Тогда и сейчас

— Валери, ещё немного и ты там дырку проглядишь, — посмеивалась над подругой Лили, глядя, как та уже десятый раз прокручивается перед зеркалом. В своём коротком пышном платье Вуд выглядела очень эффектно — под стать тому, кода собиралась. Одна из самых тяжелых недель за всё время учёбы подошла к концу и этот пятничный вечер обещал быть для многих полной её противоположностью. Вечеринка по случаю окончания семестра — лучший способ начать каникулы, повеселиться, расслабиться и напрочь забыть о школьных заботах. Намечалось нешуточное действо и гостиная Слизерина сегодня имела все шансы треснут по швам не только от местных завсегдатаев, но и от старшекурсников из других факультетов. Как декан Слизнорт дал согласие на подобное мероприятие, оставалось для Лили не до конца понятным, но Поттер имела некоторые догадки. На счёт того, кто хорошенько промыл мозги старенькому профессору, чтобы получить в итоге одобрение. Явно не обошлось без натиска парочки любимчиков-слизеринцев, один из которых ещё и являлся школьным старостой. — Ты точно не передумала? Может всё-таки пойдешь? Там как минимум половина всех старшекурсников будет и все из нашей компании. Скривив личико от умоляющей гримасы, Валери не оставила попыток уговорить Лили на эту авантюру, но сама понимала, что абсолютно бессмысленно. И это притом, что их компашке тоже предстояла отдельная вечеринка. И всего-то два дня осталось, но на неё Лили не хотела идти ещё больше и снова по тем же причинам. Получив от подруги уже не первый за сегодня молчаливый отказ, Вуд обреченно выдохнула. — Вот поэтому и не хочу. Не хочу никого видеть. И кое-кого особенно. Ссутулившись, запахнув на себе края большой на неё, но любимой рубашки в красно-черную клетку, отнятой когда-то у Альбуса, Лили сползла с кровати. Там она просидела весь вечер. Перелистывая книги об истории искусства и в попытках отвлечься от того ужаса, что творился внутри уже второй день к ряду. Прошло всего полтора дня, но ей казалось, что целая вечность. — Я тебе уже говорила своё мнение, — шестикурсница, поливая себя сладкими духами, смотрела на рыжую подругу с неким легким упреком, — он, конечно, виноват, но у него есть довольно веское смягчающее обстоятельство. Думаю, что вам всё-таки надо поговорить и обстоятельно. — Не хочу, — потирала уставшие глаза Лили. — Даже вспоминать о нём не хочу. Не хотела озвучивать то, что при всём своём нежелании только и делала, что думала о нём. От этого некуда было деться. — Какие же вы всё-таки… — бормотала Валери, разглядывая унылую собеседницу, и на какую-то секунду задумалась. Уже бодренько шагала в сторону своей кровати и доставала что-то из лежавшей на покрывале сумки. В этом «нечто» Поттер даже на расстоянии узнала до ужаса знакомое приглашение и сразу же опускала веки. От того, что через несколько секунд шедшая к ней Вал снова сделает её должницей Малфоя. — Ты не хочешь, а он о тебе помнит. Протянула конверт и даже смотрела с упреком. Лили пока не нашла желания взять его или хотя бы притронуться. Даже смотреть было отчасти невыносимо. Вуд пришлось положить бумаги поверх нескольких раскрытых книг на кровати старосты Гриффиндора. — Зачем?.. Зачем ты взяла его, Вал? — ещё немного и простонала бы это. — Я взяла его, потому что отказываться от такой возможности из-за вашей глупой непонятной ссоры — бред полнейший. Как будто даже сердилась и в чём-то даже была права, но Лили от этого легче не сделалось. В ней всё еще полыхала обида. На все его слова и решения. — Глупой и непонятной? По-моему, всё, что он сказал, предельно понятно. Ты хоть слышала, что я тебе рассказывала? Ты помнишь вообще, что он мне говорил? — одновременно с бессилием и злобой напоминала ей Лили. — И он так на самом деле не считает, ты это знаешь! А наговорил гадостей из-за того, что у него есть известная тебе причина. Валери гнула свою линию, но и Лили, объятая злобой на него, тоже. Уже не первый подобный этому разговор снова вёл в тупик и Поттер сочла правильным вновь замять эту тему, утопив в молчании. — Хорошо, Вал, спасибо. Вымучав из себя подобие радушного тона, Лили попрощалась с ускакавшей в приподнятом настроении Вуд. Та на прощание клюнула её в щеку и в сотый раз безрезультатно поманила на вечеринку. — Буду поздно, — стоя у порога, просияла девушка, — а, может, вообще не буду. Игриво подмигнув, кокетка Валери скрылась за дверью. У Поттер почему-то уже не было сомнений, что кроме неё самой ночевать в этой комнате будет некому. Улыбнувшись и про себя искренне радуясь за брата и подругу, Лили снова оседала на краешек кровати. Но стоило увидеть конверт — эмоция умиротворения начала меркнуть. Её снова сменяла злоба. До этого момента находил Поттер везде всегда, а теперь вот решил передать письмо через Валери. Это значило, что он всё для себя решил. Что теперешний расклад его устраивает и что он тоже сделал выбор избегать лишних встреч. Поттер это аж взбесило. И говорили же, чтобы в случае чего нашла его и забрала. Наверное, и его выбесило то, что не искала. Лили потратила на раздумья об этом больше часа, а стрелки между тем уже подбирались к десяти. К началу одиннадцатого решение таки созрело: найти его и всучить злосчастный конверт. А заодно строго-настрого запретить вообще когда-либо что-то ей говорить и что-то для неё делать. Вообще пусть катится на все четыре, лишь бы от неё подальше. Делов-то всего ничего. Спуститься в подземелье, найти Малфоя под шумок вечеринки и в толпе гуляк и, наверняка, уже охмелевших ротозеев. А она быстренько отдаст ему приглашение и поминай как звали. Ну что предосудительного? Главное избавиться от желания хорошенько вломить по его идеально подстриженному затылку. Хотя и эта перспектива воодушевляла. Довольно живенько, чем не могла похвастаться уже пару дней, Поттер вскочила с кровати и туго шнуровала кроссовки. Подхлестывало желание и даже в некой степени адреналин. Хотелось найти слизеринца и поставить жирнющую точку над распоследней «i». Главное — найти, а там по ходу разберётся. Даже не утруждала себя тем, чтобы соответствовать праздничной тематике и сунула конверт в задний карман — покидала пределы башни в тех же джинсах и бесформенной рубашке поверх топа. Наскоро завязала её длинные концы на поясе, потуже затянула высокий хвост на голове и прибавила шагу. Сама не заметила, как быстро добралась до тусклого полусырого коридора. Разве что поёжилась от холода — ниже первого этажа замка было совсем не так тепло, как в уютной родной обители под самыми сводами. Без труда нашла знакомую каменную кладку в конце стены и произнесла название цветка, созвучное с собственным именем. Лили успела пару раз сжать в кулачки ладошки, прежде чем из открывшегося в стене проёма наружу вырвалась целая помесь разнообразных звуков. На фоне замковой тишины это место напоминало безумный яркий улей: одетые в самые разнообразные наряды, все говорили, смеялись, кричали и цокали стаканами. В довесок играла музыка. Поттер, замерев на вершине лестницы, ведшей в основное пространство комнаты, оценивала увиденное. Тут, казалось, были все ученики трех старших курсов. Были и кое-кто помладше, но мало и лишь слизеринцы. И не удивительно, что их было так мало, ведь градус вечеринки был не детский: начиная с присутствия здесь горячительных напитков, и заканчивая тем, что Поттер насчитала как минимум с десяток парочек, целовавшихся под висящими прям над ними клубками омелы. Те покачивались над их головами в воздухе и стали зачинщиками случайных связей. Некоторым, вероятно, настолько понравилось быть заложниками этой рождественской традиции, что они продолжали, даже не обратив внимания, что клубочки уже покинули их и отправились в поисках новых жертв. И всё-таки какая огромная общая комната, аж несправедливо, и какая шикарная, хотя сейчас вот об этом сложно было судить. Приглушенный свет и настолько многолюдно, что некоторым компашкам пришлось расположиться прямо на ступенях. Протискиваясь мимо одной из таких, Лили чуть было не зацепила причудливый колпак звездочета на голове пятикурсника-когтевранца. Ловко увернулась от парочки стремительно летящих прямо ей в лицо лент серпантина, но у подножья ей всё-таки слегка досталось — кто-то решил взорвать большую хлопушку и Лили с головы до ног осыпало мелким конфетти. Она знала куда идти — знала, что есть местечко для «избранных». А её брата, его дружка — верхушки школьной иерархии, и всю их свиту по-другому и не назовёшь. Для всех них было своё место на шикарных оббитых кожей диванах у огромного теплого камина. Едва увидела светлый кучерявый затылок возле хаотичной угольно-черной шевелюры — догадки подтвердились. И всё бы хорошо, но где знакомый платиново-русый? Его не было, и Лили, уже внимательней и без спешки осмотрев компанию из чуть более дюжины старшекурсников, снова в этом убедилась. — Я знала!.. Знала, что ты всё-таки придешь, Лил! Весёлый голосок Валери, восседающей доселе на коленях Поттера, было слышно даже в таком шуме. Она, поманив подругу рукой, вскакивала. И почти подлетела, нашла ладошку старосты, и буквально впилась в неё, настойчиво потянув к диванам. — Могла бы, между прочим, и переодеться. Про платья когда-нибудь слышала? Светящаяся во всех смыслах Вуд, искрясь не только улыбкой, но и слоем мелких блесток, весело упрекала Лили в несоответствии праздничной атмосфере. Но Поттер было отнюдь не до этого. Она даже не сочла нужным толком поздороваться с компашкой — лишь слегка всем улыбнулась и кивнула — её взгляд искал в толпе нужного слизеринца. Сама не заметила, как чьи-то руки усадили на отведённое для неё место на диване напротив Альбуса и Валери. Теперь ей предстояло любоваться, как парочка продолжает транслировать свои отношения — Вуд уселась на Поттера и тот снова скользнул ладонью по её бедру. Кто-то иной всучил Лили стакан с янтарного цвета жидкостью. До мозга добрался лишь конец какой-то шутки от однокурсника Ала — Малкольма Забини, но компания разразилась громким смехом. Понадобилось парочку минут, чтобы осознать, что его тут нет — Поттер, казалось, рассмотрела всех и каждого в гостиной. Во всяком случае, насколько позволял здешний полумрак. Делать было нечего — пришлось волей-неволей втягиваться в происходящее, но была и положительная сторона — скоро от нескольких забавных реплик она тоже улыбалась, а это в последние пару дней было огромной редкостью. Напиток с медовым оттенком тоже пришелся по вкусу, но цедила его маленькими глотками и почти осторожно, ведь с крепостью алкоголя доселе была совсем мало знакома. А надо было сохранять трезвость ума — вероятность встретить Скорпиуса в его же гостиной и на той вечеринке, которую они с Алом сами и организовали, никуда не пропала. — Я предлагаю тост, — сказал темноволосый упитанный парень. В нём Лили узнала ещё одного из мужской компашки Альбуса — Джереми Фарли. — Давайте поднимем бокалы за то, чтобы мы всегда достигали намеченных целей. И не поспоришь, ой как хотелось. Снова отпив из стакана, Поттер вслушивалась в общий завязавшийся диалог и смогла, наконец, отвлечься. Настроение, как ни странно, ползло вверх. К огромному удивлению для Лили не без участия сидевшей рядом Гвенделин Спот. Той самой красотки-слизеринки, что ещё недавно смеялась в Большом зале подле Малфоя. Они, как старосты, были знакомы и ранее, но лишь поверхностно, а теперь вот стало понятно, что не только очень красива, но умна и обаятельна. Чем не партия для Малфоя? От этого бросило в жар. Да и примесь алкоголя в крови, наверное, уже давала плоды, но скорее иное. Обжигало чувство ревности — противное, лишнее, почти мерзкое. Да и Скорпиуса тут нету не просто так. Возможно, уже с кем-то в какой-то полутёмной комнате. Мысли неслись галопом и пришлось тормозить из на лету. Даже заглушать вроде как интересным назревшим диалогом с ещё одним «сильным мира сего» — сидевшим по правую от неё руку до безумия знакомым, добрым и веселым Эпплби. — Я, между прочим, галлеон из-за тебя проиграл. Поставил на то, что ты всё-таки не придёшь, Поттер. Итон улыбался во весь рот, и частенько искоса поглядывал на Гвен. Да так, что Лили в какой-то момент на физическом уровне почувствовала, что её сюда усадили не по адресу — слишком в очень знакомом ей Эпплби мелькало нечто доселе незнакомое. Да и в малознакомой Гвен, казалось, тоже. — Запиши на мой счёт, Итон, — улыбнулась Лили. Она поднималась. В попытке не быть им преградой. Ещё и хотела извлечь для себя выгоду, чтобы снова осмотреться с высоты роста и найти в толпе Малфоя. Вот только совсем не вовремя, ведь секундой ранее прозвучала не услышанная ею фраза: — «Никто не спорит! Все играют! И кто же будет первым, девчонки?» В толпе понеслись смешки и улюлюкания. Лили пока не поняла, Валери улыбалась, а Ал совсем чуть-чуть опешил. Но главное, что бледные ручки Каталины уже тянули в сторону камина немного растерявшуюся гриффиндорку. — Мы тоже все играем, Лил, расслабься. Это будет весело, — хихикнула слизеринка. — И молодец что пришла, а Валери сказала, что не могла тебя уговорить до последнего. Оставалось только догадываться, что ещё поведала ей Вуд. Но пока не до этого. Было интересно, куда по воле случая влипла. Во что вообще играют? Поттер, наученная опытом, знала, что ни одна вечеринка не проходит без подобных каверз. Невольно вспомнила главного зачинщика подобных игр, которого вот сейчас тут не наблюдала. — Семь минут в Раю, Лили. Помнишь правила? Ай, чтоб тебя, Вал, с твоими небесами. Ведь одних лишь воспоминаний двухлетней давности хватило, чтобы сперло дух. Та самая вечеринка, где впервые познакомилась с чувством ревности, когда бестия Нотт увела Малфоя. И одному Богу известно, что было, но с тех пор это ощущение внутри Лили живет и никуда не девается. — Ещё бы… К сожалению. Сама себе — из-за музыки и шума разговоров её точно никто не слышал. Отнекиваться было поздно, и дать усомниться кучке слизеринцев в своей храбрости тоже ничуть не хотелось. Завершающим аккордом в смирении с участью стал наполовину пустой стакан, который Лили тут же осушила. В горле стало почти горячо, но на смену этому чувству приходило нечто незнакомое — какая-то хмельная легкость, что-то сродни веселого забвения. И теперь казалось, что Валери была не так уже и неправа, говоря, что будет весело. Не одним же Малфоем единым, вообще-то её мир не только вокруг него вертится. Да и до конца школы ей, и тем более Альбусу и Итону, не так уже и долго. И Каталине. Надо ловить каждое мгновение. Думая об этом чуть ли не с улыбкой, Поттер смотрела на то, как в один из стеклянных сосудов на столе ложится последняя бумажка с именем представителя мужской половины. Выдохнув, всеми силами старалась не замечать многозначительный взгляд брата, но Валери уже старательно нашептывала ему что-то на ухо и даже вкладывала наполненный стакан в ту его руку, которая последние минут пять скрывалась под краем пышного короткого платья. Потянув со дна чаши сложенный вчетверо кусочек пергамента, Поттер развернула его. — Малкольм Забини. По толпе снова прошелся запальчивый смешок и улюлюканья, а Лили невольно оценивала того, с кем предстояло вскоре остаться наедине и в полумраке. И сложно сказать, что ей не повезло, кстати. Тоже достаточно красив, тоже обаятелен и умен. Ещё и слизеринец со скверноватым характером — всё то, что Лили так любит, но любит в том, кто замер сейчас у изголовья соседнего дивана. Хлопая по коленям и поднявшись, Забини сиял улыбкой и чуть ли не потирал руки. И хоть слухи о праведности Лили Поттер не обошли его стороной, но всё-таки от этого и интересней. Лакомый же кусочек и ещё какой. И давненько на неё поглядывал. Глядишь, и наклюнется что-то, а сейчас вот вечно тошнотный Альбус со своей опекой не в силах вмешиваться из-за правил игры и натиска Валери. Ещё пару лет назад предупредил всех и каждого в своей компашке — шаг вправо-влево и сломает руки, но время-то всё меняет. Да и Лили уже не та конопатая девчонка. Красотка стала каких днем с огнем, а ещё прельщала её скромность. От этого Забини и улыбался. Шагал к розовощекой гриффиндорке и готов был увести отсюда, взяв за руку. И так бы и случилось, если бы кое-кто не привлек внимание своими речами: — Не спеши, Забини, думаю, что Поттер передумала. Она в это больше не играет. Собрав на себе все взгляды, Скорпиус от этого даже улыбнулся. На какой-то миг в компании повисло сплошное молчание — звуками были лишь чужие голоса и какая-то песня. Малфой вполне хитро улыбался, взявшись ладонями за спинку дивана и неспешно постукивая пальцем по холодной обивке. А вот Лили жадно вдохнула и стиснула зубки. И как так-то? В ней от знакомого голоса и облика всё подпрыгнуло и сорвалось, а этому хоть бы хны. Руки в брюки, огоньки в глазах и хитрая лыба во всю ширину приклада. И даже не взглянул на неё — сказочная выдержка, всё его внимание сосредоточилось на приятеле. — Все играют, Скорп, она сама не против, ты разве не видишь? — вроде как весело, но с язвинкой и начало отдалённо попахивать раздором. Хотя такой стиль общения в их мужской компании был чуть ли не обычным, об этом и Лили знала. Чего ещё ожидать от кучки властных, самоуверенных и самовлюбленных юношей, которые спят и видят то, чтобы всегда и во всём перещеголять остальных? Тут уже дело не в ней, а в принципе, наверное, и Скорпиус, не сводя с однокурсника глаз, прищуривал их и смотрел, будто в зеркало. — А, давай, у неё спросим, чтобы не терять время. Ты тоже можешь присоединиться и поиграть с остальными. — Спасибо, Забини, я воздержусь. Чего, кстати, и тебе желаю, — повеселило то, что Малкольм осмелился давать на что-то добро. Кому? Скорпиусу Малфою? Тому, кто сказал эту обычную вроде как фразу весело, но с ощутимым тоном некой скрытой угрозы? Словно предупреждал, что ничем хорошим эти игры для Забини не закончатся, да так, что Лили чуточку промурашило. Ещё и рукава своей белоснежной рубашки закатывал. И снова впивался в Малкольма взглядом. — И этого ей тоже не надо. И снова запрещал, глядя на то, как Адам Пьюси раздаёт всем наполненные новой порцией выпивки стаканы. А Поттер аж подхлестнуло. Будто она собирается его о чём-то спрашивать! Да кто он ей вообще такой? И на кой чёрт ей ненужная его опека? — Что скажешь, Поттер? — выгнул бровь шатен. И так улыбнулся, что Поттер засмотрелась какие на щеках старшекурсника ямочки. — Ты передумала или играешь? — Конечно, играю! Ну, молодец же, Малькольм, вопрос по адресу и прямо в точку. Сейчас и Бога бы пережила, чтобы насолить светловолосому смазливцу, а тут такой шанс и сам приплыл в руки. От её решительного согласия кое-кто прямо скрипнул зубами. Это и воодушевляло. Мстительное настроение стремилось вверх, а новый глоточек выпивки принес ещё одну порцию в копилочку раздражения Скорпиуса и собственного хмельного веселья — чем не предел мечтаний? И ещё его выражение лица, когда всё-таки соизволил взглянуть на Лили, а она посмела дёрнуть бровкой. Он запрещал ей, понимал, наверное, что ничего хорошего от такого вот её состояния и весело-шкодливого настроя уже точно не будет. Ещё и вперемешку с решительностью улыбчивого и облизавшего губы Забини. Появление Малфоя всё меняло и Лили, вцепившись пальчиками в манжету рубашки шатена, всячески игнорировала взгляд серых глаз. Шагнула и тянула за собой темноволосого слизеринца. И летела бы отсюда на всех парах, но что-то её новоиспечённого кавалера остановило. И не далее, чем в центре комнаты — они даже не успели выбраться из танцующей тут толпы. Вопреки нежеланию пришлось повернуться. Увиденное не порадовало: взяв приятеля за руку, практически впившись в плечо, Скорпиус говорил ему что-то в лицо и на ухо. И, к большом ужасу для Поттер, до слушателя явно доходил смысл этих слов. О чём шла речь не могла слышать, было слишком шумно, но по улыбке Скорпиуса понимала, что ей уже несдобровать. Забини коротко взглянул, словно напоследок, а теперь вот отбирал из пальчиков девушки свой рукав. Убираясь восвояси, выглядел то ли поверженным, то ли недовольным. Этого нельзя было сказать о Малфое — полная ему противоположность с вполне достойной победителя лыбой. Эту схватку Скорпиус выиграл. Глянул в спину уходящего к компании однокурсника, но улыбка меркла. Её и след простыл, когда он вернул взгляд гриффиндорке. Такой вот с высоты, многозначительный, осуждающий её глупые решения и строгий. От него становилось не по себе и даже немного стыдно. Особенно когда поднял брови и качнул опущенной головой, ковырнув пальцами в уголках прикрытых глаз. Больше не взглянул на девушку, хоть и прошел практически рядом. Следовал куда-то вглубь общей комнаты и даже ни чего не сказал, а Лили от такой наглости аж оцепенела. Самому не надо, но и других же изводит, собака на сене просто. Злобило и изрядно. А до этого думала поставить на нём крест на веки вечные, но не судьба, наверное. По крайней мере, пока не выскажет ему всё своё негодование. Настолько взбесилась, что сочла вполне уместным проследовать за ним сквозь толпу. Нагнав, со всей силы дернула его за руку, чтобы повернуть в свою сторону. — Какого черта, Малфой?! — чуть не кричала она и впервые была рада, что тут так громко, иначе бы её услышали даже в спальнях Слизерина. — Что-то не сильно заметно, что ты не вмешиваешься в мою жизнь! Что ты себе позволяешь вообще? — потянулась к нему девушка. Хотела, чтоб он расслышал каждый звук и рассмотрел все в её лице. Там четко читалось чуть ли не презрение. — То, чего ты себе не можешь позволить, — растолковал, словно пятилетнему ребенку. — Здравый смысл называется, не знаешь такое? — Слышала, — щурилась гриффиндорка. — Что-то не сильно заметно! Он скривился как от чего-то горького. — Каким вообще ветром тебя занесло сюда? — не надеялся её увидеть сегодня в подземелье, но совсем не значит, что не хотел. Хотя хмурился и Лили оценила, что особой радости от её прихода не испытывал. Ещё бы. Как будто не хватало всего иного, а ещё и маслица плеснула в огонь выходкой с Забини. — Попутным! — бросила, но не так значительно, как хотелось бы. Хотелось вывести его из себя так, как и он её. Потому и тянулась к конверту. Таки выудила из кармана то, что принесла, и приподняла, заточив между двух пальчиков. — Не надо с барского плеча делать одолжений, слышал? — скривилась она. — И не смей больше передавать его мне, а то точно простым «Репаро» не обойдёшься. Ссылаясь на его же слова, знала, что не возьмет, потому припечатала ладошкой к пуговицам его рубашки. — А вообще сделай нам обоим теперь одолжение и больше никогда не заговаривай со мной, договорились? Она отворачивалась. Даже успела сделать в сторону камина пару быстрых шагов, но не тут то было. Теперь Лили была остановлена и нагло повернута. — Когда ты уже перестанешь творить глупости, Поттер? От этого зависит твоё будущее, когда ты поймешь? Поттер понимала сейчас только то, что за пару прошедших дней злость и раздражение ничуть не утихли. Взяли новый виток и сейчас имели нехилый шанс закрутиться в умопомрачительную спираль, выносящую впоследствии мозг. — А может, я не хочу, чтобы моё будущее зависело от тебя? Не думал об этом? Там тебе места нет! Точно так же, как в твоём будущем нет места для меня! Ой, Лили, наверное, не стоило ему это говорить, да? Он же щелкает все намёки, а ты ещё и совершенно нечаянно среди прочих злобных изобразила эмоцию похожую на испуг. Явно ляпнула то, чего не собиралась, а теперь вот и шаг назад может не спасти, ведь слизеринец сжал капканом оба ряда зубов. — Не смей! Не трогай меня! — запрещала гриффиндорка и попятилась ещё больше, отдернув руку. Удалось улизнуть от его хвата, но каким-то чудом, наверное. Это его ещё больше разозлило. — Будь добр, не порть мне вечер. Я возвращаюсь к компании, а ты иди туда, откуда пришел, договорились? — Хочешь поиграть, Лили? — запальчиво спросил он ей вслед, но она его уже не слышала. — Давай, поиграем… Будет тебе семь минут наедине со слизеринцем, Поттер, раз ты так сильно хотела… Малфой следовал за ней к камину, но скоро перемена его настроения была на лицо. — Постой, — останавливала Лили Каталину, одарив мягкой улыбкой. До этого темноволосая девушка уже собиралась выбрать имя своего нечаянного спутника на ближайшие несколько минут, но Поттер её перебила. — Я выберу. Как только они вернулись, а Лили быстро подошла к стеклянной вазе с именами, слизеринец широко улыбнулся. И настолько обаятельно, что девичья половина их компашки невольно задержала на пришедшем свой взгляд. Да и несколько девчонок со стороны тоже поедали глазами — явно ждали его появления на вечеринке и дождались. Он выглядел практически расслабленным и даже довольным, а вот Лили таким эмоциональным тумблером не обладала. Пыталась всячески игнорировать чужие взгляды и его особенно. К счастью, их было не много, большинство были направлены на Скорпиуса. — Я тоже сыграю, — даже с каким-то азартом и неподдельным весельем, словно точно в своей шкуре, а Поттер закатила глаза. — После меня, Малфой, — хамовито сказала рыжая староста, но была практически проигнорирована им. — Я думал, что ты сегодня не почтишь нас своим присутствием, — подначивал Альбус. Появление лучшего друга даже отчасти удивило и заставило брюнета оторваться от небезынтересного действа, коим был поцелуй с Вуд. И не он один испытывал любопытство от прихода Скорпиуса, это стало понятно по некоторым перешоптываниям и улыбкам. Единственным, кто не почтил его появление тут никакой эмоцией, был Малькольм Забини. Лишь слегка прищурился и продолжал потягивать содержимое своего стакана. — Я ненадолго, Ал, — самоуверенно ответил Малфой. Альбус же в свою очередь немного щурил глаза. Что-то под его шевелюрой точно происходило, а Валери опять нашептывала ему что-то на ухо. Скорпиус поправлял закатанные рукава и быстро вписывал магловской ручкой на клочке бумаги своё имя. Бросил его поверх остальных и перемешал. Дернув бровью, предлагал хмурой Поттер выбирать и сделал пару шагов в сторону, сунув руки в карманы. Какова вероятность невезения? Это всё о чём Лили могла сейчас думать. Наскоро прикинув шансы, гриффиндорка почти спокойно и даже с лисьей хитрецой тянула из чаши самый верхний листок. Передумав, вернула его обратно и брала следующий, но уже со дна чаши. Выдохнула, развернула и опешила. — Какого ч.? Держа лист, она пошевелила губами. Нахмурилась и смяла его в пальчиках, ведь там знакомым тонким почерком было написано: «Скорпиус Малфой». — Кто там? — ловко забрав у неё злосчастный кусочек пергамента улыбчивая Каталина произнесла вслух то, что было написано, а Поттер всё ещё недоумевала.Чудовищное совпадение, не может такого быть. — Так не честно! Фразу, сказанную ему, поглотил шум говорящей, смеющейся толпы и музыка, но она достигла его сознания, это было заметно в его эмоциях. Одарив Скорпиуса многозначительным взглядом, Поттер уже догадывалась, что могло послужить причиной такому — только магическое вмешательство, вот только у Скорпиуса, который так и не вытащил руки из карманов, не было волшебной палочки. Ни в карманах, ни в рукавах, и он доказал это, достав руки и показательно крутанув ими в воздухе. Но выглядел похлеще улыбающегося Чеширского кота — по сравнению с его, улыбка сказочного персонажа показалась блеклым недоразумением. — Семь минут, Лили! — весело выкрикнула Валери и хихикнула от того, что Ал немного ущипнул её за бедро. Шумная компания, казалось, больше не обращала на них внимания и переключилась на выбор Каталины. Хорошо же Валери промыла брату мозги, наверное, ведь Лили, напоследок взглянув на него, не увидела в свой адрес ничего предосудительного. Вообще ничего — он не смотрел ни на друга, ни на сестру — это было результатом его смирения. С той мыслью, что его многолетняя опека подошла к концу и что совершеннолетняя сестра, постоянно доказывавшая ему это, в его защите и вмешательстве больше не нуждается. Это сейчас отчасти радовало, но только это, другое подбешивало — то, что школьный староста сделал шаг. С его приближением для Лили приближалась расплата. За её ненужную смелость, опрометчивость и рьяное непослушание. А ещё за то, что она, конечно, знает кое-что лишнее. Аккуратно пока брал её чуть выше локтя и кивнул куда-то в противоположную сторону большущей комнаты, а Поттер всеми силами пыталась выглядеть невозмутимо и игнорировать всех присутствующих. Шагнула, как ни в чём не бывало, будто и вправду лишь безобидная игра в середине веселой гулянки. Но ей же только показалось? Показалось, что Вал ему подмигнула? Не могла же лучшая подруга так с ней поступить? У Вуд точно была палочка. Может свой грешок перед Скорпиом замаливает? Поттер ощутила, как крепко сжал в своей ладони её пальцы. Чуть не слышала их хруст — намертво вцепился и тащил из толпы, подальше от шума. И делал это Скорпиус не церемонясь. Сердилась ещё сильнее, но пока что шла, хотя касания бесили. Попыталась забрать руку со словами: — Да иду я, иду, отцепись от меня! Не вышло. Оставалось только выбраться. Там уже услышит каждый звук, когда будет говорить о том, насколько его ненавидит, но Поттер аж дернулась, поскольку подходили к лестнице. Лили у ступеней замерла. До этого думала, что затянет её в самый дальний угол и начнёт свои бесящие речи. Всё что угодно, лишь бы не тащил к себе в комнату. Там семь минут в Раю обещали превратиться как минимум в четверть часа в Преисподней. И это при оптимистичном раскладе, а вот пессимист бы сказал, что и трупы опознать будет некому. Если начнут копаться в глубине глубин и в запале очередной ссоры поубивают друг друга. Поттер на долю секунды порадовалась, что оставила свою палочку в башне — обещало быть одним трупом меньше. — Так ты у нас не любишь быть должницей? — раздражался и смотрел на то, как прожигает его взглядом широко распахнутых глаз, напоминая, на чём остановился их разговор. Он походил на хитрого змея — почти шипел и щурился — и вроде спокойный, но на её упрямство злился непомерно, и это было видно. Даже немного покусывал губу и так до того момента, пока его серые глаза пропадали в прищуре. — Представь себе! Рассчитываюсь со своими долгами целиком и полностью. Она тоже перенимала его повадки — от привычного разреза глаз лишь половина, но что-то в его прищуре всё же отличалось — был не только злым, но отчасти игривым. — Полностью говоришь? Рубашку тогда тоже вернёшь или останешься должна? Выразительно кивнул и ткнул в неё пальцем, теперь вот ликовал — коротко, но совсем четко ухмыльнулся. — Моя… Поттер. И невероятно двусмысленно, как ему удаётся? Ей так сейчас показалось. О красно-черной одежде или о неморгающей под клетчатой одеждой особе? — Я не настолько много выпила, чтобы не помнить в чём я пришла сюда, — огрызнулась Лили. — Вообще-то это моя… то есть Альбуса… Это моя любимая! Хоть попыталась отстоять своё, но уже поняла, что он не лукавил. Ну, Альбус, ёлки-палки, хоть бы полслова об этом, когда прохладным июньским вечером её чуть ли не с боем у него из комнаты на Площади Гриммо забирала. — Вообще-то Ал давненько упер её у меня, а ты, очевидно, утащила у Поттера, — пояснял он и выровнялся, но смотрел на неё и почти улыбнулся. Нахал. — Так вот если так сильно не любишь быть должницей — её тоже отдавай. Закрывай все свои долги, Лили Поттер. Теперь ждал и даже поманил свободной от конверта ладонью. И по-детски забавно для него это всё, но не для неё же. И если бы не их раздор, то оба поулыбались бы, но какое всё-таки чудовищно ненужное ей сейчас совпадение. Очередное. А Валери не зря полоскала мозги своими платьями. Теперь бы даже не спорила и надела, сам черт дернул прийти в том единственном, чего надевать при нём не следовало. Расставаться с рубашкой не хотела совершенно — прикипела. Такая же теплая и уютная, как и её истинный хозяин тем вот утром до начала Армагеддона. Мало того, что грела, мягкая и любимая, так под ней ещё и была только сомнительной плотности короткая… Коротюсенькая белая майка, даже белья не было. Лили ведь не знала, что на пороге ночи её занесет аж сюда. Она вообще-то в какой-то момент собиралась пораньше лечь спать, но планы перебила собирающаяся на гулянку Вуд. Делать было нечего. Лишь огляделась, оценив количество потенциальных нежелательных свидетелей назревающего действа, и начала вкручивать пуговицы в петли. Но не медленно, чтобы не дать ему хоть немного насладиться её поверженным состоянием, а быстро и уверенно. Смело так стянула с плеч и достала руки из рукавов, а вот отдавала отчасти нехотя, но он пока и не забирал, так и не расплел туго затянутые на мужской груди руки. Пришлось практически швырнуть её в красивую физиономию. И кому от этого хуже сделалось? От его удивленного взгляда? И то, как он облизал свои губы, но для чего же так было улыбаться? Вроде коротко, обнажив все зубы и опустив голову. Немного качнул ею, как делают не верящие в происходящее или смиряющиеся с участью. То ли от её упрямства и гордости, то ли от того, в каком теперь виде перед ним предстала, ведь ещё немного и совсем раздета с головы до пояса — белая полоска на тонких бретельках по сути прикрывала только грудь. Уже вроде как видел её и в более откровенном виде, хоть и не рассмотрел под распущенными волосами, но и теперь комом в горле стало то, что перед глазами. А Поттер лишь думала, что поделом жадине. Сам же хотел своё, пусть ставит подпись и получает, ей то что? Да и смелость от медового напитка ещё ощущалась, хотя в наступившей прохладе обещала уйти в скорейшее время и без следа. Но через весь замок в таком виде ещё предстояло пройти, это гораздо больше смущало. — Доволен?! — Ещё бы, — огляделся и он, а как только из-за поворота нарисовалась парочка обнимающихся и целующихся прямо на ходу старшекурсников — схватил её за руку. Лили пару секунд молча наблюдала за небезынтересным действом — интрижкой, которая закручивалась прямо на их глазах, но почувствовав касание, сказала громко и с явным запалом: — О, нетушки! Я не пойду к тебе! Ноги моей там не будет! Возмущению не было предала. Совсем недавно сделал всё, чтобы она никогда больше и заговаривать с ним не хотела, а теперь вот захотелось кулуарных бесед? Ещё и на своей территории. Попросить его за дверь, как это было в башне Гриффиндора, уже не получится. — Думаешь, что я отпущу тебя куда-то в таком виде? Ты практически голая, Поттер! Ещё как пойдешь, поспорим? И даже насмешила. Нет, Лили, ну до чего же ты всё-таки к нему ещё не привыкла. Добивается желаемого всеми возможными путями, а в таком вот наполовину раздраженном состоянии и подавно. Как только понял, что гриффиндорка совершенно против его идеи, то уже и не надеялся, что она поднимется вверх своими силами. Пришлось, как это уже было у него дома, молча сгрести её всю в охапку и поставить лишь за закрывшейся за ними дверью. — Не смей!.. Так больше делать!.. слышишь?! Никогда! Реплика возмущения была сказана девушкой одновременно с тем, как она получила за свой гонор по мягкому месту ощутимый шлепок, а на спину слизеринца в свою очередь пришелся очередной удар её ладошки. Лили часто дышала и поправляла съехавшие по плечам тонюсенькие бретельки, пока он сплетал на груди свои до бесящего сильные руки. — Не смей таскать меня так, будто я какая-то вещь! И вести себя, будто я твоя собственность! Ухмыляется и говорит чуть слышно, но ей же почудилось? Конечно! Не мог же Малфой в здравом уме, медленно следуя в центр комнаты, сказать что-то вроде: — А чья же ещё, Поттер? Даже немного опешила и наскоро осмотрела то место, где оказалась. Опять что-то в шикарном слизериновском стиле — просто мини-гостиная факультета. Всё бы отдала, чтобы иметь в замке такую вот комнату. Даже несмотря на полное отсутствие окон. Тут тебе и камин прямо напротив входа, и мягкий кожаный диван перед ним, скрывающий от пришедших горящее пламя. Дорогая темная мебель и, конечно, огромная широкая кровать сбоку слева. Все в черном и зеленом тоне, реже в серебре. Было на порядок уютней, чем внизу и ощутимо теплее, даже жарко. — Зачем пришла сюда? Обсудить то, что Вуд растрепала? Он злился и по резонным причинам, швырнув на кровать то, чем были заняты его руки. Его, вероятно, раздражала сама эта тема, а теперь вот ещё болтливость Валери и выходки Поттер в придачу. Вал нарушила правило, и он злился на неё, хотя отчасти где-то глубоко в душе был ей и благодарен. При ином раскладе Лили и заговаривать бы с ним не стала. — Это ты меня сюда притащил, забыл? — увиливала, поэтому и отвечала вопросом на вопрос. Поднимать эту тему ой как не хотелось. По крайней мере, пока. — Чтобы ты мне на зло не наделала ещё больших глупостей. Могла бы, между прочим, и через свою болтливую подружку передать приглашение, нет? Если так сильно хотела поставить на своей мечте огромный жирный крест. Но не решилась, почему же? — А ты же почему не решился его лично мне отдать? Опять мужества не хватило? Может тебе своего одолжить? — А с тобой силой воли не поделиться, Лил? Два дня, наверное, искала предлог поговорить или увидеться, и нашла, только глупый до ужаса. Или ты надеялась, что ты мне его обратно сунешь, а я буду отговаривать? Вот почему осмелилась всё-таки прийти? — щурил глаза, и мимолётно глянул на часы. — Не угадал, — сказала девушка и изобразила улыбку. — Не строй трехэтажных теорий, Скорпиус, всё на самом деле гораздо проще. Всего-то хотела уединиться с Забини, представляешь себе? И сделала бы это, если бы ты не влез. — Класс! Две несусветных тупости за насколько минут, браво, Лили! — вспылил он. — Ещё и нашла с кем, с Малькольмом. Хочешь, чтобы о тебе потом ходили слухи, что ты?.. Он запнулся, но девушка всё прекрасно поняла, хватило вспомнить последний их задушевный разговор на каменном кругу. — Кто?! — сжала ладошки в кулачки Лили. — А ну-ка скажи это! Он тихо хмыкнул, но её это только разозлило и она, не долго думая, запустила в него первым, что подвернулось под руку. От летящей книги Скорпиус ловко увернулся, но счел её поступок предосудительным и свёл брови. Лили и сама считала бы это кощунством, если бы так сильно он не задел её гордость. — От Забини ты так не отбивалась, — теперь изогнул бровь Скорпиус. В голосе слышалась знакомая ей помесь злости и упрека, но и как будто ревность тоже. — Даже любопытно чем бы вы там занимались. — О, это не твоё дело! Но я тебе намекну! — выпалила язвочка, щурясь как он. — Всем тем, чем полагается. Пару минут, может, и поговорили бы, но потом, думаю, я бы раздвинула перед ним ноги или полезла бы ему в штаны. Ничего не забыла? Шлюхи же так поступают? Добивала, а толком и говорить-то не начали. Хмурая Лили завысила планку, и теперь в Малфое намного меньше спокойствия. А её воспоминания и обида на эти гнусности заиграли новыми красками. — А твои так же делают, Малфой? Или как-то по-другому? Может опытом поделятся, чтобы я потом смогла применять это на практике? Не с тобой, — сразу же убивала его нечаянную ухмылку Лили, — мы же с тобой друзья не разлей вода, я помню, так что на такую глупость с моей стороны можешь больше не рассчитывать, с кое-кем другим. С ума сдурела, Поттер? Ему такое нельзя! И даже не упрекать его былым сказанным. Нельзя вызывать в нём чувство ревности, ты же вроде как уже знаешь, что не ровно дышит, от этого его терпение стремиться к исходу быстрее обычного и ощутимо. — Рассуждай поскромнее, — приструнял слизеринец. Хоть попытался урезонить, ведь её уже знатно понесло, но это только подхлестывало девушку. Хотелось отыграться на его терпении за все годы. Она просто ещё не видела в нём это чувство. Откуда? Сейчас вот впервые лицезрела и осознавала: от одной только представленной картины ему снова пришлось сцепить зубы, пока Лили, присев на краешек, бралась ладошками за гладь письменного стола позади — самый близкий предмет сразу у входа. Молчала, сверлила его взглядом и тянула время, а слизеринец оценил её облик с болтающихся в воздухе ног до бронзовой макушки. Одежда выдавала то, что точно заранее сюда не собиралась, точнее её остатки. — Скромнее, серьёзно? — запальчиво хихикнула старшекурсница. — А не ты ли говорил, что тебе особенно нравится, когда девушки не скромничают? Ты это сказал! — Мало ли что я говорил? Не надо всё на себя примерять, это их касается, не тебя, не сравнивай себя с моими пятиминутками, — позаимствовал её же слова и не зря, получилось доходчиво, если бы она в потоке злобы умерила свой пыл: — А что же так? Я до них не дотягиваю? — чуть не засмеялась. — Ну конечно, куда же мне такой вот заплесневелой и неопытной! — Ты на две головы выше них, Поттер, поэтому и не сравнивай! — прикрикнул и изрядно. Может в таком звуковом диапазоне до неё доберется хоть капля озвученной правды? Хотя далеко не факт. Сейчас вот бесил её неукротимый нрав и Скорпиус нажимисто потер губы и взъерошил волосы на затылке, а гриффиндорка и уже не первый раз взглянула на часы и на дверь. Мечтала поскорее унести отсюда ноги, — спешишь куда-то? Успеешь. — Очень спешу, мамочка. В планах ещё одна задушевная беседа. А может и не только беседа, — сходу задирала его Лили и опять покосилась на часики. Хотя его последние слова застряли в сознании и язвить теперь стало сложнее. — Ещё пять минут, потерпишь. — Пять минут потерплю, согласна, но не больше, договорились? Два дня всё-таки терпела, — шепотом дразнилась гриффиндорка и изобразила подобие улыбки. А он аж собрал весь воздух вокруг себя. Сразу же понял, куда повернул разговор. Вдобавок знал, что Стреттон, как и ожидалось, вернулся сегодня в Хогвартс. — Вот там точно твоей ноги не будет, хватит и двух глупостей на сегодня, — строго изложил Малфой, а запрет свой подкрепил взглядом и тем, что указывал на неё пальцем. — И если будешь продолжать в том же духе, вообще не факт что ты сегодня отсюда выйдешь. — Ой, как страшно. И что же ты будешь делать? Положишь меня в своей кроватке баиньки? — А чего бы тебе хотелось в моей кроватке? — щурился он. — Удовлетворить своё безграничное любопытство? — Постой, не ты ли пару дней назад готов был помочь мне? — удивлялась. Её брови поползли вверх, а на личике появлялась красивая улыбка, но безумно жалящая. Она без звука смеялась и даже запрокинула голову. В своих эмоциях была неподражаема, ещё и непозволительно красива. Такая вот в идеальной оболочке, но с взрывоопасным содержанием — Малфой в женском обличие и не иначе. — Почти уговаривал подбросить к нему, помнишь? Черт, надо было соглашаться, — морща носик, иронизировала староста и хлопнула тыльной стороной ладошки о другую. — Не строй из себя дуру, Лили, ты уже знаешь, почему я это говорил! Уже не сомневаюсь, что наша острая на язычок Вуд подробно тебе всё растрепала. Иначе бы тебя тут не было, тебя бы гордость съела. А значит, что ты как минимум хотела нормально поговорить, а как максимум — соскучилась! А может, и вообще прискакала спросить о том, что я чувствую! Так спрашивай! Может, ты сейчас хоть попытаешься выдохнуть?! –Ты что белены объелся, Малфой? Ты где эти слова вычитал? Решил блеснуть пополнением словарного запаса? Скучаю, чувствую… — насмехалась гриффиндорка. — Честно говоря, уже начинаю скучать за нормальной Лили Поттер, а не за этой вот мегерой в её облике. По-моему, тебя сейчас пугает сама мысль, что это может быть правда, ты как ребенок, Поттер. Сильно хочешь, а когда получаешь, то не знаешь что с этим делать! Поэтому ты и выбрала отрицать всё или просто понравилась роль Горгоны? Ещё как пугает, ты бы знал насколько, ведь стоишь тут такой весь взрослый, до умопомрачения красивый и даже непозволительно рассудительный и практически откровенно признаёшься в том, что совсем небезразлична, а ей с этим всем что делать? Особенно теперь, когда точно поздно. — А может, я вообще не верю, что ты что-то умеешь чувствовать?! Да и какая теперь разница, Скорпиус?! Практически на него наорала, а от безысходности и развернувшейся трагикомедии начало подташнивать. Он был прав и это убивало. И если на чистоту, то во всём. Если бы не убивающее обоих «смягчающее обстоятельство», то точно бы и мысли прийти сюда не было. К тому же и вправду соскучилась. Поняла насколько сильно по скачку сердца, когда увидела его в гостиной. Всё бы отдала, чтобы вернуться на парочку вечеров назад. И ненавидела себя за это сейчас вот. Непозволительная слабость, довольно, всё равно ничего хорошего из этого не выйдет, вообще ничего не выйдет. Пора бы взять с него пример и тоже наступить себе на горло. Но Лили же не совсем с ума сошла. Она, ступив сегодня на порог его комнаты, кое-что поняла — кое-что важное. Поняла, зачем он так поступил с ней на Каменном кругу. Буквально на физическом уровне ощущала, как тянет, а хотелось бы дистанцироваться, нужно, потому и говорила весь этот бред. И собиралась сделать так, как поступил он. — Я пришла отдать приглашение и всё, это ты меня сюда притащил, я беседовать не собиралась. О чём?! Хочешь подробно обсудить мою личную жизнь или поболтаем о том, как ты, словно переходящий приз, достанешься какой-то богатенькой племенной сучке? Давай! Но я лично не горю желанием! О, взвинтила и изрядно, Поттер и сама понимала, что шагнула по тонкому лезвию и сдерживался Малфой сейчас только каким-то неведомым ему самому чудом. Хотелось бы, чтобы ближе, чтобы сомкнуть ладони на этой тонкой шейке. — Личную жизнь? — про меньшее из зол, наверное. Другая тема пала под табу с наложением вето. — Ты же собиралась избавиться от ненужного?! Передумала? — Передумала! — вскипела она. — После всех твоих слов как рукой сняло, представляешь? Конфет-сердечек захотелось и чего-то до гробовой доски. А может ещё кое-чего интересного. Перегибала и изрядно, но отчасти же и взаправду… Вокруг да около только и разговоров об этом стало: Скорпиус со своими откровенными советами и багажом знаний в этой теме, лучшая подруга, которая уже далеко не раз ночевала у Альбуса и понятно, что там они точно не в шахматы играли. Да и для Ена, разумеется, это всё тоже было не в новизну, Ник, Итон, Каталина… Уже изрядно подташнивало от собственной «святости». И чудом не вцепился в неё сейчас, чтобы хорошенько тряхнуть за плечи. Может хоть так удалось бы вытрясти из девчонки её ехидство и сегодняшнюю тягу к глупостям. Ещё и такие вот её мысли. Пошлые и совсем не в стиле Лили Поттер, но если начистоту, то если бы это всё не в адрес Стреттона, то были бы даже желанные. — Чего-то взрослого и интересного резко захотелось? Хорошая шутка, Поттер, долго придумывала? — иронично хмыкнул Скорпиус. Было бы ещё смешнее, если бы так сильно не бесило и он, сунув руки в карманы, всё равно сжимал их в кулаки. Ещё и от того, что она стала совсем близко: соскользнув со стола, несносная Поттер сделала несколько размеренных шагов и замерла перед последним. Дала ему увидеть свои глаза. Привычно добрые и яркие, а теплые пальчики скользнули по белой ткани, зацепились и легонько потянули. — Я не шучу… Крутанула пуговку на его рубашке: одну, другую, пробралась за их предел и тронула несколько ничтожных сантиметров подле участившего бой сердца. Касание замерло, а вот её запах стал чётче. — … уже не маленькая девочка, Скорпиус. — Вот только если бы и ты к нему что-то чувствовала, да? — ухмыльнувшись, ревностно вспылил и перехватил её ладонь. Опускал и отпускал, хотя отчасти нехотя. — Разве для этого надо что-то чувствовать? — лукавила Лили и щурила глазки, лишая его остатков единственного нормального за сегодня взгляда. — Сам говорил, что не надо. — Не сравнивай меня с собой! Повысил голос, а поднятой рукой душил в зажатом кулаке воздух, но на какой-то миг вновь захотелось сомкнуть пальцы там, где ещё пару дней назад оставлял оттиски поцелуев — на хрупкой нежной шее. — Ты — не я, Лили! Мне с детства практически запретили что-то чувствовать! Она аж смолкла, и мельком даже напомнила саму себя, но опять надевала личину совершенно невыносимой сегодня Лили. Снова бралась за кант его рубашки и пришлось сделать ей на встречу половину шага. — Знаешь, что я думаю?.. Чертовка, пользуясь его злобным остолбенением, вела носиком по острию скулы и подбородку и сосредоточилась на дыхании объятого эмоциями мужского тела. И почти восхищает то, как ему удаётся держать всё в себе, только усложняет ей задачу. — …Ты и чувствовать? Тут и запрещать не надо, нечего… Гладкая бледная кожа была в новизну — не было щетины, но так даже лучше, казалось, понравилось. И ему, иначе бы не прикрыл веки, но поднял их, ведь Поттер вела свои тихие язвительно-обольстительные рассуждения. Потянулась к его уху, а алые губы роняли выбивающее за грани: — … Думаю, что ты попросту солгал Вал, чтобы она от тебя отвязалась. Такие как ты не питают чувств, вы только чужими помыкаете. Все эти красивые жесты с Парижем и приглашением, не просто так. И все эти игры в симпатию… Просто я единственная, наверное, влюбленная в тебя дура, с которой ты не смог переспать. И тебя это бесит. Так трахни меня уже Скорпиус, может тогда тебя попустит. Она отдалялась, забирая всё то, что на контрасте с её дикими словами казалось нормальным: тепло нежного касания, почти ставший родным запах и робкое, обычное в подобные моменты близости для скромной и нормальной Лили дыхание. Говорила будто не своими губами и смотрела на него чужими глазами, он аж потянулся ближе, чтобы рассмотреть в них её настоящую. — А ты попроси об этом, давай! — злобным шепотом изрек слизеринец, поочередно глядя в зеленую окантовку зрачков. Не увидел там пока желаемого: ни покорности, ни смирения. Нечто подобное промелькнуло, когда непозволительно смело тронул пальцами солнечное сплетение, поднял касание вверх и пробрался ими под её топ. Собрал в кулак отрез ткани прямо посередине груди и нагло притянул к себе, а Лили больше ничего не оставалось, как сделать шаг вперёд — настолько напористым было его движение. Казалось, что ещё половина подобного и вообще оставит её нагишом на это громко намекал треск нитей. Поттер чудом не ахнула и не отвела взор. Эта его дерзость позволила Малфою коснуться губами щеки, говоря своё пошло-откровенное, но и возбуждающее: — А лучше открой свой ротик и скажи, что хочешь меня. Боишься меня, Лили? — вскидывал одну бровь, почти с изяществом, и подкреплял мимику завидной ухмылкой. — Пусти, — изрекла озлобленно и храбро, пусть и негромко. Сразу развеивала все домыслы о её трусости. — Это ты не бойся, — чуть не кокетничала Лил. Использовала свои женские чары на всю катушку и это точно работало. Безотказно. — Никто не узнает, Малфой… То, что происходит за закрытой дверью… Поттер, нарочно зацепившись пальчиками за пояс его штанов, напоминала о непреложном правиле, но с огромным намеком и издевкой. Подтекст был один — узнай Альбус, что его лучший друг себе позволяет сейчас, что они себе позволяют… и одним выпускником Слизерина может стать меньше. Даже несмотря на то, что Поттер принял для себя решение не лезть в жизнь сестры, но есть же грани. Она-то не расскажет, но поселяла в его голове мысль о том, что может быть, узнай Ал хоть часть происходящего между ними за последние несколько дней. — И я бы попросила, — продолжила девушка, пробравшись под край его белой одежды и огладив небольшую ложбинку, где мышцы живота переходили в иные, — но не хочу опять быть твоей должницей, — хамовито отшепталась гриффиндорка. Приложила немало усилий, чтобы освободить свою одежду от плена его руки и как только вышло — отшвырнула цепкую ладонь и разделила их шагом. Выглядела непоколебимо, но на деле от его выходки внутри всё аж дрогнуло. Да и от своей тоже. — Есть тот, кого и просить не надо, представляешь? — Может тогда и Забини сойдет? — язвил и ведь чуть не рассмеялся. Хорошо, что выпрямился, иначе бы так гаденько улыбнулся прямо ей в лицо. — Как тебе такая перспектива, заманчиво? Не придётся тащиться к Стрэттону через половину замка. И местечко я вам организую, это вообще без проблем! Кивнув в сторону широченной, устеленной зеленым королевским бархатом кровати, Малфой подогревал тон беседы и, казалось, вот-вот выйдет всё-таки из себя. — О, ну что ты! — соответствовала и не сочла зазорным скривиться от брезгливости. — Я не посмею осквернить это святое для тебя и твоих потаскушек место. Сколько их тут было, всех, наверное, и не упомнить, да? И это притом, что у тебя нет никаких проблем с памятью. — Их тут было не так много, как ты думаешь, представляешь? Предпочитаю более нестандартные места для этого дела! — Да, я помню, проверяешь на прочность подоконники в библиотеке, наверное. — И не только, — поплыв в свое самой ядовито-обаятельной ухмылке змеёныш. А для доходчивости менял наклон головы почти с каждым своим вторым словом. — Но там делаю с влюбленными в меня дурами всё, что пожелаю. И им позволяю кое-что, не сомневайся. Набрав в грудку побольше кислорода, Поттер вытягивалась в струнку и услышала скрежет своих же зубов. Прямо чувствовала, как от ненавистного завистливо-ревностного чувства к лицу рванула разгоряченная кровь и прикрыла веки. — А ты тоже… — многообещающе шептала на выдохе волшебница, — …во мне не сомневайся, Скорпиус. Снова распахивала глаза, этот её тяжелый взгляд и поворот, а он в какой-то момент даже опешил от её сегодняшних фортелей и излишней храбрости. Навряд ли бы решилась вот так нагло бросить его в запале бесконечной, полной недосказанностей и бреда ссоры и уйти, но кто же эту упрямицу знает? Похоже, что всё-таки решилась. — Дерзай, Лил, переспи с ним мне на зло, — ехидничал, прожигая удаляющийся бронзовый затылок. — На такой идиотизм только ты и способна. Это будет незабываемая первая ночь, поделишься потом впечатлениями. Просто не смогла промолчать — его слова остановили, едва взялась за ручку двери, но на это и был его расчет. В какой-то момент выглядела так, словно по ней промчался «Ночной рыцарь», но уже натягивала кокетливую искусственную улыбку. — Обязательно всё обсудим и обстоятельно: как, сколько и где… Мы же с тобой лучшие друзья, Скорпиус… — Точно не друзья, — перебил он, — друзья не целуются и не хотят друг друга, даже в моём перевернутом мире. Так спокойно, рассуждая, и даже дрогнул, по-моему, тот уголок, где берут начало его мягкие чувственные губы. Черти что творится, вот сейчас бы и время попросить его честно и в лоб ответить на парочку вертевшихся в рыжей голове вопросов, только духу не хватит. Приходится делать вид, что ей без разницы. Или… — С чего ты вообще взял, что я тебя хочу? — хитро прищурив глазки, изящно выгибала бровку девушка. А внутри полное несоответствие наружности — внутренняя лисица была на грани паники: мало того, что за сегодня уже кучу всего разного сказано, так и ещё этой темы не хватало, это вообще из разряда тяжелой артиллерии, ведь всё в ней не знакомо и явно не её конёк. Хотела, конечно, насколько понимала в себе это желание неизвестного пока действа, иначе бы не смела тогда раздеваться перед ним, но сейчас об этом только забыть и отрицать. Его тихое злобно-пошловатое: «Посмотрим…» в конец напугало. — Жду сову с приглашением на помолвку, кстати, — выжимала из себя последние остатки яда гриффиндорка. С каким-то совершенно фальшивым весельем и задором. — С удовольствием понаблюдаю за твоей семейной идиллией. Или посочувствую твоей породистой избраннице. Всё-таки оказаться частью семейки Малфоев — то ещё испытание. — Жуткая перспектива, пугает, правда? — язвил он, а Лили, чего Скорпиус, наверное, и добивался своим размытым хамским вопросом, невольно примеряла эту роль на себя. Ну, всё вроде упомянула, ничего не забыла? Тут сегодня было и про бесящую его тему и о его недостатках, задела его чувства к ней же, довела до белого каления Стреттоном и Забини, поотрицала собственные к нему чувства и даже семью его упомянула. Молодец, справилась на ура. — Правда… Уже под нос, совершенно тихо, но всё равно была услышана и остановлена закрывшейся дверью и щелкнувшей задвижкой — смесь дерева и металла скрыли иллюзию свободы прямо перед её носом. Почти тошнило. От себя самой сделалось настолько мерзко, что Лили уперлась в дверь лбом и опустила веки. Излила, наверное, всё самое мерзкое, что в ней было. Скопом выплеснула за последние четверть часа. В попытках нормально дышать, ничего не видя, совсем потеряла счет секундам и впервые за сегодня услышала звуки огня, доносящиеся из камина — настолько тут наступила тишина. Такая, что от его хлопка в ладони Лили аж дернулась. Затем второй и третий — это были медленные и размеренные аплодисменты — то, что она заслужила. — Всё? Спектакль закончился или ждать второй акт? — его тихие, почти спокойные слова и совсем рядом. А теперь вот прямо ощущала каждой клеткой тела пытливый и осуждающий взгляд. По-прежнему мутило, теперь ещё и от стыда. Лили не сомневалась, что он четко разделял ложь от истины, чего позавчера она сделать не смогла. Одной лишь фразой без зазрения совести сглаживал все углы, которые так старательно точила. Даже с иронией улыбнулся, сказав: — Я же говорил, что ты ненормальная, Лили. Девушка поджала губы и заставляла себя ещё ненадолго вжиться в мерзкое камео. Выравнивалась, и желала извлечь последнюю для себя выгоду. Не посмела смотреть на виновника своих чувств — взгляд пал та частичку необходимого, но принадлежавшего ему по праву. — Ты же не любишь долгов. Скорпиус следил, как прошагала к кровати и возвращалась, надевая прямо на ходу их общую рубашку. — Будем считать это платой, — спокойней и тише сказала девушка. Почти равнодушно и даже нагло, и успела застегнуть пару пуговок и завязать узел на талии. — Шлюхе в качестве выходного пособия. — Маловато берешь, — негромко сказал слизеринец. И всё, что ей досталось — гладкая прохладная поверхность под бедовой пятой точкой, когда руки слизеринца приподняли и усадили на стол, что рядом. — Уже поговорила с ним, — скорее не спрашивал, а утверждал. Заглядывал в лицо так, что Поттер пришлось вонзить ноготки в края столешницы. Глаза блеснули, она нечаянно заглянула в них и поджала на вдохе губы. — Не пытайся врать, за столько лет ты так этому и не научилась. — Поговорила, — глядя куда-то в сторону, выдохнула и теронула щекой о своё плечико. В момент его довольной улыбки и очередной паузы. Совершенно по её мнению неуместной. — Это правда? — переборола, наконец-то, тишину Поттер. Скорпиус хорошо понял, о чём речь, иначе так внимательно бы не посмела смотреть ему в глаза. Собрала для этого вопроса всю свою терпимость и храбрость. Задала и прямо в лоб, очень хотелось, но всё равно считала его лишним. Причем для обоих, но любопытство пересилило. — И Непреложный обет тоже? Он молчал, а она всё поняла. Даже до того, как чуть опустил голову. Взгляд он поднял, глядя немного исподлобья, коротко кивнул и потирал раскрытой ладонью скулу, а Лили… Что ей оставалось? Выровняться, скользнуть взглядом по пространству и набирать в щеки воздуха. Ну и сто тысяч мыслей в придачу. — Хотел избавиться от меня? — обвиняла его и по праву. За то, как посмел поступить с ней на Каменном кругу. Обида все ещё стояла в горле комом, и не только она. В вопросе мелькнула некая обреченность, еле читаемая, но всё же она была. — Будто бы это возможно, — хотел, по обыкновению, заправить за ухо выбившийся из высокого хвоста локон, но она и эту мелочь ему сейчас не позволила — оттолкнула его поднявшуюся по воздуху руку, заставляя прищуриться от недовольства. — У тебя получилось. Это все ещё было — гриффиндорское решение дистанцироваться никуда не делось. Пока все их непонятности не начали прогрессировать. — Совсем ужасно лжешь, Лил, — без звуков хохотнул Скорпиус. К слову, слизеринская жадность тоже не пропала: — Я же сказал, что не отдам, — лукавил, проведя пальцем по мягкому клетчатому канту, и остановился, ткнув пальцем ей в грудь — туда, где екнуло барабанящее по ребрам сердце. — Моя… Лисица щурила глаза и на лицо явный перебор храбрости. Облизавшему поджатые губы Малфою сейчас так казалось. — А ты забери, попробуй. Но зря же Поттер так, будто его не знает. Своё точно не отдаёт, а потому смело и нагло так пальцами по пуговицам. Даже оттолкнул ручку, как только посмела тронуть его. Потом снова попыталась помешать, но уже решительней. И опять была остановлена. А он, кстати, на этот раз точно не о рубашке, сомневаться не приходилось. Это стало понятно, когда стянул с плеч, но до локтей. Собрал перед Поттер в своём кулаке пучок из ткани и так крепко сжал, что лишил её руки абсолютной свободы. И не предполагала, что на её: «Значит, будешь должен», сказанное шепотом в лицо жадине, скряга ответит ей приглушенное и наглое: — Тебе не повезло, Поттер, я тоже долгов не делаю. Уже понимала, что не пошевелиться и даже не пыталась. Взглядом приказывала дать ей свободу, но смысла было столько же, сколько и в движении. — Пусти, — озлобленно и негромко изрекла она. — Ещё чего, — раздражался юноша. Довела же его сегодня до белого каления. Думала, что он ей всё это с рук спустит? — Нетушки, Поттер, никуда не уйдешь. Его запах обволакивал, а слова вызвали дрожь. Как и касания свободной ладони — хрупкое женское тело буквально сотрясло в тот миг, как взялся под лицом и провёл пальцем по подбородку. Пришлось высвобождать её губу из плена гриффиндорского упрямства — так старательно она их поджала. Всё без толку! Весь этот вечер. И эта её игра, и вся эта ложь. Разбивал её сегодняшние и собственные позавчерашние старания вдребезги, коснувшись. Сначала пальцами, вспомнив отпечатком каждую знакомую мелкую трещинку. — Не смей, Малфой! — запрещала Лили. Попыталась отвернуться, но опять без толку. Попытка соскользнуть со стола тоже потерпела крах, стало только хуже — он пробрался между её ног и теперь путь на свободу был заказан. Не дал даже испепелить его взглядом и Лили не успела понять, как прикоснулся губами, словно потеряла этот момент. Осознание пришло вместе с неудачной попыткой избавиться от совершенно ненужного им поцелуя, с закрывшимися веками и отяжелевшим вдохом — будто кто-то украл весь воздух, ей ничего не осталось. Вдохнула лишь остатки кислорода и напоследок. Такого исхода этой перепетии точно не ожидала, и кто после этого сумасшедший? И снова прискакала здравая мысль избегать подобного. Но она от скорости споткнулась и упала, никто её уже так и не поднял — валялась где-то на неведомых просторах отключавшегося сознания. Власть и бразды правления от мозга переходили к телу — скоро хотелось того, чего и ему, наверное. Иначе бы не позволяла Малфою подобного. Во рту появилось знакомое, будоражащее и возбуждающее касание. Мягкое, откровенное, почти наглое, но и вожделенное. И смесь безумно знакомых ароматов и малознакомого привкуса — диффузия оттенков её хмельного сладко-медового с его приторным мятно-лимонным. Вспомнилась та самая любимая конфета, которую не раз воровала у него из кармана. Его… Их любимая. Так ощутимо и значимо, казалось, ещё ни разу не целовал — глубоко, быстро и развязно. Чертов жадина! Настолько многозначительно, что одного такого поцелуя становилось мало, особенно когда рукам ничего не досталось — сжала ладони в кулачки и попыталась обрести свободу, но тщетно. Хотелось заточить в пальцах короткие светлые волосы, хотелось рисовать ноготками прямые вниз от его шеи. Пределом желаемого было впиться, сжимать, отпустить и гладить, но была в заточении. Оставалось сжать его ноги бедрами и уповать на свободу. Ему-то хорошо, он чувствует под пальцами что хочет, а ей что делать? Особенно когда кажется, что вот-вот и начнёт сходить от происходящего с ума. — Пусти… Кое-как отпрянув, узница лишь наполовину разборчиво взывала к собственному стражу. Шепотом — ещё злым, но уже томным и тяжелым, как еле открывшиеся веки. Повторялась, но на этот раз совсем не так. Была в её голосе нотка мольбы и даже искомой им покорности. Слизеринец потратил не больше секунды, чтоб прочитать в ней то, что не сбежит и не оттолкнёт — она уже попалась. В его невидимые, но прочные сети — в узы распыляющего покровительства, в них хотелось запутываться больше и больше — виток за витком. Двигалась сейчас на порог развратного мира семимильными шагами, но разве не этого хотелось? Тем более со Скорпиусом. Желанная свобода и два желанных касания — одно, как того хотела, пришлось на мужскую шею, а вторая рука снова тронула горячую кожу под белоснежным тканевым краем. Красно-черное за своей ненадобностью было отброшено куда-то в сторону, а вот белое, как и его, пришлось по вкусу. Таки внял её просьбе и даровал полную свободу действий, но не только ей. Если бы нет, то не зацепился бы пальцами за этот совершенно мизерный предмет на женском теле: подняв касание по полосочкам ребер, с завидной решимостью преодолевал тонкую грань и тронул красивую, обнажившуюся под его рукой мягкую грудь. Потом и вторую, оценивал теперь пропорции тактильно и счел их более идеальными, чем предполагал, когда ел её глазами. От её уже совсем неровного дыхания хотелось позволять себе всё. Будто в назидание несносной Лили Поттер. Теперь рисовал пальцами завитки, очерчивал идеально ровные круги и даже сжимал ладонь, а она сильнее впилась пальчиками в его бок и на ничтожное мгновение обрекла его на то, что лишился её губ. Поттер как будто пыталась прекратить поцелуй, чтобы посмотреть на него. И не при веди Господь, заговорить, но кто бы ей такую глупость позволил? И без взглядов и слов всё было понятно, а этот зыбкий момент, где они оба отринули свои сомнения, очень легко испортить. Нельзя! Только не сегодня… Всё это точно должно было быть значимей обычного. Хм… Обычного. В платиново-русой голове галопом проскакало размышление о том, что что-то подобное уже не впервой. Входит в привычку. И точно не в последний раз, наверное, и это ещё больше возбуждало. Хотелось ещё. А потом ещё. А после десятков раз ещё сотню. Хотелось бы добить подсчет хотя бы до первой тысячи таких вот знакомых и не очень касаний: смелых, скользящих, дерзновенных, но главное, чтобы привычных. Чтобы отныне и по замкнутому кругу. А может, и до бесконечности. Её нужно было трогать, это была его необходимость. Везде. Будто хрупкое тело было лишь проводником к тому, что в нём запечатано — такая вот смелая, но и робкая, наглая, но и скромная, неумелая, но хватающая на лету, умная, веселая, характерная, безумно знакомая, почти родная… ещё пару минут назад абсолютно холодная, но теперь до невыносимости горячая, как плавящаяся медь. Горячая медь и лед — не сочетаемые по своей сути понятия — глыба не выдерживает резкого перепада температур и тут же разлетается на куски, а от горячего металла остаются лишь хаотичные бесформенные задубелые капли. Они знали, знали что это, по сути, их участь, только поздно об этом думать, наверное. Уже точно опоздали. Стало очевидным, когда расстегнула за него последние пуговицы и нетерпеливо распахнула края рубашки, чтобы поближе к необходимой бледной теплой коже. Рисовала касания на его теле и поднимала по напряженной мужской груди, а после совсем отняла руки. Покорно, как это уже бывало, поднимала их вверх. По ним быстро скользнула уже бесформенная полоска — единственное, что до последнего спасало, а в итоге окончательно погубило — на этом моменте с концами перешагнули грань дозволенно-желаемого. Лоскуток не постигла участь предыдущей ненужной тряпицы лишь потому, что он зацепился на тонких пальчиках хозяйки. Забирал своё: собрал в свои руки и ощутил весь вес худенькой девушки. Почти вжал её в рельефы своего тела, а та самая наглая цепкая ладонь очертила на открывшейся коже новую, ведшую к кошачьей спине линию — касался жемчужин позвоночника до тех пор, пока не сжал в пальцах шею у края ярких локонов. Всего несколько шагов и закрытые веки, но, черт побери, какими бесконечными они для неё показались: под привкус любимых мятно-лимонных, под такой искомый всегда терпко-сладкий, и под неровный бой собственного девичьего несмелого и чуть участившегося мужского храброго. Бережно укладывал на мягкий бархат, и Лили, ещё обвивая его тело руками и ногами, почувствовала, как гаснет его поцелуй. Пришлось ослабить узы и теперь её очередь дарить ему свободу. А она боялась этого момента — когда немного отдалялся и выровнялся на руках, нависая над ней. В отличие от Лили — полная ей противоположность: наслаждался, со странной смесью умиления и разврата оценивал её наготу. И снова это его легкое покачивание опущенной головой. Как было сегодня в гостиной, когда не верилось в её выходки, только эмоции разительно отличались — злобу и раздражение сменило нечто совершенно иное. Даже мелькнула мысль прикрыться и спрятаться от безумно знакомых серебристых глаз, но не смогла пока пошевелиться. Пришли в движение одни лишь кончики пальцев, сжавшие закрутившийся на запястье тканевый кусочек. Смогла, наконец, приподняться на локтях, но пришлось сильно прикусить нижнюю губу. Поттер, казалось, передумала тысячу мыслей, пока Малфой, стоя на коленях между её ног, стягивал с плеч рубашку. Масса, бесконечность, но ни одна толком не сложилась в целое — только отдельные куски и отрывки вопросов. Как их задать, если растеряла все звуки голоса? — Можешь себе представить?.. — вернув свои руки, найдя им место по обе стороны от её головы, Скорпиус говорил это с искренней мягкостью в голосе. Ещё раз и до безумия медленно осмотрел её и украл хоть и короткий, но очень чувственный медленный поцелуй. Эффект от него был даже похлеще, чем от недавнего безумного и горячего — того, что привел их в постель. — …Можешь представить, какая ты сейчас красивая? Шептал это, освободив её волосы от переплетов тугой резинки, и их россыпь заблестела на фоне изумрудного полотна. Он очерчивал губами к шее. Улыбнулась, но от его действий пришлось посерьёзнеть, немного запрокинуть голову и закрыть глаза. Иного образа выдерживать эти поцелуи, спускающиеся уже от ключицы вниз, не было. Он трогал губами, оставлял мокрые горячие следы языком и даже легонько кусал, а девушка начинала собирать под пальчиками зелёную тяжелую ткань. После ласкал грудь рукой, ведь губы спускались ниже. Сводящие с ума поцелуи закончились лишь у ряда серебристых пуговиц. Кусочки металла медленно, один за другим, повиновались пальцам и выныривали из петелек. Все до единой, но на крайней Лили обронила свой последний пока что выдох. Заметив это, Малфой замер, затем положил свою ладонь на дрогнувший, будто провалившийся от недостатков кислорода живот, нажимисто и неспешно проводил по всем впадинкам, изгибам и рельефам, пока не добрался до личика и не провел большим пальцем по румяной горячей щеке, но этот её взгляд… — Расслабься, — с четкой нотой озорства, сказал ей на ухо и легонько прикусил его краешек, одарив девушку приятно волной мурашек, — мы с тобой не переспим, Поттер, — будто успокаивал соблазнитель. Но, Скорпиус, миленький, одним лишь тембром голоса побуждаешь в ней желание сделать то, что почти клятвенно сейчас обещаешь не сделать. — Я только хочу удовлетворить твоё непостежимое любопытство. Рисовал кончиком носа возле её робкой улыбки. Скорпиус сейчас заглядывал в близкие глаза, и ему чётко показалось, что знает каждую крапинку и каждый оттенок. Будто искал в них согласие. Ползущее по его плечу касание дало понять, что нашел. Чертовка, наскоро облизав губки, тянула к себе и жаждала новую порцию поцелуев. Ощутила, наверное, необходимость в согревающем тепле и сделала вдох во всю грудь, как только над ней появился вес мужского тела. Она была невероятна на ощупь, ему так показалось. На фоне иных просто несравнимо, и это её идеальное тело, её скромность и то, как всеми силами пытается перебороть её, но пока что проигрывает. Ну, ничего, не всё сразу, наверное, хотя совсем скоро ей ещё придется вступить в неравный бой со стыдливостью. И даже раньше, чем Лили предполагала. Он снова отдалялся, но на этот раз оставлял её в широкой постели в одиночестве, чтобы замереть у края. Девушка, опять заточив в зубки край губы, пока не понимала его намерений, но он-то знал, что делать: наскоро расшнуровал кроссовки, которые Поттер в спешке обувала прямо на босые ноги, и снял; уперев колено в кровать, зацепился за пояс и лишал Лили последнего сносного элемента одеяния. Всё, что осталось теперь её телу — атласный алый треугольничек. Это, мягко говоря, в конец смутило, и Поттер сама не заметила, как двинулась немного выше по кровати. Хоть попыталась создать для себя самой иллюзию того, что ещё можно избежать неизбежного, ведь страстно желать — это одно, но воплощать в реальность и проживать эту сотню эмоций, которая градом валится на робкую девичью душу — совсем иное. Снова дрогнула и снова чуточку улыбнулась. Потом что и он от её робости повеселел. Зацепился за ножку и потянул к себе, возвращая трусишку на отведенное ей место, откуда посмела сбежать. — Ты только держи себя в руках, договорились? — приблизившись с новым поцелуем и с новой порцией шепота, проведя ладонью от шелковистого бедра до ямочки на её щеке, оценивал то, как румяная девчонка борется с очень странной, даже незнакомой ему улыбкой, но какая же она в такие моменты невероятная, просто не мог отвести взгляд. — Ты, между прочим, тоже… — тихо дразнилась представительница львиного факультета. — … Держи меня в руках, договорились? А то мало ли что… — Смело, но он догадывался, каких усилий ей это стоило. Слишком хорошо, наверное, знает её. Ещё бы, за столько лет… Хотя кто её уже разберет? Чертовка в личине ангела или трепещущий ангел в обличие чертовки? А она так смотрит на него, что эти роли поочередно сменяются — то до дрожи боится, ведь провёл по её рукам, собрав их над рыжей головой и затянув на запястьях пару-тройку мотков из того самого белого скромного одеяния, с которым так и не рассталась. Не туго, словно играя, оставлял ей право выбора. Но уже не боится, наверное, пока даже не пытается освободиться. Лишь кусает губу — предвкушая, чуть выгибая спину. Словно понравилось, что опять лишил её свободы из-за своей совершенно странной прихоти. А сейчас вот опять дробила выдох паузой. — Не бойся меня, Лили, уже поздно бояться, надо было раньше, — заставлял её улыбнуться и будто успокаивал, и как будто помогало. Но и возбуждало не меньше. Малфой на грани абсолютного обольщения провел пальцами по алым губам и неспешно пробирался за их пределы. Легонько потянул за ряд белых зубок, и она уже поняла, что хочет, и делала — приоткрыв рот, облизала и ласкала их языком, чтобы они стали теплыми и влажными. И что она там думала про самый эротический момент своей жизни? В тот вечер у него дома в поместье. Хах, ну, да. Этот точно бил пока все рекорды. Особенно когда пальцы Скорпиуса выбралась из плена её губ и ладонь поползла вниз, чертя на теле ровную, блестящую от обильной влаги линию. Медленное движение не прекращалось, прошло по груди, и от него немного дрогнул живот, а Лили, смотревшая до этого в потолок, приподняла голову и наблюдала за этим. И собирала в своих связанных над головой руках складку из плотной шелковой ткани. Ещё не пыталась освободить ладошки, мысли и чувства были о другом. — Я остановлюсь, если попросишь, договорились? — Запальчиво шептал молодой человек, но и с каким-то незнакомым ей трепетом. Выждал её взгляд, устремленный прямо в глаза и несмелый кивок, и зарывался носом в яркие волосы за ухом. Сделав глубокий вдох, пытаясь вобрать в себя побольше цветочного запаха, и почти обжигал разгоряченным выдохом. От предвкушения пришлось прикрыть веки, как секундой ранее сделала она. Нежный поцелуй в шею совпал с тем, как немного оттолкнул её ножку, чтобы касание пробралось под атласное яркое белье. И эта совокупность чувств вырвалась из неопытного тела коротким резким дыханием. Пришлось найти его губы, может хоть так даст ему понять, насколько невообразимо то, что происходит. И насколько эта невообразимость нравится. И то, как он пока медленно рисует там круги и чертит полосы, заставляя тело сотрясаться от мелкой приятной дрожи. Если бы он знал, как горячо во рту от его уже смелеющего вкусного поцелуя, как ощущает каждое напористое движение его языка и руки, и как от этого едет крыша. Теперь точно уезжает, сомнения растаяли. Скорпиус пока отвлекался от поцелуя. Для того бесценного, что хотел наблюдать — её чувства. Они отражались в потяжелевших веках и распахнутых губах, но этого ему показалось мало, потому и пробирался пальцами и тронул сокровенное. Туда, где никого прежде, а он прямо сейчас подтверждал свои же слова о том, что она — его собственность. Чья же ещё? Другому бы такое навряд ли позволила, конечно нет. Освободила, наконец, руки, и крепко впивалась пальчиками ему в плечо, чуть не обронила тихий стон, как только ощутила в себе его касание, но через приоткрытые губы вырвался только воздух, Поттер снова растеряла все звуки. Дыхание окончательно сбилось и каждый новый короткий хлесткий выдох был в такт его движениям. Она облизала пересохшие губы и даже зажмурилась, упираясь лбом в его светлую голову. От растущего возбуждения тело переставало слушать хозяйку. Замерла и затаила дыхание. Когда двигался медленней, появилась иллюзия того, что это скоро прекратится, но всё только начиналось. Казалось, напряглась каждая мышца и даже крепко сцепила зубки. Просто не выдерживала такой волны похоти и тянула своего личного «мучителя» ближе. Ему пришлось практически вжать в кровать половиной своего веса, но от этого его движения сделались только быстрее. Он тоже тяжелей дышал, когда пальцы выбирались наружу и растирали между её ножек результат её возбуждения, а его было столько, что даже мужская искушенная фантазия не вывозила того, что воображал в своей голове. Хотелось туда. Все сейчас было о желании стремиться к этому влажному теплу в теле той, которая практически поломала его силу воли. И где только взялась на его голову?! Теперь вот вконец окрутила. И влюбляла в себя ещё больше, позволяя ему открывать секреты своего тела, будто ему и так мало её характера и даже души. Выше крыши и явный для него непозволительны перебор, но она каждым своим тихим стоном, каждым мимолетным движением, запахом и изгибом нужного ему тела заставляла привыкать и желать. О, что бы он хотел с ней делать. Пусть не сразу, не впервые, но потом… Скорпиус сейчас это полностью осознал. Воображение рисовало убийственные картины: днём и ночью, по утрам и вечером, во всех возможных местах и позах, доступных человеческому телу. И никого прежде ниже груди даже толком не целовал, но её бы хотелось везде. Целовать, ласкать и облизывать, обнимать, сжимать и держать в крепких руках. Хотелось бы, чтобы мокрая от испарины и от возбуждения в его постели. Уставшая и со сбитым дыханием, а потом обнять, прижать её обнаженное, уставшее тело к себе и долго-долго обо всём на свете тихим шепотом. И пальцами по всем изгибам, и губами там, где самое откровенное и чтобы она тоже. Совсем же не та скромница и святоша, уже точно нет, но ведь из-за него, наверное — потому, что он… Потому, что с ним, потому, что в его руках так бешено и нереально. Он даже не представлял насколько сильно. Настолько, что хотелось подыгрывать его касаниям, пусть не спеша, еле ощутимо и аккуратно двигаясь ему в такт до тех пор, пока незнакомые ощущения становились настолько же приятными, насколько и невыносимыми: щекотно, промурашило, будто приторно в горле и внизу живота, а сердце выбивает бесконечную чечётку. Словно пробивает легкой, но невероятно приятной волной тока, сохнут губы, как будто вся влага из тела там, где его пальцы, и приходится спасаться поцелуем, искать помощи у того, кто всё это с ней делает. Хотелось бы и с ним хоть немного подобного, поэтому и проводила пальчиком по его мышцам. Его просьба забылась, как тут удержать себя в руках и свои руки при себе, когда так хочется абсолютной свободы действий и побольше? Она тоже чертила по нему полоску и добралась до того, что было под его поясом. Чувствовала, конечно, что он её хочет, и не сложно было догадаться насколько. Хотелось пробраться под одежду или хотя бы тронуть поверх неё, но он перехватил её ладонь. Лили даже толком не успела ничего сделать. Без слов запрещал ей и по понятным причинам, ведь если Поттер добьется своей цели, то удовлетворением любопытства посредством этой вот, по сути, откровенной, но безобидной шалости точно не закончится. Он, конечно, невероятно терпелив, но не из железобетона же. Лили и так невольно восхищалась тем, как держался ещё когда были в поместье, но стоя в одежде или обнажившись на кровати — две огромных разницы, особенно если учесть то, что кое-кто из них двоих уже напрочь лишился её (красный лоскуток остался скорее для обозначения), а у другого за оголёнными мускулистыми плечами уже есть в этом всём некий опыт. — Нет, Лил, уже поздно, — почти развратно улыбался юноша. От того, что тронула его руку ладошкой и сжимала бедрами. Хотела хоть ненадолго прервать его касания, которые, очевидно, ей становилось выдерживать всё сложнее. Но он ей и этого не разрешил — сплошные запреты, — ты должна кое-что сделать, — тихо-тихо, но горячо шептал слизеринец. Почти приказывал и подкреплял слова подобием поцелуя — коснулся губ и всё было бы похоже на начало пылкого действа, но обман же это всё. Вместо него он прикусывал краешек алой, налитой кровью губы и аккуратно потянул за неё. — Не могу… Прочитал это по её губам, едва те выбрались из плена, а она зажмурилась и качнула головой. И снова улыбнулся, ведь её слова полностью противоречили тому, что с ней происходило — от желаемого и нереального нового ощущения её отделяли ничтожные секунды. Так впилась пальчиками в кожу напряженной мужской спины, что ему, вероятно, больно и очень. Потому и забирала, но едва рука скользнула вверх по зеленой глади, как сразу же попала в капкан — сцепил из их ладоней крепкий замок и попытался найти её взгляд. Но всё тщетно — глаза давно скрывали опущенные веки, а губы пропускали частые вдохи и выдохи и ещё один еле слышный тихий стон. Худенькое, доселе неискушенное развратом тело проигрывало неравный бой, это стало понятно, как только запрокидывала голову, выгибала спину и замерла. Девушка успела жадно вдохнуть и держала этот воздух до тех пор, пека он не вырвался из тела вместе с ощутимой дрожью и первым уже четким и слышным стоном, истончавшимся во что-то на подобие очень-очень тихого, приглушенного крика. Таким, который запоминался ему сейчас. Он мысленно ставил его на повтор и мог бы поклясться, что хотелось бы слышать ещё сотни таких же. И тех, что погромче. Серебристо-серые глаза прищурились из-за улыбки, от того, что не видели пока её зеленых. Мало того, что ещё не подняла веки, так ещё и прикрывала их своей ладошкой. Снова ощутимо дрогнула и, наконец, стыдливо улыбнулась. В тот миг, когда по животу поползло прикосновение, выбравшееся из-под красного атласа. — О, Боже… Шептала, а взывать сейчас к Вседержителю было не самой плохой идее, кстати, ей так точно казалось. Новое и любопытное точно пришлось по вкусу и точно обоим, иначе бы не закрепляли это общее любопытство тем, что делали сейчас губами. — Что скажешь? — цеплял её кончикам носа Скорпиус, — удовлетворила своё любопытство? Только честно, мы уже уяснили, что ложь — не твоё, — абсолютно обольстительно и с удовольствием. Счёл архипреступным ещё раз не прикоснуться между её ножек и не прижать ладонь, но на этот раз сделал это поверх скудной тканевой преграды. Жадно рассматривал её румяное лицо и то, как она смущается и прячет от него свою наготу, повернувшись на живот. И он ни капли не солгал, говоря ей, что невероятно красива. Хотел, чтобы понимала насколько. Даже и представить не смел, что получит на свой пошловатый вопрос ответ, да ещё и такой, от которого невольно поползли вверх графитового цвета брови. Гриффиндорка наскоро облизала губки, а когда на щеках появились ямочки, уткнулась курносым носом в покрывало возле его уха и зашептала своё лишь наполовину наивное и на вторую издевательское: — Почти всё… С неким недовольством даже, она дразнилась, ведь не позволил всё-таки к себе прикоснуться, а на этом поприще любопытства было не счесть. Ты, должно быть, шутишь, Поттер. Да он сейчас вот практически душу свою готов продать ни за грош, чтобы сегодня здесь и с тобой кое-что сделать, а ты смеешь его осуждать в его пока что безгреховности. — Точно захочу ещё… Наверное… А он тоже опускал лицо в зеленый бархат. Прикусившая ноготок Лили, вероятно, этого и добивалась — добивала. Улыбался в тканевый покров и закрыл глаза, когда она краснела от своей честности. — Совсем не бережешь меня, Лил, — шутливо простонал Малфой. Словно ребенок, который вот-вот и расплачется, выпрашивая запрещенную ему конфету. — Наверное… — патетически шептал юноша и теперь её очередь улыбаться, уравняв их взгляды. Она, на фоне его кровати, сама себе казалась такой нереальной, что в это вот сейчас с трудом верилось. И всё бы замечательно, если бы снова не начало мутить. Улыбка померкла и Поттер, медленно покачивая головой, водила лбом по переплетам нитей. На физическом уровне становилось плохо от реальности — от той мысли, что у этого всего точно нет никакого будущего, а если и есть, то непозволительно по её меркам короткое. Но и за оставшееся время, наверное, втянутся, привыкнут, она так точно, ведь к хорошему так быстро привыкается, а потому нельзя. Нельзя, чтоб тебя, Скорпиус, с твоими разнузданными желаниями втянуть её в свой взрослый мир разврата и запрещенных по известной причине чувств и отношений. Хотелось забыть про эти мысли, как про страшный сон, хотелось запомнить этот вечер совсем в другом настроении и с другими эмоциями. Хотелось осознать ту черту, которую посмели перешагнуть и ни о чём не жалеть. Потому Поттер безумно старательно запихивала отголоски реальности в самые недра головы и души. Он же тоже всё это понимал, а если бы нет, то точно на руках всё бы не закончилось. Чудовищная сила воли, Малфой, таки браво, держал себя в узде, хотя желания касаться её ничуть не поубавилось — взялся пальцами за один из ярких локонов и вел по нему, пока касание не перешло на изгиб спины. — Теперь можно считать, что ты рассчиталась со всеми долгами, Лили. Согласна? — Ты так избавлял меня от долгов, что сам в них влез, — тихонько отшутилась она и хихикнула, увидев в красивых чертах удивление — его брови опять уползали под длинную челку, которую Лили мигом ранее легонько пропустила через свои пальчики. Гриффиндорка широко улыбнулась и прятала от него эту озорную эмоцию, опустив лицо, ведь он набрал полные щеки воздуха и всё ещё не выпускал его. Совсем спятила, наверное, ведь имеет все шансы сейчас договориться и довести до греха и надо бы поскорее с ней и её таким вот непривычно-странным настроем что-то делать. Для начала было бы неплохой идеей спрятать от себя же под какой-то одеждой. Скорпиус оживился — молодой человек поднимался и даже сползал с кровати, потянув и её за тонкую щиколотку. — Эй! — она от этого его жеста даже чуть возмутилась, смеясь. Понемногу привыкалось к тому, что он себе позволял: почти рывком поднимал девушку с постели, а как только почувствовала под ногами мягкость темно-зеленого ковра, так тут же потеряла это ощущение. — Чтоб ты знал, я умею стоять на своих двоих, — посмеивалась над его выходкой Лили. А он всего-то счел нужным опять забрать всю её в кольцо своих рук. Усадив на себя, без зазрения совести сжал на её бедрах ладони, а настроение разительно отличалось от того, что было, когда перешагнули предел входной двери. К слову, в ту сторону он и следовал. И остановился у письменного стола, усадив старшекурсницу на его поверхность, но не отдалился пока, лишь переместил руки на её тонкую талию. Уж чем Поттер не была обделена, так это красивыми, изящными и вполне аппетитными по довольно строгим меркам Скорпиуса формами, но вот терпеливости Всевышний для неё явно пожадничал. Это очевидно — дотянулась до его губ за таким нужным ей сейчас поцелуем. Понимала, наверное, что минуты их общих откровений сочтены и брала от них напоследок что могла и побольше — прижалась к нему всем телом и обнимала руками. — Ты на ровном месте о ковер спотыкаешься, — смеялся над ней слизеринец, и делал это не далее, чем в сантиметре от пухленьких влажных губ. Вспоминал ей последствия визита в свою комнату в поместье. И если бы не то самое злосчастное приглашение, которое тогда так жаждала вернуть себе, то не закрутилась бы целая вереница событий и последствий. Получил по руке легкий шлепок, но разве это его остановило? Все равно сжал идеально поместившуюся в ладони грудь и даже посмел ущипнуть маленький торчащий сосок. Убрал руку прежде, чем ту настиг бы второй шутливый удар по наглой проказнице. — Будешь так сильно отбиваться, я укушу тебя. Где захочу, укушу, поверь мне. И очень верилось, кстати. При ином раскладе не позволила бы себе хихикнуть. Странным развратно-забавным сейчас всё это казалось, одновременно веселило и порядочно смущало. Малфой, дотянувшись до некогда своей клетчатой рубашки, помог Лили надеть её и застегивал пуговки. Хотел напоследок вобрать её обнаженный образ, поэтом у и не спешил, но всё же правильно делал. Счел нужным выдержать эту дистанцию, это не было лишено смысла — граней становилось всё меньше, и была высокая вероятность стереть сегодня ещё одну более весомую. Оценил результат своих стараний и даже поцеловал в коник курносого носа, заслужив милую улыбку. Скорпиус, щелкнув пальцами и ткнул указательным в стол — без слов намекал ей не сходить с места и быстро следовал к кровати. Взял что-то у самого её дальнего края и возвращался. Гораздо медленнее, подняв воздух конверт так, чтобы Лили его хорошенько рассмотрела и улыбнулась ещё шире. Эта история с билетом к её заветной мечте уже казалась бесконечной. Скорпиус и сам так считал, а потому хотел положить этому конец и взять с неё обещание. — Повторяй за мной, — замерев напротив, выгибал бровь он, а девушка прятала в улыбке губы. — Скорпиус, я обещаю тебе… — Я обещаю тебе, Скорпиус Гиперион Малфой… — вытягивала шею девушка. Ну что за вредина? Даже в таких вот мелочах умудряется свою отсебятину и всё, что ем у осталось — согласно кивнуть и облизать растянутые губы. — … впредь не делать глупостей, которые повлияют на моё будущее. Что бы ни случилось. Он выжидал ответ, настойчиво и поочередно смотрел в оба её зрачка и даже наклонялся к личику, упираясь костяшками пальцев в края столешницы по обе стороны от её ног. — Обещаю, — выдыхала Лили. — Что бы ни случилось… Молча забирала протянутое письмо и без слов теперь зарекалась беречь его, как зеницу ока, это читалось в её глазах — некая смесь зрелой рассудительности и смирение с тем, что он прав и что ставить крест на своей мечте из-за их раздора, по меньшей мере, глупо. — Умница, Лил, — похвалил Малфой. Глянул на часы и счел этот день логически завершенным — стрелки перевалили за полночь. Было ясно, что Лили от сюда уже не выберется, и задолго до его жеста, а теперь вот взял за ладонь и помог ей соскользнуть на пол. — Идём, уложу тебя в своей постели баинки, — подначивал Скорпиус и был так обаятелен, ухмыльнувшись, что Лили даже начала покусывать свою губу. — Знаешь, твоя тяга побыстрей уложить меня спать начинает… — Пугать? — перебил он. — Раздражать, — с ноткой того, о чём и говорила. Лили так неспешно и почти нехотя брела к кровати, что пришлось подгонять её шлепком, а тот пришелся на искательницу приключений — бедовую пятую точку. Уже спала бы у себя в теплой постели в башне Гриффиндора и видела бы десятый сон, но ноги принесли в подземелье и со сном сегодня явно будет проблемно, Поттер прекрасно это понимала. Навряд ли ей удастся быстро отключить своё сознание, есть над чем подумать. Особенно в его теплых объятьях. Забиралась в кровать под белоснежное одеял и села, обняв руками подогнутые ноги, но взгляд так и прилип к уже бесформенному куску изумрудно-зеленого у самого края огромной кровати. А она так и не перестала кусать кожу на губах, думая, что происходило на фоне этого цвета. И о том, что привычные ранее бордовые тона её жизни в последнее время вытеснили оттенки зеленого и серебра. Зеленого, который был повсюду и серебра его глаз. Они смотрели сейчас на неё таким ощутимым внимательным взглядом, что Лили просто не смогла не обратить внимания. Теперь смотрела и она. Как делает то, что не позволил ей — расстегивал на себе брюки и логично, что вот-вот и избавится от них. Глядя на то, насколько идеально всё-таки слажен, аж поджала губку и водила по ней кончиком языка, но под шорох одежды пришлось всё же отвернуться. Как будто письменный стол у входа интереснее, а он аж улыбнулся от её несмелого решения. Хотя Скорпиус и не догадывался, что там действительно находилось нечто её интересовавшее — то самое письмо, о котором Вуд имела смелость выложить все подробности. Все, да не все, поскольку Вал забыла о самом главном и интересном. Лили чуть душу из неё не вытрясла, выпытывая, кто же та самая злосчастная суженая, но кудряшка поглощенная тогда своими эмоциями, попросту сочла это не важным и забыла. А Поттер бы многое отдала, чтобы и тут удовлетворить своё непостижимое любопытство. А теперь эта возможность так рядом, что просто грешно не воспользоваться. И спасибо, Валери, за твоё умение дотошно обо всём рассказывать, ведь упомянула откуда взял, как выглядит и что написано. Рассказала всё, прям всё, но забыла родовое имя! — Я же говорил, что ты никуда отсюда не уйдешь, Поттер, — подытожил Скорпиус, избавляясь от неяркого света, который доселе освещал просторы комнаты и забираясь к ней под одеяло. Сказав последнее ей на ухо, скользнув ладонью по шелковистому теплому бедру, пробрался под край рубашки и обнял вокруг талии. Шепнул ей пожелания о спокойной ночи и тянул ближе, практически вжал в себя. Не отказал себе в возможности надышаться легким ароматом летнего сада, исходившим от желанного тела и обожаемых им длинных ярких волос. Ему всегда нравились эти необычные яркие локоны, даже когда едва доставали до плеч маленькой девчонки-первокурсницы. А спустя несколько лет хотелось раствориться в их запахе, он дарил безмятежность, от которой тяжелели веки. С ней было так хорошо и спокойно сейчас, что смог, наконец, окончательно расслабиться. Тишина и мрак, воцарившиеся здесь, были разбавлены только треском огня и отблесками яркого пламени, загороженного диваном. Лили казалось, что прошла целая вечность, пока она не услышала возле себя его совершенно размеренное медленное дыхание, но к ней сон, как и предполагала, так и не приходил. Лежа на кровати ещё не менее четверти часа, Поттер потратила всё это время на то, чтобы принять одно решение — удовлетворить свой жгучий, повергающий в бессонницу интерес. Сердце ускорило бой. Особенно когда тихонько выбралась из его объятий и из-под одеяла. Нашла в нижнем ящике письменного стола то самое судьбоносное письмо. Эта темень не давала ни единого шанса прочесть хоть что-то — Лили едва видела очертания предметов, но сжала в руке самый помятый среди прочих конверт и зашагала к камину. Она сейчас не думала о том, что за излишнее любопытство есть своя цена.