Light Through The Cracks

Бакуго не знает, как долго он здесь находится. Недавно снова приходил Все за Одного, сделал всё то же, что и в прошлый свой визит. Сейчас Кацуки сидит в углу своей камеры, изо всех сил пытаясь сожрать своими обожженными и кровоточащими руками отвратительную кашу, которую ему дали. Его руки пульсируют от любого незначительно движения, однако, ложку ему не дали, и потому ему приходиться есть руками, проглатывая вместе с кашей собственную кровь. Он поднимает миску, морщась от боли, и опирает её на колени. Даже когда он может положить еду в рот, его горло дерёт и болит, а попытки проглотить причиняют боль. Ему удается съесть большую часть, не пролив, а то, что он не смог осилить, он отдает Цубасе. Ному — скорее проклятие, нежели благословение. Его энергия практически безгранична, и он почти всегда скучает. Существо царапает стены и не дает Бакуго уснуть достаточно долго, чтобы тот почувствовал, как его руки начинают дрожать, а лицо начинает нервно дёргаться. Однако он не может злиться на Цубасу. Цубаса, вероятно, единственная причина, по которой Бакуго еще не превратили в Ному. Кроме того, попытки Цубасы встать между Бакуго и Все за одного — это почти единственное, что сейчас его хоть немного утешает. Цубаса заканчивает есть и сворачивается калачиком в углу, чтобы вздремнуть. Бакуго пытается сделать то же самое, но новые волны боли, окутывающие руки, не дают ему уснуть. Тишина теперь такая же оглушительная, как царапанье по стенам. Безмолвие помещения нарушает звук открывающейся двери. Бакуго замирает. Время ещё не пришло; Все За Одного только что был здесь, у него не осталось пота, чтобы использовать причуду- — Привет, малыш. Бакуго вскидывает голову. За дверью его камеры кто-то стоит, этот человек заглядывает внутрь. Мужчина высокий, с худым лицом и темно-рыжими волосами, заплетенными в длинную косу. Из того малого, что может видеть Бакуго, он одет довольно небрежно, а в руке, которая прислонена к окошку в двери, заметен кастет. — Что с тобой случилось? — спрашивает мужчина. — Как ты здесь оказался? Горло Бакуго болит слишком сильно, чтобы он мог рычать. Некоторое время он отказывается отвечать, но он не настолько упрям, чтобы упустить шанс поговорить с другим человеком. — Я собираюсь рискнуть и сказать, что меня похитили, — ему кажется, что он тянет свое горло по осколкам стекла, когда говорит. — Я гребаный псих, да? — Справедливо, — пожимает плечами мужчина. — Меня зовут Цукимото. Тебе не нужно называть своё имя, если не хочешь, но в таком случае я обязательно придумаю тебе какую-нибудь тупую кличку. Помощь тебе стоит больше, чем моя жизнь, так что даже не утруждай себя попытками свалить, в этом случае и я не буду лезть из кожи вон, чтобы быть мудаком. Бакуго невесело смеется. — Видимо, это помогает тебе спать по ночам, урод. — Так как же получилось, что тебя похитили? — спрашивает Цукимото. Бакуго не в восторге от разговора со своими похитителями, но сейчас ему приятно поговорить хоть с кем-то. Их разговоры обычно никуда не приводят. — Этот мудак привел меня сюда, когда я пытался его убить. Они тебе ничего из этого не рассказывают? — Не, мне платят только за то, чтобы я держал эту дверь закрытой, — говорит Цукимото, постукивая костяшками пальцев по двери камеры. — Итак, почему ты пытался убить Курогири? Я предполагаю, что это он тот мудак, о котором ты говоришь. — Он злодей. А я не такой, — отвечает Бакуго. Он боится называть себя героем. Сейчас он не уверен, что стоит делать что-либо подобное. А ещё он не уверен, что все это делает не Деку, от этого ситуация еще более запутанная, и голова парня раскалывается от недостатка сна. — Как ты оказался на этой работе? — Несколько лет назад я влез в долги, — объясняет Цукимото. — Я подумал, что это будет веселее, чем продавать свою почку или что-то в этом роде. Сэнсэй — достойный работодатель, если ты можешь мириться с разной действительно жуткой хернёй. — Он указывает на Цубасу. — Как ты в конечном итоге стал убийцей-линчевателем в твоем возрасте? — Я думал, что смогу это сделать. Курогири был бы мертв, если бы ему не повезло поймать меня в последнюю секунду. — Бакуго колебался дольше, чем ему хотелось бы признавать, но эти люди этого не знают. Сейчас они думают, что он может быть хладнокровным убийцей. Не то чтобы его имидж действительно имел значение, когда он в ловушке, но всё же. Цукимото отходит от двери, давая Бакуго немного пространства. — Если что, ты можешь говорить со мной, когда захочешь. — Несколько мгновений спустя комнату наполняют звуки какой-то игры из телефона Цукимото. Когда тот замолкает, разум Бакуго заполняет пустоту, наводняя его вопросами. Он не ожидает никаких ответов, которые могли бы его порадовать, от преступников, готовых работать с таким опасным злодеем, но, по крайней мере, он может задать свои и облегчить душу. — Разве убивать людей плохо, если они злодеи? — он спрашивает. — Я не знаю, тот ли я человек, чтобы отвечать на этот вопрос, — говорит Цукимото со смешком. — Но если это действительно тебя интересует, то я не думаю, что имеет значение, злодеи они или нет. Убивать либо неправильно, либо нет. Каждый сам анализирует, считать ли убийство правильным или нет, а затем решает, необходимо ли это в той или иной ситуации. Злодеи все еще люди, да ты и сам это знаешь. Это было проницательнее, чем ожидал Бакуго. Он некоторое время молчит, размышляя об этом. — Итак, если ты решил, что убивать нормально, тогда можно убивать и невинных. Если ты решаешь, что это не так, тогда ты против убийства кого-либо, даже если этот кто-то убивает невинных. Ты это хочешь сказать? — Да, это моя точка зрения. Хотя я бы не сказал, что убивать невинных всегда нормально. Лично я считаю, что убийство приемлемо, но это не всегда практично. Это выводит людей из себя. Я не думаю, что люди должны убивать, когда в этом нет необходимости, но мне нравится не загонять себя в рамки в этом плане. — Цукимото усмехается. — Черт, это становится чем-то глубоким, парень. Ты всегда такой философ? — Не знаю. Мне не о чем больше говорить, если ты не хочешь услышать о Цубасе. Он мало что делает. — Бакуго смотрит на спящего Ному. Он хочет, чтобы Цубаса сделал это, когда ему это нужно. Он ненадолго замолкает, просто чтобы успокоить свой охрипший голос. Наружная дверь распахивается, и Бакуго подрыгивает. -Уэно, я думал, ты должен был быть в Шигараки, нянчиться с детьми, — говорит Цукимото, прежде чем Бакуго успевает запаниковать. — Неа, Сенсей сказал мне помочь тебе здесь. Ну… Ты знаешь. Протяну тебе руку помощи. — Новичок — Уэно — смеется над собственной шуткой. По крайней мере, Бакуго думает, что это должно быть шуткой. — Сколько же гребаных охранников вам нужно для одной двери? — он ворчит. — От этого она не становится менее прочной. Я пытался. — Часть его благодарна наличию большего количества людей, с которыми можно поговорить, но у него такое чувство, что лучше бы здесь был только Цукимото. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь умер со скуки, прежде чем сдохнет от инфекции или ещё какой херни, — говорит Уэно, прислоняясь к двери, чтобы заглянуть в окно. Он ниже и коренастее, чем Цукимото. Его голова выбрита, а большие пальцы странно квадратные — вероятно, это как-то связано с его причудой. — Меня зовут Уэно, — весело говорит он. — Я здесь, чтобы отпиздить тебя посильнее, если ты решишь сделать что-нибудь тупое. Неужели ты тот придурок, который пошел убить Курогири и думал, что все закончится хорошо? — Нет, я гребаное Лох-Несское чудовище, — Бакуго закатывает глаза. — Ну, разве ты не милашка, — саркастично сплёвывает Уэно. — Дети в наши дни такое грубые. Но как бы то ни было, я уверен, что мы сможем быть друзьями. Цукимото, как думаешь, ты сможешь открыть дверь, чтобы мы могли поиграть в карты, например? На это Цукимото даже не отвечает. — Неважно, — вздыхает Уэно. — Если ты не хочешь называть мне свое имя, я просто буду называть тебя, как и того бесполезного ребенка или придумаю что-нибудь в этом духе. — Бакуго, — отвечает он. Он не хочет, чтобы какой-то рандомных преступник называл его Деку. Он уже может сказать, что это начинает действовать ему на нервы, но это всё же лучше, чем сидеть в тишине. — О какой философской херне я могу тебя спросить? — бормочет он, скорее обращаясь к себе. Уэно слышит комментарий и смеется. — Знаешь, я завалил философию. А для этого тоже требуется умение. Так что я горжусь собой. — Как насчет этого, — громко говорит Бакуго, чтобы прервать его. — Допустим, у вас в комнате есть один особенно опасный мудак, но чтобы добраться до него, вам придется убить кучу невинных людей. Ты бы волновался об этом? — Меня не посылают за особо опасными мудаками, — смеется Уэно. — А так я бы нанял кого-нибудь другого, чтобы сделать это. Но я бы не испытывал никаких угрызений совести, позволяя им убивать других людей. А что насчет тебя? — Плевать, — Бакуго пожимает плечами. — Главное, чтобы этот отброс сдох. — Это ложь; он даже не уверен, что все эти смерти были бы необходимы. — Если я не убью их, вероятно, убьет мудак, и это не будет иметь большого значения. — когда он давится приступом кашля, он надеется, что сможет убедить самого себя. — Нет, если ты убьешь мудака достаточно быстро, — серьёзно говорит Уэно. — Эй, что с твоим горлом? Это не похоже на стиль Сенсея. Прошло несколько дней, но на горле Бакуго все еще был синяк с того раза, когда Деку душил его в последний раз. Он поднимает к ним руку почти в защитном жесте. — Они не от него. Это личное. Синяки — то единственное, что у него осталось от Деку. — Насколько это может быть личное? — спрашивает Уэно. — Ты споткнулся и попал в петлю или что? Цукимото щелкает его по уху. — Не груби. — Я не грубиян! — настойчиво говорит Уэно, уворачиваясь от Цукимото. — Кто пытался тебя задушить, парень? — Мой парень. Я хотел, чтобы он это сделал, — Бакуго понятия не имеет, какой на самом деле статус у их с Деку отношений на данный момент. Но Деку здесь нет для того, чтобы поспорить на это счёт. Кацуки хотел бы, чтобы он был здесь, отдал бы все, чтобы увидеть его снова. Часть его надеется, что Деку появится. Другая же — которую он предпочитает игнорировать — помнит, что Деку сказал ему в первую неделю его похищения. Что он не особенный. Его можно заменить. — Ты хотел. Да уж. Сколько тебе лет, двенадцать? Как ты вообще оказался в это дерьме? Я имею в виду, это лучшее оправдание, чем падение с лестницы, конечно, но ты должен научиться лгать. Я не думаю, что ты можешь обмануть даже себя на этот счёт. — Мне пятнадцать, кретин. Ты понятия не имеешь, какие у меня отношения, — Бакуго тоже не хочет думать о том, что сказал Уэно. Нет ничего плохого в том, что ему нравятся синяки, но он никогда не получает их так, как хочет. Это связано со слишком большим эмоциональным багажом, который не даёт сделать их действительно приятными, но это по-прежнему единственное напоминание о Деку, которое у него нельзя отнимать. — Когда-то мне тоже было пятнадцать, — парирует Уэно. — Но ни одна из моих бывших не душила меня. Правда, была одна, которая предлагала нечто подобное, но я подумал, что будет плохо позволить другому ребенку задушить меня. Не будь идиотом. Конечно, это отстой, но… — Цукимото стонет и прячет лицо в ладонях, прежде чем Уэно заканчивает предложение. — По крайней мере, сейчас это злодеи избивают тебя, а не твой парень. — То, что я не такой скучный, как ты, не делает моего парня жестоким, — огрызается Бакуго. — Нет, но оставлять огромные синяки вроде этого. Типа, как ты вообще согласился на эту херню в твоем возрасте? Кроме того, — Уэно поднимает свой телефон, чтобы показать репортаж о заложниках Бакуго. — Твой «парень» держал тебя в плену, так? Бакуго замолкает, просто потому что он закричит, если откроет рот. Деку не такой. Уэно не понял бы, даже если бы Кацуки объяснил. Деку похитил его по уважительной причине. Он сделал это, чтобы остановить Все За Одного. И единственная причина, по которой он хотел причинить боль Бакуго, заключалась в том, что он, Изуку, пострадал первым. Мне кажется неправильным обвинять его в этом, не тогда, когда Бакуго так упорно боролся, чтобы увидеть в нем что-то хорошее. Ничто не может заставить парня прекратить пытаться. Однако, даже когда он говорит себе это, сомнение очень медленно закрадывается в его душу. Уэно не отвечает, в основном потому, что Цукимото затыкает ему рот рукой. — Не обращай на него внимания, — советует Цукимото. — Ему нравится быть мудаком. Хотя, если твой парень похищает и душит тебя, я не говорю, что у тебя ничего не получится, но, может быть, стоит поговорить с ним, когда вернешься? — Неважно, — вздыхает Бакуго. Этих спекуляций ему хватит до конца жизни. После этого он почти не разговаривает, изо всех сил стараясь не обращать внимания на разговоры за дверью. Он верит, что Деку придет, чтобы спасти его. Он это знает. Он просто не может это доказать.

***

— Итак. Он жив, — говорит Айзава. — Это уже что-то. Он не ожидает ответа от Тошинори. Они стоят за пределами камеры предварительного заключения, наблюдая через двустороннее стекло, как Киришима разговаривает с Деку. Разговаривает с Изуку. Иногда Айзава действительно чертовски ненавидит быть правым. — Он жив, — соглашается Тошинори. Он одет в свой костюм героя, тот свободно висит на его истощенном теле. Его голос усталый и тусклый. Он не улыбается. Айзава не винит его. Деку сейчас в худшей форме, чем он ожидал. Все, что он знал об этом деле, указывало на то, что Деку был относительно спокоен и собран, хоть и не совсем стабилен, но у мальчика уже было два сильных срыва в течение часа. Конечно, это стрессовая ситуация, но тот явно не справляется. По крайней мере, Киришима держит всё под относительным контролем. Обычно Айзава никогда не позволил бы первокурснику попасть в такую щекотливую ситуацию, особенно когда на кону друзья этого студента, но Ингениум упомянул, что юный Иида задавал весьма специфические вопросы о героических операциях. Айзава надеется, что, позволив классу помогать в относительно контролируемой обстановке, они не станут глупить и не попытаются спасти Бакуго самостоятельно. — Не смотри так мрачно, — советует Айзава Тошинори. — У тебя есть второй шанс. — Он не сядет в тюрьму, — решает Тошинори. Он не может этого гарантировать, но он говорит это с такой полной убежденностью, что это похоже на простую констатацию факта. — Нет. Не сядет. — Даже без тюрьмы все еще довольно вероятно, что Деку окажется в психушке до конца своей жизни. Может быть, он сможет найти там некий покой. Но у Айзавы возникает неприятное чувство, что это будет не так-то просто. После нескольких часов допроса Киришиме действительно удается вытянуть из Деку некоторую важную информацию. Айзава уже знал о бомбе в доме семьи Бакуго. Учитывая их бурные отношения и постоянные крики Деку о Каччане, Айзава подозревает, что Деку просто использует бомбу как предлог, чтобы прикрыть переход Бакуго на его сторону. Конечно, он все еще потрясен, услышав, что Деку предполагал, что Кацуки убьет Курогири. По общему признанию, у парня есть склонность к угрозам убить, но он не остался бы на курсе героя, если бы Айзава думал, что есть вероятность их претворения в жизнь. Он посылает Ингениума связаться с больницей и проверить состояние Курогири, но в его разум окутывает беспокойство. Если бы Курогири умер, он бы уже знал об этом. Если бы Бакуго сбежал и нашел помощь, он бы уже знал об этом. Если бы ничего из этого не произошло… Его опасения подтверждаются, когда герой возвращается с флешкой, которая появилась рядом с койкой злодея. Единственное, что есть на флешке — это короткий видеофайл. Айзава не может смотреть. Он должен покинуть комнату, его желудок выворачивает. Он позволил этому случиться. Он позволил злодею забрать одного из своих учеников, он позволил подозреваемому выйти на свободу. У него было всё необходимое, чтобы предотвратить это, но он действовал слишком опрометчиво. Крики Бакуго преследуют его даже в коридоре. Несколько минут спустя он чувствует знакомую тяжелую руку на своем плече. Всемогущий вернулся в свою геройскую форму, решительно улыбаясь. — Не бойся, друг мой. Мы спасем юного Бакуго. Мы знаем, где он, и у нас есть ценный источник информации. Скоро он будет в безопасности. Айзава натягивает на лицо соответствующую улыбку. Улыбка, чтобы обмануть страх внутри него. Трюк, которому он научился у Всемогущего. Будет совсем нетрудно склонить Деку к сотрудничеству. Все, что им нужно сделать, это… — Эй, Айзава-сенсей? — обеспокоено зовёт Киришима. — Я не… я не знаю, что делать. Деку, ну, он кричит и плачет, и я вообще не могу с ним поговорить и… — Все в порядке, — говорит Айзава. — Ты проделал отличную работу. Дальше мы сами разберемся. Он отправляет Киришиму домой с заверениями, что у них достаточно людей и ресурсов, чтобы спасти Бакуго, и просит его держать это в секрете. Он знает, что Киришима в любом случае передаст сообщение остальным одноклассникам. Теперь им просто нужно сообщить новость Деку. Они не показывают Деку все видео. Три срыва за один день — это уже достаточно плохо. Но они показывают ему достаточно, чтобы Деку был готов сотрудничать. — Что вам нужно знать? — спрашивает он. Всемогущий садится на стул, который оставил Киришима. — Давай начнем с того, что ты знаете о Всех За Одного, и будем действовать дальше. — Достаточно, — говорит Деку, неловко ерзая на стуле. Его лицо опухло от слёз, а голос дрожит, но он лучше всех контролирует себя в данную минуту. — Я не видел его несколько месяцев, так что он мог забрать или потерять причуды, но в наши дни он не часто появляется. Это из-за его довольно дерьмовой физической формы. Половина его головы отсутствует, но я думаю, что мозг каким-то образом остался цел. Хотя он и на жизнеобеспечении. Он может ходить, но большую часть времени использует инвалидное кресло. Я знаю, что у него проблемы с легкими. Он описывает физическое состояние Все За Одного прерывисто, не подбирая слов, прежде чем приступить к перечислению всех его причуд. Список ошеломляюще длинный и удивительно подробный. Айзава сбивается со счета после двадцати причуд, но Деку повторяет их все вслух, не задумываясь об этом. Голос Деку хриплый и усталый, даже попытки Полночи заставить его остановиться и выпить немного воды полностью игнорируются. Как раз тогда, когда кажется, что все идет так хорошо, как только может, Деку резко останавливается. Он смотрит в пространство, его дыхание в панике учащается. — Принудительная активация причуд, — хрипит он. — Он может… Он может заставить других людей использовать свои причуды. У него… У него шипы, которые он выпускает из пальцев. Попадает в человека, а потом… А потом… Уничтожь его, Всемогущий, — шепчет он. — Он должен умереть. Он должен умереть. Это все, что он может сказать, натягивая свои оковы так, как будто может сейчас вырваться на свободу и пойти против Все За Одного самостоятельно. Айзава активирует свою причуду, чтобы парень не поранил себя сильнее, пока что это всё что они могут сделать. Эктоплазм предлагает сделать перерыв, но Деку кричит в бессловесной ярости, а затем заставляет себя замолчать, ожидая следующего вопроса. — Это помогло бы узнать, кто в настоящее время работает на него, а также расположение базы, — говорит Всемогущий. Деку дрожит и плачет, у него течет кровь из тех мест, где ремни порезали его руки, но он продолжает говорить. Даже в разгар психического срыва он заставляет себя выложить всю информацию, которую знает. Герои пытаются утешить его, но от этого становится только хуже. Деку набрасывается на любую фразу, на всё, что мешает им спасти Бакуго. Получить от него информацию как можно быстрее — вот единственный способ, которым они ему могут помочь. Наконец, Изуку замолкает. Айзава делает шаг вперед, присаживаясь перед ним на корточки. — Послушай меня, Деку, — говорит он, сохраняя свой голос мягким и искренним. Полные слез глаза Деку смотрят на него. — Спасибо. У нас есть необходимая информация. Мы вернём Бакуго как можно скорее. — Я иду с вами. — парень качает головой, — И ты постараешься держать Каччана подальше от меня. Сейчас не время для спорить, но для этого разговора никогда не будет подходящего времени. — Мы предоставим Бакуго выбор: остаться с тобой или нет. И мы не можем взять злодея с собой на спасательную миссию. — Айзава говорит так спокойно, как только может, но он готовится к новой истерике. К его удивлению, ничего не происходит. — Тогда наденьте на меня гребаный шоковый ошейник или что вы там используете, мне насрать. Сделай все, что в твоих силах, чтобы ты смог доверять мне. Я должен спасти Каччана. Он ждет меня. Я нужен ему. Айзава предпочел бы не втягивать ни одного ребенка в опасную битву, злодей он или нет, но если Бакуго работает на Деку добровольно, то это самый простой способ помочь им обоим. Это отвратительное решение, для ещё более отвратительной проблемы. Хороших вариантов у них нет. — Хорошо. Нам все еще нужно определить более точное местоположение базы Всех За Одного. Это займет некоторое время. Мы не хотим торопиться, чтобы Все За Одного не успел переместить Бакуго куда-нибудь ещё. Итак, план такой: мы собираемся перевести тебя в безопасную комнату. Тебе не придется сидеть на цепи, но Полночь будет следить за тобой. Она вырубит тебя, чтобы транспортировать, и мы установим маячок, пока ты спишь. Когда мы найдем базу, ты пойдешь с нами. Это приемлемо? Причуда полуночи исключительно хорошо подходит для такого рода операций, тем более, что они предпочли бы избежать тотальной мясорубки. Проведение рейда без нее было бы идиотизмом, и Айзава знает, что Деку это понимает. Изуку кивает. Его ярость и решимость медленно уступают место печали и истощению. Он уходит в себя, выглядя младше, чем когда-либо до этого. — Ладно, хорошо. Теперь я могу идти? — он звучит таким беспомощным, таким сломленным. — Мы скоро увидимся. — Айзава кивает. Он выходит из комнаты, и Полночь вырубает Деку. Ей едва ли нужно использовать причуду. Мальчик и так достаточно измотан. Во сне он выглядит безобидным, но все они понимают, на что он способен. Когда героиня уносит Деку, Айзава поворачивается к Тошинори, который вернулся в свою истинную форму. — В нём всё ещё осталось немного героизма, тебе не кажется? — Я все еще думаю, что он мог бы стать героем, — говорит Всемогущий. — Но я сомневаюсь, что он согласится со мной. — Вот почему я попросил Полночь поговорить с ним, — самодовольно заявляет Айзава. Если кто и может достучаться до молодого злодея, то садист из UA — лучший вариант.