Тогда и сейчас

Заснеженный Хогвартс в конце ноября был прекрасен — невероятный пейзаж с самой удачной рождественской открытки: величественные башни прятали свои своды в белых шапках, статуи и горгульи будто надели мантии, а многовековые витражи пестрили новыми морозными узорами. Не менее величественно это выглядело тогда, когда старинный замок погружался в объятья вечера.

Один из таких, когда ночь уже готова была вступить в свои законные права, Лили коротала в тишине и полумраке библиотечного зала, забравшись в самый дальний угол из которого просматривалась львиная доля помещения. Закрыв одну из увесистых книг, которая, к слову, была до жути скучной, девушка прикусила кончик пера. Гриффиндорка подперла ладошкой подбородок и какое-то время наблюдала сквозь набранные из лунного стекла окна за медленным снежным танцем.

Задумалась и отвлеклась когда по залу довольно живенько просеменила малознакомая, но всё-таки узнаваемая фигура. Ею была однокурсница её старшего брата, но из факультета Когтевран. Быстро преодолев расстояние до Запретной секции, девушка скрылась за высоким книжным шкафом.

Лили практически не знала её, не была даже до конца уверена правильно ли знает её имя, но зато она точно знала причину столь позднего её визита в полностью опустевшую библиотечную обитель. Ещё немного глядя на забитые книгами полки, скрывшие новоприбывшую гостью, Поттер мысленно начала отсчет времени: — Девятнадцать… — лишь шевеля губами и даже с неким азартом обронила шестикурсница, — двадцать… — немного прищурилась, а два ярких изумрудно-зеленых глаза неотрывно смотрели вглубь зала. И продолжалось это не долго. — Двадцать один и …

Счёт прервал возникший из-за поворота силуэт той самой особы, но шла она теперь на порядок быстрее и выглядела злой и расстроенной одновременно.

Поттер выгнула дугой бронзовую бровь, опустила взгляд и неодобрительно качнула головой. Она прекрасно знала причину происходящего. Та самая причина, кстати, не заставила себя долго ждать — вскоре за уже вылетевшей из зала темноволосой Ив Блеквуд проследовал молодой человек. Он тоже шел в сторону выхода, но неспешно и явно выглядел почти довольным. Вскинув подбородок, юноша с безупречной осанкой откинул полы мантии и сунул руки в карманы. Все в нем и размеренной походке говорило о его самоуверенности и даже о чертах характера — собран, в некой степени высокомерен, хитер и расчетлив. Он был очень красив, прекрасно сложен, ещё и до жути обаятелен. Всем этим и многими другими качествами он, несомненно, умел пользоваться, и делал это весьма умело, ведь к своим восемнадцати имел довольно приличный багаж знаний, достижений в спорте, и даже преуспел в иерархии школы, заняв место школьного старосты. Помимо этого привлекательный носитель весьма интересного нрава был абсолютным магнитом для прекрасной половины учащихся в Хогвартсе, но вот тут-то и начиналась амбивалентность к обожаемому всеми слизеринцу.

Играя точеными скулами, молодой человек приближался к той, что неотрывно следила за каждым его шагом. Лили даже на приличном расстоянии увидела его самодовольную ухмылку. Зная его несколько лет к ряду, Поттер не терялась в догадках — она прекрасно понимала, что произошло. Удостоила его предосудительным взглядом, а после снова опустила глаза в пергамент и неспешно заскрипела пером. — Двадцать две… — девушка сказала это не отрываясь от написания и не понижая тон — в этом нужды не было, ведь они остались здесь одни и Скорпиусу Малфою надлежало закрыть библиотеку.

Глухую тишину прорезал скрежет отодвинутого Малфоем стула — Скорпиус уже умащивался напротив и даже закидывал ногу на ногу, найдя им место на краю широкого письменного стола. За это был удостоен ещё одним коротким, но весьма красноречивым взглядом недовольства. — Количество твоих попыток не спятить за этот вечер? Сколько часов ты сидишь тут и с каких пор ты стала такой зубрилой? — сплетая руки в замок на груди, слизеринец явно находился в довольно хорошем настроении, чего нельзя было сказать о недавней его собеседнице. Да и Лили тоже не искрилась позитивом, всегда не очень одобряла некоторые его поступки, а потому отвлеклась от эссе и подняла, наконец, на собеседника взгляд. — Чуть больше двадцати секунд тебе понадобилось, чтобы разбить сердце и растоптать девичьи мечты, — подняв только одну бровь, пояснила Лили, а юноша от услышанного зашелся от беззвучного смеха. Даже запрокинул назад голову. Подобное чуть ли не детское обвинение его явно позабавило. — Вот что мне всегда в вас нравится, Поттеры, так это чувство юмора, — слизеринец улыбался и был весьма очарователен. Тонкие губы обнажили оба ряда его белоснежных зубов — настолько его повеселило услышанное, — чтобы ты знала, — нарочно снизойдя к наигранному шепоту, он наклонился в сторону собеседницы, чтобы придать словам игривости и значимости, — у Блеквуд нет сердца. Да и мозга походу тоже. Не будь она такой безмозглой и упрямой, услышь она меня ещё вчера, то не испортила бы мне пятничный вечер своими непонятными «разборами отношений».

Последнее было озвучено максимально пренебрежительно. Вероятно, как минимум одно из этих слов вызывало в нем раздражение. Эмпатией он не страдал от слова совсем и не видел в этом ничего зазорного. Да и вообще нечто хоть немного подобное романтическим чувствам считал чуть ли не человеческой слабостью, а это уж точно не вписывалось в его характеристику, ибо сильный мира сего и всегда таковым был. — Каких отношений? — тише и чуть ли не с гримасой рассуждал он, будто сам себе озвучил свои мысли. — Ну да, действительно. Это она тебе испортила настроение, — смотрела на уже вполне себе довольную физиономию напротив. — Просто всю душу вымотала, — на всю катушку иронизировал старшекурсник и даже схватился рукой за сердце. Актерствовал и от души, а Лили невольно отметила что хорош в этом всём до чрезвычайности. — У тебя нет души, — снова смерила его взглядом, но всё-таки чуть повеселела и позволила себе подобие улыбки.

Она не могла всецело винить его за подобные выходки. Знала подноготную Малфоя и даже больше, наверное, чем хотела. В делах сердечных он был далеко не эталоном поведения. И это мягко говоря. Да и вообще все девушки имевшие неосторожность попасть в его объятья были изначально предупреждены, что ничего серьезного из этого не выйдет, и что это всё очень-очень недолговременно. Он никогда ни с кем не связывал себя. Это было негласное правило от Малфоя. Скорпиус был предельно честен с каждой из своих мимолетных зазноб. Анонсировал, что отношения не для него и предупреждал, что все ограничится одним, а максимум — парой-тройкой вечеров или одной-двумя ночами.

Иногда девушки прислушивались к его предупреждениям, но большая их часть таки желали попытать удачу. На что они рассчитывали? Для Лили это всегда было загадкой. Думали, что полумрак очередной гулянки после выигранного матча по квиддичу, томные взгляды на уроках, или почти нечаянная, а на деле тщательно спланированная встреча в вечерних коридорах школы изменит его отношение к отношениям? Ой, ну что за глупости? А таких вот наивных дурех было предостаточно. На ловца и зверь бежал, и к ноябрю его седьмого года обучения в сетях Малфоя запуталась не одна зверушка.

Лили довольно хорошо знала лучшего друга своего брата. Ещё бы. Тут даже если не захочешь, всё равно узнаешь. Периодически общаясь с ним с первого курса и находясь уже пару лет на постоянной основе в одной общей устоявшейся компании, сложно в той или иной степени не познакомиться с тараканами каждого. У этого персонажа тараканы были отборные: в меру аристократичны, но в то же время вполне пошловаты, умны, но склонны к безрассудству, любопытны, но и безразличны, добры и хамоваты, нежны и жестоки — сплошная гремучая смесь противоречий и непредсказуемости. Его сущность была подобно маятнику — апофеоз противоположностей. — Ты же понимаешь?.. — Лили осеклась.

Не была уверена, что имеет смысл вообще продолжать этот разговор, подобное уже бывало. И по сути была права, ведь Скорпиус Малфой всё равно такой, что всегда сам себе на уме. Уже научена опытом. Подобные речи сродни текста написанного исчезающими чернилами. Понимала, но все-таки решилась озвучить: — … Понимаешь, что нельзя так поступать как ты поступаешь? — тише и мягче сказала девушка, перекинув через плечо сплетенные в толстую косу длинные яркие бронзово-рыжие волосы. Подперла голову и внимательно смотрела. Будто с помощью одного лишь взгляда пыталась вразумить собеседника. Заведомо знала, что подобные попытки — провальная идея, а потому не стала особо расточаться. Вскоре опустила перо в чернильницу и неспешно заскрипела что-то по своему пергаменту. — Кто сказал? — в серых глазах напротив мелькнули озорные огоньки и от этого глаза казались ярко-серебристыми. — Вот что нельзя, так это тратить пятничный вечер на такое бесполезное занятие, — кивнул он в сторону рукописи. — Что ты тут вообще делаешь? — слизеринец немного прищурился, но ответа так и не последовало — Лили попросту проигнорировала его вопрос.

Скорпиус размыкал руки и наклонился вперёд. От любопытства. Хотел узнать над чем же так корпит гриффиндорка. Счел, вероятно, это занятие недостойным своего присутствия. Ещё и скучным, а потому достал волшебную палочку. Как только сделал это, перо мигом вылетело из тонких пальчиков девушки. Само собой окунулось в чернильницу и взлетело над домашней работой, а стекшие по острию чернила тут же превратились в смачную кляксу. — Я говорю, Скорпиус. Нельзя так, — как ни в чем не бывало, Лили лишь цокнула языком, двинула в его сторону пергамент, чтобы слизеринец сам исправлял свои деяния. — Ты же понимаешь, что обманываешь их? Они хотят от тебя не этого. Понимаешь, но все равно поступаешь так, как поступаешь, — попыталась пояснить гриффиндорка, начав собираться. Все равно Скорпиус на пару со своим шкодливым настроением не даст нормально закончить задание, да и время уже позднее. С толикой раздражения собрала книги в стопку и отодвинула на край стола, столкнув ими ноги Малфоя, который до сих пор сидел в вальяжной позе. Это его немного повеселило.

Малфой не стал пока отвечать, вместо этого, вооружившись довольной ухмылкой, привстал и медленно обходил стол, а следующую свою тихую фразу сказал замерев за спиной Лили: — Они знают, на что идут и соглашаются, — уперев руки в спинку ее стула, слизеринец нависал над собеседницей. Теперь Лили пришлось немного запрокинуть голову, чтобы увидеть смазливую, довольную и хитрую физиономию. — Они надеются, что станут для тебя кем-то большим, кем-то значимым, — смотрела прямо в широкие черные зрачки в серебряной окантовке, и сразу же вернула свой взгляд на стопку книг. Принялась перекладывать их в соответствии с библиотечными секциями, к которым они принадлежат. Хоть попыталась растолковать ему. А был ли смысл? Нет, определенно никакого. Тем более, что далеко не дурак и сам всё понимает, но Малфоевская же ненасытная натура. Интриган каких поискать, а умиротворенная и обыденная школьная жизнь явно у него не в приоритете, ведь до чертиков же скучно когда всё рационально и предсказуемо. — О, ну они и так становятся чем-то большим, — ухмыльнулся он, — особенно когда не скромничают.

Лили даже немного поёжзилась. То ли от пошлого подтекста, то ли от того, что это было сказано почти шепотом над её ухом и сопровождалось теплым дыханием. Гриффиндорка закатила изумрудные глаза под увенчанные пышными ресницами веки. Даже не удержалась и прыснула, приподнимаясь из-за стола, но, признаться, услышать это или нечто подобное она ожидала. — Ты — отвратительный, — скривившись и одновременно улыбнувшись, резюмировала Поттер. Забирала книги и направляоась в сторону бесконечных полок и стеллажей. — Почти удивляет, как ты умудряешься верить в существование… Как бы это назвать? — он размышлял вслух, —… пусть будет броская фразочка «серьезных отношений»… — всепоглощающее пренебрижение — последнее было сказано так, словно ему под нос сунули нелюбимое блюдо, — … ни имея о них понятия, немного лицемерно с твоей стороны, Поттер, не находишь? В чём-то он был прав, конечно, но всё же. Даже несмотря на их отсутствие добрая, отзывчивая и далеко не глупая Лили Поттер имела о них представления в разы больше толстокожего красавчика. — Лучше переспать один раз и больше не общаться? — Лили даже не думала завуалировать вопрос, заправляла выбившийся из косы яркий локон за ухо, и не удостоила его взглядом. А зачем? Что по этому поводу думал она и так знала, вопрос был в доску риторическим. — Почему не общаться? Мы общаемся. Почти так как раньше, но не так, как им бы хотелось, — пояснил он и объяснение это ему ровным счетом ничего не стоило. Сопереживание и эмпатия были ему чужды. Кому? Малфою? Хах. Да под ногами скорее разверзнется земля, и случится это точно первей, чем он начнет переживать о последствиях своих решений. — Поттер, Поттер, ты на всю школу одна такая правильная. Не буду далеко ходить и скажу, что ты все ещё плохо знаешь своего брата. Он, между прочим, тоже не без греха, так что не надо всё на меня сваливать. — Только давай без этого, — почти перебив, Лили невольно поморщила носик. Даже будто выстраивала невидимую преграду, подняв ладошку и отгораживая себя от сути уже услышанного и того, что ещё может добраться до её сознания. Избегала того, чего знать не желала. Она точно не хотела ведать о личной жизни старшего брата ещё больше, а знала предостаточно, находясь в одном с ним окружении. — Вы с ним оба мастера лить сладки речи в доверчивые уши, в этом сомневаться не приходится. Одного поля ягодки и яблочки с одной яблони, Лили была абсолютно права. Двое крассавчиков-старшекурсников — два слизеринских змеёныша, которым к своим годам уже было чем похвастаться во всех отношениях. Хах...Кроме качественных отношений... — Заметь, что формально я никого не обманывал, — возразил ей собеседник.

По сути он был прав, по сути так оно и было и Малфой действительно ничего им не обещал и не давал им повода питать надежду на желанный ими исход, но все же. Моральная составляющая подобного для неё была непонятна. Точнее понятна, но не до конца, ведь проведя с человеком совместную ночь, ты, вероятно, должен питать к нему какие-то чувства. По-хорошему до, но и как минимум после. Но это когда речь идет о простых смертных, конечно, на Скорпиуса это негласное правило человеческих моральных устоев не распространялось. Некогда обошло его стороной и вот теперь они с ним никак не встретятся, так и шагают поразнь по жизненному пути. — Формально каждая из них, а их уже сколько?.. Четыре?.. Пять?.. — Лили выгнула дугой одну бронзовую бровку и подняла глаза вверх. Вспоминала и считала тех, о которых ей было точно известно. — Так вот формально каждая из них может подлить тебе что-то интересное в стакан, так что я бы на твоем месте была осторожней и отрастила глаза на затылке. Представшая в воображении картинка отчасти позабавила, ведь по делом же и вполне заслуженно, давненько напрашиваются на подобный исход, доводя девушек до состояния слез и апатии. Просто не нашлась ещё та, что смогла бы дать отпор. Ей бы некоторые из девчонок Хогвартса уж точно аплодировали бы стоя. — Представь, что кто-то поступил бы так по отношению… например к Валери? Или ко мне, как бы ты это воспринял? — сузила глазки девушка и от этого ещё больше походила на хитрую ярко-рыжую лисицу. Приходилось объяснять практически на пальцах, ведь когда речь заходила о чём-то чувственно-человеческом, Малфой вполне удачно от этого абстрагировался. — Тогда я бы посочувствовал этим безумцам, — рассмеялся Скорпиус, шагая по опустевшей библиотеке вслед за ней, — вы же ненормальные обе, — улыбка ничуть не померкла, ей не помешал даже взгляд прищуренных изумрудно-зеленых глаз. Но гриффиндорка тоже улыбнулась этой весьма неординарной оценке их с подругой характеров. — По поводу Валери вопросы точно не ко мне, Лил, — хмыкнул старшекурсник. Даже немного удивился, что едва, но всё-таки читалось в его идеальных чертах лица. — Можешь обсудить этот момент со своим братом, если тебе так интересно. А касательно тебя я точно могу быть спокоен, — Скопис выдержал паузу и снова посмеивался. Как только прочитал в девушке невербальный вопрос сродни: «это ещё почему?». — Поттер, да старая кошка брюзги Филча первей научится трансгрессировать на луну, чем ты решишь сблизиться или переспать с кем-то, — гримасничал старшекурсник. Смотрел как Лили приподнимается на носочки и заталкивает книгу в выцветшем зеленом переплете на отведенное ей место. — Ты бы, между прочим, к своим годам хоть бы для разнообразия что-то попробовала, а то так можно и плесенью покрыться, — с подобием знатока закончил он, сплетая на груди руки и подперев плечом высоченный книжный стеллаж. Был в своей привычной манере — пошловат и развязен, а именно такой стиль общения с прекрасным полом не редко обезоруживал и даже завлекал в путы Малфоя.

Скорпиус явно испытывал интерес к этой непринуждённой болтовне и наблюдал за реакцией Лили, но та промолчала, лишь смерила его немного раздраженным взглядом. — Найди уже себе кого-нибудь и позажимайтесь где-то в темном коридоре за гобеленом. Ну, или в этой самой библиотеке, если тебя так прельщает компания поеденных жуками пыльных книг и пергаментов. Могла бы хоть с кем-то испробовать на прочность пару подокоников, — острил Малфой, собрав с края полки пыль и перетерев её между кончиков пальцев. — Я привыкла использовать библиотечное помещение по назначению. В отличие от некоторых. Спасибо, конечно, за совет, но советчик из тебя, знаешь ли, так себе, — Лили повела бровью, а в голове теперь крутилась его последняя фраза. Воображение рисовало яркие картинки. — Это про тебя — позажиматься с кем-то — это твоё, по-моему ты за всю нашу компанию в этих делах справляешься, — с язвинкой упрекнула и смогла улыбнуть слушателя.

Это действительно было не о ней — багажом её прошлого были сотни книг и ни одного парня. Лили Поттер являлась тем, кого без зазрения совести учителя и все кто постарше могли подавать как пример: прекрасная ученица и староста, девушка, которая никогда не имела проблем с дисциплиной и всеобщая любимица. Она была чуть ли не идеальна для всех них. Для некоторых сверстников порой тоже казалась слишком уж раздражающе правильной, но лишь в теперешней их компании знали, что на деле от Лили Поттер можно было ожидать нечто непредсказуемое и святостью от некоторых её поступков и мыслей и не пахло. — И вообще откуда тебе знать что я пробовала, а что нет? — ухмыльнувшись, не уступала ему в гоноре. Хоть попыталась, хотя всё тщетно. Скорпиусу было хорошо известно всё и практически про всех, и уж если бы у младшей сестренки его лучшего друга появился кто-то, то Малфой знал бы об этом в тот самый день, что и непосредственно Лили. — Почти уверен, что ничего. Что удивительно, кстати, — сказал, едва Лили остановилась и всего в шаге. Девушка могла наблюдать как Скорпиус щурит серебристо-серые озорные глаза. Он смотрел на неё с веселым наигранным подозрением, а рука потянулась к одной из пуговиц школьной рубашки. Игриво прошагал пальцами от живота до бордово-золотистого галстука, но тут же получил от гриффиндорки легкий шлепок по запястью. — Могла бы уже чисто из любопытства. Хоть бы поцелуй. Монашка просто. — Ты так ревностно советуешь, хочешь предложить свою кандидатуру? — пропустила насмешку старшекурсница. — А ты хочешь меня поцеловать? — прозвучало тут же и совершенно подобным тоном. — А ты хочешь, чтобы я хотела? — хихикнула она. Слизеринец беззвучно посмеивался, опустив взгляд и мотнув головой. Счел, вероятно, происходящее вполне юморным. — Все хотят, — шутливо, но и надменно, в стиле самовлюбленного Малфоя, а Поттер аж хихикнула. — Не льсти себе, Скорпиус, — умоляющим тоном обронила собеседница, заправив прядь за ухо, — ты, конечно, неплох, но чтобы все — очень сомневаюсь. — Поставила его на место и была от этого не иначе, чем довольна, но он не собирался так легко сдаваться: — Только не говори, что ты сама не хотела, помнится, была в меня почти влюблена на третьем курсе. — Почти, Малфой, — акцентировала на нужном девушка, — ты серьезно? Мне было всего… Сколько? Тринадцать? Будто бы не помнит, много воды с тех пор утекло, да и повзрослели прилично, изменились, но помнит же. И даже намного больше, чем хотела бы. — Четырнадцать, Поттер, вполне сознательный возраст, между прочим, — указа пальцем, не сдавался Малфой. — Как видишь, не для всех, — отшутилась, ставя точку в их незатейливой перепалке. В этих закромах разума копаться не хотелось абсолютно. — Слушай, Лилс, а может ты не по мальчикам? — выразительно шепнув это, Малфой игриво дернул бровями. Представил, наверное, эту картину и что-то в ней ему точно понравилось. — А если бы так и было, то что? — старшекурсница намеренно потянулась вперед и даже не поленилась приподняться на носочки, чтобы шепнуть ему это прям в лицо. Закусив нижнюю губку, Лили намеренно кокетничала и была в этом очень хороша. Изумрудно-зеленые глаза наблюдали за тем, как вслед за ней вытягивалась шея юноши, когда она зашагала в следующий библиотечный ряд. Озвученный расклад его явно заинтриговал, поскольку бурная фантазия никогда не подводила и под платиной волос уже нарисовалось пару-тройку воображаемых пикантных моментов. — За этим бы я понаблюдал, — повернувшись, честно признался он. Счел картинки в голове как минимум достойными своего внимания. Уголки тонких губ поплыли вверх. Теперь он немного напоминал Чеширского кота — невероятно доволен и в меру флегматичен. — Вы там у себя в спальнях случайно не устраиваете бои подушками в пижамках? Я был бы отличным рефери. — Даже не пытаюсь сомневаться. Поменьше одежды, побольше разврата... Это твоё. Ты не исправим, Скорпиус, — цокнув языком, Лили действительно ничуть не сомневалась в правдивости его слов и избавилась от очередного чтива, но на этот раз небрежно запихивая его поверх соседних рукописей. — Ты тоже, Поттер… Совсем не исправима, — даже с расстояния в несколько добрых метров оценил легкий румянец на её щеках. — И как тебе это удается? Быть таким одновременно скользким и липким, — тише обронила Лили но была услышана. Первым качеством охарактеризовала его сущность, а вторым то, как он при всем при этом умудряется завлекать и очаровывать. Одна только мысль, нечаянно вырвавшаяся наружу, была созедательницей наступившего молчания. Воцарилась тишина — Малфой намеренно выдерживал паузу. Тратил её на какие-то размышления, вероятно, ведь опущенный взгляд был устремлен в какую-то невидимую точку, а открытая ладонь медленно потирала щетинистый подбородок и скулу. — Значит, ты говоришь, что тебе было четырнадцать, — рассуждая вслух, ухмыльнувшийся Скорпиус не спеша шагал в ту сторону, где Лили водила пальчиками по корешкам стоящих на полке книг. — Что четырнадцать? — сначала не поняла Поттер, но уже смекнула о чём речь. — А, да, четырнадцать, — тихо посмеивалась девушка. Настолько увлеклась, что не заметила как юноша замер всего в шаге за её спиной. — А сейчас? Сказал он это довольно тихо, наклонившись в её сторону. Практически на ухо, а в голосе четко считывались полутона любопытства и даже в некой степени соблазна — Малфой был в своей естественной и любимой среде обитания. — Что сейчас?.. — не сразу поняв всю суть происходящего, Поттер развернулась. Навряд ли же он спрашивал о возрасте, Малфою было хорошо известно, что в конце сентября Лили стукнуло семнадцать. Девушка смогла оценить то, насколько близок его силуэт. И как рука слизеринца преграждает ей путь на свободу — Скорпиус каких-то пару секунд увлеченно выравнивал пальцами книги на полке, но после руки не отнял. Будто нечаянно, а на деле получал удовольствие и не иначе. Его спонсором становилось зреющее в глазах девушки непонимание и даже волнение. — А сейчас я тебе нравлюсь? — игриво дернув бровью, слизеринец смотрел прямо в широко распахнутые глаза. Так внимательно, будто заглядывал в душу. Нагло, бесцеремонно и ничуть не смутившись. — Что ты?.. — недоумевала и даже нервно улыбнулась. Лили совсем не понимала природу такого поведения. Поняла лишь то, что он не шутит, и всего секундой позже, ведь вид у Малфоя теперь был вполне решительный. — О чём… о чём речь вообще? Качнула головой и так, будто пыталась выкинуть оттуда всю странность происходящего, ведь до чертиков дико смотрит на неё. — Это простой вопрос, Поттер? — словно потешался над её растерянностью и тем, как она сбивчиво говорит и хлопает ресницами. — Разве нет? — Нет, — хлестко отрицала Поттер. Даже немного перестаралась и тонкие губы напротив начали растягиваться от улыбки. — То есть простой, конечно, — считав его реакцию и сообразив сказанное, поспешила реабилитироваться Лили. — Возможно, я тебя разочарую, но нет, не нравишься. — Вышло менее убедительно, чем ей бы хотелось, но в целом неплохо. Она так думала. — Мир вообще-то не только вокруг тебя одного вращается, Малфой. Ты в курсе? — уже упрекнула его посерьёзневшая гриффиндорка. Попыталась преодолеть преграду в виде его руки, но не тут-то было. Пришлось снова вжаться спиной в книжный шкаф и даже цокнуть от раздражения. Ей явно перестало нравиться то, что происходило и на это была веская причина. — Это бесспорно, не только вокруг меня, — лениво прикрыв веки, он медленно кивнул, но удовольствие от происходящего точно никуда не исчезало. Напротив — подняв свободную руку, он нашел у живота девушки кончик яркой бронзовой косы и неторопливо перебирал пальцами мягкие на ощупь волосы. Поттер не могла не заметить, что расстояние между их лицами сократилось до непривычного. Даже непозволительного и так, что прежде подобное было редкостью при таком-то излишне искреннем разговоре. Смех в макушку, шутки на ухо, издевки над плечом — всегда выше крыши и ещё горка, это была излюбленная фишка Малфоя. Считал чуть ли не должным нарушить её личное пространство, но не так, что прям в душу заглядывает и в этом моменте четко ощущается каждая нота его близкого запаха. Что-то древесно-терпкое вместе со свежим цитрусовым, а после — сладковатый. В горле словно защекотало и Лили уже заметила насколько предательски сбивчивым стало её дыхание. — Так ты скажешь правду, Лил? Совсем не отступал от своего, прервав затянувшуюся паузу. И при этом подался вперед ещё немного. Ну не мерзавец? А этого вот вполне хватило, чтобы мысли в голове у рассудительной гриффиндорки вконец спутались. Они попросту начали пропадать на моменте зарождения. А он по достоинству оценивал то что видел — её нечаянные эмоции. — Я думаю, что скорее да, чем нет. — Не принимай желаемое за действительное, — шепнула это, максимально собрав всю уверенность. Лили даже удалось изобразить ухмылку, но язвинки было отнюдь не достаточно чтобы отстал. — И чего это вдруг тебе стала интересна эта тема? Не припоминаю, чтобы даже пару-тройку лет назад это тебя интересовало, а сейчас что? — А если бы?.. — на порядок тише заговорил он, но был перебит. — Если бы что? — выпрямившись, Лили поочередно смотрела в большие смолянисто-черные зрачки собеседника. Внутренний голос вопил что-то предостерегающее, но кто бы его слушал? Тем более, что звук с каждой секундой всё тише и тише. Здравый смысл был повержен, и бразды правления полностью перебирали чувства. Их было не счесть. Те самые, о которых так отчаянно выпытывает сейчас Скорпиус. Те, что Поттер невольно взращивала в себе, и довольно тщательно и удачно скрывала долгое время. Практически гордилась собой за то, что всегда могла держаться от него на расстоянии «дружеской близости». Лишь дружеской, что было им не чуждо, но зачем сейчас вот это всё? Ведь смотрит же так, что хочется бежать и без оглядки. Но настолько же сильно хочется и остаться — каламбур пугающих противоположностей. — А если бы я сказал, что ты мне тоже... Тоже нравишься? Что бы ты сказала или сделала? — бархатный шепот с нотами обольщения, вперемешку с приятнейшим запахом... Они окончательно одурманили бедняжку. Поттер словно оказалась в забвении. — Я бы сказала… — Лили лишь на ничтожно мало, но тоже подалась вперед. Глаза жадно рассматривали черты близкого лица, теперь они казались ещё красивее. Но, черт возьми, куда ещё, а? Совсем, вероятно, всё под бронзовой копной вперемешку, иначе веки не тяжелели бы от веса пушистых ресниц, — …что ты с ума сошел … — не соответствуя сказанному, она окончательно свихнулась. Шептала совсем тихо и неразборчиво, и почти в тонкие розовые губы того, кто будто обжег своим ровным выдохом. Стяжатель, не иначе, а девушка, легонько зацепившись ладошкой за край его мантии, прикрывала глаза и определенно теряла связь с реальностью. Напоследок успела заметить то, как губы юноши растягиваются в улыбке. Улыбка эта отдалялась, а мягкая тряпица моментом раньше выскользнула из неловкого хвата тонких пальчиков. Лили могла бы поклясться, что ещё никогда не испытывала такую массу эмоций и чувств сразу. Даже парой мгновений ранее. Внутри всё так и подпрыгнуло. Оборвалось и кубарем неслось в неизведанном направлении, а дальше… Дальше пришло осознание того, что ощущала: стыд, недопонимание, ощущение предательства, растерянность и злоба. На себя и свою глупость. Весь этот клубок обжигал и плавил. Хотелось убить того, кто напротив, и покончить с собой. Все как в поэме Шекспира, но явно не хватает одной маленькой детали — любви до гробовой доски. Как минимум у того, кто был весьма доволен, сделал пару шагов назад и подпер спиной шкаф, непринужденно сцепив руки в замок на груди. — Теперь ты понимаешь?.. — спросил слизеринец, но к Лили ещё не вернулся дар речи. Не хватало звуков и воздуха даже для того, чтобы сказать, что она не понимает о чём речь. Лили, облизав пересохшие губы, могла думать лишь о том, как поскорей отсюда убраться. — Понимаешь, как можно быть скользко-липким, Поттер? А ты, оказывается, не такая уже и недотрога, беру свои слова назад. Просто нужен был парень посимпатичней, — с некой игривостью и заносчивостью изрек юноша, и до Лили, наконец, начало доходить к чему был весь этот фарс. Вот только Скорпиус явно просчитался. Вытворяя все это себе на потеху, он не рассчитывал, что так сильно заденет её, а это значит только одно — играя с ней, он нечаянно вытянул наружу то, что тщательно скрывалось в самых недрах девичьей души. В глубине глубин. Ох и Малфоевская порода. Предсказуем до чертиков и тот ещё стервец. А разве сама не упрекала его в подобном? И не менее пяти минут назад, а теперь вот пополнила ряды тех, кого всегда считала слабохарактерными и отчасти недалекими. Ну что за тупость, Лили? Попалась как маленькая, всего парочки его приемов хватило, чтобы сделать из хитрой и всегда осторожной лисицы глупую серую мышку. А теперь вот поздно, посредственной ложью не обойдешься. Сам не смекнул что натворил, но скоро это понял. Через десять секунд после того, как Поттер поджала губы… Через двадцать секунд после того, как она посмотрела на него исподлобья и через тридцать после того, как небрежно попрощалась. Едва девушка преодолела зал и громко хлопнула дверью — в тот момент, когда Лили прильнула спиной к холодной каменной кладке коридора. А скоро и до Поттер дошло нечто важное — подыграй она ему чуть больше минуты назад, то все было бы совсем... совсем иначе — она сама себя и выдала с потрохами. И не тем своим злосчастным недопоцелуем, а тем, что ушла. Но назад точно ничего не вернёшь и не переделаешь, теперь будь что будет.