Avoir l'amour/Обрести любовь

      Гренгуар в отчаянии отказал кардиналу лишь по причине того, что так и не нашёл свой ботинок. Его последняя мистерия, не принёсшая ему обещанных монет и оваций не могла не расстраивать нрав. Вдохновение и силы поэт черпал из встречи с цыганкой, подобной ангелу. — Mon ange... – вторил Пьер, царапая пером по столу. Приобрести бумагу было равносильно вновь увидеть девушку, то есть невозможно...       Счастливая и весёлая Эсмеральда гуляла по улицам города, напевая иностранные мелодии. Жизнерадостность и игривость ребёнка никуда не исчезли из её невинной души!       И вот, дойдя до паперти, танцовщица услышала знакомые колокола. Прозвенела вечерня. Ах, как прелестна эта музыка! Уж лучше, чем оркестр Двора Чудес. Чарующая, околдовывающая, и... манящая?!       Эсмеральда не смогла сдержать своего любопытства. Подходя всё ближе к порталу, она задумывалась над решением. Джали мирно расхаживала по паперти, не интересуясь собором. — Она ведь никуда не убежит, верно? – спрашивала сама у себя смуглянка, заходя в кафедральную обитель.       Высокие стены, отдающие и холодом и спокойствием одновременно, запах ладана и поющие вдали служащие лишь больше притягивали цыганку. К счастью, в кармане яркой юбчонки Эсмеральда нащупала красное подобие платочка. Накрыв голову, она тихо села на заднем ряду генуфлектория. Молитвы, словно посланные свыше, умиротворяли её обеспокоенную душу.

***

      Жеан старался не показываться на глаза Клоду, но всё развалилось в один миг. Школяр с разбитым носом покупал хлеб, когда священник смиренно направлялся в монастырь. Не сумев скрыть себя, юноша окликнул брата: — Братец Клод!       Архидьякон, обернувшись, увидел знакомую физиономию. Только сейчас он может отчётливо видеть весь ужас, что сотворил капитан стрелков. Жеан взял Клода за руку, и, заворачивая за угол, начал едва слышно шептать. — Родной братец! Мне нужен твой ум! — Удивительно, – саркастично ответил архидьякон. — Умоляю! Подскажи, для чего и как использовать это, – школяр вытащил из плаща маленькую банку с непонятной, пахучей мазью. — Наноси её на рану, – Фролло бросил взгляд на ногу мельника, — Тебе нужна помощь? — Справлюсь, и ещё... – школяр стыдливо опустил голову. Вздохнув, архидьякон вручил Жеану маленький мешок с золотыми. — Будь осторожнее, я тебя предупредил, – намекнул Клод на Шатопера и вскоре скрылся в сгущающейся тьме.       Отворив портал Святой Анны, Фролло ступил на порог родного собора. Он узрел маленькую девицу, одиноко сидящую на генуфлектории. Та не отзывалась на крик. Тогда, аккуратно подойдя к ней, архидьякон хлопнул по хрупкому плечу. — Женщина, – шепнул Клод, — с Вами всё в порядке?       Эсмеральда дёрнулась, прежде чем обратить внимание на священника. — Месса давно закончилась, – Фролло осёкся на полуслове, осознав, что пред ним сидит танцовщица.       Девушка оробела. Потеряв осознание происходящего, цыганка то снимала, то натягивала платок обратно. Ей казалось, что она ещё не проснулась. Сердце начало биться всё сильнее и сильнее.       Дыхание Фролло знатно сбилось. Он старался скрыть своё волнение, но было тщетно. Взяв глубокий вдох, он произнёс: — Что ты здесь делаешь? Убирайся! — Неужели мне нельзя послушать службу? Помолиться? — Ты оскверняешь собор своим ликом! Убирайся! — Почему Вы так злы? Что я Вам сделала? Зачем Вы кричите и прогоняете меня с Соборной площади? Почему?       Архидьякон замолчал, ему нечего сказать. Фролло сжал кулаки, на лице показались желваки, он поднял голову, смотря на купол. — Почему Вы молчите? — Я люблю тебя, – тихо сказал архидьякон, опустив глаза в пол.       Эсмеральда была потрясена. Она не давала отчёту мыслям и действиям. Разум покинул её душу. Припадший на колени священник, перехватывая дыхание и держа прелестницу за бёдра, молвил: — Выслушай меня, о, ангельское создание. Что ты здесь делаешь? Кто тебя привёл сюда? Дьвол или Бог? Молчи! Я помню тот день, когда не смог оторвать от тебя свой взор. Ты танцевала на площади ясным утром, озарённая солнцем. Свет, пролившийся на мой стол был тобой. Твой голос, твои песни. Откуда ты, иностранка? Колдунья! Что ты со мной творишь? Одурманиваешь! Твои чары не дают мне жизни и покоя! Ни молитвы, ни одна месса не могут мне помочь! Стань моей, я ничего прошу более! — Вы сошли с ума?! Я уйду как Вы и просили, отпустите! Зачем я Вам нужна? Это не любовь! — Скажи, что ты делаешь со мной, колдунья! — Это страсть! Плотское желание! Не любовь! Это не любовь! — Ты меня погубила! Ты не даёшь мне смотреть в ясное, чистое небо! Ты стала моим божеством, я молюсь лишь пред тобой! Убирайся прочь или будь моей! – Фролло запустил руки под яркую юбку Эсмеральды.       Цыганка пыталась выбраться. Громкий крик был заглушён греховным поцелуем. Архидьякон постанывал в губы маленькой смуглянки, обводя большими ладонями её осиную талию. Изменившийся в мгновенье священник отпрянул от Эсмеральды.       На паперти, открывая портал, стоял усатый молодой человек. Он подозвал Святого Отца жестом, не решаясь зайти внутрь. Зингара как ужаленная выбежала на площадь. Джали всё так же скакала на ступенях. Любопытство было выше неё, и танцовщица медленно водила козу по площади, стараясь подслушать разговор. — Мэтр, моё почтение, – прижав руку к груди, Феб де Шатопер поклонился. — Добрый вечер, мессир. Оклемались от вчерашнего? — Иначе и быть не могло. — Чем я могу Вам помочь? — Да-да. У меня есть к Вам вопрос, ответ на который я бы хотел услышать именно от Вас, – Фролло кивнул в знак одобрения и полного внимания, — Флёр-де-Лис де Гонделорье, коя является моей невестой, удумала организовать наше венчание. Она желает знать в какой день Вы сможете запечатлить наш брак на небесах? — Брак закрепляется Богом, а не мной. А вот когда я смогу известно тоже лишь ему. К тому же в мои обязанности венчания не входят. Ежели епископ одобрит, – пожалуйста.       Феб де Шатопер наиграно огорчённо вздохнул. Взглянув на свою невесту, стоящую на балконе, он отрицательно помотал головой, после чего та скрылась в доме...