Молочные губы, реки из слёз любви

Он любил засыпать с ней в обнимку потому что ему было вечно холодно, а она лишь подозревала его в чувствах. . 26 декабря, 2022 год, 9:32 Слипшиеся ото сна, словно макароны при варке, ресницы вновь разлипались. Сынмин снова разбудил их, как же бесит. —О, вы снова вместе? Кхм, чтож, на анализы давайте дуйте! С добрым утром! - с неким удивлением, но таким заученным тоном, который Хитоми называла «врачебный» произносит парень в белоснежном халате. Он всегда такой чистый, словно Сынмин стирает его всякий раз, когда оказывается дома, а это, как известно, лишь небольшой промежуток времени, хоть и каждый день. Он часто засиживается на работе не то что на пару часов, а бывало что и на пару дней, трудолюбивый очень. Парень окидывает взглядом парочку подростков, которые лежат вместе и устало хлопают глазами, так, будто они не спали целую вечность. Девушка шумно дует, как бы язвит на его фразу "дуть на анализы". — Хитоми, я серьезно!- говорит врач и открывая форточку оборачивается на испуганного парня, он всегда боялся холода, будучи больным анемией. —Сынмин- хён... Закройте..!- полушёпотом просит мальчишка лет 17-ти. Тут же спрыгивает со второго этажа кровати, потому что знает что иначе хён не закроет злостную форточку, и приземлившись на коленку смотрит на неё секунд пять, и Сынмин пугается, словно могло произойти что то серьезное, хотя Феликс частенько так спускается. Парень конечно хитёр, только не сейчас, сейчас он блуждал где то в Астрале и приходил в реальность даже не думая что их врач напугается и закроет форточку, из которой неплохо сквозило.. Да, всё таки -8 это ни хухры мухры. Сынмин ещё раз окидывает взглядом обоих и уходит, когда Ли разгибается и прекращает смотреть на коленку. Свежий воздух успел проникнуть в палату и теперь здесь стало так свежо и прохладно, Феликсу аж захотелось обратно в кровать. —Пойдём, и не вздумай залезать обратно!- говорит Хитоми, спускаясь. ... Отделение гематологии. Палаты для тех- кто тут надолго, и ТЕ кто тут надолго. Хитоми Сакомото—17-ти летняя девушка, часто сбегавшая из детского дома, словно она в России и может себе такое позволить. Смелая, грубая и своенравная. Может оскорбить забывая о нормах морали, но тихая, спокойная и покладистая. Так скажем- тише воды ниже травы, пока её не трогаешь. Темные волосы- стандарт азиатской внешности, но вот яркие изумрудные глаза- заслуга материнских генов, а ещё бледная кожа.. Только это вот уже не гены, а болезнь; анемия, тахикардия и тремор рук- полный наборчик, им она разукрашивала всё своё тело, которое так страдало от крови из носа, вечных обмороков, холодных рук и ног, большого пульса и прочих примочек болезней, но знаете.. Хитоми не из слабых и это всё не останавливало её ни на секунду, она вообще считала что так и должно быть, ведь «как то же она жила до больницы». Девчонкой она потеряла мать, ей было 3 года, а отец ушел в 5, это не являлось травмой или трагедией— она по просту не знала какого жить с родителями, и считала что так и должно быть. По большей части это всегда являлось лишь нежелательной причиной жалости других к ней. Хитоми не любила, когда её жалели. В общем и целом можно сделать вывод, что Сакомото быстро привыкала ко всему, что происходит не по её воле, и потому все её "болячки"— не являлись предметом болезненным. Как говорил Сынмин: в России это бы назвали "ВСД". Жила она то на улице, то в хостелах, то у знакомых где то зарабатывая на жизнь лёгкой и не очень работой, но в один момент попала в передрягу, где сильно повредила руку и как специально попалась на глаза Сынмину- главному врачу больницы, в которой теперь она находится на протяжении месяца. Ох и как же сильно она проклинала тогда парня, что так бесцеремонно отвёз её в больницу, так ещё и оставил там на такое время. Какое то время девушка даже училась в школе, и училась неплохо. Любила историю и литературу, но Хитоми проиграла свободолюбию 117:0, и перестала ходить на уроки в конце 9 класса. И всё же оказавшись в больнице она хоть и была уверена что сбежит - пролежала тут уже месяц и в палате с одним интереснейшим парнем.. Ли Феликсом. Ему тоже было 17, но за эти годы он познал все прелести корейских больниц, пока Хитоми как могла косила от них, словно парни от армии- ведь больницы всегда значили поиск личности и возвращение в дет дом. Феликс просто притягивал к себе неприятности, не то чтобы прям на каждом шагу, но при случае Ли обязательно должен был что нибудь разбить или сломать, и сейчас тоже около месяца лежал в больнице, только уже не с переломом или вывихом— что считалось обычным, а с выявленой анемией. Если бы не Сынмин - вряд-ли бы это обнаружили, ведь вечную мерзлявость сына мать Феликса называла его же слабостью, и всегда говорила, что мальчишка не вышел особо здоровым, "иммунитет подвёл" так сказать. А он был при смерти когда она заставляла проветривать комнату днём и ночью, ведь он вечно болел- а "свежий воздух должен быть в доступе всегда, особенно когда болеешь" . Парень рос только с ней, мать порядочно устала и в 17-й день рождения выбросила парня на улицу со словами что теперь он «самая настоящая личность» и может сваливать куда душе его вздумается. Только вот вздумалось ему совсем не то, что получилось по итогу, ведь так же как Хитоми он лежит в больнице месяц, но явно этого не планировал. Он никогда не был мил со всеми и каждым, умел грубить если требовалось, но Феликс не умел врать. Его ложь всегда можно было распознать по краснеющим глазам и рукам, сплетённым в морской узел; когда он врал- его мысли превращались в один большой упрёк: «Так. Делать. Нельзя.» и даже самая безобидная ложь являлась самым страшным грехом. В свои 17 парень выглядел хоть и на свой возраст, но вот по весу его стопроцентно можно было сравнить с 12-ти летним, он весил 40 килограмм и сколько бы он не ел- более вес не поднимался. Кстати даже из за этого он как то полежал в больнице, правда врач попался плохой, и сказав что «тут всё печально » выпустил мальчика спустя пару недель кормёжки до отвала. Нет, ну правда как Россия, только в другом времени как будто. К слову, здесь его вес уже сейчас 43 килограмма и так и не ясно что за магия получилась. Феликс всегда был очень любознательным, иногда это играло с ним злую шутку, но об этом позже. Часто сравнивал Хитоми с лисой за хитрость, взгляд и "повадки"— девушка почти каждое утро ещё во сне водила носом и по запаху определяла где парень, чтобы уткнуться в него или забрать одеяло, но это редко, только если разбудить подсознательно хочется. И вообще Ли всегда говорил что она дикая, потому что на все что можно и нельзя она очень резко реагировала и вечно была на чеку. А Хитоми язвила на это встречным сравнением- с котом, у которого осталось "максимум три жизни", и если бы не крашеные в блонд волосы- точно бы научился мурчать и мяукать. Феликсу тоже не нравилось, но он терпел, хотя иногда огрызался и это превращалось в детский спор о том кто из них какое животное. Да, людям по 17 лет, а детсво всё ещё играет в пятой точке. Они не то чтобы сдружились за месяц, просто его положили к ней в палату в тот же день что и её, а тот день нужно было просто видеть. ... 24 ноября 2022 год, 10 часов утра. После нескольких минут объяснений, вцепившись в дверную ручку девушка стоит к ней спиной и держит руки так, чтобы они были за ней. Напротив врач и паренёк её же возраста, они смотрят на неё так, словно она сейчас действительно превратится в лису и съест их, не оставив и кости, словно если бы можно было видеть людскую ауру, то аура Хитоми положила бы пол больницы в гроб. Она не издаёт ни звука, даже дыхание затаила, глазами метается с Сынмина на Феликса и крепче вжимается в ручку худыми руками. Сынмин секунд на 10 задумывается о том, не переложить ли её в психиатрию, но потом вспоминает момент их встечи: «Где твои родители?- спросил Ким сидя на корточках и наблюдая как девушка отчаянно старается встать и опираясь на раненную руку падает. - Там же, где ты сейчас окажешься, если не свалишь отсюда- скалится она, даже не смотря в его сторону», и понимает, что уличная жизнь с людьми и не такое сделает очевидно, мол- это лишь издержки характера. После минуты такого стояния врач всё таки решается что либо сделать, но пока это сделать- лишь слова. — Что ты хочешь этим сказать?- перекидывает взгляд с рук, спрятанных за спину, на дикие глаза, но говорит спокойно, уверено. Словно это поможет. —Вы не выйдите отсюда, пока я не буду уверена что не останусь тут!- почти шипит Хитоми. Феликс взволнованно поворачивается на Сынмина, с его то опытом можно было многое успеть повидать, но таких соседей по палате он ещё не видел. Странным было как минимум отвергать желание сделать себе лучше, это реально пуга́ло. Сынмин еле сдерживает смешок, уже понял что брать её придётся силой, но в раздумьях вдруг осознал что нужно делать, чтобы силу не применять. Диких животных или усыпляют или выпускают на волю. В комнате обстановка накалена до предела, будто если бы можно было слышать всё что происходит внутри людей которые тут находятся, то сердцебиение Феликса заглушило бы даже сердцебиение Хитоми, у которой всего навсего тахикардия. Ли даже задумался об этом, паралельно размышляя как она так искусно не обращает внимания на руку, кровь с которой стекает на пол уже битые пять минут. — Окей, пойдём. - соглашается Сынмин и абсолютно спокойно подходит к Хитоми, которая моментально разворачивается, не желает думать что это может оказаться подвохом, и бросает взгляд вниз, делая огромную ошибку, но силится не думать об этом и шагает вперёд, выходя из палаты. Кто то учится, кто то готовится к декабрьским сессиям, у кого-то проблемы, а кто то уже думает про новый год. А Хитоми здесь и сейчас как никогда старается держать себя в руках и хоть как то воспринимать информацию. В глазах уже начинают мерещится бе́лки, Сынмин двоится и хлопнувшая дверь как будто ударяет её по голове, Сакомото снова в реальности. —Я позвоню в детский дом..- на ходу произносит врач, который вышел вместе с девушкой. А для неё эти слова буквально как снег на голову, потому что приоткрыв рот она лишь успевает выдать «НЕТ» и бе́лки, которые мерещатся всякий раз когда Сакомото падает в обморок, ударяют девушку прямо в грудь. Ноги перестают быть ватными, до боли знакомое состояние снова настигает её, боль пропадает из спектра ощущений, словно забывается это щипание в районе руки. В который раз эти чертовы бе́лки предательски заставляют терять контроль, у Хитоми паническая боязнь крови и иголок, а надышавшись собственной и заметив её при выходе, да ещё и в таком стрессе- буквально ад. Она теряет сознание и ошарашеный Сынмин только и успевает что сделать рывок в её сторону и ухватиться за холодные руки, чтобы уцелела голова. —Чёрт...- шипит он. Ладонь вся в крови, рана открытая, и пол в коридоре, как и некоторые части тела Хитоми, в крови. Он ухватился прямо за эту рану и сейчас его нервы сдали. Сколько бы он не терпел, сколько бы не старался сдержаться - сейчас он будто по своей воле сделал ей хуже, и даже не осознавая почему она без сознания, сейчас уже стремглав бежал с ней в операционную, пока уборщица рассеяно шла вытирать кровь. Феликса словно обвели вокруг пальца. Он стоял в палате прямо в центре комнаты, и ноги не могли шевелиться. Её глаза оставили какой то слишком странный и глубокий след, как будто наложили на него проклятие. Парень осмотрел комнату, заново прокрутил в голове последние события. «Даже не додумался выйти» подумал он. Ли только лишь слышал их фразы и как что то упало. Было бы странно, если бы он не догадался что это была Хитоми, хотя и промелькнула мысль, что она повалила Сынмина и сбежала, но это бред, самый настоящий. Отойдя от всего этого Феликс уселся на диван( первым этажом двухэтажной кровати являлся раскладной, серый с темно розовыми, даже какими-то розово коричнивыми цветами), руками подпёр голову и теперь размышляет о том, что вообще было и куда он попал. Впечатление создаётся, что не в больницу, а в тюрьму. Но комната, как ни странно выглядит довольно прилично: кровать хоть и из ДСП, но оттенок тёмная вишня создаёт довольно приятное впечатление и уют, к этому оттенку кровати прибавляется ещё и темно вишневая мебель: тумба, комод и стол. Но больше всего Ли понравились жёлтые, словно желток только что сваренного яйца, шторы. Они как будто закрывая уличный холод, согревали собой всю комнату. Как стремительно росший плющ, мысли быстро разрастались в голове Феликса, они наполняли его от и до, такого ещё никогда с ним не случалось, хотя он и любил размышлять обо всем что с ним происходило, так сказать рефлексировал с каждой секунды, ловя моменты и делая из них выводы. Операция прошла успешно - рану зашивал лучший хирург больницы- Со Чанбин. Довольно резкий, но добрый мужчина. Он выглядел огромным, Сынмин даже часто в шутку звал его "Шкафом" за широкие плечи и мускулистые руки, но Чанбин не обижался- знал, что это он в шутку, и вообще для своих пациентов Чанбин всегда оставался просто "Бинни". Он уже давно тут работал и вообще фактически с самого начала работы этой больницы был известен как лучший врач. Вот и сейчас он доказал это в очередной раз, так как когда ему принесли со скоростью света пациента, средь бела дня, и без записей и планов- Чанбин не растерявшись прооперировал девушку. Уже вечером все бури утихли, наркоз здорово вернул Хитоми в реальность и она лежала уже битый час ничего не говоря. Что бы не спрашивали медсёстры и врачи- она не говорила ни слова, будто что то очень серьезно обдумывала. В голове творится хаос, тысячи мыслей сбегаются в кучу, расталкивая друг друга и разбиваются о толстую кору мозга, он отрезвляет все надежды на побег, заставляет думать больше и лучше. Хитоми не обратила своего внимания ни одного раза на то, что происходит вокруг, она думала о чём угодно, но не о том, чего хотят от неё врачи. В голове всплывает, точно айсберг погибший друг, Хитоми морщится и закрывает глаза. Думает, что это знак, но уверена что он бы не забрал её к себе так просто. «Рука это вовсе не повод». Вспоминает кровь на полу и глаза открываются сами собой, дыхание рвётся наружу, резкие выдохи не дают время на вдох и странно корчась девушка вдруг понимает, что уже минут 5 Феликс стоит возле койки и неуверенно глядит на неё почти исподлобья. Словно показывает как он обижен. Только на что? —Тебе лучше?- спрашивает парень, наблюдая как та тяжело дышит. —Ты кто..?- вообще не соображая, в ответ спрашивает она, приводя своё дыхание в норму. Усердно силится поднять хоть какую-то руку, но безуспешно. На лице отражается такое старание, как если бы она не имела рук, но старалась что то ими сделать. Переживание и обида сменяются удивлением, —Я Феликс..- бормочет он и пытается понять чего хочет его, вероятно в будущем, соседка по палате, сводит золотистые брови, на которых краска « Сияющий блонд» сыграла злую шутку и окрасила почти в рыжий цвет тонкие и пушистые волосы. —А я Хитоми..- чуть медлит, потом словно махает на всё это рукой,— ущипни меня за шею, пожалуйста - отрывисто просит она. И Феликс щипает, будто бы зная зачем; на самом деле он настолько не ждал, что мозг просто сработал на опережение и сделал то, что услышал. Он знает как её зовут, знает почему она тут и что было, всё таки как то он тут оказался. И неизвестно что больше заставляло его уйти из палаты и разузнать что с Хитоми: лужа крови и испачканая дверь, или то странное чувство от этих её «лисьих» глаз. Наверное это было равносильно. Парня пробивает на мурашки, тоже по двум причинам - в послеоперационной было настижь открыто окно и веяло холодом, даже нос у Ли покраснел, и осознание... Чего то, неизвестно чего. Как бы того, насколько сильный шквал эмоций испытала сейчас Хитоми, и насколько это для неё тяжело, девушка будто передаёт эти чувства ему и он проживает их, оказавшись на её месте. Ему ведь не впервой, Феликс знает какого это- лежать в больнице больше, чем находиться дома например за пол года. И вот сейчас парень понимает, что она наверняка тут впервые и раз оказалась в гематологии, то лежать тут будет не меньше двух месяцев. Размышления сильно давят на голову, как если бы десяток книг весом по сотню килограмм каждая, положили прямо на мозг; ему становится даже не жаль, хотя сперва и это тоже, Ли становится неудержимо сильно нужно..вытащить её отсюда. Такие мысли в его голове впервые, эту девушку он знает не больше полу дня, но она как самая сложная загадка, которую ему внезапно принесла в комнату мать, явилась в его жизнь, и теперь пока он не решит эту загадку жизнь не станет "прежней". И на секунду является мысль о том, хочет ли он, чтобы жизнь становилась прежней? Такие секундные мысли всегда цепляют, цепляют так, будто они— и есть то, что он правда думает, но скрывает. Но нет, мировоззрение Феликса не подразумевает изменения; он любит стабильность и спокойствие, всё должно быть организовано так, как комфортно, и вообще «никаких изменений, кроме тех, которые будут носить имя- непредвиденные ». А Хитоми спасена. Почти во всех смыслах. Ещё в детстве, в 10 лет её покойный друг научил малышку Хитоми действовать в стрессовых ситуациях правильно... Хотя скорее так, как почему то работало на ней. Щипать шею с четырёх сторон- как усмирять самое дикое животное внутри нас. И сейчас это сработало, она вернулась в реальность окончательно. Сообразила наконец всё, что происходит и теперь лежала в мыслях о том, что же с ней сделают дальше. Не хотела возвращаться в дет дом, это было самым настоящим "красным флагом" и вот уж- что угодно, но не туда, её тошнило от присутствия кучи людей на постоянной основе, она звала это «селёдкой в бочке» и никогда не разговаривала на эту тему. Всегда существовала фраза « Я не вернусь туда, потому что повешусь, если переступлю порог этой коробки с детьми. Меня тошнит от детей и людей в целом», и по мнению Хитоми, этой фразы должно было хватать. Всем. В палату уже раз 15-й заходит Сынмин. Закрывает окно, устало осматривает комнату и натыкаясь на Феликса словно на кота, который неудачно попался под ноги, как бы спотыкается взглядом. Феликс тут же поворачивается и все его мысли, которые сбегались в голове во что то большое, одним махом растворяются и внимание переводится на врача. Ким подходит к кровати и слегка оживляется, когда Хитоми переводит свой взгляд с потолка на него- ведь это впервые за все те разы, что Сынмин заходил в палату. —Ты звонил в детский дом?- словно скороговорку говорит девушка, сама от себя не ожидая, ведь она сказала без ошибок, а казалось бы только отходит от наркоза. —Нет. - отвечает врач, и меняется в лице, когда ловит на себе удивленный взгляд Хитоми. —Я не договорил. Ты будешь лежать в больнице столько, сколько потребуется, а я взамен не буду звонить туда, и ты не вернёшься обратно. - говорит Сынмин и ему сразу становится не по себе, когда он пытается понять что чувствует Хитоми. Ему казалось, что он понял её слабое место, узрил самый лёгкий путь её добровольного решения тут остаться. Но ей в этот момент самой не ясно что она чувствует. Осознание заперти в больнице, или возвращение в детский дом? Быть не на свободе, и с каким-то парнем похожим на кота в палате, или минимум месяц потерять в этой бочке детей? Варианты почти равносильны, но что то вдруг тянет чашу весов в свою сторону. Душа колется словно сотни прививок, сердце набирает обороты и уже не от болезни, в голове как будто дымовая завеса, только эта завеса разрушается от какого то ещё более сильного взрыва. Возможно не так должны приниматься решения, тем более такие важные, но голова на плечах не только чтобы думать, но иногда ещё и чтобы наблюдать как сердце делает правильный выбор. Носик слегка сморщившись делает вдох и молочного оттенка губы, дрогнув выдают ответ: «Хорошо».