Вишневое чудо

«Я не хочу детей» — крутилось в голове брюнетки, чья жизнь перевернулась пару часов назад. Слова, сказанные когда-то её несостоявшимся мужем, били по вискам подобно кувалде. Надо же, какой парадокс: человек, растоптавший её самолюбие и самообладание, раздавивший сердце своей грубостью, прогнавший её из своей жизни, пытаясь стереть навсегда — оставил в ней своё продолжение. Если бы была возможность получить награду за лучшую шутку судьбы, то Эда бы точно её забрала. Ночь вступала в свои права, скрывая в темноте палаты одиноко лежащий комок нервов, слез и душевной боли, в который превратилась некогда жизнерадостная девушка, излучающая свой внутренний свет даже в беспробудной тьме. Она всегда являлась маяком, на который ориентировались капитаны судьбы. Была звездой, указывающей путь даже в самое темное время. Дельфином, спасающим утопающих в бездонной черноте души. Эда была радугой после дождя, дарящей всему миру свои яркие краски, звездой в темноте, дающей ориентир, солнцем в небе, под чьи лучи попадал каждый поднявший взор. Казалось бы, крылья, на которых летала девушка, были из самого прочного материала, который невозможно было сломать, но Серкан, подобно отцу, экономящему на сырье, имел слишком близкий доступ их строению. Крылья сломаны, а душа летит вниз, унесенная порывами ветра. Оказалось, у любви есть цена и Эда уже сполна заплатила за эту былую роскошь. Голова гудела от слоняющихся мыслей, тошнота нещадно подкатывала к горлу, разум кричал: «остановись», но дрожащие руки, будто существующие отдельно от тела, слышали лишь порывы сердца и раз за разом набирали заученный номер. Каждый раз, пытаясь позвонить тому, кто сейчас нужен больше всех, тому, кто превратил её в безжизненное подобие человека, тому, кто отрекся от любви, не объясняя своих мотивов, тому, кто навсегда поселился в сердце и оставил частичку себя в пока ещё плоском животе, бывалая смелость будто играла с девушкой в «догонялки». Заветные цифры были набраны и удалены несчетное количество раз, но нажать на кнопку «вызов», девушка была не в силах. Что она должна ему сказать? «Ты не хотел детей, но они будут»? «Привет, я беременна»? Или ещё хуже: «Наш ребенок скоро появится, но ему от тебя ничего не нужно»? Каждый из вариантов был отброшен моментально. Глупо было бы говорить, что ребенку ничего не требуется от Серкана, так как Эда сама росла без родителей и прекрасно понимает, что, несмотря на то, какой бы прекрасной матерью для их общего чада она не стала, без отца ребенок жить не должен. Но и папа по выходным её не устраивал. А если он найдет себе другую женщину, так вообще с ума сойти можно будет. Эда просто не сможет доверить своего малыша другой, абсолютно чужой женщине. А если он захочет всё вернуть? Вряд ли она сможет жить с ним и делать вид, что ничего не произошло. Хуже было только липкое ощущение страха, ведь взбудораженное новостью сознание, будто специально подкидывало ей картины возможных ударов с его стороны. Вдруг заставит сделать аборт? Нет, на это Эда точно не пойдет никогда и не простит. Ни за что не простит. Уж лучше пусть живет в неведении, чем будет заставлять убить их малыша. — Наш малыш — тихо проговаривает девушка, слегка прикасаясь к животу. Осознание скорого материнства пришло так внезапно, что казалось, будто она знала о своем состоянии не пару часов, а как минимум несколько недель. — Наш малыш — вновь повторила брюнетка, будто пробуя на вкус это доселе дикое словосочетание. Блаженная улыбка не заставила себя ждать, а руки, что до этого вели свою молчаливую дискуссию, пришли к общему консенсусу. Беглый взгляд не верящих в происходящее глаз, длинные гудки, вновь дрожащие в панике руки, разум, активно выступающий против данных действий, и бешено колотящееся сердце, готовое покинуть грудную клетку или сломать ребра своим стуком. — Алло — безжизненный когда-то родной и до боли необходимый сейчас голос, сонно лился из телефонной трубки, заставляя девушку в панике импровизировать, так как весь диалог, построенный, в её голове резко рухнул, подобно карточному домику на ветру. — Серкан, — она и сама удивилась своему дрожащему от волнения голосу — нам срочно необходимо поговорить. — Сейчас? — усталый мужской голос, будто до сих пор не узрел имя звонящего, но буквально через пару секунд раздался встревоженный тембр — Эда? — удивление на грани шока. — Эда, что случилось? — время три часа ночи, ещё никогда она не звонила так поздно, даже находясь в отношениях — Ты в порядке? — сон буквально рукой сняло, и уже голос мужчины был на удивление беспокойным. — Случилось, Серкан, но это не телефонный разговор, ты сможешь выделить пару часов в своём плотном графике, чтобы поговорить? — нервно бормотала девушка, прикусывая язык на каждой реплике, будто ругая себя за произнесенное. — Ты у тети? Я буду через полчаса — мгновенно взяв себя в руки, предупредил мужчина. — Я в Италии, Серкан — голос звучал совсем безжизненно и устало, будто срывая рычаг тормоза и пуская всё на самотек. — Я постараюсь прилететь, как только меня выпишут — предупредила брюнетка, прикусывая губу в страхе совершенно забыв о том, что не собиралась сейчас рассказывать ему о своем местонахождении. — Ты в больнице? — сердце мужчины пропустило удар, больно сжимаясь вокруг клочка информации. — Эда, прошу, не молчи — казалось, что тишина длилась вечность. — Это не телефонный разговор, Серкан — её голос, такой родной и любимый, сейчас дрожал от удушающих слез, будто они вновь оказались подле друг друга, делясь болью утраты близких. — Так, хорошо, ладно — забормотал мужчина, мгновенно взяв себя в руки — Я просто должен знать, что ты в порядке — волнение на грани с паникой. — Я не в порядке, Серкан — устало рассмеялась девушка, вмиг став серьезной — Я сломлена тобой, но не хочу нести на себе ношу тайны, поэтому нам необходимо встретиться и поговорить — голос звучал болезненно и заполнял болью каждый уголок его сердца. — Я прилечу завтра. Никто не должен об этом знать, Серкан, я не готова контактировать с кем-либо — просьба звучала так устало и требовательно, что он не осмелился бы её нарушить. Кто он такой, чтобы вторгаться в её и без того шаткое состояние, после его самого отчаянного, казалось бы благородного, но до одури глупого поступка. Его решения всегда были взвешенными, обдуманными, просчитанными на несколько шагов вперед. Серкан никогда не разменивался по пустякам, не лез на рожон и не поддавался азарту. Даже узнав информацию, которая не была подтверждена на все сто процентов, он, стараясь быть благородным принцем, освободившим принцессу от мук, упустил самое важное, что невозможно было просчитать наперед. Пытаясь защитить девушку от дальнейшего мучения, мужчина и сам не понимал, что обрек её на страдания сейчас. Он видел, как её солнечная улыбка пропадала с любимых уст, видел, как её космические глаза, отражающие звезды, превращались из бесконечной вселенной в убивающую черную дыру, видел, как радуга в душе девушки сменилась проливным дождем, видел, как с каждым произнесенным словом жизнь покидала девичье тело. Видел, но продолжал зажимать в тиски хрупкое сердце, что подобно невольной птице, пыталось выбраться из чужих оков. Он и сам не понял, в какой момент всё это перестало казаться благородным жестом и превратилось в убийство души. Она этого не заслуживает. Только не она. Но было поздно, рука мужчины мгновенно окрасилась в видимый только им двоим кроваво-красный цвет, осколки разбитого сердца разлетались во все стороны, мешая сделать девушке вдох. Порой слова бьют хуже хлыста. Ему и самому досталось рикошетом. Боль в сердце боролась с глупым разумом, отдавая последнему пьедестал победителя в этой схватке. Что может быть хуже, чем собственными руками разбивать сердце, так доверчиво вложенное в твои руки, самым дорогим на свете человеком. Даже мать не сыграла в его жизни столь важную роль, за которую взялась Эда и филигранно с ней справлялась доселе. Две недели прошли как в тумане. Впервые робот вышел из строя, впервые показал свои чувства, впервые страдал от любви, понимая, что сам всё разрушил. Весь его мир был сосредоточен в одной хрупкой девушке, потеряв которую — он потерял абсолютно всё. Даже работа в компании не приносила ему должного успокоения. Впервые робот Болат был просто Серканом. Обычным человеком, чьи чувства подобно оголенным проводам бились за возможность быть увиденными. Впервые работа не отвлекала, не помогала, не спасала. Только сейчас он понял, что вся его любовь к работе за последний год была сосредоточена лишь на миниатюрной фигурке, сидящей поодаль. На девушке, что подобно ребенку грызла карандаш, смешно сдвинув «домиком» брови, и в одночасье, будто щелкнув тумблером, дерзко билась за право быть услышанной, вставить свои «пять копеек» в каждую идею. Дом, как и работа не казался больше тем спасательным кругом, за который крепко вцепляешься и уже не боишься утонуть. Словно в мгновение он стал щенком, оставленным на улице под проливным дождем. Идти было некуда, потому что дом больше ему не принадлежал. Только сейчас мужчина понял, что означала фраза: «Найти дом в человеке». И ведь правда, девушка крайне быстро ступила на его территорию, поселилась в его доме, спальне, голове и сердце. Никогда Серкан не думал, что сможет делить личное пространство с кем-либо ещё. Никогда не думал, что его дом примет чужого человека, но оказалось, что его домом была она. Тепло исходящее от девушки, согревало лучше, чем дорогущий камин, её яркая улыбка дарила больше солнца, чем панорамные окна, её глаза отражали столько звезд, сколько он не смог бы увидеть на небе даже через телескоп. Глупо давать имена вещам, даже в детстве мужчина не был склонен к выдумке имен для игрушек, всё было точно, четко и лаконично. Но у его дома есть имя. Его дом зовут — Эда Йылдыз. Жаль, что понимание этого факта настигло мужчину, только ценой потери. Недаром говорят, что человек понимает цену, только потеряв. Цена этой потери — его жизнь. Уже завтра он увидит девушку, которая подарила за год столько счастливых моментов, сколько не было у него за всю жизнь. Девушку, которая была тем самым домашним очагом, на который слетались бабочки в его животе. Девушку, что помогла роботу отбросить маски и предрассудки, помогла понять, что он не машина, а вполне живой человек, требующий не только ежедневной физической заботы о теле в спортзале, а моральной поддержки. Никто доселе не вызывал у мужчины такой спектр чувств, периодически он и сам боялся признавать самому себе, что без этой взбалмошной и по-детски непосредственной девушки, он жить уже не может. Но осознание пришло слишком поздно. Возможно, завтра он сможет открыть ей завесу тайны и остаться хотя бы друзьями, но у судьбы на всё свои планы.