Вишневое чудо

Как говорил Конфуций: «Слово должно быть верным, действие должно быть решительным». Именно этим высказыванием руководствовалась брюнетка всю свою жизнь. Решительность всегда была её главным качеством, девушка как никто другой умела брать на себя ответственность за принятые решения или действия, всегда шла к цели, несмотря на преграды, но в данный момент её обуревали мрачные мысли, и от былой решимости не осталось и следа. Лететь оставалось менее часа, а вопросов становилось с каждой секундой всё больше и больше. Девушка уже и сама начала жалеть, что решилась на такую глупость: рассказать о ребенке человеку, который не захотел строить с ней семью. Реакция мужчины могла быть абсолютно разной: от счастливой улыбки до гневного крика. Эда и сама уже не понимала, зачем решила рассказать ему, для чего ей это надо? Но и всю жизнь нести тяжелую ношу тайны тоже претит. Разве сможет она, смотря в глаза невинному ребенку врать, что её отец космонавт или моряк? Вряд ли. Это было бы подло по отношению к малышу. Но и сказать, что ребенок не нужен собственному отцу, девушка тоже не сможет. Это хуже, чем сказки о небесных или морских путешественниках. Нервно дрожащие руки сжимали клочок фотобумаги с точечным изображением. Первое фото их малыша. Воспоминания обуревали гудящую от потока мыслей голову, унося в это прекрасное утро, подарившее самый дорогой сердцу фрагмент. На небольшом экране аппарата УЗИ, виднелись различные показатели, понятные одному только врачу, черно-белая перевернутая воронка открывала доктору обзор на внутренний мир девушки. Поиски крохотной точки не заставили себя долго ждать, и, наведя на неё датчик, взору предстало крохотное пятнышко, издали напоминающее косточку вишни. — Моя маленькая вишенка — прошептала девушка, глотая слезы радости. Весь полет брюнетка не выпускала из рук первую фотографию их вишенки. Плод вечности, как когда-то говорила Эда, отзываясь о ягоде, что так любил её несостоявшийся муж. Была ли их любовь вечной? Возможно. Но вечная любовь не равно быть вместе всю жизнь. Увы, но они оба сдались под гнетом обстоятельств. Если месяц назад девушка еще задумывалась о том, какая у них будет семья, то сейчас было даже страшно представить. Строить новую ячейку общества — всегда подразумевает продолжение рода, но если он так сильно этого не хотел, тогда зачем мучил обещаниями? Или это болезнь так повлияла на его решения? Столько вопросов, а ответов нет. Врач, который будет вести беременность Эды в Италии, был категорически против перелетов, так как беременность девушки сложная. С малышом всё в порядке, но о состоянии его матери можно писать пособия с пометкой: «так не должно быть». Слабость, головокружение, тошнота, быстрая утомляемость и сильные головные боли — полный комплект плохого самочувствия, обладателем которого стала Эда. Но девушка всегда была крайне упряма и если уж она что-то решила, то переубедить уже не получится ни у кого, кроме него. Вот только он, сам того не подозревая, и был причиной её недомогания. Чем меньше времени оставалось до приземления, тем сильнее дрожали девичьи руки, попадая во власть паники. Голова нещадно болела и кружилась, но девушка упорно продолжала попытки успокоиться и взять себя в руки. Пара глубоких вдохов и протяжных выдохов помогли вновь быть у штурвала управления своим телом. Дрожь потихоньку сходила на «нет», поэтому спрятав фотокарточку маленькой вишенки в сумку, девушка сделала пару глотков воды, перевела дыхание и успокоилась. Будь что будет. Привычная дорога, от аэропорта до дома Болатов, навевала воспоминания их первого путешествия в Анталию. Именно там девушка влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Именно там, умостившись на ступеньке в храме Аполлона, под дождем из падающих звезд, Эда и загадала своё самое заветное на тот момент желание: быть рядом с любимым мужчиной. Наверное, даже в тот момент, когда они не были парой, а просто притворялись возлюбленными, девушка не боялась увидеть его так сильно, как боится сейчас. Калитка, что скрывала от чужого взора особняк полный историй и воспоминаний, вновь открылась для неё. Наверное, даже с закрытыми глазами и полной дезориентацией, девушка смогла бы найти тропинку, ведущую к его дому. Вновь она постучит в его дверь, как когда-то загадал Серкан и вновь её сердце пропустит болезненный удар, когда увидит его. Дверь открылась в считанные секунды, и грустные глаза смотрели в заплаканные девичьи очи. — Эда? — уточнил мужчина, будто боясь, что это могло быть жалкой галлюцинацией. — Серкан — выдохнула девушка, смотря в родные глаза. — Нам надо поговорить — одновременно прошептали, прервав зрительный контакт. Невозможно было понять, кому в данную минуту было сложнее. Признаться в том, что под сердцем находится плод любви или рассказать о причине разрыва, обрекая на дальнейшие мучения. Оба хотели поговорить, но не могли начать, так как нет слов, что могли бы описать чувства, горящие в груди. Перед глазами мужчины пронесся момент его дня рождения, когда девушка вручила ему самый ценный подарок — весь мир. Жаль, что лишь отпустив её, шатену удалось, наконец, понять: весь его мир был сосредоточен в одной очаровательной фее. Только эта девушка могла отвлекать от работы, не вызывая при этом раздражения, потому что никакая работа не сравнится с её обезоруживающе яркой улыбкой, её карими глазами, излучающими любовь, её мягкими теплыми руками. Только она могла одним взглядом очаровательных омутов, превратить робота в романтика. Другой такой просто нет. Бывает так, нечаянно случается любовь. — Давай начну я — прервал молчание мужчина, голос которого впервые дрожал так сильно, что готов был сорваться. — Эда, пожалуйста, постарайся понять мои мотивы и действия. Пожалуйста, не оставайся со мной после того, что ты услышишь, потому что я не хочу причинять тебе ещё больше боли. Тяжелый вздох и начался рассказ, окунающий в тяжелые воспоминания предыдущих дней. — Эда, после того, как я победил рак, я пошел к врачу без тебя — тяжелый ком в горле стремится вылиться горькими мужскими слезами. — Я сказал, что мы с тобой хотим завести детей — взгляд глаза в глаза. Соленые капли уже прочертили две тоненькие дорожки на щеках недоуменной девушки. — Он сказал, что это невозможно, Эда. Невозможно! — срывался на крик шатен, слезы которого не заставили себя долго ждать. — Из-за всех моих лекарств и химиотерапии продолжение рода невозможно. — Почему ты мне не рассказал? Зачем говорил, что не хочешь детей и семьи со мной? — глотала слезы девушка, не в силах отвести взгляд от любимого человека. — Потому что ты бы не ушла — горько вздохнул мужчина — я не хочу портить твою жизнь, ты достойна стать матерью. Возможно, ты бы сказала, что дети не главное, но Эда, сейчас мы молоды, а спустя годы, ты бы ненавидела меня за то, что я сломал твою жизнь. — Я ненавижу тебя, Серкан Болат — заревела девушка, выходя из ступора и толкая мужчину в грудь. — Ненавижу за твою скрытность, ненавижу за то, что бросил, ненавижу за то, что поверил неподтвержденным словам врача, даже не дав нам шанса! Ненавижу за то, что так сильно люблю — истерика брюнетки набирала обороты, заставляя судорожно всхлипывать, и рвано дышать. Девушка буквально задыхалась от боли и обиды. — Эда, прошу, прости меня — молил мужчина, схватив ледяные руки, толкающие его в грудь. — Я люблю тебя больше жизни, поэтому и не хочу, чтобы ты мучилась со мной — плакать сейчас совершенно не стыдно. Они оба рыдали, как маленькие дети, потерявшиеся в толпе. Рваная рана в душе обоих зияла и не давала покоя. Он был как никогда честен с ней, напуган, растерян, душевно мертв, но как никогда честен. Потому что скрывать что-либо от родного человека невыносимо. Эта рана никогда не зарастет, и всегда будет приносить дискомфорт, мешая спокойно жить и дышать полной грудью. Поэтому только честность позволит остаться для неё ярким воспоминанием, а не самой сильной ненавистью и болью. Мужчина прекрасно понимал, что теряя Эду, он теряет себя, но иногда, чтобы сохранить любовь, нужно вовремя расстаться. — Ты глупый робот, Серкан — не унималась девушка, рыдая, словно маленький ребенок, сидящий в шкафу, потерявший родителей. Казалось, будто сломаны все ребра, потому что было так трудно дышать. — Ты хотел сделать как лучше? Но ты не спросил, что было лучше для меня, Серкан? Почему ты снова решил всё за нас двоих? — девушка сорвалась на крик — Почему ты так поступил? Я бы осталась с тобой, несмотря ни на что, Серкан, мы бы что-то придумали, нашли бы решение, но ты просто бросил меня — горькие слезы не покидали девушку, заставляя задыхаться от душевной боли. — Ты бросил меня! Сказал, что не хочешь больше видеть! Хотел как лучше? — усмехнулась сквозь слезы — А сделал только хуже! Ты даже представить себе не можешь, что я пережила за эти две недели. Я умирала, Серкан, умирала! Потому что без тебя меня больше не существует, потому что я это ты и мы были одним целым! — слабые толчки тонких женских рук в мужскую грудь. — Почему ты постоянно причиняешь мне боль? За что, Серкан? За что? — девушка упала на колени и ревела. Так по-детски чисто и горько, заставляя сердце мужчины сжиматься. Впервые он видит Эду такой. Некогда сильная жизнерадостная девушка, всего за две недели похудела, побледнела, высохла, огонек в глазах пропал, сил не осталось. Только боль. Зияющая рана, оставленная любимым человеком. — Я люблю тебя, Эда! — мужчина обхватил ледяными ладонями, разгоряченное девичье лицо. — Люблю так сильно, что сам готов себя убить за каждую твою слезинку, так сильно люблю, что не готов ни с кем делить, ведь никто кроме меня не может к тебе прикоснуться, настолько сильно люблю, что готов отречься, чтобы ты была счастлива. Ты достойна, быть матерью, Эда — теперь уже ревел мужчина, словно маленький мальчик, в одночасье потерявший брата и оставленный родителями. — Ты должна прожить самую лучшую жизнь и подарить её своей маленькой копии! Я бы так хотел детей от тебя, Эда! Ты представить себе не можешь, как сильно я бы хотел иметь твою маленькую копию с шоколадными глазами, в которых отражается космос, такой же, как у тебя, в глазах твоей копии были бы миллиарды звезд, такой же, как в твоих очах. Я бы так хотел иметь продолжение тебя, Эда, но я не могу, понимаешь? Не могу! И я не хочу обрекать тебя на мучения со мной, я прекрасно знаю твое отношение к детям, достаточно того, что каждое утро субботы ты ездишь в приют. И эти дети без ума от тебя, Эда, они тебя любят, потому что ты прекрасна! — девушка слушала затаив дыхание, слезы в глазах обоих отражали всю боль пережитой разлуки. — Ты так прекрасна, Эда, прошу, уходи от меня и будь счастлива с тем, кто сможет подарить тебе частичку себя. Они оба стояли на коленях посреди коридора, плакали и смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Его руки продолжали удерживать в ладонях девичью голову, словно боясь, что это мираж. — Ты такой дурак, Серкан — прошептала девушка, хриплым сорванным голосом. — Такой дурак! — грустно помотала головой из стороны в сторону. — Ты бросил меня, надеясь, что я буду счастлива с другим, — горькая усмешка, — но как я могу быть с кем-то, если никто кроме тебя не может ко мне прикоснуться? Как я могу полюбить кого-то другого, когда моё сердце навсегда в твоих руках? Ты и так подарил мне часть себя, Серкан! — испуганно прошептала девушка, боязливо глядя в глаза мужчины. — Ты бросил меня, унизил, растоптал, а я продолжаю тебя любить — вновь горькая усмешка — скажи, я что мазохист? Почему я не могу перестать тебя прощать? Даже сейчас, смотрю на тебя и не смею обижаться. — Эда — начал мужчина, но был перебит. — Серкан, два дня назад я потеряла сознание на парковке университета — заметив испуг и беспокойство в глазах мужчины, девушка продолжила — Меня забрали в больницу и там сказали, то, что перевернуло мою жизнь и, я думаю, что перевернет твою. Глаза в глаза. Минутная концентрация. — Ты хотел, чтобы у меня был ребенок от любимого мужчины. Хотел, чтобы я нашла кого-то другого. Бросил. — Эда — прошептал мужчина, боязливо и беспокойно смотря в карие омуты. — Не перебивай, Серкан. Ты хотел, чтобы у меня был ребенок от любимого мужчины? — получив уверенный кивок, девушка продолжила — Парадокс, Серкан. Любимый мужчина, от которого я жду ребенка, решил, что он бесплоден. Решил, что нашему малышу нужен другой отец. Решил, что кто-то другой должен подарить мне частичку себя, хотя его частичка уже три недели находится во мне. — Глаза в глаза. Карие омуты и голубые бездонные океаны. Шоколадные печальные глаза и недоуменные небесные. — Я беременна, Серкан. И никто не сможет заменить нашему ребенку отца. Никто другой. Потому что его отец ты. — Сбивчивое дыхание и бешеное биение двух любящих сердец. Неверие, вопрос, любовь и море слез — вот что отражали океаны. Подтверждение, ответ, любовь и мокрые дорожки — карие омуты вновь наполняются звёздами. — Ты не шутишь? — прошептал мужчина, глотая слезы. — Эда, скажи, что это не шутка — плакал мужчина, с надеждой во взгляде. Вместо слов, маленькая карточка. Маленькая точка. Маленькая жизнь. — Это наш малыш? — прохрипел шатен, глотая слезы. — Эта вишневая косточка, наш ребенок, Серкан. Наша вишенка. Плод вечности и любви — в унисон рыдала и девушка. — Это какое-то чудо, Эда! Наше вишневое чудо! — голубые океаны плещут радостным прибоем, небесные глаза отражают солнечную погоду, которая поселилась в мужской душе, завидев свою крошечную косточку. — Наше вишневое чудо — вторит девушка, крепко прижимаясь к родному плечу, наконец, дав волю эмоциям. Они так и стояли посреди коридора, на коленях, прижимаясь, друг к другу, словно хватаясь за спасательный круг. Мужские слезы смешались с женскими. Боль вперемешку с безграничным счастьем. Это чудо, не иначе. Их чудо. Их вишневое чудо! Они тонули в глазах друг друга. Сильные руки бережно подхватили хрупкое девичье тело, унося в тепло спальни. Везде витал её аромат, оставленный две недели назад. Их маленький мир вновь собрался воедино. Иногда, чтобы сохранить любовь — нужно вовремя расстаться. Теперь Серкан был не согласен с данным высказыванием. Чтобы сохранить любовь, необходима честность. Открытый разговор, безо лжи и недосказанности. Нет нужды расставаться, чтобы сохранить любовь. Ведь она вечная и живет в сердцах обоих. Все люди, которые врут, убивают её. Но всего лишь один открытый и честный разговор, вполне может уберечь любовь и спасти чей-то мир.