Light Through The Cracks

В следующий раз, когда дверь открывает Все За Одного. Бакуго замечает, как его тюремщики выпрямляются, буквально стоя по стойке смирно. Они встают по обе стороны от двери, что ведёт в камеру Бакуго. Кацуки сидит, прислонившись спиной к стене, ладони наружу. Он пришёл раньше, чем обычно. У него было не так много времени, чтобы восстановиться после предыдущего раза. — Вы двое. Ждите снаружи, — командует Все За Одного, его голос пугающе спокойный и ровный. Охрана уходит. Тогда Цукимото бросает на Бакуго взгляд, почти жалостливый, но ни один из них не пытается помочь. он и не ожидал ничего иного. Всё, что он может сделать, это продержаться, пока не придет Деку. Он вздрагивает, когда шипы причуды пронзают его грудь. Он пытается вести себя тихо, но он ничего не может сделать, чтобы сдержать собственный крик, рвущийся из саднящего горла. Его ладони горят, будто он сунул их в огонь, а кожа рук и кистей разорвана взрывами его причуды, которые снова и снова ударяют их о шершавую, словно наждачка, стену. Каждый раз, когда приходит Все За Одного, Бакуго думает, что боль не может стать хуже. Каждый раз он понимает как сильно он ошибался. Почему-то боль прекращается раньше, чем обычно, ведь взрывы все еще довольно мощные. Он растерянно моргает. — Ты можешь отказаться от своей верности Деку в любое время, — вновь предлагает Все За Одного, его голос холодный и бесстрастный. — Ты можешь избавить себя от мучений. Бакуго смотрит на него, слегка дрожа. — Иди к чёрту, — выплевывает он. Его голос более хриплый, чем было до этого, а горло болит сильнее, но он никогда не предаст Деку. Он скоро выйдет. Он знает, что Деку придет и спасёт его. Кацуки не получает эмоций в ответ. Только еще больше пыток. В конце концов Цубаса раздраженно кричит, хлопая крыльями, чтобы рассеять дым. Взрывы не причиняют ему вреда, но он закрывает уши от шума. Когда все, наконец, закончилось, Все За Одного задает тот же вопрос, что и всегда. — Еда или вода? — Вода, — хрипит Бакуго. Он может сделать только пару глотков, но это хотя бы немного успокаивает горло. Это отняло у него много сил. Он потерял больше энергии, чем у него было. На самом деле суть пыток именно в этом. Вымотать его и продолжать, пока он не сломается. Но Кацуки этого не допустит. Он поддастся Все За Одного, он не сдастся. Он прижимается к Цубасе, в поисках хоть какого-нибудь комфорта, но Цубаса отстраняется и уходит в другой конец комнаты. Несмотря на весь шум, который Ному издает, когда Бакуго пытается заснуть, ему определенно не нравятся взрывы. — Черт. Даже Ному зол на тебя. Это отстой, чувак. — говорит вернувшийся Уэно и прислоняется к двери, чтобы поболтать. — Да ни хрена, — Бакуго лежит на земле, уставившись в потолок. Его голос звучит так, будто он выкуривает по тридцать пачек сигарет в день. Говорить после всех этих криков мучительно, но, по крайней мере, это заставляет его чувствовать себя менее одиноко. — Знаешь, Сенсей не мог быть более безразличен чем сейчас насчёт информации, которой ты можешь обладать. Если у тебя есть что сообщить мне, что-то это не должно ебать твоего парня. Какие у тебя проблемы с Сенсеем? Откуда столько особого внимания? Бакуго чувствует, как ко всему прочему начинает накатывать головная боль. — Мне то откуда знать? — спрашивает он. Конечно, у него есть догадки, предположения, теории, но последнее, чего ему хочется — это попытаться лезть в голову Все За Одного. Он предпочел бы игнорировать действительность, как только сможет. — Не знаю. Я просто пытаюсь поболтать. А вообще, как случилось, что у тебя появился ручной Ному? У Бакуго возникает странное чувство, что Уэно завидует ему. Если подумать об этом в таком ключе, иметь своего собственного мутанта чертовски круто. С другой стороны, думать об этом действительно ужасно. — Пожалуй, так просто получилось, — говорит он. — Он был тем, кого я знал когда-то. Вероятно, его оставили со мной, чтобы я отдавал ему часть еды и воды, которую получаю. А ещё он не даёт мне спать. Уэно становится немного бледным, его почти тошнит. — Черт. Это… Вау. — Он ничего не может ответить на это, что необычно для него. Бакуго предполагает, что способ изготовления Ному не является чем-то общеизвестным. Цубасе надоедает дуться, и он начинает карабкаться по стене, пытаясь найти место на потолке, за которое можно зацепиться, но он продолжает сползать по стене, не в состоянии использовать свои крылья под таким углом. Бакуго устало наблюдает за ним. — И вот это снова началось. Он может делать это часами. Отстой, но, в отличии от других, он примерно такой же умный, как и собака. У него не хватает мозгов думать о том, что с ним случилось, так что, я думаю, это хорошо. — Да, это… ха, — заикается Уэно. — Это, конечно, что-то. Это. Да. — Он уходит в спешке. Цубаса подползает к Бакуго, скуля и прося воды. — Если ты выпьешь все сразу, на потом ничего не останется, — предупреждает Кацуки. Он понятия не имеет, понимает ли Цубаса. Ному, по крайней мере, помнит, как откручивать крышки бутылок, что является огромным облегчением, поскольку Бакуго не может сделать это сам из-за состояния своих рук. Цубаса лакает воду и скулит, когда Бакуго забирает ее, однако вскоре он возвращается к лазанию по стенам без лишнего возражения. Через несколько минут появляется Цукимото. — Что ты сделал с Уэно? — интересуется он, разрываясь между беспокойством и юмором. Кацуки рад его возвращению. С ним намного проще, чем с Уэно. — Ничего. Только рассказал ему о Цубасе. Вы, ребята, на самом деле не знаете, что он такое? Цукимото смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова. — Зачем, черт возьми, ты придумал ему имя? — Я этого не делал, — объясняет Бакуго. — Так его звали до того, как он стал Ному. И даже если бы я сделал это, что странного в том, чтобы давать имена домашним животным? — Во-первых, это Ному, а не домашнее животное. Во-вторых, называть домашних животных в честь ваших похитителей довольно странно, несмотря ни на что. В-третьих, кем он был до того, как стал Ному, и почему ты об этом знаешь? — Цукимото считает свои вопросы, загибая пальцы, выглядя при этом довольно нервным, почти истеричным. Бакуго не винит его. — Ному — это люди, которые не смогли справиться с причудами, которые им дал Все За Одного, — рассказывает Бакуго, борясь с ужасом от ситуации. — Цубаса был ребенком, которого я знал когда-то. Я почти уверен, что он внук доктора Цубасы. И кажется, даже после всего, он все равно узнал меня. Цукимото долго не отвечает. — Черт, — наконец шепчет он. — Я всегда знал, что этот доктор был жутким. — Он смеется про себя. — Однажды он предложил мне причуду. А я отказался. Подумал, что это должно быть ловушка. Блять. — Хотел бы я сказать, что я удивлен, — отвечает Бакуго. Цукимото шипит сквозь зубы и молча возвращается к своим делам. Во всяком случае, воцаряется относительная тишина, поскольку Цубаса продолжает царапать стены. Когда Уэно принимает пост несколько часов спустя, он странно подавлен. Он даже не пытается побеспокоить Бакуго. Двадцать минут спустя, когда Цубасе все еще явно скучно, он спрашивает. — Ты собираешься заставить эту тварь заткнуться или как? — Ты думаешь, я, блять, не пытался? — Бакуго огрызается в ответ. — Сам попробуй подойти поближе и развлечь восьмифутовую собаку с крыльями, которая никогда не спит! По-твоему это так просто? — вначале он мог играть с Цубасой достаточно, чтобы тот утомился, но сейчас у него больше нет сил. Единственное, что он может сделать, это бросить Ному бутылку с водой и надеяться, что он пойдет за ней, но это редко привлекает его внимание. Хоть Уэно действительно старается, но максимум, что он может — это заставить Цубасу ломиться в дверь, но это ещё громче и невыносимее его попыток залезть на стену. Вскоре он сдается. К счастью, этого достаточно, чтобы Цубаса успокоился. Бакуго пользуется возможностью, чтобы дать глазам немного отдохнуть. Из-за боли в руках и горле, голода и накопившегося стресса он не может на самом деле отключиться. Часть его боится, что если он это сделает, то больше не проснется. И наверное он даже не был бы против, если бы это не означало, что он никогда больше не увидит Деку. Кто знает, как тот отреагирует на это. Он не не хочет думать об этом, но всё же: действительно ли Изуку будет скучать по нему. Скучает ли он вообще по нему прямо сейчас? Даже такой отдых лучше, чем ничего, хоть и длиться он недолго. Цубаса снова начинает двигаться, Уэно бросает на него странный взгляд. Он не пытается начать разговор. К тому времени, когда приходит Все За Одного, боль в руках Бакуго превратилась в что-то тупое и ноющее, но возможно он просто привыкает. Все За Одного вообще не разговаривает с ним до самого конца. — Еда или вода? На этот раз, однако, там Уэно и Цукимото. У Уэно есть еда, а у Цукимото держит воду. Они оба так близко. Всё, что нужно было бы сделать Бакуго, это встать и пройти несколько футов, чтобы получить и то, и другое, но он едва может держать голову поднятой, не говоря уже о всем теле. Он может взять только то, что дает ему Все За Одного. — Еда, — задыхается Бакуго, думая о боли в животе. Он смотрит в землю. Он не хочет смотреть на Уэно и Цукимото. Оба они уже ясно дали понять, что не помогут. Ему немного обидно из-за этого, но он не стал бы просить их пойти на такой риск ради него. Никто бы не стал. Уэно делает шаг вперед, дрожа, когда ему приходится пройти мимо Всех За Одного. Он ставит поднос перед Бакуго. Как всегда, есть миска с густой кашей и никаких приборов. Под тарелкой спрятана маленькая таблетка, спрятанная так, чтобы Сенсей её не увидел. Кацуки ждет, пока Все За Одного уйдет, чтобы осмотреть её. Чем бы оно ни было, это то, чего у него быть не должно. — Поспи немного, — говорит Уэно, быстро имитируя проглатывание таблетки. Бакуго долго рассматривает её, вертя в руках. Ему требуется мгновение, для понимания, что это такое, истощение парализует его. Нет никакой отличительной метки, чтобы определить чем является эта таблетка; ни маркировки, ни номеров, ни логотипа бренда. Он не может быть уверен, что Уэно не соврал ему. Он может вести с Уэно и Цукимото интересные беседы, но не более того. Они все еще работают на Всех За Одного и наблюдают за его пытками. Бакуго кладет таблетку в карман и закрывает глаза, чтобы хоть немного отдохнуть. Он знает, что истощение само по себе станет слишком опасным для здоровья, если он не уснет в ближайшее время. Бакуго знает, что Деку в конце концов придет и спасет его. Но он не уверен, сможет ли выжить, до момента, когда Деку найдет его.

***

Когда Деку просыпается, ему требуется мгновение, чтобы вспомнить где он и что произошло. Вообще-то, он не знает, где он, но, по крайней мере, он помнит, что произошло. Он открывает глаза, медленно садясь. Вероятно, комната находится глубоко под землей, но стены здесь покрашены, и она хорошо освещена. Он сидит на простой раскладушке с простым одеялом. Полночь сидит на ящике, сортируя бумаги разложенные на маленьком раскладном столике. Ее волосы собраны в пучок, а одета она в легинсы и толстовку. Ее костюм сложен в углу. — Эй, Полночь, у тебя есть что-нибудь поесть? — спрашивает Изуку. Он настолько голоден, что почти не соображает. — Достаточно, — отвечает та. Она снимает с плиты тарелку со стир-фраем* и ставит перед ним. — Подумала, что ты будешь голоден. На плите есть еще. Деку невероятно быстро расправляется с едой, вставая за добавкой. — Я завариваю чай, — говорит героиня. — Ты будешь? — Да, давай, — она кажется порядочной, но при желании может быстро уложить его на лопатки, поэтому Деку делает все возможное, чтобы быть хорошим. Из рации доносятся голоса, они отражаются от стен. Должно быть, они слишком глубоко, чтобы сотовые телефоны ловили сеть. Изуку держится как можно ближе к приёмнику, но почти никакой информации не поступает. Но этого достаточно, чтобы подтвердить, что они пытаются найти Каччана. Некоторое время он молчит, потягивая чай и размышляя. В конце концов, ему приходится нарушить молчание. — Полночь? Почему ты стала героем? — ведь садистские наклонности сделали её не менее печально известной, чем её стиль. Героиня отвечает быстро, ее самообладание даже не дрогнуло. Должно быть, она уже не раз отвечала на подобные вопросы. — Как бы мне ни нравились мучения других, я всё ещё чувствую сострадание. Любой, кто получает удовольствие от терроризирования невинных, заслуживает опробовать свои же методы. Я так считаю. Деку сидит в углу, свернувшись калачиком. — У меня нет такого терпения, — говорит он. — На самом деле мне все равно, правильно это или нет. Я просто делаю то, что хочу, — он горько усмехается про себя. — Хотя больше я себе это позволить не смогу, я думаю. Я вроде как застрял здесь. Ты… ты когда-нибудь хотела не останавливаться? Ты когда-нибудь хотела просто смотреть, как они умирают от твоей руки? — Он был очень осторожен, чтобы открыто не признаваться ни в каких убийствах, но совершенно очевидно, что у него на руках кровь. — Постоянно, — вздыхает Полночь. — Но я думаю обо всех людях, на которых это повлияет. Семья и друзья, которые испытали бы что-то столь ужасное, как потеря. Каждый может исправить зло, которое он совершил; если убить их, как мне того хочется, то добро, которое они могли бы сделать в будущем, будет просто уничтожено. Деку смотрит на свои израненные руки. Он не мог навредить себе с тех пор, как получил причуды. А Айзава, вероятно, стер их, поэтому он не станет вредить себе. Изуку пытается не слишком задумываться об ответе героини, но в конце концов заставляет себя ответить. Он начал этот разговор. И он же должен его закончить. — Как ты себе представляешь это? Типа каждый может исправить зло, которое совершил? Если они убивают, кого захотят, то оставшиеся в живых реально позволят им искупить вину? Что, если они просто слишком сломаны, чтобы их можно было починить? — Конечно, это чисто гипотетические вопросы, и определенно не затаил дыхание, ожидая ответ. На это Полночь мягко улыбается ему. — Решение, что ты хочешь стать лучше — это твой личный путь, Деку. Никто, кроме тебя не знает, сможешь ты измениться, но ты не можешь быть слишком сломан, если ты принял такое решение. Это требует времени и усилий, но никогда не бывает невозможным. Ты был бы удивлён, как далеко может завести человека его решительность. Решительность Деку привела его на крышу здания, с которой он в итоге спрыгнул. С того момента его больше не волнует решительность. — Я не чувствую вины за свои поступки, — признается он. Он не знает, почему он говорит об этом. Ему просто так долго не с кем было поговорить. А ещё он не может рассказать Каччану об этом. Вся эта ситуация ясно показывает, что он не может заставить Каччана уйти, он не сможет его отпустить. Он должен убедиться, что Кацуки не узнает, какой он на самом деле жалкий. — Я знаю, что должен, но я этого не чувствую. Я не хочу огорчать маму, но это все. Она единственная, о ком я беспокоюсь. И я не веню себя за то, что причиняю боль. Даже если это Каччан. Я просто сделаю это и всё. — Я тоже не чувствую вины, — говорит Полночь. — Тебе не нужно чувствовать вину, чтобы не причинять вреда кому-либо. Я хотела быть героем, потому что это означало, что я могу причинять людям боль, не получая за это проблемы с законом. Сострадание пришло позже. Не обязательно чувствовать себя хорошим человеком. Ты просто можешь притвориться таковым. Этого достаточно. Ну и ещё поиск альтернативных способов выпустить эмоции тоже весьма помогает. Деку обнимает себя, уставившись в куда-то в пустоту. Он не знает, есть ли адекватные выходы для его желания наблюдать, как умирают живые существа, но он может понять это. Каччану, вероятно, понравилось бы, если бы он был хорошим человеком, но он не хочет давать ему ложную надежду. Хотя, если Полночи удалось… Нет. Нет. Он злодей. Это конец. Он просто должен придерживаться выбранного пути, чтобы остаться с Каччаном. У него нет надежды ни на что большее. Он встает и подходит к рации, глядя на нее так, словно она оскорбила его за то, что она не сообщил ему никаких новостей. — Сколько ещё времени займет эта чертова засада? — Мы не узнаем, пока они не доложат. Просто сиди спокойно, парень. Мы вернем его. — героиня возвращается к сортировке бумаг. Внешне она спокойна, выдаёт её только то, что она проводит руками по волосам каждые несколько минут. Деку мечется по комнате следущие несколько часов. Пару раз он был близок к истерике, но ему нужно показать, что он достаточно стабилен, чтобы участвовать в спасении Каччана. Он подавляет панику. Рация с потрескиванием и шипением оживает. — Деку там? — раздается голос, слишком искаженный, чтобы Деку мог его узнать. Деку хватает его до того, как Полночь успевает ответить. — Я здесь. — Ты знаешь что-нибудь о том, как бороться с Ному? Похоже, он не причинил ему вреда, но в камере с Бакуго есть один такой. Волна облегчения захлестывает Деку. Это лишь немного снимает беспокойство, но это первая хорошая новость, которую он услышал. — У него есть крылья? — он спрашивает. После короткой паузы голос отвечает: — Да. Откуда ты знаешь? — Это Цубаса. Он мой старый друг. У него больше ума, чем у большинства Ному, и ему тоже нравится Каччан. Я смогу успокоить его, когда мы доберемся туда. Он будет охранять Каччана. Цубаса мало что может, чтобы обеспечить безопасность Каччана, особенно в том состоянии, в котором он находится. Полночь вмешивается, прежде чем страх полностью овладевает им. Она протягивает ему блокнот и ручку. — Запиши всё, что вы можете вспомнить, что имеет отношение к операции. Планировка базы, охрана. У нас есть всё о причудах, но стоит собрать всё в одном месте. Наконец-то он может чем-то помочь. Деку пишет, пока его запястье не начинает болеть так сильно, что деревенеет, поэтому он переключается на другую руку, чтобы закончить. Полночь усыпляет его, чтобы он был смог отдохнуть, когда он переписывает информацию от руки в пятый раз. Деку просыпается от голосов, наполнивших комнату. Это обсуждают план битвы. У них есть местоположение базы Всех За Одного. Полночь уже облачилась в свой геройский костюм. — Нам пора. Изуку готов немедленно отправиться в путь, адреналин уже бурлит его крови. Он уже давно готов к этому. — Мне разрешат оружие или я должен обойтись своими силами? Я здесь только для того, чтобы спасти Каччана, но я пойму, если вы мне не доверяете. — Ради твоей безопасности мы не можем отправить тебя туда с пустыми руками. Но оружие получишь только после того, как мы прибудем к базе Все За Одного. Как только Бакуго будет найден, мы вырубим вас обоих. Это значительно облегчит работу парамедиков. Мы будем держать вас вместе, не волнуйся, — объясняет Полночь. Она ведет его в офис, в котором собралась остальная команда. Уже не имеет значения, знает ли Деку выход из бункера. У них нет времени на подобную осторожность. Они даже не знают есть ли у них хоть какое-то время. Деку раздает документы, но он почти ничего не говорит, когда команда загружается в устрашающий черный грузовик. Он полностью сосредоточен на поставленной задаче. Единственное, что он говорит, это его просьба об оружии: пара ножей, подобных тем, которые он дал Каччану, чтобы убить Курогири. Он молчит по дороге, готовясь к битве. Он не боец на передовой. Он не привык к такому, но он должен вернуть Каччана. Это единственный приемлемый для него вариант.