Тогда и сейчас

Морозное солнечное утро, её сонная улыбка и такие нужные пока недосказанности, перешедшие из вчерашнего вечера в сегодня. И то, как Лили, всё ещё думая, что не проснулся, легонько пропустила сквозь теплые пальчики светлую прядь, но скоро пришлось платить за этот свой спонтанный жест приличной дозой смущения. Как только была изобличена. А он как специально ждал, пока она, всё еще не рискнув покинуть пределы кровати раньше её хозяина, выдаст что-то подобное. А утро так хорошо начиналось… Даже когда наскоро собирались и не успели позавтракать, ведь до последнего не хотелось вылезать из-под согревающего одеяла, где снова немного прижал к себе. Уже без наглости и точно без каких-то нежелательных подтекстов — так, что в голову приходили лишь самые нужные ранним зимним утром слова — тепло и уютно. Где он, снова сунув нос в бронзовую макушку, тихо выпытывал планы на сегодняшний день. Лили не могла видеть, как легонько от этого всего улыбается, но чуть позже немного сводил брови, хмурясь. А он словно постепенно и точно нехотя выныривал из этого приятного забвения. Скоро так и случилось, а хотелось бы иного. Теперь вот сомневаться в этом не приходится, а всё что теперь ему осталось — чеканить шаги по холодному полумрачному подземелью, сжимать и разжимать саднящую руку и чаще дышать. Гораздо значимей обычного — так, что того и гляди начнет извергать пламя. Таким злым он давным-давно себя не помнил, ему и самому так казалось. Не сказал, а почти прорычал пароль и влетел в пределы гостиной Слизерина. Ещё и директор МакГонагалл со своей цветочной темой паролей. Будто в насмешку оставила для Слизерина «Лилии». Чуть не скрежетал зубами и следовал в свою комнату мимо здешних зевак. Уже одетых в школьную форму и готовых начать новый день с завтрака в Большом зале. Вот только для Малфоя этот день точно начался с других событий и об этом пока были все его мысли. Их течение, казалось, сейчас не могло остановить ничто на свете. А с появлением на фоне привычных зелено-черных одного бордово-угольного пятна всё ещё больше усугублялось. Только этого сейчас не хватало, ведь даже закатил глаза, выругавшись. Кудряшка Вуд, беседующая со своей однокурсницей-слизеринкой, но на деле пришедшая аж сюда по душу Альбуса, точно была в числе последних, кого сейчас хотел видеть. Он давал понять это лишь своим обжигающим взглядом. Едва гриффиндорка распахнула уста, но успела сказать лишь половину приветствия. А теперь и её взгляд — излишне любопытно-пытливый, которым уже провожала пока перемахивал сразу через пару ступеней, чтобы скорее добраться в здешнюю свою обитель. Как чувствовал, что это совершенно неуместное совпадение вылезет ему боком и не позднее того момента, как подошел к шкафу и рывком открывал одну ни в чём не повинную дверцу. — Я так вижу, что «Доброе утро» тут не уместно? — аккуратно, но с язвинкой обронила девушка, застыв в дверном проёме и щурясь. Проследовала за ним, но для этого, конечно, была причина. Иначе бы Валери не наглела и не заходила без спроса. — Ты случайно не в курсе, куда пропала наша подруга? Рыженькая такая. Я бы не спрашивала, но и тебя, судя по всему, тут ночью не было. Занятное совпадение, правда? Она тоже злилась, далеко не в такой же возвышенной степени, но точно по праву. Поняла многое, как только он взъерошил отросшую шевелюру и выдыхал вместе с набранным в грудь воздухом ничтожную частичку своего всеобъемлющего раздражения. — В курсе случайно, она ночевала у меня дома в Уилтшире, — максимально равнодушно в таком вот его состоянии. Какая уже разница? А ему плевать, лишь бы отцепилась и поскорей, и без неё тошно, ещё и рука болит. Сама же видит, что раздраженный и раздерганный, теперь пусть катится. Уже получила исчерпывающий ответ на свой вопрос, в этом сомневаться не приходилось. Смотрела, как стягивает через голову свою кофту и питала надежды, что задушится одним из шнурков на капюшоне. — Ах ты ж разнузданная сволота, — щурясь, расплетая затянутые доселе на груди руки, девушка ткнула в его сторону пальцем и ей будто не хватало от такой его наглости воздуха. В некоторых своих умозаключениях точно уже не сомневалась, а злоба набирала обороты. — Я же… Чтоб ты… Малфой, я же тебя предупреждала… Даже просила. Ты мне пообещал! — О чём предупреждала?! — повысил тон слизеринец. Потирал сведённые брови и сложно не угадать что почти взбешен. А и точно, предупреждала же, что для её питающей чувства подруги всё связанное с ним будет в разы более значимо, чем для такого вот похотливого и разнузданного обольстителя вроде него. Только Вуд забыла дать наставление на тот случай, если вдруг и для него… Если он тоже… — Я сказал, что постараюсь, я ничего тебе не обещал. А теперь вот ещё непонятно что именно произошло, но видно, что ничего хорошего. Недурно было бы поскорее найти и Поттер. И если Валери не ошибается в своих домыслах, то выглядеть подруга будет ничуть не лучше Скорпиуса. Главное, чтоб не хуже. — Ты же даже не старался, да? Я же говорила, чтоб держал руки в своих любимых карманах! — почти шипела она и видела, как дрогнул уголок его губ. От подобия ухмылки, но какая-то право дело она странная, а задушить его всё ещё не расхотелось. — Неужели это так сложно? Кое-что другое тоже в штанах не удержал? Ну, кто бы сомневался, конечно! — Если ты в няньки заделалась, то поверь, что Поттер последняя кто в этом нуждается, — размыто отвечал молодой человек. Хотелось положить конец этому разговору прямо на моменте его зарождения. Обсуждать что-либо ещё и с Валери Вуд точно не входило в его планы. Недавнего разговора с другой представительницей львиного факультета хватило выше крыши. Да так, что теперь сколько не расхлебывай — не поможет. Но незваная собеседница его мысли на этот счет не разделяла, та ещё пиявка. — Походу тут только тебе нянька нужна. Дорвался, как ребенок до конфеты, наверное, грёбаный ты сластена! — Агррр… Не беси меня своей семантикой, Вал, тем более с самого утра, ещё и под конец зачетной недели, — рычал, предупреждал и обоснованно. Даже не глянул на неё, плюнув словами, и почти рывком стягивал с себя футболку, чтобы сменить её на висящую в шкафу школьную рубашку. Терпение висело на волоске, а кое-кто своими речами этот волосок решила оборвать. А Вуд что? А она не видела в этом ничего хоть капельку зазорного, поскольку вот её собственная злоба тоже достигала апогея. От одной только мысли что… — Всё-таки сделал это, да? Не мог затащить себе в кровать кого-то другого?! — срывалась на громкие тона девушка. — Тебе уже настолько мало всех твоих профурсеток, что захотелось остроты ощущений и ты добрался до Лили? Скажи спасибо, что Ал ещё не в курсе, хотя это дело времени! — пригрозила старшекурсница, кинув через плечо взгляд на закрытую дверь. И если они продолжат беседу в том же звуковом диапазоне, то угроза эта точно могла бы превратиться в реальность. — Ты что же как вещью ею уже пользуешься? В качестве подстилки?! — Не мели ерунды! — отрезал он, сильно поморщив нос, но кто бы его слушал, а? — Для неё, если ты ещё недопонял, это всё всерьёз. Что бы ты не делал, или не говорил. Потому что Лил, в отличие от такого вот чурбана, кое-что чувствует, но поверь, что точно этому вот не рада. Просто ничего не может с этим сделать! Лучше бы она вообще никогда не связывалась с таким вот… Прорвало на откровения и изрядно. Скривившись, указывала на его облик ладонью и пока он выбирал из нескольких галстуков зеленый в серебристую полоску, девушка судорожно выбирала между «мерзавцем» и «мудаком», но была перебита вспыльчивыми речами, не свойственными для вечно уравновешенного юноши: — С каким вот таким? О, ну конечно, все дело в Малфое, он же такой бабник и такая козлина, что и понятия не имеет ни о чём человеческом! — склонив на бок голову и хорошенько сощурив глаза, Скорпиус уже мало контролировал те слова, что вырывались со рта. Достала до белого каления, наверное, это вот было не сложно этим утром. Всё. — Между прочим, чтоб ты знала, твоя подруга тоже из кого хочешь веревки вить может, ей для этого достаточно ресничками похлопать. Да и со школьным тренером закрутить ей не составило особого труда. А чего удивляться? Это же наша идеальная во всём Лили Поттер. Умница, красавица, ещё и с внутренним стержнем и характером. Да, Вал, ты была права! Она не такая как все эти пустоголовые куклы, совсем другая, но мне от этого знаешь ли вообще ни черта не легче! А знаешь что ещё? Может быть, я тоже хотел бы никогда не знать её! Тогда не пришлось бы наступать себе же на горло! Он замолчал, отвернулся и тихо выругался каким-то пикантным словечком, но Вуд расслышала. Всё до последнего звука слышала и теперь вот устраивала нехилый синтаксический разбор в своей кудрявой голове. Пока Малфой затягивал галстук на шее в тугой узел и хорошенько приложился тыльной стороной ладони по двери шкафа. В какой-то момент слизеринец словно завис, выровнявшись и потупив взор. Будто перезагружал сознание и пытался посредством резкого короткого выдоха успокоиться. Не помогало. Вообще ни хрена не легче, ну а Вуд помогло — молчала пока, испытывая нечто вроде замешательства. Частично от того, что совершенно случайно, но узнала всё-таки кто на деле этот тайный поклонник подруги. Но в основном от другого — того смысла, что таили в себе все до последнего слова и эмоции Скорпиуса. Заговорила не сразу, но первой оборвала затянувшуюся тишину: — Дошло, наконец. И насколько сильно?.. — намного спокойней и как-то даже растерянно, оседая на стул у письменного стола неподалёку. — И как давно?.. Не хотел бы знать?.. А он даже хмыкнул себе под нос, поднял взгляд с пола, но тот сразу же ускользнул куда-то под потолок. Конечно, пожалел о сказанном, но уже всё — поздно. Теперь злился ещё и на себя, ведь непозволительная по его меркам глупость вот так вот вывернуться наизнанку. Ещё и кому? Той, которой совсем недавно всё это отрицал! Вуд, конечно, подбешивает, и вот если про занозы в заднице — про неё, но хоть не дура и это радует. — Может и давно, не знаю… Но достаточно… сильно… Довольна? Дробил ответ короткой паузой и снова морщил нос. Понятно же что совсем этому не рад. — Успокойся, ничего с твоей подругой не случилось. Вернул в целости и сохранности, можешь выдохнуть и оставить меня в покое, — усмирив внутреннее сражение, получилось всё-таки не наорать теперь на неё, но лишь после того, как шумно втянул порцию воздуха через крылья носа. — Ну, всё, теперь я ничегошеньки не понимаю… Даже легонько замотала головой, но Вуд, не пыталась бы ты соваться туда, где сам чёрт ногу сломит. Если этим двоим не по плечу, то с чего взяла, что ты понять что-то сможешь и не погрузнуть за ними в этой болотной топи? — … Ты точно нравишься ей, а она тебе… ещё и достаточно… сильно, — акцентировала на украденных у него словах собеседница и изогнула тонкую бровку. — Вы или совсем уже от переизбытка гормонов отупели?.. Вы два плюс два сложить не пробовали? — Не сложится, Вал, как не крути, не сложится, — коротко и даже с завидным равнодушием ответил он. — Даже если мы оба вот прям сейчас бы этого захотели, поверь. Но после нашего последнего разговора я вообще сомневаюсь, что мы ещё когда-то заговорим и я её в этом прекрасно понимаю. — Почему? — не отступалась девчонка. Нет, ну что за кошачья порода? А к гордости и храбрости давно пора приписать ещё и невыносимое упрямство — вот это точно то качество, что характеризует истинных гриффиндорцев. Упрямцы-тошнотики. — Потому что я сказал ей то, что должен был сказать, ясно? — Что должен был или что хотел? — Ай, хорош уже!.. — шипел Скорпиус. — Слушай, Вуд, тебе-то самой не надоело? Отцепись, будь добра. И если бы не нужно было переодеться, то и ноги его тут не было бы сегодня, уже бы след простыл, а ещё эта тетрадь по Заклинаниям. Не комната, а Черная дыра сплошная. Одни бесы знают куда подевалась. — Знаешь, ты бы чутка закрутил гайки своей Малфоевской надменности, — советовала старшекурсница. Смотрела на то, как шерстит в поисках чего-то, — глядишь, и научился бы разговаривать нормально с людьми. И с ней в том числе. Вот как научишься, то в будущем что-то может и проклюнулось бы. А он чуть не рассмеялся от таких слов. И с виду обрел прежнего себя — прекрасный актер, вот прямо грешно не позавидовать. — Ты там случайно не пишешь книгу: «Сборник бестолковых советов»? Если что, имей в виду, что есть связи с издательствами. Помогу с первой печатью. Сомневаюсь, что будет пользоваться популярностью, но наивняхам вроде тебя зайдет «на ура», — насмехался юноша, но так и видно, что вот-вот и снова сорвется на повышенный тон, — его нету, Вуд, нету у нас никакого будущего. И нет, я это не в хрустальном шаре Трелони увидел, представляешь? На простой бумажке вычитал! Таки не выдержал, прикрикнул. И аж сцепил зубы. Нашел в первом ящике стола то, что искал — какую-то толстую тетрадь, но тут же рывком открыл последний и извлёк нечто вроде стопки конвертов. Ловко достал нужное письмо — самое помятое, и с громким стуком припечатал его ладонью к глади стола и почти у носа сидевшей рядом гриффиндорки. Да так, что она чаще заморгала и даже дернулась. Смотрела и ещё не понимала, чего хочет от неё. Пока он жестом руки не указал ей достать содержимое надорванного некогда конверта и прочитать его. Потратила всего пару минут, вчитываясь в косые аккуратные строчки, но из них вот многое извлекла. И понимала, что волею случая узнала намного больше ей дозволенного, оказавшись в нужном месте в нужный момент и при таком его настроении. Почти выжала из себя первый звук, но молчание сейчас казалось самой худшей идеей из всех возможных. — Это ничего не меняет, — сказала она так, чтобы не выдать ни капли своего бешеного удивления, а к нему целая помесь эмоций в придачу: досада, неверие, злоба… И даже жалость, а у Вуд прям почти каменное лицо, браво, девочка! Он, наверное, ожидал от неё любой реакции, но не такой вот. — Сдурела?! — всполошился Скорпиус и наружу вырвался его утробный хохот. — Это всё меняет! Даже твой взгляд. Ты бы видела себя сейчас, смотришь так, будто я при смерти, — скривил красивые черты он. Сама мысль о сочувствии в его сторону отзывалась в нём злостью и непомерным отвращением. — А ты бы видел своё! — вскакивала на ноги девушка, крепко сжимая в пальчиках то самое злосчастное письмо, пролившее свет на кое-что из жизни младшего Малфоя. Терпение, конечно, высшая благодетель, но если и дальше будет сидеть и мямлить что-то, то точно не добьется ничего хоть каплю желаемого. — Как побитая собака выглядишь, между прочим. А не пробовал что-то кроме того, чтобы доставать её до дрожи и ненависти? Что наговорил-то ей? — Вот у неё и спроси, если сильно интересно, — потер сморщенный лоб юноша. — Ничего хорошего не сказал, не сомневайся во мне, но это и к лучшему. — Я вижу, что к лучшему, — иронизировала на всю катушку Вал, — это вот тоже к лучшему? Кивала на ту руку, которую опустил мигом ранее. Она заметила, конечно, непривычно красный оттенок кожи и багровые отметины. — Хорошо, что не головой, — проявляла несуразность смеси чувств. Что-то издевательски-заботливое. — Хватит уже строить из себя фею-крестную, слышишь? Чудес не бывает, — возвращал её в реальность Скорпиус, — а кто считает иначе, тот — идиот. — Знаешь что забавно? — хихикнула девушка. Это вот прям ещё больше подстёгивало, прям сжимал ладони в кулаки и ослабил только от того, что стало больно. Выводит то, как кучеряшка щурит глазки — смотрит так, будто в душе ковыряется. Её в этом всём хаосе что-то ещё и забавляет, но он скоро поймет, что от иронии: — Она тоже так сказала, слово в слово. В то утро, когда мы добили её, чтобы зелья хлебнула. Тоже сказала, что чудес не бывает, а знаешь, о чём говорила? Говорила так, потому что знала, что никакое на свете зелье не изменит того, что она к тебе чувствует. Как бы ей не хотелось вообще забыть всё это как страшный сон. — Не ей одной, между прочим, — вновь распалялся Малфой, вспомнив их выходку. Да и укол ревности никого ещё не делал счастливее. А Валери от его слов аж порозовела, сочла их за непозволительную наглость. Начать решила издалека: — Заешь, Скорпиус, — сплетая на груди ручки, чуть ли не игриво прищуривала глаза и даже улыбнулась, но как-то гаденько же и поделом ему, — честно говоря, я давненько заметила, что она к тебе не ровно дышит. Долго-долго сомневалась, а Лили у нас та ещё молчунья, да? Но я думаю, что это всё вот даже гораздо дольше, чем мы с тобой можем себе представить. Возможно, с тех самых пор, как вообще впервые увидела тебя, представляешь? О, Валери была великолепна. И даже не в том, как умело выражала все до последней эмоции, и как спокойно всё это доводила до его сведения. Сама соль развернувшегося монолога была в ином — всё сводилось к его ахиллесовой пяте — она, удачно ковырнув там, где надо, пела ему сейчас балладу об его юношеском легкомыслии и утерянном времени. — Можешь себе представить, сколько с тех пор она повидала твоих свершений?.. Всех и каждую, а ты прям при ней это смаковал… — Не начинай, — злобно предупреждал он. Правда колола глаза, но спорить или отрицать не имело смысла. — … И всегда терпела тебя, твои безумные выходки. И твои часто колючие и обидные слова… — Заткнись, Вуд, вот прям последняя капля терпения осталась. — … И не смотря на всё это… — казалось, что ещё немного и Вуд будет говорить нараспев, настолько она упивалась тем, что происходило. Даже подошла ближе, чтобы любоваться его остолбенением. — … Она по-прежнему влюблена в тебя. Ты представляешь себе?.. Ты представляешь себе силу того, что она чувствует? А если нет, то ты всё верно делаешь, чтобы она больше и говорить с тобой не захотела. Потому что ты её не заслуживаешь. Вуд замолчала. Закончила на непозволительно значительной ноте, по-другому просто не получилось бы. Досада за этих двоих так и ощущалась. Теперь не дурной затеей было бы найти Лили, и придется, очевидно, выдержать ещё один подобный этому разговор. Если Поттер вообще захочет теперь заговаривать или что-либо слышать о ненавистном Малфое. — Ты знаешь правило, Вуд, — строго кинул он напоследок. Валери нахмурилась и кивнула, а после скрылась за дверью.

***

— Ну, вот ты где, слава Мэрлину! — заёрзав на месте, просияла белокурая гриффиндорка. Смотрела, как лучшая подруга, закручивая волосы в тугой узел, садится напротив неё за стол Гриффиндора в Большом зале. Поттер намеренно присаживалась не рядом, чтобы оказаться спиной к столу змеиного факультета, но и это не спасло от того, что успела увидеть по пути. Как бы не старалась иначе, но неподконтрольный взгляд всё-таки метнулся в сторону компашки хохочущих слизеринцев. Среди прочих четко увидела растрепанную шевелюру брата, но не только его. По левую руку от Альбуса сидел тот, кто улыбаясь говорил что-то почти на ухо старосте своего факультета — симпатичной светловолосой семикурснице Гвенделин Спот, а та от этих его речей обнажала в улыбке белоснежные зубки и громко смеялась. — Хоть кому-то весело, — кивну в сторону раздражающего звука, съязвила рыжеволосая девушка, и водрузила возле себя целую стопку учебников. И если бы Вуд не знала всю подноготную, то могла бы сказать, что Лили просто устала от беспрерывной учебы или встала не с той ноги, но она знала больше чем ей полагалось и изрядно. — Она не смеется, Лили, это предсмертные судороги всех, кто рядом с Малфоем, — пробормотала Вуд, уставившись поверх плеча подруги на эту вот картину. Готова была испепелить эту парочку одним лишь взглядом, но тут же перевела его и думала с чего бы начать предстоящий разговор. — Ты куда пропала на всю ночь? — потянувшись вперед, дабы не быть услышанной никем посторонним, блондинка делала вид, что сгорает от нетерпения. Но она пока не знала, что на её вопрос вечная темнила Поттер, сложив с собой сцепленные в замок ладони, и натянув искусственную улыбку, ответит так, что у неё взаправду отвиснет челюсть: — Так… Ну, вчера вечером некто Скорпиус Малфой показал мне Париж и Лувр, мы опаздывали в школу и пришлось ночевать в доме его родителей. К счастью, их там не было. Да, мы целовались, Вуд, даже немножко больше, — Поттер развела пальчики, показывая то самое «немножко». И щурила глазки, а у Валери начало пересыхать в открытом рту. — Да, мы спали в одной кровати, нет, мы не переспали, хотя к этому вот всё шло. А ещё я научилась вызывать Патронуса. А ещё знаешь что? Он достал мне приглашение на стажировку туда, куда я никогда в жизни и не надеялась попасть, представляешь? Утром мы проснулись и добрались до школы, ну а потом послали друг друга ко всем чертям. Вот, пожалуй, и всё. Она улыбалась, что совсем не сочеталось с тем, что озвучивает. Вот вообще целиком и полностью. Понятно же, что глушит этими несуразными эмоциями то, что взаправду внутри неё происходит. — Такое впечатление, что я попала в какое-то долбаное зазеркалье, — подытожила кудряшка. Но понимала, что самый цимес ещё впереди. — Ты выглядишь так, будто по тебе стадо кентавров галопом промчалось, Лили, но при этом пытаешься сиять как лампочка, не похоже на радость от внезапно навалившегося счастья. — Вал, давай так, — посерьезнев, сходу договаривалась Поттер, прикрывая веки в титанической попытке сдержать все до последней эмоции, — я сейчас отвечаю на все-все твои вопросы. Вот прямо все, а после убей меня, если я когда-нибудь ещё заговорю с ним, да и вообще с тобой или кем-нибудь заговорю о Малфое. Давай-ка представим, что его просто больше не существует. Идет? Лили не оставляла подруге выбора, а той на ум сразу же пришел единственный пока вопрос о том, что стало всей этой дикости виной: — Как не существует? Вы из-за чего так сильно поссорились? Едва услышав, Лили набрала воздуха. Почти жадно хлебнула его и поджала губы. В последний раз точно так же она сделала всего-то часом ранее возле деревянного моста — в каменном круге…

***

Такое вот солнечное утро, что совсем не хотелось возвращаться в плен каменных стен и тратить этот день на учебу. Об этом вот, шагая рядом с ним от Запретного леса, Лили и думала. Казалось, что всё бы сейчас отдала, чтобы хоть как-то растянуть отведенное им время и хорошо, что так быстро покинули предел Малфой-манора, его пока хватало. Потому, вероятно, уже и не спешили. Брели к замку и говорили обо всём подряд, вспоминая, представляя, смеясь и улыбаясь. Лили могла бы поклясться, что так весело, совершенно безумно и до ужаса интересно, как со вчерашнего вечера, ей вот никогда не было. И ни с кем другим. Невольно вспомнились десятки самых интересных на её памяти разговоров, но в каждом из этих воспоминаний был именно он. Он, взявший её за ладошку так, как это делал вчера в Париже. Такой же теплый, как и сегодня утром в кровати, такой же вкусно пахнущий и в той же степени нужный. Хотя, наверное, последнее даже в большей, ведь за прошедшие часы напрочь развеивал устоявшийся стереотип малфоевской невыносимости и бесчувственности. И даже так, что некоторые моменты их диалога проливали свет на какое-то пока размытое, но совместное будущее: — Это всего-то Париж, Лил, подожди. — Всего-то? — искренне изумилась Поттер. — Ты ещё не была в Риме и Вене. Там точно есть на что посмотреть. Разгребёмся немного с учебой и обязательно туда попадем, обещаю. Услышав это, и остановившись, Лили глубоко вдохнула и улыбнулась. Теперь вот видно, что чего-то стесняется, а от этого поджимает свои ярко-розовые мягкие губы. Даже диковато теперь видеть её такой, думал, что после вчерашнего точно навсегда перешагнула порог своей робости перед ним. Но тут, наверное, что-то стоящее. Иначе не искала бы себе опору в виде одного из огромных камней на каменном кругу, не отпускала бы нехотя его ладонь и не заводила бы за спину руки. — Кстати, из рубрики «Советы от Скорпиуса Малфоя», — зарумянилась девушка, — я решила прислушаться к одному из них и… избавиться от ненужного. Сама понимала, что прозвучало это весьма надменно и грубовато. Абсолютно в стиле Малфоя, но она лишь отсылалась на его слова и анонсировала таким образом намерения положить конец истории с Еном. Это теперь казалось ей единственно честным и правильным решением. — Наконец-то ты начала слушать умных людей? — хитро улыбнулся он. — Это вот точно к лучшему, но… — немного морщил лоб юноша. Видит же по блеску ярких зеленых глаз то, к чему рано или поздно подберется суть этого разговора. Иначе не смотрела бы на него с такой вот чуть ли не щенячьей преданностью. — …Но у меня есть один вопрос, Поттер. — Задавай, — ещё больше смутилась и даже так, что пришлось прикусить краешек губы, но непослушное сердечко уже ускорило бой. Одному Богу известно, что там у него в голове. А он ещё смотрит в глаза и не моргает, и всё ещё обаятельно улыбается. — Надеюсь, ты сделала это не из-за меня? Его «из-за» имело значение «ради», Поттер это хорошо поняла. Вероятно, это единственное, что сейчас понимала. Сердце аж ёкнуло. Это всё в корне меняло. И как только можно было быть такой дурой, Лили? Ведь нафантазировала себе на два ведра и блюдце, а он… всё это время… с ней … — Ты… Ты со мной будто играешь, — почти немыми губами сказала девушка. Повторялась. Уже казалось, что и земля из-под ног вот-вот уйдет, спасибо холодной каменной глыбе позади за то, что вообще держит. Только и могла, что смотреть не моргая. Поочередно в серебристо-серые, но до чего же растерянно, а потом нервно потирала свою холодеющую ладонь, которую совсем недавно грела его собственная. — Ты в курсе, что всё время с живыми людьми играешь? — тихо, с какой-то внутренней пустотой и даже разочарованием. — Не дури, Лили, никто с тобой не играет! — отвечал на подобное более раздраженно, и видно, что приготовился к назревающей буре. — Мы с тобой это вот уже обсуждали! И я говорил, что ты для меня… Он запнулся, а она лишь воспользовалась моментом. — Твой хороший друг? Ты так говорил… — упрекнула гриффиндорка. — А с каких пор тебя это вот не устраивает? — Охо… Ну, да, я и забыла, что в твоём перевернутом мире друзья по всем углам зажимаются. Так ты уже определись кто же я для тебя, Скорпиус? — чуть не смеялась, обесценивая свои же слова, сказанные ему вчера в темноте комнаты. Да и вообще всё то непривычное, что между ними творилось в последнее время и его это, конечно, задевало. Вот только виду не подавал. — Большее, ты сказал, большее, чем ты можешь себе позволить. Большее, чем вот такой вот игрок человеческими душами и моральный изувер может себе позволить ты имел в виду? Цепляла и это ещё мягко сказано. Все крошечные ниточки его зачерствелой вроде как души. Даже не боялась и так, что если занесёт уже за края, то так и будет. Как и его, но отличие было в том, что Малфой это всё разжигал. — Ты лицемерка, Поттер. Не говори, что тебе этого не хотелось, иначе бы не делала. А то я каким-то извратителем получаюсь, а ты прям святая невинность. Он её растлил, а она не хотела, вот только ты сама далеко не святая, как оказалось, — вменил в вину юноша, не прозрачно так намекая на то, как раскованно смела вести себя в его присутствии. — Чего ты ждешь от меня, Лили? Конфеты-сердечки — это точно не ко мне, — удивлялся Малфой и даже очень искренне, и её это взбесило. — Ты же знаешь, что я ни с кем никогда ничего серьезного не начинаю, я предупреждал. Или ты забыла как сама меня своими нравоучениями по этому поводу доставала? — свел брови слизеринец. — Если захотелось чего-то до гробовой доски, то это вот как раз не ко мне, а к Стрэттону. — Ты же сам, сам всю душу мне вымотал, чтобы я избавилась от него! — не выдержала она. Такой вот его наглости и переменчивости нрава, ведь он уже так рассуждает, что семь пятниц на неделе. — Зачем? — Потому что он до мозга костей пустоголовый спортсмен и просто тупица, — как будто брезговал Скорпиус. — Он далеко не глуп и, в отличие от некоторых, добрый и не чуждый ко всему человеческому! — Знаешь что? Сама решай что делать, это твоя жизнь, делай что хочешь, — до безумия равнодушно отрезал слизеринец, упираясь ладонью неподалёку от рыжих локонов девушки. Доминировало и чувство ревности, но о нём сейчас только молчать. Закапывать его, закапывать и закапывать. — Нравятся туповатые качки– вперед, твой выбор. Только меня в это всё не впутывай, хорошо? Ты же у нас совершеннолетняя и самостоятельная, сама говорила, чтобы я не лез в твою личную жизнь. Так вот радуйся, я больше и не лезу. Хорошо, что он не умеет читать мысли. Едва речь зашла об упомянутом личном, как сознание предательски вопило о том, чего хочет. Ещё пару минут назад хотелось, чтобы он и стал частью этой самой очень личной жизни, заменив собой того «ненужного». А теперь вот всё. — Но, ты же сам?.. — захлебывалась воздухом Лили. Просто в голове не укладывалось. — Что я сам? — щурился Малфой, — Поттер, ты смотришь на меня так, будто я тебя предал. Только вот я не помню, чтобы обещал тебе какие-то отношения или давал что-то вроде клятвы верности, — ткнул ей в грудь пальцем, а она его сразу смахнула. — Я же не виноват, что нравлюсь тебе, — лыбился юноша. — Я тебе чётко сказал, на что ты можешь рассчитывать, не больше. — Зачем ты делал всё, чтобы мы расстались с Еном? Смогла, сказала и слава, наверное, гордости. Ведь он стоит рядом и топит в её же собственных позорных слабостях — её к нему чувствах. — Затем, чтоб ты зелья по его вине не нахлебалась. А ты не заметила, кстати, что я перестал поднимать эту тему? Как только узнал, что это ты со своими подружками развлекаешься. И какой же надо быть скажи мне дурой?! — от души осуждал и даже прикрикнул. — Да-да, Поттер, представь себе, что мне всё известно, — сразу же не оставил не замеченным ошарашенный облик раскрасневшейся слушательницы, а заодно и Вуд сдавал с потрохами. Его речи повергали в оторопь. Не сочетались со всем, что в последнее время для неё делал, и тем, что до сегодня говорил. Он лил не моргнув и глазом чудовищно колкую правду. В любом случае Лили буквально забыла в какой-то момент как дышать. — Мне интересно, если бы ты пила его не один раз?.. — тянул он обольстительным шепотом. — Скажем, ещё два-три, — прищурив один глаз, прикидывал, и потянулся к ней ближе, чтобы приправить слова ядом, — ты бы в конечном итоге дала ему себя отыметь? — А тебе какая разница? Это же моя личная жизнь, — делая акцент, передразнивала Поттер. — Может и дала бы, — отвечала на подобное подобным, но пришлось бороться с тошнотой, чтобы подражать его манере разговора. Лили мутило, но говорить надо было чуть ли не развратным тоном. Иначе никак, а отрицание — самая опасная ошибка при разговоре с Малфоем. — Всё равно лучше уж с ним, чем с тобой, — дернула уголком губ и бровкой гриффиндорка. Так мерзко и стыдно ей ещё никогда не было. — Тогда вперёд, — бодро выровнялся слизеринец, указывая ладонью. Будто услышал что-то интересное и стоящее его внимания, но в какой-то момент сцепил от злобы на неё зубы. — Хоть сейчас могу тебя к нему подбросить. — Что ты, я просто не посмею использовать магический потенциал самого Скорпиуса Малфоя для услуги волшебного такси. Я — не ты, могу продержаться пару вечеров не затащив кого-то в постель, подожду, пока он вернётся. — А чего же тянуть? Могла бы время впустую не терять и вот прямо сегодня. — Ты бы тоже время зря не терял на мои отношения с Еном и на попытки впечатлить Лувром, а занялся вместо этого своим любимым делом, а то совсем отвлекся. Давненько ты не рассказывал своим пятиминуткам оды о своей величественной персоне. Они там уже небось изнывают от скуки за тобой и тем, как ты вешаешь им лапшу на уши, чтобы в итоге поиметь их. Всех и каждую. — Ты бы, Поттер, помолчала по поводу вранья, — Малфой мерзковато ухмыльнулся. Лили аж передернуло. От такой резкой перемены и от того, как быстро появлялась между ними пропасть. — Тут ты и меня переплюнула. Даже если я кому и вешаю лапшу, то я хотя бы честен перед собой! Я хотя бы не настолько туп, чтобы пить по собственной воле запрещенное любовное зелье! — А зря! Может хоть тогда научился бы хоть что-то чувствовать той штукой, что качает по венам твою липкую голубую аристократическую жижу. — Зачем это мне? — насмехался слизеринец, — я и так получаю всё, чего хочу и поверь, Поттер, что для этого мне даже не нужно ничего чувствовать. А вот тебе… Он снова перешел на тихий тон, говоря на этот раз прямо ей в ухо. А ей впервые в жизни сделалось так дурно от его запаха, что не могла выдержать и шагнула прочь, но была нагло остановлена — схватил её за плечо и вернул на место, рассматривая испуганные, выдававшие настоящее состояние девушки глаза. — Ты только не забудь попросить у подруг ещё одну порцию чуда из флакончика, Лили, с ним ты точно охотней будешь раздеваться и раздвигать перед ним ноги. Так же, как это делала вчера передо мной. И если бы я тебя не остановил, то сделала бы, в этом сомневаться не приходится. Я это точно понял, когда ты уже в штаны мне залазила. И теперь осознай, что это не делает тебя лучше всех моих пятиминуток. Выходит, что ты точно такая же, как они, ничем не лучше тех, кого ненавидишь настолько же, насколько им в тайне завидуешь. Я бы на твоём месте перестал считать их всех шлюхами. Уж очень самокритично получается. Всё было сказано, но если и нет, то в большем смысла не было. Она поджимала свои губы до отрезвляющей боли, а глаза так и заблестели. От пелены застывших там слез. Лишь бы не тут и не сейчас, лишь бы не при Малфое. — Вот ты настоящий, — дрогнувшим голосом озвучила девушка, и таким затупленным обидой, что пришлось поморщить от своих же слов нос. А ему что? Стоит, как ни в чём не бывало. Разве что не улыбается, а трет ладонью скулу и щеку. — А то я уже начала забывать какой ты на самом деле. — Что, Поттер, страшно думать о том, что кто-то знает тебя лучше тебя самой? Прищуривал глаза и чудовищно же, что его это всё как будто лишь раздражает — напротив ни капли сочувствия или раскаяния. Даже и рядом с ним не стояли. — Страшнее заснуть с небезразличным тебе человеком, а проснуться в цирке уродов. Сделала то, чего так сильно хотелось — уходила прочь, но была остановлена уже через пару шагов воплем своего внутреннего голоса. Заставляла себя вернуться назад и не без причины, а чтобы успокоиться делала глубочайший вдох. — А знаешь что во всём этом самое смешное? — собрав в себе все до последней крупицы мужества, Лили прямо ему в лицо улыбалась, говоря запредельно спокойным и будто манящим голосом — таким, что будто притягивал, хотелось почему-то его слушать и слушать. Разительная перемена её эмоций была достойна восхищения. — То самое зелье, Скорпиус. Закон Бэкслоу, но оно ведь тоже для тебя пахнет, вспоминаешь? Тем вечером в моей комнате. И точно не ванилью ты сказал, потому что уже по-другому. Ты знаешь, что это значит, только у тебя не хватает мужества признаться даже самому себе, что знаешь, — Лили зачесывала назад упавшие у лица прядки волос и намеренно выдерживала между своими фразами паузу. — Что? Не такая уже и дура эта Поттер, да? Которую можно позажимать по углам и которая просто так перед тобой ноги раздвигает? — хмыкнула девушка, а веселье её, но с горьковатым привкусом, никуда не подевалось. — Хотя быть может и наоборот — круглая дура, ведь посмела думать, что для тебя это хоть что-то означает. Она смотрела на то, как молчит и не возражает. Потому что по сути нечего. — На, Скорпиус, не хочу быть твоей должницей, — извлекала из кармана узнаваемый конверт и припечатала его в мужскую грудь, — побереги его для следующей… пятиминутки. — Опять дуришь, Поттер, — нахмурившись, раздражался он, — гордыня и глупость — вот на чём стоит Гриффиндор. Захочешь забрать его — знаешь, где меня найти. — Не захочу, не сомневайся. Распрощалась в повисшем молчании осуждающим взглядом и набирала ходу. И напоследок оглянулась через плечо, но он, отвернувшись, этого уже не видел. Как и она не видела того, что скривил лицо и выругался. Нажимисто потер ладонью и хорошенько приложился кулаком по первому, что попало под руку. Всё равно легче от этого не сделалось, всё равно не отвлекало. С каменного круга вчера начали, им и закончили. Но лучше так, наверное, вот прям сегодня и с концами. Точно к лучшему, хотя надо было вот это всё раньше, тянул же до последнего. Не пришлось бы тогда изводить её до полусмерти и руки в кровь сбивать. И слышать, как в руке хрустнула мечта такой нужной на самом деле девчонки.

***

— Ну, ты даешь, зачем письмо-то отдала? — изумилась Вуд. — Вот я бы не отдавала. Смотрела округлившимися глазами на то, как Лили сгребает в охапку книги и встаёт из-за стола. Времени до урока и зачета по Истории магии оставалось совсем немного, и пора было составить компанию тем ученикам, что посыпались под конец завтрака из Большого зала. Сказала с присущей ей наивностью, но после всех всплывших подробностей той самой ссоры, после того как Лили сама призналась про Стрэттона и отчихвостила подругу за длинный язык и историю с зельем, уже и боялась лишний раз задевать Поттер. Видно же, что ей и так паршиво, но надо, и с этим вот ничего не поделаешь. — Расслабься, Вал, и не предавай этому большого значения. Я же не предаю, — выдыхала Лили, но как-то уж совсем обреченно. — Я вижу, — не без жалости смотрела беловолосая гриффиндорка, шагнув рядом с лгунишкой в холл замка. Теперь вот окончательно ясно, что без её помощи точно не разгребут всё, а ей, несомненно, кое-что тоже вылезет боком и нехило. Но сейчас, вот как раз сложив за эту парочку два плюс два, Вуд готова была заплатить такую цену. Готова была нарушить негласное правило их компании, на которое намекнул Скорпиус, когда покидала его комнату: «То, что происходит за закрытой дверью — остаётся за этой дверью». Оно позволяло некоторым членам их компании отгораживать определённые тайны и события от остальных. Вуд вопреки всему готова была пойти на это преступление. — Лилс, — аккуратно начала подруга, рассматривая на ходу профиль собеседницы, но у той глаза так и блестели, и кончик носа был красноватый. — А если бы я тебе сказала, что Малфой вот это всё делает специально? — Вал, пожалуйста, давай больше не будем об этом, ладно? По уху полоснула его фамилия, а она только начала отвлекаться на мысли о предстоящей школьной работе. Чтоб тебя, Валери. — Конечно специально, не нечаянно же. Его за язык никто не тянул, но ты бы его слышала… — Нет, Лили, ты не поняла, — настаивала на своём, но всё ещё довольно аккуратно. Чиркать спичками возле Поттер в таком вот её настроении было совсем противопоказано, приходилось тщательно выбирать слова и тон. — Ты можешь поверить, что он всё это сделал специально, чтобы оттолкнуть тебя от себя же. Чтобы ты забыла о нём и вообще перестала что-либо чувствовать? — И у него получилось, Вуд, представляешь? — подняв брови, чуть не рассмеялась Лили. Таким вот жутко наигранным проскакивающим смешком, а в реальности душу как будто пропустили с утра пораньше через мясорубку. — Он же всегда добивается желаемого, наш разговор не стал исключением. Ой, ну до чего упрямая, а за собственными рассуждениями на замечает очевидного. Хотя винить её смысла нет, будь Валери на её месте, то вела бы себя сейчас не так, как она. Скорее как Малфой. Хотя вот и Поттер до него уже не далеко. — Так вот знаешь почему?.. — Перестань, — приструнила Поттер, терпение и актерское мастерство почти исчерпали себя и она ускорила шаг, — не знаю и знать больше ничего не хочу. Ни о нём, ни о его глупых мотивах, вообще ни о чём, что хоть как-то связано с Малфоем, ясно? — Нет, Лил, я буду говорить. Работа у меня такая, не знала? Фея мать её крестная. Послушай же! — еле успевала за ней подруга. — Валери, отцепись сейчас от меня! — Лили! Не выдержала и останавливала подругу, перехватив её руку и напористо повернув к себе, но что-то в сути её будущих слов отражалось на милом личике гримасой. Точно не отвращения, скорее сочувствия. — Подумай сама: он ни с кем никогда не сближался больше, чем на вечер, — затараторила Вуд, пользуясь моментом, — он сейчас так себя ведет и говорит тебе все эти ужасные вещи, но почему? Он так привык ни к кому вообще ничего не чувствовать и получать от этого удовольствие. А ты всё ему поломала… Запнувшись, Валери скривилась сильнее прежнего и того и гляди застонала бы от обреченности: — Лили, он делает так, потому что он чуть ли не с детства с кем-то помолвлен! — Что? — изумленно выдохнула широко распахнувшая глаза Лили. На нечто большее её сейчас просто не хватило. А внутри сорвались остатки потрепанной за сегодня души и кубарем вниз. — Ты бы видела его глаза… Поттер, он так смотрел на меня, когда сказал, что ты ему… Достаточно сильно и что уже наступил себе же на горло. — Вал, но откуда? — всё ещё не осмыслив происходящее, мямлила Лили. Теперь многое стало понятно, но в то же время наслаивалось новое и пока неизвестное. Но уже точно не хорошее, сомнений не было. — Откуда ты это всё знаешь? — Я же говорю, работа у меня такая. Вечной школьной проныры, — избегала прямого ответа девушка, почесывая ладонью кончик носа. Теперь смотрела на ошарашенную и распахнувшую губы подругу так же, как сегодня уже смотрела на Малфоя — с жалостью. А Поттер в свою очередь подумала, что Вуд привирает, но навряд ли же. Такое и нарочно не придумаешь. Скорее всего, действительно как-то вот это вот всё разнюхала и точно у самого Малфоя. Он не говорит о таком направо и налево, даже Лили за все годы этого и близко не знала, а Вуд взяла и разболтала ей, но для высшего же вроде блага. И теперь чуть что, то не сносить школьной проныре головы. Точно не сносить, но Вуд разве не плевать? Она вот решила всё и нахрапом выложить бледнеющей лучшей подруге, чтобы больше не возвращаться к этой теме. И чтобы Лили поняла всю-всю подноготную. — Это точно, ты точно ничего не перепутала? — с толикой надежды спрашивала Лили и даже изобразила очень нервную улыбку. Сейчас напрочь забыла, что уже вот как час ненавидит Скорпиуса Малфоя. — Просто это такая редкость сейчас и большинство помолвок расторгаются задолго… — Эту вот не получится… расторгнуть, — говоря это, чуть ли не извинялась одним только взглядом, — его отец и, как я поняла, его какой-то друг или деловой партнёр — отец той… — смолкла от неловкости Валери, — … в общем, они уже много лет повязаны узами Неприложного обета. Вот почему всё так и... Лили, мне так жаль… — О, Боже, — шепнула слушательница, заслоняя ладошкой и так прикрытые веки. Ей было досадно и даже вполне себе больно, но болело не за себя. С самой собой пока всё понятно. Болело за того, которого с детства лишили любого выбора и науськивали жить так, как он того не желал. А он ведь не раз говорил, что его это больше всего бесит. Когда очерчивают строгие рамки. Даже вчера вскользь упоминал. Теперь вот открывшаяся правда проливала больше света на всё то, что знала Лили Поттер о Малфое. Это его мерзких слов и издевательства не до конца оправдывало, но всё же. Странно, как одна лишь тайна способна перекроить твоё отношение к человеку и его поступкам. — Теперь ты понимаешь? Понимаешь, почему всё так? Лили, он вопреки отцу, Альбусу, былой вражде ваших семеек и куче прочего практически влюбился в тебя. А быть может и уже… А ещё это приглашение на стажировку и то, что происходило между вами у него дома. И зелье для него пахнет, и эта ваша разожженная им ссора… Поттер, — Валери тяжело выдыхала. Всё так же хмурила брови и всецело этим вот двоим теперь сочувствовала, — …ты можешь?.. Можешь хоть на секунду представить силу того, что он на самом деле к тебе чувствует?..