Avoir l'amour/Обрести любовь

      Сумерки. На Париж ложится густая ночь. Свежий, сырой воздух, лёгкий ветерок так успокаивают. Чистое небо заполняется звёздами, освещая мрачные улочки.       Эсмеральда продолжает гулять по городу. Она не желает возвращаться столь рано. Эти свобода и простор заполняют её душу. Лёгкость и беззаботность ощущаются в этой пусть и не лучшей погоде.

***

      Феб де Шатопер с отчаянием направлялся к возлюбленной, когда вспомнил о споре с Жеаном. Было бы не плохо назначить свидание, но завтра дом Гонделорье посетят дальние родственники, и конечно капитан обязан там присутствовать. Нельзя медлить! — Кажется, она была на площади, – Феб судорожно пытался освежить не пропитую память.       Издалека осмотрев паперть Нотр-Дама, солдат не увидел знакомой танцовщицы. Тогда он направился рыскать по кварталу. Капитан изучал каждую песчинку, каждый камушек, лежавшие на улицах. Цыганки словно и след простыл. Феб отчаянно сел на порог чужого дома. Бормоча себе под нос, тот не заметил, как открылась дверь. — Что ты здесь делаешь? Ты или плати за ночлег или шастайся по улицам! – старуха Фалурдель подпирала дверной косяк, глядя на юношу. — Уж больно я желаю делить с тобой ложе, карга! – капитан нервно подёргивал ногой, размышляя над встречей. Нет, он не должен проиграть школяру! Ни за что! —Хам! – женщина захлопнула дверь.       В гробовой тишине раздался тонкий певчий голос. До чего он прекрасен! Эсмеральда шла по улицам, волоча за собой любимою питомицу. Джали стала пить из фонтанчика, чем заставила рассмеяться хозяйку. Цыганка набрала воду, чтобы умыться. Яркая юбчонка намокла. Девчушка, поразмыслив, решила стянуть верхнюю, оставив ещё несколько менее пышных нижних.       Феб потирал руки от своей удачи: — Красавица разделась, даже не заприметив меня! – его кичительству не было предела.       Солдат вальяжно вышел из угла тёмной улицы. Его славный мундир, золотые шпоры, сиявшие даже не на солнце, заблистали в воде.       Сидевшая у фонтана Эсмеральда потупилась, увидев в отражении человека. Джали, казалось, со всей своей силой забодала юнца. Солдат продолжал улыбаться, не проронив ни писка. — Не бузи! Ну тише, тише, – Феб спустился на колено, нежно поглаживая бородку козочки. — Она не любит чужаков, пошли, Джали, – яростно ответила Эсмеральда. — На иностранку больше похожа ты, Симиляр, – капитан не хотел задеть девочку, но та обиженно начала вести питомицу за рожки. Та стала браниться. — Ну же, Джали! – каким же было её удивление, когда козочка пошла вслед за солдатом, — Стойте! Остановитесь же! — В чём дело, мадмуазель? – кокетливо спросил Феб. — Если Джали полюбила Вас, это не значит, что Вы приятны мне! — По-моему, ты слишком жестока с ней, – он прошёлся пальцем по рожкам козы, — Какое знакомство, не правда ли? Не бойся меня, я Феб де Шатопер, капитан королевских стрелков. — Не слыхала таких, доброй ночи. — Джентльменам подобает провожать своих дам до их порога, и я не хуже, – солдат приобнял цыганку. — Ваша невеста уже видит третий сон, так идите к ней!       Феб удивлённо отстранился, но, помня о договоре, держал смуглянку до последнего. — Да что ты! Она лишь моя сестра, коя не желает меня видеть, и тем более любить. И наши чувства взаимны. Я люблю только тебя. — Я не верю! – с вызовом цыганка скрестила руки. — Ни одна девушка не отказывала мне. — А Ваша сестра? – усмехнулась Эсмеральда.       Не зная что ответить, Феб замолчал. Время скоротечно, нужно восполнять его. Пройдя несколько шагов, они вернулись на знакомую улицу. Капитан забарабанил в деревянную дверь. Фалурдель вновь завопила: — Замёрз, окаянный? Я теперь я тебя и не пущу! — Пустишь-пустишь, – говорил Феб, роясь в карманах. Найдя кошель с некой суммой, он прикрикнул, — Пущай! Давай-давай, пущай!       Молодые прошли в маленькую прихожку и увидели лестницу, ведущую наверх. — Ну что ж, карга, ютись, а мы наверху, – Шатопер похотливо наматывал ус. — Ишь чего захотел! – тот вывернул ещё больше денег, и старуха прошла в маленькую комнатушку.       Цыганка ступала по лестнице. Довольный капитан утроился на койке, наблюдая за тем, как смуглянка расхаживает по спаленке, рассматривая всё большими глазами. — Только гляньте, какой чудный ларчик! – она подбежала к большому сундуку, в длину и ширину был точностью с неё. — Понравился? – он встал с постели, направляясь к ларцу. — Конечно! Какой он хороший! — Куплю! – Феб с горечью спустил последние гроши на комнату, а теперь клянётся и подарками. — О, правда? Не стоит! — Ты заслуживаешь всего самого лучшего на свете, Эсмеральда, – капитан прильнул к губам девчёнки.       Та яростно отвесила ему пощёчину. Все надежды разрушились в один миг. — Распутник! Все мужчины одинаковы! Что стар, что млад! Вам плевать! А я поверила. Я доверилась лишь одному, но и того упустила. Твоя невеста обо всём узнает!       Феб испуганно забегал глазами и припал к ногам Эсмеральды: — Умоляю, я сделаю всё, что пожелаешь, подарю всё! Молчи! Умоляю! — Ты обознался, монастырь вон там! – цыганка показала хорошим пальчиком в окно. Пока капитан высматривал Собор Парижской Богоматери, зингара скрылась, украв из ящика старухи все монеты...

***

      Париж – вовсе не место любви. По крайней мере, в суровые Средние века. Этот город принёс Эсмеральде столько горя, она не успела ничего увидеть в нём. Цыганка поняла лишь одно: мужчины — злы, тщеславны и похотливы. Все, безоговорочно...