, что быть такого не может. Кто бы ни убил Рея, он находился за пределами школы, а потенциальный убийца Марины находился внутри, и Чонгук не считает, что кто-то подозрительный за пределами школы смог пройти через потайные ходы. Хан сказал, что внимательно наблюдал за ними, и Чонгук был уверен, что тот никого и ничего бы не упустил. Впрочем, близость смертей была сама по себе была подозрительной. Была ли вообще вероятность того, что за месяц погибнут два студента?       Кабинет, в котором их встретил аврор Ким, был каким-то факультативом, пустым и тёмным поздним вечером. Лучи лунного света пробивались сквозь окна, сталкиваясь с жёлтым свечением некоторых свечей, которые аврор зажёг, чтобы они втроём могли видеть лица друг друга. Когда они вошли, Ким запер дверь заклинанием и наложил на неё чары, заглушающие шум.       — Мы можем говорить свободно, — сказал он очень властно. Чонгук бессознательно выпрямился, словно аврор Ким стал бы ворчать, если бы он этого не сделал, хотя это было крайне маловероятно.       — С каких пор ты говоришь со мной напрямую? — спросил Чимин, небрежно подходя к пустому столу и развалившись на нём. Чонгук прищурился, заметив разницу между его серьезным «я» раньше и холодным «я» сейчас. Возможно, он понял, почему аврор Ким привёл их сюда, и хотел смягчить причину своим беспечным отношением.       Чонгук знал, что это не сработает.       Затем Намджун с серьёзным лицом сказал:       — Мы поймали убийцу Рэя Надера.