Si existo invenies me

Беловолосый парень уныло прогуливается по городу, скользя взглядом по практически готовым декорациям ко дню Академии. Первый день был странным и непривычным. Казалось, словно всё это нереально и Майко лишь заболела, потому не откликалась, погрузившись в целебный сон, как всегда бывало при простудах. Не хотелось верить в то, что её уход реален. На второй день механизм начал испытывать уколы злости и обиды. Она действительно просто взяла и променяла его на Зандика? Разве то, что он её часть и все годы, проведенные вместе ничего не значили? В третий день он начал мало помалу успокаиваться, размышляя о том, что и сам был бы не прочь отправиться в путешествие. Наконец увидеть Фонтейн и другие страны. В конце концов в Сумеру ему теперь мало что можно было делать, решение остаться, пожалуй, было чересчур импульсивным. Четвертый день наполнился полнейшей безысходностью и опустошенностью. Крошащаяся картина мира грубо впивалась в нечеловеческую кожу, продолжая резать её до боли. Хотелось просто отключиться и больше ни о чем не думать. А вот на пятый день… Стадия принятия так и настала. Зато появилось какое-то непонятное давящее неприятное предчувствие. Даже мысли о том, Зандик не даст её в обиду и с ней ничего не может случиться, почему-то не успокаивали. — Морис? Блондин останавливается, оборачиваясь на оклик. Мерцающие голубые глаза с непривычным спокойствием проходятся по девушке перед собой, что заставляет её нахмуриться. В руках шатенка держит на вид тяжелую коробку, видно ещё какие-то декорации. — Помочь донести? — учтиво интересуется механизм, подходя ближе, но собеседница тут же отдергивает груз. — Где она? — Кора с опасением впивается взглядом в в парня, верхняя губа чуть дрогает, — Морис, — темные брови серьезно сводятся к переносице. — Да не знаю я, — рыкает парень, закатывая глаза, — Ушла. — Что? — карие глаза расширяются, а коробка падает на пол, — С этим психом?! И ты её отпустил?! — девушка впивается в мужской воротник рубашки, встряхивая её обладателя, — И какого черта ты сам здесь?! Совсем крыша едет? Он же её там зарежет! — Кора, — устало стонет Морис, — Кора! Хватит! — рявкает механизм, при виде всё усиливающейся и усиливающейся истерике шатенки. Пара повисает в тишине. Прохожие тихо шушукаются, сторонясь их. — Где она? Ты ведь чувствуешь её, — не унимается кареглазая, продолжая немного спокойнее, — Она жива хотя… — Я не знаю, — отрезает блондин, устало потирая переносицу, — Мы разделились, я больше не чувствую её дальше, чем на пять километров. — Что? — на этот раз на пол к коробке оседает и сама Кора, — Как… Это вообще… Почему? — Так бывает, знаешь ли, — фыркает парень подхватывая девушку под локоть и таща вместе с коробкой к ближайшей лавочке, — Приходится отказываться от частей самого себя, чтобы стать счастливым, — Морис шумно плюхается на лавку рядом с собеседницей в привычной расслабленной манере, — Я её не осуждаю. — Счастливой? Ты вообще слышал, что о нём говорили пустынники, он же… — не унимается девушка. — Почему-то убийства в личном деле тебя не заботили, когда дело доходило до предвестников, — фыркает голубоглазый, упираясь рукой в щеку. В конце концов, Дотторе она целовала, хотя он и есть Зандик. — Это… другое, — поджимает губы шатенка, тушуясь. — Зандик любит Мари, и он позаботится о ней, не сомневайся, — Морис устало прикрывает глаза. — Не уверена я, что человек, убивший влюбленную в него девушку может любить, — фыркает Кора. — А ты? — цедит механизм, — Ты любила её? — Я… — хочется ответить положительно, но после всего содеянного и осознанного это кажется непозволительным, — При чем здесь я? — Я смотрю стултус морбус тебя не отпускает, — закатывает глаза механизм, — Зандик ни разу не причинил ей боль, — если конечно не учитывать современную, кажется очерствевшую, версию. Но он для Мари и не Зандик, — Он всегда заботился о ней. Как бы там ни было, он любит её, Кора, каким бы человеком он сам не был. И она тоже любит его. Так позволь же ей наконец быть счастливой. — Ты прав… — шепчет девушка, грустно кивая. Пара вновь погружается в тишину, думая о чем-то своем, даже шум прохожих не отвлекает их. — Что ж, — спустя несколько минут Морис оживляется, хлопая в ладоши, — Тебе может помочь, всё-таки? Для чего это вообще? — Это золотые столовые приборы, пафосно жуть. Сделали так, потому что ещё и Первый предвестник приедет, — поясняет Кора, благодарно кивая механизму, подхватившему коробку. — Как мухи слетелись, уже скоро больше половины из них будет здесь, — фыркает Морис. — Ну, может это хорошо, Снежная сильная держава, нам было бы выгодно находиться ближе к ним, — пожимает плечами дедушка. — Как меркантильно, — наигранно улюлюкает парень, а после резко замирает, хватаясь на висок. Несильная но резкая боль пронзает тело, заставляя механизм сцепить зубы, — Что за? — выдыхает парень. — Ты в порядке? Что это было? — испуганно спрашивает Кора, хватаясь за механизм. Тот лишь медленно расширяет глаза, глядя куда-то в даль. — Мари…

***

Серые глаза отрываются от бумаг, глядя в неплотно занавешенное окно экипажа. За ним уже распластался Сумерский лес, всё еще немного сухой из-за близости пустыни. Мужчина приподнимается, стуча по стене и окликая кучера. — Да, господин? — тут же отзывается служащий. — Слышал крик? — коротко спрашивает мужчина. Странный звук пару секунд назад, отвлекший его от бумаг, по какой-то непонятной причине заинтересовал его. А интуиция самого Первого Предвестника никогда не подводит. — Да, господин, — отчеканивает кучер. — Сверни в его сторону, — приказывает Пьеро, тут же получая исполнение. На удивление, по счастливой случайности, источник звука долго искать не приходится. Мужчина, словно паря, выходит из экипажа, оценивая ситуацию перед собой. Десятки изуродованных тел и земля частично покрытая едким ядом. Порча. А в самом центре расселся голубоволосый окровавленный молодой мужчина, судорожно отбрасывающий от тела на коленях куски яда. Раненый тут же оборачивается на звук, впиваясь алыми глазами в незваного гостя. Пьеро стопорится, сдерживая подпирающий гнев. Что он тут, во имя Царицы, устроили?! — Ты… — шипит голубоволосый, скалясь и впиваясь взглядом в смутно знакомого мужчину. — Крыша всё едет и едет, уже начальство не узнаешь? — холодно интересуется Первый. — Ты мне не начальник, свали отсюда, мусор, — рычит парень, возвращаясь к телу. — Уже совсем… — Пьеро так же переводит взгляд на безосновательное тело, — …умом тронулся… — Глаза чуть расширяются, а брови сводятся к переносице. Это не Дотторе. И не его клон. Но вот девушка… — Отойди, — рявкает предвестник, отталкивая мужчину от блондинки. — Руки убрал от неё, имбецил! — вспыхивает красноглазый, намереваясь ударить ”старого знакомого”, но того тут же перехватывают два солдата, заключая в захват. Кожа, холодная словно лёд, побелела практически сливаясь с оттенком волос. Первый быстро осматривает тело. Пульс есть, дыхание слабое. Рана не глубокая, но поражение порчей… — У нас остался нейтрализатор порчи? — Пьеро оборачивается на солдат, получая четкий положительный ответ, — Сюда, живо! — рявкает предвестник, продолжая работу голубоволосого, к счастью успевшему изъять большую часть порчи. Шут ловко перехватывает поданый ему шприц, поднося его к умирающему телу. — Я сказал руки убрал! Что ты с ней делаешь урод?! — не перестает яростно кричать Зандик, но седовласому мужчине на него, кажется, абсолютно всё равно, по крайней мере пока. Шприц с хирургической точностью вводится в грудь девушки, а мерцающая голубая жидкость легко всасывается в него. Темно-фиолетовые узоры порчи тут же начинают блекнуть, но состояние все ещё остается плачевным. Не мешкая, предвестник так же хватает принесенные ему бинты, умело перематывая рану. Долгие годы бессмертия дают о себе знать. — Все в экипаж, живо, и в город поскорее, она не больше часа продержится, если не вмешаться, — приказывает сероглазый, укутывая бьющуюся в агонии девушку своим плащом и подхватывая её на руки, — Этого свяжите и везите в своем, отдельно от меня, — предвестник кивает на всё ещё пребывающего в истерике непонятного клона. — Куда ты её понес?! Я сказал, отпусти её, шавка поганая! — не унимается Зандик, чьи руки крепко связывают, а рот затыкают. Предвестник быстро заходит в экипаж, приказывая отправляться. Взгляд опускается на бледное лицо, покрывшееся легкой испариной. Совсем немного, ей нужно продержаться совсем немного.

***

Площадь наполнилась толпой зевак и по струнке выстроившимися солдатами. По толпе проходится тихий гул, предвкушающий приезд нового гостя. — И почему мы так встречаем Шута? — в очередной раз спрашивает Тарталья, не снимая с лица натянутую улыбку. — Мы должны продемонстрировать свою сплоченность и уважение к статусам, — приторно отвечает Девятый, пребывая в своем привычном образе, — Улыбнись, — Панталоне еле заметно пихает старшего коллегу в бок, получая в ответ лишь недовольный оскал. Тот в последние дни стал ещё более жутким, чем обычно. Молчаливый и тихий. Такое состояние Дотторе пугало больше всего. Шум на въездной площади усиливается, при виде приближающихся экипажей. Толпа, словно завороженная хлопает и кричит, будто бы они проплаченные актеры. Сзади слышится громкий крик, заставляющий предвестников покоситься. — Пропустите, пропустите меня! — Парень, сюда нельзя, — парочка застрельщиков отстанавливает блондина, не давая пройти вперед через ряды Фатуи прямиком к самим предвестникам. — Пропусти, я сказал! — Морис ударяет солдат в лицо, заставляя тех отлететь на несколько метров. — Морис? — рыжеволосый нервно склоняет голову в бок, глядя на то, как механизм с нечеловеческой силой отталкивает от себя фатуйуев, — Эй, пропустите его, — приказывает Одиннадцатый, — Морис, что слу… — предвестник подходит ближе к разбушевавшемуся парню, но его так же отталкивают. Голубые глаза застывают на приблизившемся экипаже, дыхание учащается. — Что ты здесь делаешь? Где Мари? — тихо рычит Второй, глядя на механизм, устроивший балаган. Но тот оставляет оба вопроса без ответа, застывая в немом шоке. Словно в замедленной съемки двери распахиваются. Предвестник замирает вслед за механизмом, расширяя глаза, скрытые маской. Из одного из экипажей выпихивают извивающегося окровавленного мужчину, рычащего и старающегося закричать. Толпа громко охает при виде пленника, а после затихает. Из второго экипажа показывается фигура держащая на руках куда более маленькую и хрупкую, прикрытую плотным серым окровавленным пальто. Из под него показывается свисающая худощавая рука и белоснежные пряди, так же перепачканные в алой жидкости. Пьеро чуть медлит, глядя на реакцию застывшего коллеги. Губы подрагивают намереваясь исказиться то ли в фирменном яростном оскале, то ли в гримасе боли. Время окончательно останавливается, как и все звуки вокруг, лишь громкий звук медленных шагов разрывает все пространство. Предвестник протягивает умирающее тело ошарашенному коллеге, но тот остается неподвижным. — Я сделал всё что смог, прости, — коротко и тихо отчеканивает Первый, заставляя коллегу принять ”груз”, — Поспеши, Зандик, — чуть тише добавляет мужчина. Кажется, словно даже сквозь плотные перчатки чувствуется холод увядающего тела. Зубы стучат друг об друга не в силах стиснуться. Резкий судорожный выдох. Почему. Второй резко срывается с места, пока механизм перед ним безнравственно расталкивает людей в стороны, словно футбольные мячи. Ноги сами собой несутся а лаборатории, а все более и более холодеющее тело заставляет ускориться. Сам того не заметив, он уже в её же лаборатории. С ней же на операционном столе. Руки машинально исполняют все нужные действия, словно он заучивал их как мантру. Срезанные бинты. Спирт, обработка раны от излишков крови. Извлечение остатков яда. Вновь обработка. Вколотое лекарство. Аккуратный шов. Бинты. Предвестник застывает, так и не решаясь сдернуть пальто с лица девушки. Руки начинают мелко подрагивать. — Она так задохнется, — рычит Морис, все же срывая с создательницы пальто. Бледное, синеватое лицо. Приоткрытые белесые губы. Плотно сомкнутые ресницы. Если бы не вялое дыхание, можно было бы поверить в то, что она мертва. Рука тянется к маске, медленно приподнимая её. На темных кругах под глазами появляется еле заметная влага. Алые радужки судорожно метаются из стороны в сторону. Сколько бы мертвых тел он не увидел за всю свою жизнь, то, что находится перед ним, никогда не перестанет вводить его в шок. Дверь громко распахивается. В помещение влетает окровавленная фигура, тут же падая на колени перед столом. Мужчина содрогается от боли ранения, сгибаясь пополам, но не отпуская холодную руку. — Мари, Мари, пожалуйста, очнись… Мари… — судорожно шепчет, непонятно каким образом выживший мужчина. Зрение с каждой секундой затуманивается всё больше и больше. — Ты… — рыкает предвестник, возвращая маску в исходное положение, хватая клона за шкирку и оттаскивая от девушки, но тот словно ничего не замечает. — Мари, Мари, Мари… — словно мантру повторяет Зандик, повисший в собственных руках словно тряпичная кукла. Резкий кашель, смешанный с кровью, прерывает бредовый шепот учёного. Ноги подкачиваются ещё сильнее, а глаза закатываются. Мужчина падает на пол без сознания. Предвестник скалится, замахиваясь ногой. Ничтожество. Забрал её, так ещё и уберечь не смог. — Не смей, — Морис стопорит ногу Дотторе своей, сурово глядя на него. — Думаю, я сам, разберусь, что мне делать со своим же клоном, — шипит Доктор, — Ах точно, забыл сказать, я и есть Зандик, но кажется, в виду обстоятельств, этого никто так и не понял, —маска одним резким движением отбрасывается в стену, лицо искажается в гримасе безумства, а с губ срывается смешок. Нога вновь замахивается в ударе, но получает отпор. — Да знал я, ещё до того, как ты сам убедился в том, что Майко - это и есть Мари, — фыркает Морис, закатывая глаза. — Знал?.. — губы дрогают в оскале, — И как давно? — Почти сразу после экспедиции понял, — скучающе отвечает механизм. Кажется в край обезумевший учёный, не находит, что сказать на слова наглого блондина, потому вновь заносит ногу в сторону, намереваясь проткнуть тело острыми безделушками, — Но вот она, — продолжает Морис, кивая в сторону девушки, — Даже и не подозревала. Интересно, что Мари скажет, когда очнется и узнает, что её любимого, ради которого она прошла все круги ада, хладнокровно убил великий и ужасный Доктор? — сапоги с лязгом сталкиваются, — Полагаю, она и слушать тебя не станет, — улюлюкает парень, наигранно качая головой. Острые зубы до скрипа стискиваются, а кулаки сжимаются, готовясь к атаке, — Сиди с ней, с этим я разберусь, — фыркает механизм, оттаскивая бессознательное тело на рабочий стол, работать получится только на нём. Мотнув головой, предвестник рыкает, опускаясь на стул перед кушеткой. Пожалуйста, только очнись.

***

Красные глаза впиваются в точно такие же напротив. Губы искажаются в идентичную кривую, а после их обладатели синхронно фыркают, отворачиваясь друг от друга. — Я бы назвал эту великую картину кинематографа ”борьба глупого кота с отражением в луже”, — констатирует Морис, тут же ловя на себе яростные взгляды. — Тебе смешно я погляжу, — рычит Зандик. — До ужаса, вы куда-то не туда свернули, нужно было в комиков идти, — скучающе зевает Морис, откидываясь на спинку стула. Голубые глаза медленно смещаются к кровати, глядя на всё ещё неподвижное тело. Позже вечером, когда клон всё же очнулся, они перетащили Мари к ней же домой, в более благоприятные для выздоровления условия. Но даже на следующий день ни утром, ни в обед, ни вечером она не очнулась. Время близится к одиннадцати, а учёная всё ещё бессознательна, по абсолютно непонятным голубоволосым ученым причинам. Все органы уже в норме, состояние стабильно, так почему же она всё никак не очнется? — Если бы ты лучше за ней следил, она была бы в порядке, — шипя, в который раз начинает перепалку предвестник. — Ох, и в правду? Если бы ты был чуть внимательнее к ней, её бы и не пришлось защищать, — не уступает клон, скалясь в надменной улыбке. — А сам-то? Такой внимательный, что в неё ножи втыкаются у тебя на глазах? — язвительно продолжает Дотторе, копируя пассивно-агрессивное лицо собеседника. — Я хотя бы других девушек не целую, урод, — фыркает Зандик, злясь всё больше. — Каких к черту девушек? — Доктор ошарашено вздыхает, сжимая кулаки, — Сам слышал, что сказал? Я бы никогда не стал никого целовать, кроме неё, нахрен мне не сдался этот мусор. — И тем не менее поцеловал, при чем у неё на глазах, — злорадствует красноглазый, — Она тебя ненавидит за это, наверняка. — Что ты несешь, кретин?! — вспыхивает Второй, хватая клона за ворот рубашки. — Было такое, — скучающе встревает в разговор Морис, не глядя на очередную перепалку. — Чего? — рыкает мужчина, чуть ослабляя хватку. — Уже память подводит? — голубые глаза встречаются с яростными кровавыми, в которых проскользнула тень непонимания, — В резиденции Фатуи. Майко пришла, чтобы навестить тебя, после вашего… ”фуршета”, но ты в тот момент, кажется, был занят Корой, — механизм безэмоционально уставляется на осевшего предвестника, — Или я не прав? — Эта дрянь… — рычит Дотторе, хмурясь, — Она приперлась ко мне без приглашения, неся какую-то чушь. А после ещё и это… — мужчина громко стукает рукой по столу, — Я бы в жизни её не поцеловал, она сама на меня повисла. — Во-о-от как, — тянет Морис, кивая, — Ну, желаю удачи объяснить это Майко, она была в ярости, — пожимает плечами механизм, — Она тебе вряд ли поверит, даже если скажешь, кто ты, — мужчина вновь по-детски стискивает зубы в негодовании. И это из-за этого она и видеть его не хотела? — Она всё ещё не очнулась, это странно, — подает голос клон, кажется, потерпевший своеобразное поражение в перепалке, — Все органы и анализы в норме, — хмурится учёный. — И на обычную кому это не похоже, — соглашается предвестник, так же переводя взгляд на любимую. Мужчины синхронно оборачиваются на скучающий механизм, уставившийся в потолок, — А ты что на это скажешь? — Я? — Морис надевает маску глупого, вытягивая лицо, — А что я могу сказать, я не… врач, — парень неловко смеется глядя на нависших над ним учёных. Они в ярости. — Ты ведь полностью отслеживаешь её состояние, как ты можешь не знать, что с ней? — шипят мужчины. — Она меня убьет, не скажу, — отнекивается парень, выворачиваясь из под нависших над ним мужчин, но клон преграждает ему путь. — Отвечай, — рычит голубоволосый. Сзади блондина тут же подпирает второй, — Не убьет она, так убьем мы. — А-а, да черт с вами, — хнычет Морис, ловко перемещаясь на стол, — Дело в том… — вкрадчиво начинает механизм, глядя на внимательную реакцию ”Докторов”, — Что она импульсивная дура, — голубоглазый весело хлопает в ладоши, вздрагивая от удара кулаком по столу. — Языком меньше мели, железяка, — рычит предвестник. — Да, ладно-ладно, — отмахивается Морис, всё же становясь серьезнее. Голубые глаза уставляются в стену, — Но то что я сказал, это правда, — С губ срывается грустный смешок, — Последние три года, как вы знаете, для неё были нелегкими, не только из-за расставания с… Вами, — парень чуть хмурится от множественного числа, — Но и из-за того, что всё это время её истязали Кусаналли и Ирминсуль. Когда она встретила тебя, — кивает на оригинал, — Силы Ирминсуля начали мало помалу сходить на нет, ведь ваши отношения переставали быть противоестественными. Но вот Кусанали не отступала, всячески препятствуя ей, скорее всего поэтому она так и не допёрла до того, кто ты, — блондин коротко вздыхает, — И тем не менее, после встречи с тобой, вся её жизнь стала в разы легче и приятнее. И когда наконец наладившаяся жизнь разбилась в дребезги, она тянуто не стала, — Морис затихает, поджимая губы, не решаясь продолжить объяснение, — Вся проблема в тебе, — механизм тыкает пальцем в клона, — Она не хотела ждать, потому создала тебя, как умела. Но в её запросах было слишком много пунктов. Например я, её часть, но я всё же скорее робот, потому после некоторых вмешательств, я могу жить и отдельно от неё, а вот тебя она жаждала сделать именно человеком. — И… в чем проблема? — Зандик чуть хмурится, непонимающе уставляясь на механизм. — В нашем мире есть множество энергий. А среди них, что-то вроде энергии жизни, если так можно сказать, вообщем то, что дает там возможность пребывать в сознании и не только. Она нужна людям постоянно и вырабатывается в совсем малых количествах, — вновь начинает из далека, — И, несмотря на то, что ты вроде как человек, сам ты её вырабатывать не можешь, потому что она не придумала, как это осуществить. Может если бы поработала подольше, и пришла бы к чему. —Ты не не хочешь сказать, что… — Хочу. Ты жрешь её энергию, — перебивает механизм, раздосадовано цокая, — Вы оба были ранены, потому её запасы практически иссякли, и если посчитать разность того, что она вырабатывает в день, и то, что ты поглощаешь, в лучшем случае, получится примерно одна сотая суточной нормы. Таким образом, путем не сложных математических вычислений, она очнется примерно через шестьдесят пять лет и девять месяцев, — Морис стукает себя по коленям, неловко улыбаясь. Мужчины замирают, глядя друг на друга, а после оригинал выхватывает из кармана раскладной нож, направляя его на клона. — А ты не охренел? — рыкает Зандик. — Если его убить, она очнется? — уточняет Дотторе. — Э-э, потише, — Морис отталкивает руку с ножом от жертвы, — Да, очнется, но что я знаю точно, она жуть как разозлится, если он будет мертв. — Так и на кой чёрт он ей сдался, я же оригинал, — не отступает предвестник, вновь целясь для удара. — Да, вот только в её глазах ты мужчина переспавший с ней, а на следующий день побежавший к другой, — качает головой Морис. Дотторе опускает руку, раздраженно цокая. Он прав, не факт, что она вообще захочет его слушать или даже слышать о нём. — Это странно, — подает голос клон. — Что? — Ты сказал, что Кора поцеловала тебя, а ты её тут же оттолкнул? Верно? Но как тайминги могли совпасть настолько идеально? — Зандик задумчиво потирает подбородок, — Тебе не кажется, что это всё подстроили? Если это так, то думаю, что с доказательствами об этом, Мари поверит тебе. — Ты прав, — спокойно отвечает Второй, резко успокаиваясь, — Сейчас и узнаем, — красноглазый быстро натягивает на лицо маску и накидывает пальто, быстро удаляясь из уже привычного жилища хербада. Клон же предпочитает последовать за ним, оставляя механизм в гордом одиночестве. — Трындец, — чуть погодя кивает Морис сам себе. Их холодное спокойствие начинает вселять ужас.

***

Тёплый зеленый чай аккуратно касается губ и девушка делает маленький глоток. Страница очередного романа с шелестом перелистывается. Тишина и спокойствие. Всё в порядке. Карие глаза отрываются от книги, как только девушка слышит три чётких удара в дверь. — И кого в такой час занесло?..— буркает девушка, направляясь к двери. Что-то внутри ёкает, заставляя поставить защитную цепочку на дверь. С тихим скрипом, хозяйка дома отворяет её, — Док? Что Вы здесь делаете? — Кора удивленно хлопает глазами, глядя на гостя. Мужские губы растягиваются в пугающей хищной улыбке, заставляя всё внутри сжаться. В любой другой день девушка была бы невероятно рада визиту своего предмета обожания, но именно сегодня почему-то в груди появился лишь сковывающий страх. — Есть разговор, пустишь? — мужчина галантно кивает в знак приветствия, а после указывает на частично закрытую дверь. — В такой час? — удивленно вопрошает Кора, мысленно отмечая, что раньше эта маска такой пугающей не казалась, — Может отложим до завтра? В конце концов уже поздно, я собиралась спать… — шатенка неловко переминается с ноги на ноги. — Тебе сказали, что есть разговор, что непонятного, дрянь? — рыкает неизвестный за дверью, а после та с грохотом выбивается с петель ногой, вместе жалкой петельной цепочкой. Девушка ошарашено отскакивает в сторону, падая на пол. В расширившихся карих глазах застывает животный страх. В дом вальяжно проходит две фигуры, кажущиеся абсолютно идентичными а приглушенном свете. Кора испуганно пятится в гостиную, глядя на не званных гостей. — Не бунтуй, она внучка мудреца, все сделки мне сорвешь, — фыркает Дотторе, обращаясь к напарнику. — Плевал я на твои сделки, — язвит мужчина, — Куда же ты, внучка мудреца? — голубоволосый оборачивается на девушку, успевшую переместиться из коридора в гостиную. Медленным шагом он следует на свет, наконец входя на свет. Губы сами собой растягиваются в улыбке-оскале, при виде еще более усилившегося шока хозяйки дома. — Почему… Вы вместе? — судорожно шепчет девушка, метая взгляд от одного мужчине к другому. — Вопросы буду задавать я, — отрезает Дотторе, так же проходя в гостиную и вальяжно усаживаясь в дорогое кресло, — Не расскажешь мне поподробнее, о твоем визите в резиденцию Фатуи пару недель назад? Цель? — спокойно и холодно. Девушка сохраняет молчание, продолжая метаться взглядом по не званным гостям. Их волосы, их рост, их фигуры и улыбки. Даже голос… — Почему?.. — мямлит шатенка от подступающего осознания. — А ты не понимаешь? — фыркает Доктор, кривясь. — Нет, я не… понимаю… — испуганно шепчет Кора. — Нет, понимаешь, иначе не была бы такой испуганной, — улюлюкает Зандик, не стирая с лица улыбки. — Вы… Один человек?.. — испуганно шепчет девушка, начиная подрагивать от страха. — Верно, — холодно отрезает Доктор. Карие глаза распахиваются ещё шире, готовясь выпасть из орбит. Губы начинают мелко подрагивать. Ну конечно, изгой Академии, безумный учёный и маньяк с небесно голубыми волосами. Как она не догадалась? — Отвечай на поставленные вопросы, — мужчина коротко напоминает о цели своего визита. — Я… Я… — мямлит девушка, — Я… — Отвечай! — рявкает мужчина, на секунду выходя из себя. — Простите, я правда не знала, я не хотела, чтобы так всё вышло! — выпаливает шатенка, падая на колени и упираясь лбом в пол. — Это не ответ, — фыркает мужчина, касаясь затылка носком сапога и заставляя девушку вскинуть голову, — Отвечай. — Я… Мы… — Кора поджимает губы, стараясь перебороть страх, — Вы мне нравились… Очень сильно… А Майко нравилась Аль-Хайтаму, но ему не нравились Вы. Он увидел вас тогда… Ну мы и подумали, что ничего страшного не будет, если подстроить всё так, чтобы вы рассорились… — невнятно отвечает девушка. В глазах медленно начинают скапливаться слёзы безысходности. По щеке словно хлыстом проходится сильный удар ногой, сбивающий девушку в лежачее положение. — Как я и говорил, ещё одна дура, — фыркает Зандик. — Ты хоть знаешь, сколько лет, я гонялся за ней, пытаясь найти? — предвестник грубо хватает шатенку за подбородок, — И всё ради того, чтобы на моем пути встала такая жалкая пубертатная язва? — Гором становится похожим на рычание. — Я правда не знала, молю, пощадите, не убивайте… — девушку прорывает на громкое рыдание. Тело начинает содрогаться в разы сильнее. — Ох, не волнуйся, сначала ты всё объяснишь Мари, — мужчина вновь растягивается в улыбке, — А вот потом я подумаю, что с тобой можно сделать. Ясно? — Ясно, — сквозь слёзы отвечает Кора, вновь отлетая в сторону от пощечины. — Идём, тут больше нечего делать, — отчеканивает предвестник, выходя из помещения. Алые глаза прощально оценивают бьющуюся в истерике девушку, а после та остается одна в помещении.

***

— Ну и? — вопрошает Морис, глядя на вернувшихся мужчин. — Как я и говорил, — фыркает Зандик, а после замирает, чувствуя острое лезвие у шеи, — Эй, подожди, — рыкает парень, стараясь вывернуться из хватки. — Ты тут больше не нужен, так что пока-пока, — холодно фыркает Дотторе, усиливая хватку. — Подожди! — выпаливает красноглазый, — Дай мне с ней попрощаться… — на удивление клона отпускают, позволяя подойти к кровати. Мужчина аккуратно опускается на колени, глядя на бледное лицо девушки. Эти, почти две недели, были лучшими в его жизни. Мечтать о том, чтобы что-то большее случилось он и не мог. Рука тянется к блокноту и ручке, привычно лежащим в тумбочке. На бумаге возникают витиеватые буквы. Он должен попрощаться нормально, хотя бы на бумаге. Одинокая слезинка капает на бумагу, размывая пару букв, но он не обращает на это внимания. Она поймёт, что он имеет в виду. Закончив с написанием, мужчина тихо откладывает ручку и молча кивает Морису. Взгляд вновь возвращается к девушке. Холодная рука аккуратно проходит по белоснежным волосам и мягкой щеке. На этот раз, он, та его версия, прощается с ней навсегда. Вздохнув, Зандик поднимается на ноги, спокойно вставая перед собой же. Губы трогает умиротворенная улыбка. — Чего лыбу давишь? — фыркает Дотторе, глядя на клона. — У нас получилось, — спокойно и счастливо отвечает мужчина, — Мы нашли её, не провались и не потеряй её вновь. — Обязательно, — коротко отвечает Дотторе. Один четкий, совершенный с хирургической точностью, удар лезвием по шее. Тело бездыханно падает на пол, приобретая первоначальную белую форму. Осталось немного. Совсем скоро мы будем вместе.