Cold boys

Темно-багряный закат завораживает сильнее тлеющего огня или бескрайнего космоса. Именно в момент заката, солнце становится куда пленительный. Что добавляет успокоения и полной гармоничности в пейзаж, дак это море. Тихое или громкое, прозрачное или затягивающее своей глубиной — оно может быть любым, но всегда останется умиротворяющим. От одного только вздоха в лёгких набирается эта прохлада и сладость, которые не найдешь в городе. От одного взгляда на море есть смысл прожить подольше. Даже после захода солнца атмосфера на берегу не становится хуже. Наоборот, от полной тишины и на душе становится спокойнее. Пусть и холодно до такой степени, что ступни немеют, но оно того определенно стоит. *** День сурка проходит, на удивление, странным. Тот же подъем, та же тренировка, тот же страх и волнение, но что-то тянет за душу. Ожидание чего-то гложет весь день, желание пойти куда-то, не понимая куда, разрывает, а Саэ Итоши остаётся только барахтаться в своем болоте. Новое, испытывающее чувство заполняет парня с головой, заставляя постоянно оглядываться и метаться из стороны в сторону в поисках чего-то. Привычные места становятся не теми, привычные люди становятся более раздражающими, а привычные эмоции душат, заставляя задыхаться. Возвращаясь с вечерней тренировки, парень останавливается по середине истоптанной дороге к общежитию и не понимает, чего же хочет. Идущие позади люди ругаются, что-то бурча под нос, Саэ это мало волнует. Ему точно куда-то нужно идти, и точно не в общежитие. Замыленный взгляд становится четким, и Итоши поворачивает голову вправо, смотря на море, звуки которого только сейчас доходят до слуха. Ноги сами делают первые шажки, после чего Саэ ускоряется, все быстрее спускаясь по кривым ступеням и не отрывая взгляд от моря. Оно сегодня спокойное и тихое, но голоса людей все равно теряются. Парень останавливается в метре от пересечения песка с каменной дорожкой, опираясь рукой на спинку рядом стоящей скамейки. Сейчас этот вид так напоминает дом, то же море, тот же закат, то же чувство спокойствия. На губах образуется уже почти забытая за столько лет улыбка. Саэ так давно не улыбался обычным вещам. Так давно не видел чего-то, напоминающего его дом. — У вас все хорошо? Справа слышится тихий голос. Сначала японская речь показалось непонятной, все же год вне родной страны сыграл свое. Взгляд бирюзовых глаз встречается с таким же похожим. Как малахит, завараживающий и прекрасный малахит. Обладательница этих глаз чем-то даже напоминает Рина. Такой же немного детский и наивный взгляд. Волосы темные и отдают синим, а некоторые пряди кажутся фиолетовыми. Они не слишком длинные и на вид более жёсткие, видимо сожжены от долгой покраски. — Disculpe, probablemente no lo entienda. Tú. []— на испанском повторила вопрос девушка. — Я понимаю. Вышло немного резко, от чего она смутилась, но взгляда не отвела. — Японский я понимаю, — Саэ вглядывался в изумрудные глаза, пытаясь что-то найти. Смотря на незнакомку, сердце то стучало быстрее, то приходило в привычный ритм. От таких качелей ноги подрагивало в приятной дрожи. — Дак вы тоже японец. Очень рада увидеть не только испанцев. А вы давно приехали? Я вот год назад. Много болтает, даже слишком. Не даёт и слова вставить, как спрашивает что-то ещё. Но от ее болтовни не хотелось закатить глаза или уйти восвояси. Ее хотелось слушать, голос настолько пронизывающий и приятный, что даже избыточная эмоциональность не портила его. Саэ еще долго всматривался в глаза, но позже мельком прошёлся по всей фигуре, отмечая худое, даже костлявое тело. В миг возвращаясь к ярким самоцветам, он заметил блеск и что-то ещё, что хотелось разглядеть поближе. Пока девушка болтала, то и дело заправляя волосы за ухо и ненароком кидая взгляды на море, от чего глаза сияли ещё ярче, Саэ почти что упал на и так не самую крепкую скамейку, кинув рядом с ней спортивную сумку. Он не проронил ни слова последующие минуты, только смотрел на горящие глаза и широкую улыбку. — Извините, я опять много говорю, —девушка чуть ли не подпрыгнула, — У вас все хорошо? Вы выглядели таким расстроенным и огорченным. «Огорченным?» Саэ непонимающе нахмурился, а девушка вновь подумала, что сказала что-то не то, и стыдливо покраснела, сжимая маленькие ладошки в кулаки. — Я вас обидела? Извините, пожалуйста! — девушка чуть ли не кланялась, извиняясь, и, только хотела сказать что-то ещё, как Саэ ее прерывает. — Нет, вы меня не обидели. Тон или тембр голоса не изменился, возникает чувство, будто парню в принципе все равно на слова незнакомки. От этого девушка и в легком замешательстве. Только сейчас заметив слишком пристальное внимание на свое лицо, она ответа взгляд на море. — Вы покраснели? — Саэ не торопился повторять за девушкой, так что продолжал смотреть уже на не менее привлекательный профиль. Губы, что расплываются в широкой улыбке, сейчас совсем немного изображают ее подобие. Нос с небольшой горбинкой только придает какой-то очаровательности. На крыле носа виден только прокол, а на левом ухе несколько серёжек в зоне хряща. Девушка немного горбится, опираясь ладонями на коленки и вдавливая голову ниже к плечам. Так она кажется ещё более миниатюрной, несмотря на, первый взгляд, довольно длинные ноги, прикрытые широкими тонкими штанами на верёвочке. Блузка с широкими рукавами открывает вид на излишне выпирающие ключицы и острые плечи. На вопрос Саэ девушка резко повернула голову и, хотя оправдать свою смущенность закатом, встретила бирюзовые и самую малость насмешливые глаза. Все слова, что хотели слететь со рта, смешались между собой, пока девушка нетрывно смотрела в чужие очи. — У вас такие глаза красивые, — теперь настала очередь Саэ краснеть, — я только вблизи рассмотрела, насколько они необычные, как ледышки. Девушка не заметила, как чуть приблизилась к парню, дабы получше разглядеть лицо. От такого внезапного порыва, Саэ немного отодвинулся, наконец поворачивая голову к морю. На этот раз, незнакомка без стеснения изучала сидящего рядом мальчика, замечая каждую редкую веснушку и крапинку на привлекательном лице. — Вы и сами очень красив.— сказала тихо девушка, улыбаясь от стеснительности со стороны парня. Саэ кинул взгляд на девушку, но как только увидел, что она так же неотрывно смотрит на него, быстро отвел его, кусая внутренние стороны щёк, которые и вправду начали гореть. От этой сцены лицо девушки тоже покрылось лёгким румянцем, и она повернула голову в сторону моря. Приятная тишина заполнила все вокруг, были слышны лишь приглушённые голоса людей да урчание моря. — Можно узнать ваше имя? — спросили молодые люди одновременно и ожидающе смотрели друг на друга. — Давайте вы первая. — Рури. Саэ, смотря в изумрудные глаза, пораженно улыбнулся. — Рури.— будто пробует на вкус, — вам подходит, очень. [] Девушка улыбается и тихо благодарит. Вернув взгляд на бирюзовые стекляшки, она немного сщуривает глаза в немом вопросе. — Саэ, — парень решил тоже опустить формальности, к тому же Рури, на его взгляд, не выглядит намного старше, может даже ровесница. — Любите море, Саэ? — Так заметно? — Очень. Ваши глаза начинают сверкать, прямо как настоящий лёд. Но вам будто одновременно и легче, и обременительнее. Я поэтому и спросила о вашем состоянии. Саэ посмотрел на море, потом на Рури и снова на море, замечая, что между ними большой разницы и нет. Оба завараживают, и оба напоминают о родном месте. — Вы опять грустный, я вас все-таки расстроила? — испуганный голос звучит ещё ближе, чем до этого. — Я не грустный, — с долей то ли раздражения, то ли поражения говорит Саэ, отворачиваясь от глаз цвета малахита, — просто вспомнил о кое-чём. — О доме? Или семье? Саэ посмотрел на девушку в немом вопросе. — Мне часто говорят, что у меня такой же взгляд: немного потерянный и скучающий по чему-то. Многое можно узнать по глазам. Например, то, что человек вспоминает о том, что ему дороже всего. В сознании Саэ всплывает образ младшего брата, с которым они вместе ночами, в тайне от родителей, играли во всякие ужастики. После такого страшно было повернуть голову в темноте, но Саэ все равно ходил с Рином, куда тому хотелось ночью. Пусть внутри и все сжималось от страха, но перед пугливым братцем нужно было выглядеть бесстрашным героем, который будет готов защитить в любой момент. А Рин так и прыгал в дрожащие руки настолько бездумно, что, по-хорошему, отругать нужно за излишнюю беспечность, но от безоговорочного доверия так теплело на душе, что Саэ только и прижимал брата ближе. Вспоминается и та игра с мороженым, в которую постоянно проигрывал Саэ. Это немного раздражало, но вид смешливого лица Рина пресекал любые ругательства. Видеть глаза, светящиеся от игры на поле и последующей победы, было ещё большим блаженством. Никогда не забудет этот взгляд, полный гордости, счастья и удовлетворения. Даже когда Рин просто смотрел, как играет Саэ с другими, его глаза искрились при каждом забитом голе своего старшего брата. Оторвавшись от своих воспоминаний, Саэ снова взглянул на Рури, которая все это время только и смотрела на счастливое лицо с долей грусти, оперевшись локтем на спинку скамейки. — Вы ясновидящая? Такой взгляд пронизывающий, мне скоро неловко станет. — Разве не уже? Саэ коротко посмеялся, приметив, что давно не слышал свой смех. Именно такой, какой остался в Японии вместе с его сердцем. — Хотите ещё расскажу? Вы какая-то звезда спортивного мира. — Это вы тоже по глазам поняли? — Нет, просто у скамейки лежит спортивная сумка, — теперь на обоих лицах появились улыбки, — а ещё позади вас несколько человек остановились, чтобы сфотографировать. Саэ виновато смотрит на Рури, заранее прося прощение за возможные фото в Интернете, на что та лишь легко улыбается и отворачивается, поднимая голову к темнеющему небу. — Знаете, луна скоро будет полной, — Саэ хотел уже поднять взгляд на небо, но оторваться от наблюдающей Рури оказалось куда сложнее. Солнце вскоре село за горизонт, фонарные столбы начали загораться, освещая искусственным огнем улицы Валенсии, и Саэ впервые шел по ним так поздно, разглядывая практически пустые кварталы. Через 10 минут после полного захода Рури встала со скамейки и улыбнулась Саэ, но уже сдержаннее, почти что только глазами, которые даже под светом столбов сверкали, как под солнцем. Парень встал напротив, зарываясь в воротник кофты и отмечая, что новая знакомая практически такого же роста, как и он. — Если вы о чем-то жалеете, то подумайте об этом сейчас, потом будет больнее, — Саэ угрюмо посмотрел на Рури, пытаясь понять к чему-то она ведёт, — А вы жалеете, и очень сильно. В ответ на такое заявление парень замер, безотрывно смотря в почему-то сожалеющие глаза. Но как можно сожалеть незнакомцу? Она не знает Саэ, как и он ее. Не понимает его нутро. Он сам-то себя до конца не способен понять. Как тогда незнакомый человек может говорить то, о чем даже Саэ не может у себя в голове заикнуться? Жалость и сокрушение будут всегда преследовать человека всю его жизнь. Дак есть ли смысл препятствовать тому, что неизбежно? Уходя дальше по запыленной дороге, Саэ все больше начинал корить себя за то, что позволил себе так просто уйти, даже ничего не сказав. Просто нагло развернулся и ушел прочь, поедая спиной горящий взгляд. Чувство упущенного разъедало изнутри, от этого сердце неутомимо било по груди с такой силой, будто пыталось образумить. Но Саэ упрямо шел вперёд, убеждая себя в том, что его метания это просто плод одиночества. Это пройдёт, грусть пройдёт, пульсирующая боль в груди тоже пройдёт. Надо только подождать. *** — Какой идиот сказал, что время лечит, — прошептал Саэ, смотря на море, а вместе с тем и на пустующий берег. С непривычной жалостью и волнением переводит взгляд на знакомую скамейку и сжимает ремешок спортивной сумки. Закат уже не кажется таким завараживающим, а воздух — чистым. *** Саэ лежал на кровати, раскинув руки в стороны, и пытался понять, почему так и не получалось выкинуть из головы слова девушки на берегу. Много умничает и говорит, такие надоедают. Но почему тогда он постоянно ищет ее в толпе, всматривается в прохожих чуть внимательнее, желая посмотреть хоть на долю секунды в изумрудные глаза. Посмотреть и извиниться. Верх грубости и трусости просто сбежать от разговора. Но Саэ боялся, что Рури окажется права, если он пораскинет мозгами хотя бы чуть-чуть. Что то, от чего он так яро закрывался, станет кошмаром на яву, и с этим нужно будет как-то бороться в одиночку. Саэ поворачивает голову к окну и смотрит на пока что тусклую луну. Через несколько минут солнце сядет, и она станет ярче. Вновь отворачивает голову и закрывает глаза, прислушиваясь к посторонним звукам и голосам. Чьи-то ругательства и стоны, скрипы шкафов и кроватей. Стены слишком тонкие для того, чтобы иметь совесть. Из-за открытых настежь окон слышно даже больше, чем могло бы быть. Жаркие майские дни заставляют жертвовать своими ушами, ради хоть какой-то прохлады по вечерам. Сквозь чужие голоса и звуки слышится один звонкий и чересчур писклявый женский голос: — Millas, mira! Luna llena. [] Саэ резко открывает глаза, по телу током пробегает прохлада, и в голову ударяет, как молотком, воспоминание. Парень вскакивает с кровати и, мельком посмотрев на яркую, полную луну, бежит на выход из комнаты. Не запер дверь, не взял телефон и пропускной, не накинул кофту. Просто побежал вниз, спотыкаясь о собственные ноги. Может сыграли воля случая и совпадение, но сейчас это кажется незначительным и пустяковым. Тихий голос вновь и вновь льется в ушах Саэ, заставляя бежать быстрее к набережной. Против прохладного ветра, недовольных вскриков проходящих мимо людей и собственных лёгких, он рвется вперёд, надеясь на логичность своих мыслей. Сейчас как никогда хочется оказаться правым. Саэ уже почти спускался по кривым ступеням к берегу, как рядом послышался женский голос: — Саэ. Он поворачивает голову вправо и смотрит на неё. Рури в легком цветастом платье, опять же с длинными рукавами, и с очаровательной шляпкой, вокруг которой повязана прозрачная ленточка, кажется лёгкой и нежной, как бабочка. Саэ с отдышкой неотрывно смотрит на неё и подходит ближе, жадно всматриваясь в лицо, пытаясь запомнить каждую черту, будто Рури испарится через момент. — Луна.— сильный недостаток кислорода не позволяет говорить слишком много, от чего Саэ кашляет. — Луна полная, — парень утвердительно кивает несколько раз, — и вы пришли. — Пришёл, — будто бы этого не хватает, снова кивает, — и вы пришли. — Пришла, — Рури улыбается так, как улыбнулась Саэ в последний раз. Живот приятно крутит, а глаза становятся влажными, но не от слёз. Саэ всматривается в яркие глаза, отмечая все больше различных крапинок и оттенков, которые только красят без того прелестные самоцветы. Неожиданное чувство волнения накатывает с лихвой, и Саэ от переживания перехватывает маленькие ладони и сжимает. Улыбка с лица Рури не спадает, но глаза от такой неожиданности расширяются. — Извините меня за то, что сбежал, я трус и буду ещё большим гадом, но можете дать ваш номер? Я бы хотел ещё встретиться и поговорить…— лицо Саэ начало гореть от наступающего румянца, когда парень опустил голову, глядя на скреплённые руки. Рури беззлобно улыбнулась и утвердительно кивнула, смотря на смущенного своим же действием парня. — Хорошо, я сейчас.— Саэ похлопал по пустым карманам штанов и обречённо продолжил, — я забыл телефон, подождите здесь, не уходите, я сбегаю за ним и. Саэ только отвернулся, чтобы бежать обратно, как его ладонь перехватывает чужая и немного сжимает. — Я не обижаюсь, Саэ, правда лишнего сказала, мне не стоило, извините, — девушка поклонилась, насколько это позволяли скреплённые ладони, и, прерывая начинающиеся недовольства парня, продолжила: — У меня есть ручка, но бумажки не найду, если магазин ещё не закрыт, то я могу сходить.— Рури прерывает выставленная вперёд рука, девушка непонимающе смотрит на Саэ, хлопая ресницами. — Напишите на руке, — слишком уверенно, по сравнению со своим поведением, выдал парень, замерев. Рури некоторое время смотрела в бирюзовые глаза, а после достала из сумочки черную ручку и начала аккуратно вырисовывать на внутренней стороне предплечья цифры. От настолько близкого контакта Саэ смутился, но не отвёл взгляд от состредоточенного лица девушки. — Вот и всё. Саэ мельком глянул на выведенные цифры и отметил, что с этой рукой нужно быть аккуратнее, дабы ничего не стёрлось. — Вас так долго не было, я всё-таки думал, что обидел вас, — на одном дыхании сказал он. — Нет, что вы. Я учусь в Мадриде, а сюда езжу по возможности, не каждые выходные удается вырваться. Пришлось постараться, чтобы сегодня точно успеть, — ответила девушка, мельком взглянув на сияющую луну. — Учитесь? Вы школьница? — с замершим сердцем спросил Саэ, надеясь на то, что Рури не студентка университета. — Ритеки Хацуру, четвертый год средней школы [], приятно познакомиться.— девушка сделала шаг назад и поклонилась, как обычно это делают при знакомстве. Саэ опешил от такого резкого изменения атмосферы, манеры речи и нового прозвучавшего имени, но тут же повторил за Рури: — Итоши Саэ, третий год средней школы, приятно познакомиться, — взгляд поднялся на девушку, и любопытство взяло верх, — а почему вы представились Рури, если ваше имя Хацуру? По всем нормам приличия более уместным было бы представиться фамилией, даже не именем. — Рури это соединение имени и фамилии, родители любили меня так называть, вот и привыкла. Ну ещё и это было забавное совпадение.— намекая на свой цвет глаз, сказала Рури, — Но, если хотите, то можете звать меня хоть по фамилии, я не обижусь. — А, да, хорошо.— тихо произнес Саэ, смотря в изумрудные глаза, и тут же продолжил: — Шестнадцать значит, вы все-таки старше.—сбивчиво произнес Саэ. На лице Хацуру расплылась улыбка, и девушка чуть отвела взгляд. — Мне пока пятнадцать, а шестнадцать исполниться в августе.— Рури вновь посмотрела на Саэ из-под пушистых ресниц.— На много я старше? — Нет! — чересчур громко и резко ответил парень, но тут же немного стушевался.— Мне четырнадцать сейчас, в октябре пятнадцать. Так что не так и много. На такой порыв Рури улыбнулась и повернула голову. — Посмотрим на море? Оно сегодня особенно бушующее. Смотря на умиротворённое лицо девушки, Саэ понимает, что его состояние в эти недели было безумно схоже с морем. Однако сейчас оно кардинально другое, и в этом виноват никто другой, кроме Рури. *** — Тебе кто-то звонит, — неразборчиво бурчит первокурсница, зарываясь глубже в мягкую подушку. С трудом отрыв глаза, Саэ поднимает тяжёлую голову с привлекательной подушки и смотрит на имя чудовища, разбудившего их с Рури в семь часов утра. Это оказывается его менеджер. Парень несколько секунд смотрит на вибрирующий телефон и выключает его, с удовольствием падая в постель. С жалостью понимает, что от него все равно не отстанут, потому что сейчас Саэ нужно быть на полпути к офису Джиролана для подписания очередной бумажки. Да и его снова будут пилить из-за того, что он живёт не в квартирке, предоставленной лигой, как и остальные члены команды, а практически все время проводит в доме Хацуру. Все мольбы менеджера не приносить проблем на счёт места проживания Саэ пропускает мимо ушей, только и вздыхая о том, как бы сбежать побыстрее. Рури тоже просит парня чаще появляться в кампусе хотя бы для вида, что он и делает изредка, но потом все равно сбегает обратно. Из-за того, что Саэ несовершеннолетний, возникают проблемы и со спортивной организацией, и с вышестоящими. Отчитываться родителям будут именно они, если с мальчишкой что-то случится. Саэ прекрасно это понимает, но каждый раз появляется на пороге Хацуру, зная, что она его впустит, но все равно отругает за то, что приехал так поздно выматанный тренировками, хотя мог уже сопеть в подушку в своей кровати. В ответ на недовольства, Саэ устало кладет голову на плечо девушки и почти засыпает. Вся злость мигом улетучивается, и Рури быстро ведёт парня спать. Хотя она и выделила отдельную комнату для Саэ, посреди ночи все равно обнаруживает лежащего рядом парня и укрывает одеялом. После прерванного сна заснуть все равно не получится, поэтому Саэ поворачивает голову в сторону сладко сопящей девушки. Темные волосы гладью рассыпались по белоснежной подушке, придавая контраст. За два года с половиной они отрасли до поясницы, но, учитывая то, сколько махинаций было с ними проведено, это удивительно. Особенно удивительно было, когда Саэ, возвращаясь с вечерней тренировки, увидел зареванную Рури с ножницами в одной руке и клочками волос в другой. «Было скучно» — сказала она тогда, и новый поток слез свалился, как град, на плелестные щёчки, которые так любил целовать Саэ. В этот вечер он просидел на кафельной полу ванной, обнимая уснувшую от усталости Хацуру, хотя сам устал не меньше от изнурительной тренировки. Девушка, проснувшись на утро в своей постели, снова чуть ли не слёзно извинялась перед Саэ за то, что тот не отдыхал, а нянчился с ней. Все слова парня о том, что все нормально, Рури не хотела слышать и следующие две недели сама ухаживала за Итоши, как за маленьким ребёнком. Саэ соврет, если скажет, что такое внимание ему не нравилось, наоборот, льстило и казалось очень милым, хоть он это и не показывал своим видом. Совсем не льстили некогда возникающие мысли о том, что Саэ пробуждает собой в Рури материнский инстинкт. Когда у него поднялась температура, Хацуру кружила вокруг, как курица-наседка, носилась по дому в поисках лекарств, удобных подушек и одеял, кормила практически с ложечки. Если Саэ хотел сходить за водой, она укладывала его обратно в постель и сама приносила все, что тому нужно. Сначала парень наслаждался бескрайней заботой и добровольно местился под заботливое крыло. Потом у него начали неметь ноги и руки, и он решил, что так совсем загнётся. Хацуру, конечно, ещё бесилась немного после внезапного порыва самостоятельности, но позже смирилась и следила за Саэ уже «из-за угла». Ее простодушная и тревожная натура не позволяла просто так оставить больного человека без присмотра. — Я же знаю, что ты смотришь, — сказал Саэ, не оборачиваясь, пока Рури наблюдала за ним через спинку дивана. — Ничего я не смотрю, — с наигранной уверенностью ответила девушка, отворачиваясь к телевизору. Изредка шмыгая носом, парень доковылял до дивана и поставил на маленький столик две кружки горячего чая. — И все же, ты не до конца вылечился, — с упреком заявила Хацуру недовольно смотря на до сих пор красные глаза. Саэ оставил мимолётный поцелуй на лбу, палаллельно что-то буркнув, и устало положил голову на ноги. Женские ладони провели по красноватым волосам и переместились на лицо, невесомо обводя каждый дюйм. — У нас матч через месяц, не хочешь прийти? — неожиданно для девушки предложил Саэ, ластясь под ладонь. Хацуру удивлённо вскинула бровями и чуть приподняла голову парня за подбородок. — С чего это такое предложение? — Ты никогда не ходила на мои матчи. — Да ты не приглашал как-то, а просто так заявляться странно. — Не хочешь значит? — Я не говорила такого, просто неожиданно, — девушка провела тыльной стороной ладони по щеке Саэ и начала массировать ухо. С публичной стороной общества Хацуру и Саэ не горели желанием хоть как-то взаимодействовать. Им вполне хватало случайных вспышек в городе, когда они ходили в кафе или на фестивали. Постоянные шушуканья за спиной напрягали девушку, из-за чего она старалась не так сильно прижиматься к Саэ и идти чуть отдаленнее, чем обычно. Замечая это, он тянул Хацуру ближе к себе и говорил не обращать внимания, на что девушка нервно улыбалась, все ещё чувствуя взгляды и камеры. Позже, конечно, появлялись новые статьи с более провокационными надписями и ракурсами. На вопросы репортёров Саэ предпочитал сильно развернуто не говорить, смотря на то, как чувствует себя Рури при таком внимании. Хацуру не жаловалась и не говорила парню, что ей некомфортно, он и сам это видел. Поэтому, когда вопросы доходили до личной информации, Саэ просто подтверждал наличие дорогого человека в своей жизни, не говоря ничего больше. Один раз Ритеки таки наткнулась на несколько фотографий, сделанных вечером у спортивного кампуса. Тогда она почти что насильно приволокла Саэ, потому что того могли скоро позвать на «серьезный разговор», который стопроцентно кончился бы плохо. На первой фотографии Хацуру стояла спиной, повернув голову в сторону. Саэ же глядел на девушку из-под откинутой челки и по привычке засунул руки в карманы штанов. Он смотрел на Ритеки так, каксмотрели самые страстные любовники на своих пассий. От такого взгляда даже сама Хацуру смутилась, будто увидела часть чего-то неприличного и слишком личного. На второй фотографии она стояла практически в той же позе, как и Саэ, но он уже смотрел прямо в камеру. Недовольно и ревностно, будто поймал незнакомца с поличным за наблюдением высшей степени проявления его любви. От такого взгляда сердце забилось, как бешеное, и по телу прошли мурашки, пробирая до костей. — Нравится? Хацуру так увлеклась этими фотографиями, что не заметила, как Саэ подошёл из-за спины. Она быстро потушила экран телефона и замерла, не решаясь обернуться. На плече приятно пекло от оставленного поцелуя, но Рури лишь продолжала наслаждаться губами Саэ, прислонившись виском к голове парня. — Нравится.— тихо прошептала Хацуру, жадно принимая каждое касание. — Зато представь, сколько теперь фотографий можно выложить. и делать ничего не надо.— напоследок чмокнув Рури в висок, чуть устало, как бы невзначай сказал Саэ.— Может закажем что-нибудь? Что хочешь? — Пиццу, я думаю.— все ещё в состоянии эйфории проговорила Хацуру, но после непонимающе нахмурилась.— Подожди, выложить? Саэ утвердительно хмыкнул и, упав рядом на кровать, листал ленту сайта еды в разделе пицц. — Я думала тебе не нравится излишнее внимание к себе… — Мне то все равно. Я не отрицал никогда, что ты часть моей жизни. Это тебе не нравятся камеры. На первый взгляд, может показаться, что Саэ обвиняет Ритеки в нелюдимости и зажатости, но он так проявляет свою интерпретацию заботы. Грубовато и резко, но по-другому просто сложно выразить на словах всё, что он чувствует. Хацуру тогда ничего не ответила и не выложила ни одну фотографию, сделанную журналистами. Ей вполне хватало того, что Саэ был рядом, а подтверждение чужим людям того, что является только личным, не стоит ничего. *** Теперь от звонков Джиролана разрывался телефон Хацуру. Девушка еле подняла голову и, собрав все свои силы, начала тянуться к тумбочке, где и лежал телефон. Кончики пальцев только дотянулись до края мобильника, как сверху на Рури свалился Саэ. — Не отвечай, он ещё сильнее взбесится, если узнает, что я у тебя.— Саэ обвил тело девушки руками и перетащил на другой конец кровати, укладывая ее голову на свою грудь. — Тебе куда нужно было? — все ещё сонно спросила Хацуру, сильнее прижимаясь к тёплому телу. — Нет, у меня выходной. — Давади так не думает. — Он вообще не думает. — Саэ, не груби.— строго произнесла Ритеки в защиту бедолаги-менеджера. Итоши ничего не ответил, но начал водить ладонью по позвоночнику, зная как это нравится Хацуру. Он часто проворачивал этот трюк, когда девушка была расстроена или зла. Такие движения успокаивали и клонили в сон, заставляя тут же забывать об огорчающих вещах. — Если что-то важное? — ещё более сонно и тихо спросила она. — Потом. Девушка хмыкнула, понимая, что Саэ все равно сделает все по-своему, и аккуратно вылезла из теплых объятий. Завтрак прошел мирно и на удивление тихо, несмотря на замечания Ритеки насчёт кампуса и уважения к чужому труду. Саэ только беззаботно хмыкал и продолжал жевать круассан. — Джиролан написал, что тебе надо подъехать к нему сразу, как сможешь, — сказала Хацуру, смотря на недавнее сообщение от менеджера. — Я не могу.— Хацуру обречённо вздохнула и подняла взгляд на преспокойного Саэ. Он делал вид, что не замечает недовольства Рури. Это неимоверно раздражало последнюю. — Ну и чем ты таким важным занят? — Тобой. Хацуру сначала хотела вновь фыркнуть из-за такой незначительной причины, но немного погодя, взглянула в бирюзовые глаза, которые неотрывно смотрели на нее, и громко рассмеялась. На непонимающий вид Саэ она извинилась пару раз через смех. — Ты самый безответственный человек, которого я знаю.— девушка продолжала смеяться, но уже более спокойно, — Извини, но ты безнадёжен. Пока Хацуру улыбалась своим мыслям, Саэ переваривал все сказанное раньше, и по его телу прошел неприятный холодок. — И как ты хочешь стать лучшим в мире, если даже с такой глупостью справиться не можешь? Тень легла на лицо Итоши, и он стиснул зубы, но позу не поменял: все также сидел, облокотившись головой на ладонь и скрестив ноги в районе щиколоток — О чем это ты? — постарался как можно спокойнее спросить Саэ, переводя взгляд на кружку чая. Хацуру влюбленно улыбнулась парню, и ее глаза заблестели под светом солнца. — Милый, милый Саэ, — она почти заползла на стол и взяла мужское лицо в свои ладони, притянув его ближе, — пока ты будешь бегать от своей ответственности, твоя мечта убежит от тебя. Хацуру с удовлетворением смотрела, как на лбу пульсировала венка, а глаза вот-вот заискрились бы. Саэ глубоко вздохнул и вернул незаинтересованный вид. — Исполнение моей мечты, зависит только от меня.— сказал он после минуты молчания, делая особый акцент на «моей», и недовольно отодвинулся. — Ты не всегда будешь властен над собой и своей жизнью. Не всегда все будет идти так, как хочешь ты.— прекрасно видя всё более раздраженный взгляд, Хацуру продолжала, — И не всегда я буду причиной твоей безответственности. Саэ хищно улыбнулся через сжатые губы и со скрипом отодвинул стул. Не отрывая взгляд от Ритеки, он медленным шагом пошел в сторону двери. — Опять сбежишь? Он остановился на секунду посреди кухни, но через миг вновь зашагал и перед выходом из комнаты приглушённо кинул: — К этому идиоту еду. Хацуру довольно улыбнулась и оперлась локтем на стол, смотря на солнце, лучи которого наполняют квартиру неярким светом. В коридоре на миг настала тишина, а после послышались быстрые шаги, которые направлялись на кухню. Ритеки спокойно перевела взгляд на приближающегося парня, на лице которого до сих пор было полное недовольство. Несмотря на это, Саэ подошёл впритык к сидящей девушке и, наклонившись к ее голове, быстро поцеловал в щёку. Будто это было больше обязанностью, а не желанием. — Хочу ту штуку с перцем, которую ты три дня назад готовила, — резко заявил парень, как будто кидал вызов, и напоследок хмыкнул, подняв подбородок. Хацуру с улыбкой смотрела в прищуренные глаза, а после на вновь уходящую спину. — Милый, милый Саэ.— пропела она через несколько минут после тихого хлопка дверью, — Давади лишь капля в море.