Укрывшись в собственном замке из песка

      Парень держал в руках бумажки, хранившие в себе более 10 подписей всех врачей, которые он проходил на протяжении этого месяца. Каждый смотрел на него взглядом абсолютного безразличия, они лишь высокомерно брали в руки свою любимую рабочую ручку, которой подписывали все страшные заключения пациентам, и ставили свой автограф на исписанной бумажке очередного посетителя. И доктора забывали лицо пришедшего сразу же, как только он захлопнул за собой белую дверь. Бывало, что пациент сидел до конца рабочего дня, ждал, пока настанет его очередь, чтобы произошел осмотр его организма. Иногда, когда такое случалось, Омар, у которого на удачу был выходной, брал пирожки с сосиской и шел к нему, что немного скрашивало пребывание в этих бесконечно белых коридорах. А иногда бывало, что он не проводил в больнице и больше 15 минут, считая посещение к врачу.       И сейчас парень, как некоторое время назад смотрел на подсвечивающуюся черно-белую фотографии его головного мозга, в то время, как посетители нюхали запахи препаратов и ощущали прохладу на своих голых участках кожи. И этот кабинет уже стал ему второй комнатой. Он так часто заходил сюда, как в детстве в кабинет директора в старшей школе, когда для него уроки закончились. Мама всегда наливала ему чай и давала печенки, пока её рабочий день не подошел к концу. И ребенок всегда думал, почему этот кабинет не является папиным местом, ведь тогда проводить там время было бы гораздо интересней. Однако на место работы отца приходить было не позволено. Хотя и прийти туда маленький ребёнок не мог, потому что место это находилось достаточно далеко. — Отлично. Все верно, точно, — говорил будто сам с собой мужчина в белом халате. — Думаю, не стоит тратить время на ожидания. Ты можешь ложиться в больницу уже завтра, а через несколько дней будет операция.       Вот он, тот самый момент, благодаря которому было утрачено столько времени. Все до этого парень делал лишь за одной целью, одна часть которой начала исполняться — ему нужна эта операция, и сейчас лечащий врач дал на это своё благословение. В момент, когда пациент закрывал за собой дверь кабинета, он не чувствовал себя как-то насторожено, было лишь удовлетворение, что он всё делает правильно. И уверенность в его действиях была видна даже незрячим — он так громко прошагал до дверей выхода, что некоторые медсестры обернулись на звук шума в их тихом лазарете.       После его разговора с родителями Гусмана, история сдвинулась с мертвой точки, несмотря на уговоры юноши, его взрослые наставники не хотели слушать ни одно его душеизлияние по поводу того, что он должен принять всё с достоинством, которому его учил отец. Но те не желали слушать никакие желания своего сына, в данной ситуации они взяли его судьбу в свои руки. Несмотря на своё неподдельное удивление, которое увидел друг Гусмана, когда рассказывал им всю историю, с которой их сын не захотел с ними делиться, они не оставляли попыток сохранить жизнь их теперь единственного ребенка. Отбивая все пороги, нанимая самых лучших адвокатов, предлагая самые толстые пачки денег судьям, все лишь говорили им: «Ждите решения». Заставляя тем самым измученную мать упиваться собственными слезами, а отца бить домашние тарелки в порывах злости.       Парень услышал вибрацию телефона в кармане и ответил на звонок: — Андер, это треш. Меня не забирают! Я… они… суд решил, что… что мне дадут только домашний арест. Так как никто из родственников Армандо не отзывается, значит, и нет никому дела.       Оставаясь всë ещё в бахилах на ногах, сжимая руку с включенным на видеосвязи телефоном, парень лишь облегченно вздохнул и улыбнулся своему лучшему другу, который не исчезнет из его жизни, как сделал это Поло. Чувство радости и облегченности поселились в душе молодого человека. Как же давно он не дышал так свободно, открывая все потайные ходы воздуху, проникающего в легкие. Будто груз тяжелых оков расстегнулся на плечах парня, падая и рассыпаясь на теплом тротуаре.       Всё-таки в широких карманах судьи хватило место для пачки, сунутой родителями Гусмана, и правоохранительные органы приняли все доступные смягчающие обстоятельства, уберегая юношу от обреченного на провал будущего.