Si existo invenies me

Пронизывающая звенящая тишина наполняет всё помещение. Солнечные лучи кажутся лишь едким белым мерцанием, разъедающим всё вокруг, словно коррозия. Пыль в воздухе мелко поблескивает, словно пепел. Всё окрасилось в унылые серые тона. Блеклые розовые глаза медленно приоткрываются. Белоснежные ресницы медленно мелко подрагивают. Знакомый серый потолок. Знакомый домашний, совсем немного затхлый прохладный воздух. Это всё сон? Моя жизнь без него это сон, или жизнь с ним была им? Край глаза улавливает белоснежные пряди поодаль кровати, но их обладатель остается неподвижен. Сухие губы приоткрываются, и с них срывается один единственный хриплый вопрос. — Где он? — практически беззвучно и неразборчиво, не сводя взгляда с сизого потолка. — Прости, — так же тихо отвечает собеседник, — Иначе было нельзя, это был его выбор. — Вот как… — шепчет девушка. Глаза остаются сухими и пустыми, словно у куклы. Рядом с подушкой тихо опускается блокнот. Тихий шелест движений смешиваются в белый шум. Голубые глаза устало прикрываются, а после, сопровождаемый сухим звуков шагов, он удаляется, бесшумно закрывая дверь. Время становится тягучей непонятной жидкостью, понять ход которой более не представляется. Спустя некоторое время девушка аккуратно поднимается, садясь на кровати. Тупая боль коротко пронзает раненную грудь, но на удивление вполне себе терпимая. Белоснежное постельное белье режет глаза своей яркостью. Рука сама собой тянется к оставленному блокноту. Тонкие пальцы неуверенно сжимают листы, так и норовя порезаться об них. Острые буквы перед глазами собираются в единое целое, впиваясь в радужки, словно иглы. Хотелось бы никогда в жизни не видеть этого. ”Майко… нет, пожалуй всё же Мари, Прости, не могу начать называть тебя иначе, это оказалось не такой уж и простой задачей… Я надеюсь ты прочтешь это письмо, надеюсь, что ты очнешься. Мне жаль, что из-за меня ты подверглась такой опасности и боли, никогда и ни за что в жизни я не перестану корить себя. Хотя пожалуй, сейчас не лучшее время для моего нытья, да и кто я такой, чтобы заниматься таким, хах… Ты сейчас наверняка безумно злишься на меня за моё решение, но для меня оно представляется единственно правильным. Ты должна жить, чтобы не случилось. Неважно сколько лет пройдёт, в каком мире и времени мы будем находиться, ты навсегда останешься для меня самым дорогим и важным. Где бы мы не были, наши судьбы навсегда будут связанными, хочет того Ирминсуль, или кто-либо ещё, или нет. Мы не встретимся с тобой в том обличии, что ты подарила мне на эти прекрасные несколько дней. И я чрезмерно благодарен тебе за это время. Спасибо тебе. Потому в этот раз, я не могу оставить всё столь же недосказанным, как и в прошлый. Мне бы хотелось, чтобы ты наконец смогла стать счастливой, поэтому, пожалуйста, не грусти по моему уходу. Не плачь и не страдай, не убивайся. Надеюсь, ты очнешься до дня Академии и сможешь наконец посетить его, как мы желали в прошлом. Если это будет действительно так, сходи туда и порадуйся, стань хоть на миг счастливой ради меня, это всё, чего я желаю. Когда мы встретимся вновь, я наконец останусь с тобой рядом навсегда, обещаю. Наше счастье совсем рядом. Никогда не сдавайся и иди до конца, я буду обязательно ждать тебя. Получилось не совсем складно и красиво, но я тебе и не романтик сентиментальный, чтобы писать любовные письма. С любовью, Зандик” Глаза цепляются за высохшие разводы оставленные горькими каплями. Он плакал? Вновь? Из-за неё? В уголках глаз скапливается влага и одинокая хрустальная слеза с шелестом приземляется на сухой лист. Губы нервно дрогают, а сердце в груди до боли сжимается. Девушка судорожно прикусывает себя за щеку. Не плачь и не страдай, не убивайся. Блондинка шумно выдыхает, зажмуриваясь. Губы с трудом растягиваются в улыбке. — Хорошо… — сквозь ком в горле шепчет Майко, — Я постараюсь для тебя… Мы ещё увидимся позже, Зандик… Пересилив себя, девушка аккуратно поднимается с кровати, подходя к зеркалу. В отражении она встречает нечто, скорее похожее на призрака. Розовые глаза неуверенно скользят по белоснежной коже и волосам. Пальцы аккуратно приподнимают светлую ночную рубашку, позволяя осмотреть грудь. Рану прекрасно обработали, так, что она даже практически не болела, лишь тугое ночующее покалывание. Зандик постарался, или же… девушка поджимает губы, невольно фыркая. Нет, этот урод ей бы не помог, так ведь? Мотнув головой, девушка несильно хлопает себя по щекам, а после кривится от внезапного урчания в животе. Ну конечно, она ведь совсем не ела, пока была в отключке, сколько вообще дней прошло? Вздохнув, блондинка проходит на кухню, открывая холодильник. В нём её на удивление встречает сваренный куриный суп и несколько базовых продуктов. Морис постарался, он всегда готовил, когда он болела, что не могло не вызывать тёплое чувство в груди. И всё же… — Я ведь должна быть счастливой… — вяло усмехается розовоглазая, захлопывая холодильник. Рука тянется к кухонному шкафчику, доставая из него знакомую яркую пачку пахлавы. Она не смогла взять в их с Зандиком ”путешествие” абсолютно всё сладкое, что было дома, но сейчас эти остатки не могли не радовать. За пару движений блондинка заваривает себе чай, а после усаживается за стол, наконец откусывая сладкий кусочек десерта. Все внутри постепенно успокаивается. Зандик прав, они ещё встретятся, черта с два они сдадутся так просто. Потому, унывать сейчас совершенно не время, нужно продолжать стараться и трудиться. Нужно быть сильной, такой же, как и он. Глаза смещаются на часы и календарь. Прекрасно, она сможет исполнить его желание. День Академии настал. Завершив трапезу, Майко поднимается из-за стола, направляясь в ванную комнату. Немного подумав, она всё же стягивает с себя все бинты и оглядывает маленький аккуратный шов, ювелирная работа. Неопределенно хмыкнув, девушка залезает в душ, быстро исполняя все водные процедуры. Белоснежные волосы становятся более яркими и сверкающими после их мытья. Кожа, на удивление, тоже приобретает более здоровый оттенок. После душа тело тут же обклеивается пластырями и бинтами. Осмотрев себя в зеркале, Майко задумчиво кривится, глядя на бледные круги под глазами. Рука тянется к небольшому шкафчику, доставая из него маски и крема. Таким она занималась крайне редко, но в такой день хочется выглядеть лучше, чем обычно. Хочется быть лучше, чем обычно. Уход на удивление, не приносит ей дискомфорта, а лишь больше расслабляет. Выйдя из ванной, девушка приступает к сушке волос, а подумав ещё немного, закручивает их в непривычные лёгкие локоны. На губы ложится розоватый блеск для губ, а на щеках оставляют след еле заметные пудровые румяна. Лицо тут же становится ещё более здоровым. На тело аккуратно опускается воздушное белоснежное платье, оголяющее тонкие плечи. Фасон отдаленно напоминает Фонтейн, но всё же несколько серебристых вышевок и изящные складки возвращают стиль к Сумерскому. Розовоглазая аккуратно поправляет спущенные рукава. Из шкафа появляются давно забытые открытые туфли с серебристыми подвязками. Очередной скорее бесполезный подарок Коры на девятнадцатилетие. Майко чуть мнется, но всё же обувается. В конце концов, что в этом такого?.. Наконец в зеркале появляется совсем не та фигура, что предстала в нём пару часов назад. Совершенно легкая и изящная. На спину аккуратно прицепляется мерцающий глаз бога. Электро. Крепкая воля и сила. Он не зря достался ей когда-то, и она это обязательно докажет. Глаза вновь смещаются на часы. Семь вечера. Она проснулась поздно, но сейчас это даже хорошо, празднование вот-вот начнётся. Кивнув самой себе, девушка покидает жилище, выходя на улицу. Тёплый вечерний запах, оживленные люди, мерцающие праздничные огни, лиловое сумречное небо. Здесь всё как всегда идёт своим чередом. Майко тихо и медленно следует к Академии, спокойно оглядывая окружение. Шаг постепенно замедляется и девушка останавливается. Та самая площадь, где они расстались четыре сотни лет назад. Легкий ветер тихо колышет листву деревьев и тонкий травинки. Резкий пряный запах напоминает о тепле и домашнем уюте, сливаясь с атмосферой вечера. Где-то вдалеке, словно из-под воды слышится звонкий детский смех. Огни города переливаются яркостью праздника, медленно смешиваясь в одно целое. Все точно такое же, как и в тот день, четыре сотни лет назад. Вот только Зандика рядом нет. Весна близится к завершению. Скоро наступит лето, а за ним поспеет и осень. После придет зима, промозглая и унылая. Но в конце концов на улице и в душе вновь воцарится весна. Тёплая и родная, как и тогда. Девушка устремляет взгляд на тонкий еле заметный полумесяц, коротко вздыхая. — Майко? — тихий оклик заставляет беловолосую медленно обернуться, — Ты жива… — Ну жива, а ты что хотела? — фыркает розовоглазая, а белоснежная бровь взмывает в воздух, — Кажется мы всё-таки встретились вновь, — губы изгибаются то ли в неприязни, то ли в стыде, то ли и вовсе в сожалении, — Ты что делаешь? Крыша за неделю поехала? — шипя, розовоглазая непонимающе кривится глядя на собеседницу, накинувшуюся на неё с объятиями. — Майко… — вновь всхлипывает шатенка, прижимаясь ближе. — Больно, задушишь же, — болезненно шипит девушка, стараясь отцепить от себя бывшую подругу. — Прости… — тонкие плечи содрогаются, — Мне так жаль… Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения после всех этих лет, но… Мари… — Кору наконец окончательно пробирает на судорожный плачь, а с губ слетают невнятные слова. Руки блондинки бессильно опускаются, — Я думала, что больше никогда не увижу тебя... — Кора... — Майко удивленно хлопает глазами, глядя на девушку, а после спокойно поджимает губы, — Успокойся, — ученая аккуратно проводит рукой по затылку кареглазой. Спустя несколько мгновений, та всё же отстраняется, вновь вытирая слёзы. — Прости, — нервно усмехается кареглазая, вновь тихо всхлипывая. — Ты хочешь поговорить? — спокойно спрашивает розовоглазая, склоняя голову в бок. В карих глазах загорается надежда и благодарность и шатенка коротко кивает. Девушки чуть отдаляются от людной площади, отходя в более спокойное место. Следуют они в полной тишине, сопровождаемые лишь тихими шагами. Студентки опускаются на небольшую лавочку, не глядя друг на друга. Повисает ещё более гнетущее молчание. — Прости… — тихо подает голос Кора, а после осекается, — Я… наверное не должна даже просить этого, — с губ срывается нервный смешок, а розовые глаза смещаются на собеседницу, — Как я и сказала, после всех этих лет и моих поступков, я вряд ли заслуживаю твоего прощения, но мне правда очень-очень жаль. И я искренне приношу свои извинения, — чуть более уверенно начинает шатенка, — Не знаю, что было у меня в голове, но я никогда не замечала всего того, через что тебе приходилось проходить в одиночку. Но я правда никогда не желала тебе зла, я хотела защитить тебя, но совершенно не думала о том, что чувствуешь ты. А в итоге я и вовсе, по собственной дурости, ведомая завистью и мнением общества отвернулась от тебя. Я… ужасная подруга, — тихо вздыхает Кора. — Я не злюсь на тебя, — чуть погодя отвечает розовоглазая, — По правде сказать, враждовать с тобой даже было веселее, чем дружить. Ну знаешь, выводить тебя из себя шутками Мориса и всё-такое… — блондинка мечтательно уставляется в небо. — Могла бы хоть ради приличия промолчать, — кривится шатенка, а Майко прыскает, — Но что насчет… Зандика?… — Это не твоя забота, — девушка успокаивающе качает головой, — Чтобы там ни было, меня ни что не остановит, чтобы найти его вновь. Буду пытаться столько, сколько потребуется, — на губах возникает грустная улыбка с примесью решимости. — Вот как, — кареглазая тоже чуть улыбается, глядя на подругу. Она всегда была такой, сильной и целеустремленной. Даже если раздирала коленки в кровь, пока пыталась забраться на дерево, не переставала стараться, пока не залезала на самую верхнюю ветку. — Но лучше не пытайся меня больше спасать и защищать, у тебя руки кривые, в прошлый раз вышло так себе, — Мари вновь прыскает, ловя на себе недовольный взгляд. Девушки погружаются в тишину, спокойно глядя на закатное небо. До ушей долетает еле слышная веселая мелодия и гам толпы. Теперь всё практически как раньше. — Я хотела поговорить ещё кое о чем, — шатенка неуверенно разрывает тишину, — О Дотторе, если быть точнее. — Не нужно, — Майко качает головой, резко поджимая губы, — Для Академии такой союз будет выгодным. Совет вам да любовь, всё такое, меня ни он, ни ваши отношения не интересуют… — Майко, нет никаких отношений, — вздыхает Кора, поджимая губы и грустно глядя на переменившееся состояние подруги. — Ну сейчас нет, потом… — не унимается беловолосая, но её обрывают. — Я подстроила это, тот поцелуй, который ты увидела, — перебивает кареглазая, с сожалением глядя на застывшую учёную, — Мы с Аль-Хайтамом, если быть точнее, но его не вини, это я его надоумила, — шатенка стыдливо поджимает губы, ловя на себе удивленный взгляд, — Аль-Хайтам застал… вас… И потому расстроился и согласился со мной. Мы думали, что если вы рассоритесь, то каждый из нас получит то, что хочет, но… — Не важно, Кора, — Мари уныло качает головой, устало потирая переносицу, будто бы отмирая, — Дотторе в любом случае, кажется, не тот человек, которым хотел казаться в моих глазах. Он меня не интересует, это была глупая ошибка… — голос предательски дрогает, выдавая ложь девушки с потрохами. — Я так не думаю, — качает головой шатенка, нервно сжимая подол платья. В голове шатенки всплывают ужасающие воспоминания вчерашнего вечера. Но вместе с ними, после некоторых раздумий, в груди наконец зарождается восхищение. Он действительно все эти годы хранил воспоминания о ней, а она, из всех мужчин вокруг, даже не зная правды, влюбилась именно в него. Это и есть истинная любовь? Или же они просто оба одержимые поехавшие психи? — Даже если он тебя… не интересует, как ты сказала, хотя бы поговори с ним об этом, — кареглазая уныло вздыхает, — Он не виноват, в том что сделала я, и не заслуживает твоей ненависти из-за моих поступков. Да и в конце концов, мне кажется, он действительно дорожит тобой, — чуть тише добавляет девушка. — Ладно, — устало вздыхает Мари, насупливаясь, словно ребенок. — Нам стоит идти в Академию, — Кора поднимается на ноги, расправляя свое голубое платье, — Миленькие туфли кстати, где купила? — хитро улыбается шатентка, глядя на знакомую обувь. — Миленький глаз бога, когда получила? — усмехается беловолосая на шутку студентки, получая в ответ такой же смешок. Девушки выдвигаются к Академии, переключаясь на какую-то более отстраненную тему. На пути встречаются Кавех и Аль-Хайтам, беседующие с Морисом. Парни оказываются такими же нарядными, как и все остальные. Старая добрая компания, всё словно так же, как и раньше, только наконец без недосказанностей. Вечно подначивающий всех Морис, спокойный Аль-Хайтам, отчасти нервный, но веселый Кавех, по-своему глуповатая, но милая Кора и жизнерадостная, ни смотря ни на что, Мари. Друзья заходят в привычное здание Академии, с восхищением оглядывая мерцающие декорации. В этом году всё сделали действительно на высшем уровне. На пути встречаются некоторые знакомые, не менее воодушевленные торжеством. Пришли все, встретились даже Тигнари и Сайно. Главный зал встречает друзей ещё большей помпезностью и яркостью. Толпа людей шумно переговаривается в предвкушении вечера и последующей ночи. Громкая веселая музыка и заводной ведущий, лёгкий алкоголь и закуски добавляют мероприятию яркости. Мудрецы выходят на сцену, на мгновение прерывая веселье и толкая свою обыденную речь, но большинство, кажется, она абсолютно не заботит. — Я покурить, — кидает блондинка, не переставая смеяться с очередной глупой шутки Сайно, которые нравились кажется лишь ей одной. Девушка выходит из главного зала, удаляясь в глубь Академии по бесконечным коридорам. Шаги эхом отлетают от каменных стен, напоминая о реальности мира. Совсем скоро ученая оказывается на отдаленном тихом балконе. Отсюда музыка слышна совсем негромко, а прохладный ветер остужает разгоряченное тело. Желание курить по какой-то неведомой причине отпадает, хочется лишь наслаждаться свежестью вечера. Я счастлива, как ты и хотел? За спиной слышатся тихие шаги, а блондинка замирает. Неизвестный, или тот, кто хотел таковым остаться, останавливается за спиной розовоглазой в паре шагов. Эту ауру, она заучила практически наизусть, потому и гадать не нужно, кто сейчас прожигает её затылок взглядом. В воздухе повисает тяжелая гнетущая атмосфера, словно перед громом, но девушка остается неподвижна. В груди сжимается неприятный комок волнения. Он в ярости? В бешенстве? Начнёт кричать так же, как и когда они встретились в городе? Или тут же убьет её? Мари нервно жмурится, затаив дыхание. Мужчина аккуратно убирает белоснежные локоны с тонкой шеи, касаясь их совершенно невесомо. Пульс учащается, а ноги практически подкашиваются из-за накатившей волны страха. Он перережет ей глотку? Чего тянет как хищник над жертвой? Но вместо всех опасений и ужасных мыслей, случается совершенно неожиданное и странное. На грудь аккуратно опускается холодный кусочек металла, закрепленный на такой же холодной серебряной нити. Волосы возвращаются на место, а сама блондинка чуть хмурится, неуверенно приоткрывая глаза. С губ срывается судорожный вздох, а розовые глаза широко распахиваются. В ушах повисает звенящая тишина. Подвеска. Это её подвеска. — Мне стоило отдать тебе её сразу же, как только встретил тебя, — тихо подает голос мужчина. Такой же, как и всегда. Как в прошлом, так и настоящем, низкий и бархатный, с еле слышной хрипотцой от курения. Мари медленно оборачивается, в шоке глядя на человека перед собой. Сегодня мужчина предпочел надеть полностью белый костюм, всё ещё дополняемый множеством побрякушек и чёрных ремней. С иголочки как и всегда. Небесно голубые волосы уложилось в привычную немого взъерошенную кудрявую причёску. Розовые глаза с немым вопросом впиваются в предвестника, а тот, в свою очередь медленно тянется к маске, аккуратно снимая её. С губ срывается очередной тихий вздох. Алые глаза уставляются в розовые, а на лице воцаряется то ли сожаление, то ли спокойствие и радость. Мари, не веря своим глазам, скользит взглядом по до боли знакомому лицу, такому родному и любимому. В ушах воцаряется звон. Волнистые сизые волосы, острые скулы, алые, скорее даже багровые, глаза. Все совершенно такое же, как и тогда. Зандик. — Я… — аккуратно начинает красноглазый, но тут же оказывается перебитым. — Идиот, — шепчет девушка, с тем же не понимаем глядя на предвестника. — Что? — Дотторе чуть теряется, входя в ступор. — Идиот! — вскрикивает Мари, ударяя мужчину в грудь, тем самым заставляя того опешить, — Идиот! Идиот! Идиот! — кричит девушка начиная колотить голубоволосого по груди, — Ты всё это время чем вообще занимался?! Я тебе не передача ”В мире природы”! Ты всё знал и просто ходил вокруг да около ведя себя как кретин умственно отсталый?! — взрывается беловолосая не прекращая избиение мужчины. По щекам медленно начинают сочиться дорожки горячих слёз. — Я… Не был уверен, что это ты… поэтому молчал… — предвестник чуть пятится, опешивши уворачиваясь от на удивление сильных ударов. — Что тебе вот в этом, не дает уверенности?! — взвизгивает розовоглазая указывая на свое лицо, — Свою бы рожу лучше показал, хрен зубастый! — Мари… — мужчина аккуратно старается перехватить руки девушки, но в следующий момент та с силой прижимается к его груди, громко всхлипывая, — Мари… — красные глаза с удивлением уставляются на беловолосую. — Я же… волновалась… — вновь всхлипывает девушка, на этот раз разражаясь в плаче, — Я же пыталась найти тебя… Я же думала ты мертв… Слава богу… — Тщ-щ, чёрта с два я бы умер, — Дотторе успокаивающе опускает руки на тонкие плечи и затылок учёной, — Всё в порядке, прости, — спокойный тёплый шепот заставляет растрогаться и разрыдаться ещё сильнее, — Всё хорошо, теперь всё будет хорошо. Пара погружается в тишину, прерываемую лишь тихими всхлипами девушки. Чуть теплые руки сжимают холодные плечи, наконец наслаждаясь их мягкостью, а беловолосая тихо вдыхает такой родной запах свежести и лимона. Лунный свет мягко освещает светлую кожу обоих, подсвечивая её словно мрамор. Время замирает, сходится в одну точку, позволяя остаться в моменте, ни о чем не волнуясь. — Успокоилась? — тихо спрашивает мужчина спустя десять минут, почувствовав, что судороги от рыданий наконец прекратились. — Нет, — буркает Мари, но всё же чуть отстраняется, стирая с щек влагу, до этого впитывавшуюся в несчастный белоснежный костюм предвестника, — Я всё ещё злюсь… — Ох, правда? — красноглазой растягивается в игривой, немного язвительной улыбке. Такое поведение свойственно скорее Доктору, нежели Зандику. — Дотторе, ты… — шипит блондинка осекаясь. Он изменился. Так сильно, что и не узнать. Стал чудовищным монстром, по силе сравнимым с богами. Все эти годы он работал и рос, в то время как она оставалась всё такой же девчонкой. Это из-за неё он стал таким? — Тебя волнует, то, кто я? — словно читая мысли спрашивает предвестник, девушка же в свою очередь поджимает губы, отводя взгляд. Действительно. И как реагировать на то, что взбалмошный и язвительный дастур три года назад, превратился в одного из сильнейших людей мира сегодня? Статный, серьезный, отчасти безумный, богатый, взрослый и могущественный… — Я… Просто не совсем понимаю, как мне к Вам… тебе относится… — отвечает розовоглазая, чуть краснея, — Ты был юным мальчишкой, когда мы встретились и я влюбилась в тебя, но сейчас… Ты дипломат Снежной, один из влиятельнейших людей Тейвата. И в каких мы вообще отношениях… И как я должна общаться с тобой… И… — Ты всё ещё моя любимая женщина, Мари, сколько бы лет не прошло, я искал тебя, думая лишь о тебе, — мужчина в несвойственном теплом тоне обрывает её речь, — Я знаю, что изменился, и знал, что ты можешь не принять меня таким, каким я стал. Это тоже было одной из причин молчания, — через силу выдавливает из себя предвестник. Признавать свои слабости ему было тяжело всегда, — Но, я бы хотел, чтобы ты относилась ко мне так же как и прежде, ведь для меня ты всё так же остаешься самой прекрасной и любимой, — губы растягиваются в спокойной светлой улыбке, а после приобретают странную хитрую тень, — Но если ты всё же хочешь относиться ко мне как к возвышенному старшему человеку, мы можем попробовать и такой формат отношений. Будешь звать меня ”мой господин” и исполнять все мои поручения, как своего повелителя? — улыбка полностью искажается в привычный оскал. — Совсем поехавший, извращенец старый?! — вновь вспыхивает блондинка, вызывая у мужчины волну заливистого смеха, — Иди ты в задик, Зандик! — с губ, словно по привычке слетает старая любимая фраза, заставляющая красноглазого сначала замереть, а после вновь довольно улыбнуться. — ”Зандик в задик”? — сзади раздается тихий бархатный смех вперемешку с практически беззвучными шагами, — Какая прелестная фраза, надо взять на заметку. — Шут, — лицо Зандика словно по щелчку пальцев искажается у недовольной гримасе, — Ты тут не к месту, если не заметил, свали. — Просто подошел поздороваться и проведать, вас долго не было, — усмехается мужчина, выходя из тени. Розовые глаза с удивлением уставляются на смутно знакомую персону. Серебристая седина переливается в лунных лучах словно белое золото, а странные, звездовидные зрачки завораживают ещё более, чем настоящие звезды. — Это Пьеро, Первый предвестник Фатуи, — фыркает Дотторе, представляя коллегу, завидев немой вопрос в глазах учёной. — Мы уже знакомы, — словно на зло отрезает Шут, поворачиваясь к беловолосой, — Рад снова видеть Вас, Мари, — предвестник коротко склоняет голову, получая такой же удивленный поклон в ответ. — Сомневаюсь, что это можно было назвать знакомством, — всё так же язвительно продолжает Зандик, закатывая глаза, — Это он притащил тебя обратно в Сумеру, повезло, что оказался рядом, — поясняет мужчина, глядя на девушку, пребывающую в замешательстве. — Мы встретились ещё раньше, — вновь вставляет Первый предвестник. Несмотря на абсолютно холодное спокойное лицо, кажется, выводить коллегу из себя ему доставляет некоторое удовольствие, — Вы не помните меня, не так ли? — вновь обращается к учёной, получая в ответ качание головой, — Это не удивительно, Вы тогда были совсем маленькой, хотя глаз бога у вас тогда уже имелся. Мы встретились с Вами в Гандхарве лет так четырнадцать назад, Вы спасли моего коллегу, а я отдал Вам книгу взамен за его жизнь, — поясняет Пьеро. — Точно… Это же были Вы… — в розовых глазах наконец загорается осознание, — И ты… — Мари испуганно переводит взгляд на голубоволосого, пока перед глазами пролетают картинки давно забытого вечера. Море крови и мертвые тела, странный раненный мужчина, защитивший её. — Да, — кивает Пьеро, наконец чуть улыбаясь уголками губ. — Я? — Второй чуть хмурится, а после замирает. Лицо искажается в недовольной гримасе, — И что за книгу, ты ей отдал, могу я поинтересоваться? — губы растягиваются в хищном оскале, оголяя острые зубы. — Ах, это… — Шут задумчиво отворачивается в сторону, а видимая часть лица приобретает пустой оттенок, — Да не помню. — Там было что-то вроде… ”Искусственный интеллект в механике и биоинженерии. Искусство создания жизни”, вроде так, — отвечает беловолосая, задумчиво хмурясь, — А что? Лицо красноглазого медленно приобретает яростное выражение, зубы сцепляются словно у хищника, а губы искажаются в оскале. — Ты отдал эту книгу девятилетнему ребенку, живущему в лесу?! — взрывается Дотторе, накидываясь на до жути спокойного коллегу, — Ты хоть знаешь, сколько лет я на её поиски убил?! — Я решил, что у Мари она будет в сохранности, — с тем же спокойствием отвечает Первый, заставляя яростный взор перейти на ошарашенную девушку. — Где книга? — шипя, спрашивает Доктор, заставляя блондинку попятится от напористого безумного взгляда кровавых глаз. — Пойду я, работа не ждёт, — быстро кидает Пьеро, мгновенно ретируясь, — До встречи, Мари. — Э-э, не знаю… Дома где-то валяется наверное… — розовоглазая испуганно хлопает глазами глядя на то, как мужчина яростно хватается за голубые волосы, издавая протяжный отчаянный стон, — А она такая важная?.. — Это книга из библиотеки Энканомии, я её двадцать лет искал… — устало стонет предвестник, хватаясь за переносицу, — ”Где-то дома валяется”… твою ж налево… — тихо рычит голубоволосый. — Ну, я поищу её! — испуганно лепечет девушка, глядя на потускневшего мужчину, — Я же не знала, что она такая… важная… — Майко вновь замирает, ловя на себе грозный взгляд. — Да у тебя хоть к чему-то может быть серьезное отношение? Даже посуду дома вымыть не можешь и питаться нормальной едой, так ещё и книгу непонятно куда дела. По ней разве не очевидно было, какая важная? — рычит предвестник, — Ничуть не меняешься, всё такая же безолаберная, вечно летающая в облаках, — выпаливает Зандик, заставляя блондинку возмущенно вздохнуть. — Да будто бы ты изменился, — чуть подумав фыркает девушка, — Всё такой же душнила, — Мари скучающе закатывает глаза, глядя на то, как Дотторе тут же взрывается в ещё большей волне негодования. На губах проскальзывает еле заметная улыбка. Да, он действительно такой же. Такой же серьезный и вспыльчивый, эксцентричный и порой грубый, но так же до жути заботливый, а главное любимый. Мой Зандик. Не вслушиваясь в яростную нотацию мужчины беловолосая медленно подходит к нему, а после аккуратно обвивает тонкую мужскую талию руками, вновь прижимаясь к сильной груди. — Ты меня вообще слушаешь? — шипит мужчина, так же обнимая беловолосую в ответ. — Нет, — честно отвечает учёная, вскидывая лицо к возлюбленному и счастливо улыбаясь, — Я всё такая же ветреная, а ты всё такой же серьезный. И я так рада, всё наконец-то так, как и должно было быть, — розовые глаза с спокойной радостью уставляются в алые, — Мы наконец нашли друг друга. Я люблю тебя, Зандик, — Мужчина на секунду замирает, а после улыбается в ответ, приближаясь. Его губы всё такие же мягкие и холодные, руки такие же сильные и крепкие, а запах такой же дурманящий. Много воды утекло с тех пор, как мы встретились впервые. Мы оба изменились и пережили разной сложности испытания. Не знаю, должна ли я была встретить тебя тогда, четыре сотни лет назад, четырнадцать, будучи совсем маленькой девочкой, или же и вовсе совсем недавно, как всегда неуклюже врезавшись в тебя. Наши пути рознились, но неизбежно переплетались. Сейчас сложно сказать, знаем ли мы друг друга на самом деле и знали ли когда-то. Но то, что мы знаем точно, это что ни время, ни расстояние, ни боги, ничто в этом мире больше не сможет разлучить нас. Теперь перед нами открыт целый мир и вечность, которую мы сможем пройти вместе. Я люблю тебя, Зандик Я люблю тебя, Мари