Ветер гор и озер

Сяо сидел на скалах возле Ли Юэ у главного входа, тщательно собирая с округи каждую крупицу скверны после боя с внезапно обнаруженными созданиями, зараженными гневом богов. Солнце жарко припекало и резало глаза даже сквозь закрытые веки, поэтому он иногда поднимал с коленей руку прикрыть лицо. Через несколько кэ под скалами возник шум - городская ребятня вышла поиграть за ворота, сейчас что-то громко распевая и прыгая. Сяо ради интереса решил прислушаться к мелодии немного нестройных детских голосов, с удивлением цепляя незнакомые мотивы. Впрочем, за его время жизни людские песни менялись не раз, и не два, теряясь во времени. Однако, он еще не слышал песен в свою честь. Старик Чжун Ли поведал историй не одну, Про множество адептов и долгую войну. Так что теперь ты знаешь, кто защищает нас. Приди на крышу с тофу в крысиный поздний час. Сяо встал, подступая опасно близко к краю скалы, различая маленькие движущиеся силуэты. Одна из фигур скорчилась на земле, изображая, видимо, самого адепта, пока остальные рассредоточились вокруг, подталкивая мальчишку с чашкой, в которой заместо тофу лежали песчаные куличи. Тебе там повстречается создание одно, Чье лицо болью ужасною полно. Как он тебя увидит - исчезнет ветром вдруг. А ты тофу поставь и дожидайся, друг. Мальчишка,изображающий адепта, закрывая лицо, ломанулся в придорожные кусты, откуда донеслись тихие ойки - видимо, нацепил колючек. К нему тут же проскользнула и девочка, суетливо убирая колючки, бурчя что-то про достойный Яксы вид. Мальчик с подношением сделал вид, что обиженно застыл, стараясь сдержать смешки, а потом, поставив тарелку на камень, прислонился к нему, обнимая поданную другой девочкой бутыль, на которой большими иероглифами было начерчено "САКЭ". Сяо с интересом смотрел за разыгрываемым представлением, уже догадываясь, что те репетируют для чего-то. Сам он не понимал надобности упоминать его в песнях, затрагивая такие подробности, уже начиная размышлять, кто мог разболтать. Игра внизу же набирала обороты. Остальная ребятня стала кружить в неловких поначалу движениях, что-то изображая, пока поющая песню девочка взяла перерыв, отпивая воды из отобранного у мальчишки бутыля, сразу же возвращая и залезая на камень. Отважный Якса может не появляться ши, Но ты упрямо на выход не спеши. Как только он появится - хватай его скорей. И начинай болтать - так говорил сенсей. Мальчишка осторожно, сохраняя суровый вид, вылез из кустов, когда на него неожиданно налетел второй, опрокинув бутыль с водой и цепляясь в ноги. Ребятня вокруг замерла, а потом резко заносилась вокруг, как листва в вихре, пока играющий адепта пытался выбраться из капкана рук. - Отпусти! - ...А знаете еще, что? Моя кошка вчера после обедни разродилась, весь помет в отца пошел. Такие же рыжие, наглые... - Говорю же, отпусти! - ...А вот моя соседка...! Второй мальчишка что-то продолжал лепетать, пока первый не принял смирившийся вид и не погладил другого по голове. Девчонка вновь запела, пока ребятня сбавила темп, медленно кружась. По их движениям Сяо наконец понял, что танцевать те будут с веерами. А сейчас сорванцам запретили их брать, видимо, опасаясь поломки. Адепт не любит шумных, как он смирится - замолчи. Но не выпускай из рук - исчезнет он в ночи. Пока не вырывается и слушает - ты быстренько шепчи. И хоть немного сердце Яксы ты благодарностью смягчи. А после, отступив, быстрей беги назад - Смущаться при свидетелях для Яксы сущий ад! Все дети засмеялись, заканчивая репетицию и обсуждая то, насколько застенчив защитник их земель. Обсуждаемый же, дослушав все до конца, вспомнил, что в песне упоминалось какое-то имя, которое он не запомнил, больше сосредоточенный на изумлении и любопытстве. Сяо долго пытался его вспомнить, даже ожидая, когда ребятня вновь начнет репетировать, но те, еще немного побегав вокруг, вскоре ушли в город. Так и не вспомнив, кого именно упоминали в песне, Сяо удрюченно цыкнул, решив спросить у Янь Сяо или Верр Голдет. С этими мыслями он полетел на постоялый двор, где не смог ничего обнаружить, ведь про эту песню никто там не слыхал. Тарталья же, наблюдавший за представлением с другого, более близкого ракурса, под гвалт детей закончил устанавливать печать, и направился прямо к упомянутому в песне человеку, сразу ухватившись за знакомое имя. Консультант ритуального бюро находился на своем привычном месте, разбирая какие-то бумаги и делая в длинных свитках пометки. Чайльд, не стучась, прошел к нему, разваливаясь на противоположном сиденье, и в лоб выпаливая вопрос. - Добрый день, сенсей! Я тут услышал одну интересную песенку - про Адепта, Зашитника Ли Юэ и другие титулы. - рыжий качал ногой, внимательно изучая слегка недовольный вид Чжун Ли, оторванного от несомненно важного дела, - Там упоминалось и ваше имя. Неужели вы рассказывали местной детворе о Яксе? - Здравствуй, Чайльд. Действительно, было и такое, что я поведал несколько историй детям Ли Юэ. Про какую именно ты говоришь? - Чжун Ли отодвинул бумаги, слегка хмуря брови и пытаясь вспомнить те истории, которые успел рассказать, а какие еще нет. - Про ту, где кто-то приманил Яксу тофу и схватил, крича благодарности, - Тарталья увидел, что брови сенсея удивленно поднимаются, поэтому сразу понял, что таких историй тот не рассказывал, - Мне не слишком важно знать детали этой истории. Кроме двух. - парень показал два пальца, по одному загибая, пока говорил, - Адепт действительно любит тофу? И если любит, то какой? - Вот как. - мужчина басовито рассмеялся, хлопнув в ладоши и радостно щурясь, - Верно. Уважаемый адепт действительно обожает тофу. Скорее, ест только его. Говорят, он сравнивает вкус тофу со вкусом снов, которые когда-то поглощал. Но этой истории уготовано другое время. - Чжун Ли поднимается, подходя к другому столику и отпивает немного настоявшегося чая, не предлагая его гостю - успел запомнить, как прошлый зеленый чай тот выплюнул залпом, - Что же насчет вкуса самого тофу... Хм... Обычное миндальное тофу, без излишеств. Можешь попросить Янь Сяо приготовить его, он не откажет, даже если сперва и покажется грубым. А еще... - Спасибо, сенсей! - Тарталья не стал дослушивать мужчину, уже выведав необходимую информацию, поэтому с громким хлопком дверей выбежал из ритуального бюро, направляясь к гостинице. Там он убедил повара приготовить ему к вечеру лучшее тофу, что тот сможет сделать, в начале выбрав неверный полход и пытаясь подкупить его большим количеством моры. Тарталью всегда удивляли принципы людей из разных стран, но людей из Ли Юэ он понимал, не понимая. С одной стороны готовы сделать за деньги все, и в то же время за деньги никогда не сделают определенных вещей. Что это: гордость, любовь к родине, уважение к традициям - Чайльд всего этого не понимает, поэтому вечно промахивается с тем, когда и кому пихать в руки мору, а кому лучше не надо. Все же вырвав обещание приготовить миндальный тофу, Тарталья ускакал по своим делам, раздавая подчиненным поручения - кого послал в Разлом, кому наказал охранять поставленные печати. А с наступлением сумерек парень, наспех предупредил фатуи ночью его не искать, поскакал на постоялый двор, радостными криками пугая повара и пару ужинающих человек. - Уважаемый Янь Сяо, не найдется ли у вас и для меня чего-то сытного? Того, что можно есть ложкой, - быстро добавил парень, под урчание живота кинув взгляд на палочки в руках посетителей. - Ох, оглоед! Мотался не пойми где, под ночь сыскался, есть захотел. Ну садись, чего уж. - повар нарезал мясо, споро обжаривая его на сковородке вместе с овощами и приправами, и спустя кэ перед рыжим стояли чашки с рисом и остальным. - Низкий вам поклон за ваши золотые руки! - Тарталья, чуть прифукивая, набросился на еду, с упоением орудуя ложкой, даже не стараясь ображать внимания на косые взгляды от соседнего стола, - Еще раз спасибо. А где тофу? - Вот, держи. Как договаривались. Только, - повар показал крепкий кулак, после продолжая убирать со стола, - Узнаю, что с плохими мыслишками к адепту идешь, так наваляю - мать родная не узнает! - Как можно, уважаемый Янь Сяо? - делано удивился парень, хватая тарелку с тофу и бегом поднимаясь по лестнице, - Только с чистейшими помыслами, и никак иначе! Повар сокрушенно покачал головой, надеясь, что не совершил ошибку, и что адепт либо проигнорирует странного смертного, либо не загорится желанием сбежать из постоялого двора навсегда. Беспокойство о реакции адепта быстро смелось при прявлении других запозднившихся постояльцев, и Янь Сяо, ругаясь, вновь взял в руки сковородку. *** Ночной ветер развевал полы серого пиджака, забираясь ледяными пальцами внутрь, отчего рыжий парень чуть ежился, не слишком, однако, замерзший - даже вечера в Снежной значительно холоднее. Затянутые в короткие перчатки руки нетерпеливо стучали по перилам самого высокого балкона на постоялом дворе, а голубые глаза обшаривали местность внизу, переключались на дерево и спустя время остановились на небе, вглядываясь в непревычные темные просторы, по привычке стараясь углядеть знакомые созвездия. Но на этой стороне Тейвата нет ни Большой Медведицы, ни Кассиопеи. Дракон не тянется рядом с Малой Медведицей, а Персей не пытается приблизиться к Андромеде в попытке спасти. Здесь, за много километров от родных краев звезды - всего лишь яркие красивые точки, не несущие никакой истории, рассказанной в узком кругу семьи. Чайльд на мгновение хмурится, вспоминая, насколько давно покинул родные края. Он не ожидал, что задание от Царицы окажется столь долгим. Да еще и в раздражающей компании Синьоры, что исчезает, ни сказав ни слова и бесит своим высокомерием. Вот уж ради кого Чайльд не потрудился бы и дверь открыть, не то что сделать нечто более значительное. Час проходит за часом, становится все темнее, а очертания полной луны становятся глубже. Тарталья начинает зевать от усталости и скуки, пытаясь примерно понять, когда у местных наступает полночь или, как они обозначают время, час крысы. Он никогда не был силен в вычислениях, но помнил, что час с названием животного у жителей Ли Юэ обозначает пару обычных часов. Как же геморно. - Маленький недотрога, - Тарталья возмущенно-обиженно шепчет, уже сидя, облокачиваясь на перила и вертя в пальцах маску, ранее заинтересовавшую адепта, - Если не ради меня, то ради тофу явился бы. Заветрится и станет невкусным - будешь знать, как заставлять себя ждать. От скуки в голову приходит детская песенка и фатуи начинает тихо урчать ее под нос, иногда путая слова, пока объект его ожидания медленно поднимается наверх. Смелый адепт может не появляться час, Но ты на выход... не иди сейчас. Как только он объявится - хватай его быстрей. И начинай трещать - так говорил сенсей. Сонный голос уже выводил одни из последних строк, как внезапно Тарталья услышал шорох и на рефлексах метнул туда водный кинжал, тут же отбитый в россыпь капель ветряным потоком. Фатуи сразу сообразил, кто это может быть, и ринулся вперед, налетая на ничего не понимающего Яксу, в памяти которого завертелись воспоминания сегодняшнпй детской игры. - Ты..! - Аякс крепко ухватился на адепта, прижимая его руки к туловищу и утыкаясь в живот, не успев в рывке встать с коленей и немного те ободрав. Сверху тут же раздалось недовольное рычание и призыв отпустить, отчего рыжий не смог придумать ничего лучше как дунуть прямо в область пупка, слыша недоуменно-изумленный вскрик и рывок. На автомате Тарталья напевает единственные полностью запомнившиеся строчки песни, понимая, что все это обращается в какой-то театр абсурда, - Адепт не любит шумных, как он смирится - замолчи. Но не выпускай из рук - исчезнет он в ночи. Так что, уважаемый адепт, - рыжий щурится, упираясь подбородком в живот и заглядывая в волнующиеся желтые глаза, - Пообщаемся нормально, или мне тебя так всю ночь держать? Я могу болтать долго, уж будь уверен! - Отпусти сначала, - холодное лицо под стать ледяному телу, омытому в реке в ночной час от крови монстров, но Тарталья привык и не к таким личностям, поэтому не отпускает, только чуть крепче сжимает кольцо рук, показывая, что рыпаться бесполезно. - Я не убегу. - на неверщий взгляд голубых глаз следует неловкое молчание и сдавленный ответ, - Клянусь. - Так-то лучше, - Тарталья надеется, что здесь он не облапошится с доверием, как с морой в Ли Юэ, и отпускает, поднимаясь и шипя от краткой боли в содранных коленках, - Тогда, угощайся. Специально для тебя уговорил Янь Сяо... - Он и так бы приготовил для меня тофу. Он каждый вечер сюда приносит его и другую еду. Твое беспокойство было излишне, - Сяо проходит, пальцами хватая кусочки нарезанного тофу и отправляя их в рот - замерзшие пальцы едва ли справятчя с палочками, которых к тому же рядом не наблюдалось. Пока он ест, замерший фатуи отмирает и гневно смотрит в сторону кухни, потрясая кулаком. - Вот прохвост! А мне заладил "Ничего не надо готовить адепту, он не любит ничего"! Уж я-то тебе припомню! - на резкий дикий взгляд Яксы человек поясняет, - Насыплю ему в штаны перца, пусть денек поносится. Нечего дурить людей, которые пришли с добрыми руками. - Смею выразить сомнения в доброте твоих рук, - быстрый взгляд на маску и на прикрепленный глаз бога, - Но к делу. Что фатуи понадобилось от меня в столь поздний час? - Эх, сложно пояснить... - рыжий чешет затылок, пытаясь вспомнить, как он еще днем планировал поговорить с адептом на скользкую тему, - Это не дело Снежной, это лишь мой личный интерес. Так что о разговоре, который произойдет сейчас и, надеюсь, хороших событиях после, от меня не узнает ни одна живая душа. - Все произошедшее останется в тайне, - подтверждает Якса, уловив выжидающий взгляд смертного. Он не думает, что предстоящий разговор важен для фатуи настолько, что его следует держать в секрете, но не отнекивается - все же, это касается и его самого. И действительно будет лучше, если никто не узнает обо всем. - Хорошо. Тогда, начнем. - Тарталья улыбается и хватает адепта за руки, чтобы тот, упаси Царица, не выколол ему блестящие в ожидании отрицательного ответа глаза, - У тебя есть любовник?