я убью всех, кто посмел тебя касаться!

руки Путешественницы дрожали, как и меч в её руках. изуродованное тело управляющего клана Камисато, да и ещё давнего друга Люмин, хотя нет, не Люмин, – её светлой стороны, вызывало отвращение и в некотором роде жалость. тёмная сторона характера девушки ликовала и хвалила саму себя за содеянное. однако янтарные глаза той наполнились жгучими слезами. твою ж мать, что нашло на неё? руки, словно не слушаясь хозяйки тела, нанесли финальный удар и рассекли грудь зеленоглазого. назад вернуться уже нельзя. хвала Архонтам, существует такая вещь, как чайник безмятежности. поначалу она хотела взять и труп парня с собой, но передумала, на что есть свои причины. также, чтобы не вызвать подозрений у Пухляша, золотоволосой пришлось забраться в дом через..через окно. наспех переодевшись и смыв все кроваво-красные пятна, Люмин легла спать. мысли в голове вертелись, словно две стороны девушки спорили между собой. *** утро. Камисато Аяка открыла глаза и потянулась, ещё даже не подозревая, какая страшная новость ждёт ее на пороге. голубоволосый брат, Аято, обладающий Гидро глазом бога, вошёл в комнату младшей сестры с постной визиономией. там мешалось замешательство, горечь и волнение. — Аяка. пожалуйста, оденься поскорее. и, желательно, надень сразу чёрное. в голове Цапли сразу же возник образ изуродованной путешественницы. разве не её все так любят, раз столько грусти в глазах у Аято? одна ужасающая мысль вытесняла другую, и каждая была ещё страшнее предыдущей. Аяка молча оделась, и они с братом отправились в лес Тиндзю. они бродили меж деревьев и ручейков, пока не дошли до довольно густого кустарника. и уже на листьях растения виделись тёмно-красные, словно густое вино, капли. Аяка побледнела. за многочисленными ветвями и листвой лежало практически неузнаваемое тело Томы Камисато. он смотрел вверх, на кроны деревьев. взгляд его был невидящий, одна ко на глазах застыл ужас и потрясение. слёзы выступили на глазах обоих. — Тома! – вскричала девушка и кинулась к трупу, но Аято ее остановил. — Аяка...здесь ему уже не помочь. она захлебывалась в солёных слезах и кричала. казалось, что мир рухнул. почему шелест листвы на верхушках деревьев не замолк, почему птицы не прекратили свое до тошноты радостное пение? Аято взял тело покойного Томы, который больше никогда не сделает ни одного вздоха. *** траурное молчание. на похороны управляющего собралась почти что добрая половина Инадзумы. все стояли в чёрном, опустив взгляд в пол. даже путешественница пришла, заранее затолкав свою эдакую «темную сторону» в самые укромные уголки сознания. она горевала вместе со всеми. Люмин сидела рядом с Аякой, и в один момент Аяка, как-то по инерции, сжала её руку. она тут же отдернула пальцы, и когда минута молчания кончилась, смущённо прошептала. — Люмин, прости, просто я.. – слова были почти непонятны, но от этого неразборчивого бормотания на лицо к Люми попросилась невольная улыбка, и она с трудом её сдержала. — ничего. я понимаю. Аяка.. – путешественница покосилась на сидевших рядом людей, чтобы знать, слышит ли кто-нибудь их, – давай чуть-чуть отойдем. мне надо кое-что тебе сообщить. без посторонних. Аяка сразу же отбросила все подозрения, потому что даже подумать не могла, чтобы путешественница калечила кого-либо, кроме монстров и похитителей сокровищ. они скрылись за дальним деревом, ствол которого был довольно широким. Люмин прислонилась к нему лбом и заплакала. — ох, Люми, я так тебя понима.. – начала голубоволосая, но её перебили. — как ты сказала? – потресенно пробормотала путешественница. Аяка слабо, грустно улыбнулась и повторила слова шёпотом. — Люми. совесть растерзала сердце Люмин. она больше не могла ничего скрывать. — Аяка, госпожа Камисато, Инеевая Цапля, дама моего сердца.. не знаю, ох, не знаю, простишь ли ты меня, – она взяла девушку за руку, чтобы голубоглазая не убежала, и встала к той почти в плотную, – это я, я! я погубила Тому, я! потому что я тебя люблю, Аяка, я не хотела, чтобы кто-то другой.. — Люмин. – Аяка нахмурилась, но все же слабо улыбнулась. – не нужно брать всю вину на себя..довольно достойная ложь во благо, Люмин, но от этого мне отнюдь не легче.. пожалуйста, не бери вину смерти Томы на себя..стой, что ты ещё сказала? — Аяка..я люблю тебя. — да, путешественница, я тоже. за всю жизнь у меня не было, и не будет, друга лучше, чем ты. знаешь, а ведь мы с Томой собирались отправиться вместе в Мондштат..хотя, Аято был бы против, так как все дела клана остались бы на него..эх..теперь об этом и мечтать не стоит. жгучая ненависть к себе прожгла органы, сердце, мозг путешественницы. так вот о чем беседовали эти двое! вот, что все это значило! пытаясь скрыть замешательство, она протянула Аяке кружку чая, которая появилась в руках той магическим образом (это путешественница между мирами, как никак). слова об обыкновенных дружеских чувствах ранили её сердце, словно кинжалом, но она не подавала вида. всё было спланированно наперёд. — госпожа Камисато..ох, если Вы, – она выделила официальное обращение, – мне не верите, то прошу пройти со мной, и всё прояснится.. когда Аяка вытирала слёзы со своего прекрасного лица, на лице Люмин промелькнул злобный оскал. из ниоткуда появился..летающий чайник. — прошу тебя, прикоснись к нему. давай одновременно..три, два.. на слове «один» обе девушки – путешественница со странной улыбочкой и Камисато Аяка, допивавшая чай, – пережили различные метаморфозы и перенеслись в обитель адептов. *** — ох, я вижу, у вас гости, путешественница! – вскрикнул пухляш. — ..м? это и есть та самая обитель? где то слышала о таких..не знала, что ты живёшь здесь..я даже особо не задумывалась, где ты находишь кров над головой.. – Аяка покраснела, в Люмин проложила идти молча. вот они перешагнули порог дома, идут по коридору. путешественница повернула ключ в одной из самых отдаленных от входа комнат. перед глазами девушек предстало страшное, ужасающее и даже тошнотворное зрелище. пол был в крови, а по всему периметру были разбросаны мужские конечности, присутствовал клочок жёлтых волос, а так же одеяние Томы Камисато, которое ни с чьим не спутаешь. Люмин даже не потрудилась закрыть дверь, потому что, повторюсь, знала – всё спланированно идеально. — Л-Люми?.. что всё это... – она сглотнула, – ..значит? ты?.. ты?! Аяка кричала. точнее, уже пыталась кричать. силы вдруг начали покидать тело госпожи Камисато, а в глазах темнело. — я люблю тебя, Аяка.