Но кой ты ни пришел-таки
24 февраля 2023 г., 08:17
— Ты позор нашей семьи!
Давно уже заезженная фраза, заставила меня закрыть дверь, прямо перед носом собственной матери. Время — восемь утра. Минуту назад я переступила порог собственного дома, возвращаясь, после бурной вечеринки у Асуми — моей единственной подруги. Сознание затуманено, а речь нескладна. Попытавшись добраться до кровати, я потерпела поражение. В глазах двоилось и потому, выбрав не то направление, я плюхнулась на менее мягкий ковер. Бессонная ночь, алкоголь и наркотики заставили мои глаза сомкнуться и моментально провалиться в сон.
Нестерпимая боль, постепенно приводила в чувства. Глаза открываться не хотели, но лежать в таком положении хотелось ещё меньше. Ногу сводили судороги, лицо горело от жёсткого ворса ковра. Молясь всем известным богам, я надеялась, что боль в ноге утихнет. И спустя минуту, которая показалась мне вечностью, стало легче, если опустить похмелье, тошноту и боль в голове. Вставать было так же сложно, как и открывать глаза. Выпрямившись в полный метр шестьдесят своего роста, я почувствовала, как вчерашний ужин из пива и чипсов лезет наружу. Туалет был недалеко, но, чтобы до него добраться, мне стоило открыть дверь, а данный жест оповестил бы горячо любимую Маман о моем пробуждении. И посему, мой единственный цветок в комнате был полит, впервые за три месяца.
Присев на кровать, я попыталась воспроизвести все, что могло со мной случится вчера, но единственное, что я помнила, это как решила выпить неизвестный напиток, который мне протянул менее известный парень.
— Черт.
Мой хриплый голос испугал меня. Я говорила, как наш охранник после выходных. Это немного пугало.
Я прилегла на кровать и нащупала свой мобильник. Он был выключен и пролежал здесь, наверное, больше суток, поскольку с собой на вечеринку, я его не брала. Нажав на кнопку, экран загорелся и пришло бесконечное количество оповещений о пропущенных звонках. Лента была забита номером родительницы. Кроме одного, Асуми Наоя, звонила мне сегодня в 12:37. Я посмотрела на часы. Час дня.
— Черт.
Мое тотемное животное и излюбленное ругательство, подкреплённое хриплым голосом, начало мне нравится. Возможно, «бухать» — это мое призвание.
Встав с кровати, не без труда, я собрала всю храбрость и решила выйти в белый свет гостиной комнаты. Но прежде посетила ванную и приняла освежающий душ.
В доме было тихо, даже слишком. Возможно, Мама уехала по делам или же в гости. Факт остается фактом, из всех возможных обитателей дома я была одна. Ещё, вероятно, был мистер Хаглз, мамин хомячок. Но я его три недели не видела, скорее всего он помер. Немного погрустив от мысли, что все мы не вечны, я включила телевизор и решила перезвонить Асуми. Но женщина на том конце провода поспешила оповестить, что абонент недоступен.
— Хорошо Асуми Наоя, я пыталась с тобой связаться.
Холодильник был пуст, и вероятность, того, что Мама поехала в продуктовый магазин была ровно девяносто девять целых и девять десятых процента. Моя теория вероятности, разработанная лично мной и для меня, никогда не подводила.
Если мы пересечёмся, будет скандал. Не в первый раз эта женщина наблюдает меня пьяной. А возвращаться домой с рассветом стало некой обыденностью. Для меня. Она же категорически против похождений на неизвестные вечеринки и в неизвестные клубы. Домашнему аресту, на который она посадила меня, скоро будет год. Я была далеко не примерным ребенком. Вечные клубы, вечеринки по ночам и похмелье по утрам сопровождали меня чуть ли не каждый день. И казалось бы, такое поведение можно оправдать недостатком внимания со стороны родителей или же предательством друзей или множеством других слезливых причин, но ничего из вышеперечисленного не было в моей жизни. Просто я сволочь редкостная. Эта мысль заставила мои губы растянуться в улыбке и спустя секунду сморщится от глотка черного Американо без сахара. Все таки кофе это идеальный способ лечить похмелье.
Неожиданный звон в моем кармане заставил прервать миг наслаждения. Вытащив телефон, я увидела одиннадцать незнакомых цифр. Секунду раздумывая, мой палец всё-таки нажал на зелёную кнопку.
— Алло.
— «Привет, Мива».
— Ага. Кто это?
— «Казутора».
Шок прошиб тело легким параличом и внезапно воздух перестал поступать в лёгкие. Воспоминания, которые были забыты, нахлынули ударной волной, снося все на своём пути. Даже мой привычный эгоизм.
Два чертовых года я пыталась забыть этого человека, одновременно подавляя боль, которую он причинил. Я злилась на него, обвиняя в том, что оставил одну справляться с абьюзером отцом и с пассивной матерью. Отобрал брата, который был опорой и поддержкой, перенимая все удары на себя.
Я медленно поставила кружку на стол, унимая нарастающую дрожь, а потом в привычной манере заговорила:
— Как дела, братец? У кого-то мобилу отжал?
— «Ха-ха», — его голос, что за два года приобрёл басистый тембр, заставил мое тело покрыться мурашками, — «ты обо мне такого плохого мнения, да?»
— Не принимай на свой счёт, я о всех плохого мнения.
Дабы отвлечь себя от неприятных мыслей, я начала гулять по кухне, открывая и закрывая шкафчики, ища что-нибудь съестное. Но они все были пусты.
— «На самом деле, я не хотел тебе звонить сейчас, но…передумал. Рад слышать твой голос. Кстати, я возвращаюсь в школу».
— Ясно. А домой когда?
— «У меня есть пару незаконченных дел…»
— Вот как, — я нагло его перебила, пытаясь казаться равнодушной, — тогда удачи тебе и типа желаю опять не загреметь в исправительную школу.
Казутора что-то пытался ответить, но я не слушала. Наспех выключив телефон, замахнулась в сторону стены, намереваясь разбить гаджет, но передумала, осознав, что это не поможет облегчить страдания.
Единственное, что могло помочь успокоить очередной приступ паники и злости — находилось за несколько километров от моего дома. Поэтому наспех собравшись, я моментально покинула «излюбленные хоромы», ненароком пересекаясь со своей матерью.
— Куда собралась? — она в недоумении посмотрела на меня, опуская тяжёлые пакеты с едой.
— По делам, — я холодно ответила, игнорируя укоризненный взгляд.
— Ты под домашним арестом!
— Скажи что-то более интересное. Эта информация давно устарела.
Наплевав на очередной оскорбительный выкрик, продолжила идти дальше, заранее зная, что моя мать не способна на большее. Всегда, сколько себя помню, ей свойственно было на всех лаять, но не кусать и отец этим прекрасно пользовался, когда в очередной раз у него чесались кулаки. Скандалы между ними начинались с маминых претензий, а заканчивались неприятными звуками, рассекающих воздух ладоней и ударов в живот. Несмотря на склонность к насилию, отец был умным человеком и тщательно скрывал свои психические наклонности, избегая побоев на лице. Пару лет им даже удавалось прятаться. Они делали вид, что ничего не происходит, а утром, как ни в чем не бывало завтракали и отправляли нас в школу, не забыв поцеловать на прощание. Но позже, когда отец впервые поднял руку на Казутору — начался ад. За каждую провинность он бил нас ремнем, рассекая кожу на спинах до глубоких царапин. Брат частенько принимал удары на себя, защищая меня от натисков чокнутого папаши из-за чего сам потихоньку сходил с ума.
Внезапно мне стало трудно дышать и температура тела начала повышаться. То ли от палящего солнца, то ли от начинающейся ломки, мне становилось хуже. Хотелось как можно скорее закинуться таблетками и послать всех к чертям собачьим. Выкинуть из головы неприятные воспоминания, которые два года пыталась забыть.
Завидев очертания знакомой многоэтажки, я ускорила шаг, едва не переходя на бег. Как только ступила во тьму первого этажа, простонала от удовольствия, ощущая холод, исходящий от бетонных стен. Но счастье недолго длилось. Мое состояние не улучшалось, а только наоборот, становилось хуже. Тремор в руках с трудом удавалось сдерживать, дыхание участилось и по лицу начали катиться капли пота. Срочно нужна была искусственная доза дофамина. Я поднялась на четвертый этаж, в панике разыскивая знакомую фигуру. Как только я уловила движение в конце коридора, рядом с обломками разрушенных стен, ноги сами повели в его сторону.
— Санзу, рада тебя видеть! — воскликнула я, вынуждая розоволосого парня резко обернуться.
Расслабившись, приземлилась на фрагмент стены, поднимая голову вверх, чтобы иметь зрительный контакт с собеседником. Санзу прошёлся ладонью по затылку, теребя свою длинную шевелюру. Его пронзительные голубые глаза мимолетно прошлись по мне, улавливая нездоровое состояние и выдавая пренебрежительное отношение. Чёрная маска на лице мешала читать его эмоции, поэтому приходилось наблюдать за светлыми бровями, чтобы распознать нынешнее настроение парня, которое всегда было непредсказуемым. Но сегодня плевать. Хотелось поскорее получить желаемое и забыться на весь день.
— Мне срочно нужна доза. Дай мне пару.
Обычно я любила поболтать, прежде, чем перейти к делу, но мое состояние напрочь отказывало в прелюдии, вынуждая напористо требовать нужный препарат. Мне нравился Санзу. Он не задавал лишних вопросов и не читал морали, как это делало девяносто девять процентов моего окружения. Мы были похожи и потому держались друг друга, не переступая грань дозволенного. Порой вместе закидывались таблетками, но не более. Наши отношения тяжело было отнести к какой-то определенной категории. Не враги и не друзья. Это пока все, что я могу сказать.
Если бы маска не скрывала нижнюю часть его лица, можно было заметить улыбку, которая, я уверена, сейчас красовалась под плотной тканью. Санзу прошерстил карманы, тщательно выискивая что-то, а потом медленно вытащил пакет с разноцветными таблетками.
— Какой твой любимый цвет?
Насмешливо спросил он и протянул к моему носу полиэтилен. Не в силах ответить, я ткнула в первую попавшуюся капсулу, что, от сильного головокружения, слилась в один цвет с остальными.
— Хороший выбор.
Харучие вытащил таблетку и протянул мне. Реакция с моей стороны долго ждать не заставила. Выхватив желаемый предмет из его рук, я моментально проглотила «лекарство», с наслаждением закрыв глаза. Только потом заметила спокойную реакцию партнера, который невозмутимо наблюдал за моими действиями.
— Спасибо, — поблагодарила я, прежде, чем погрузиться в эйфорию.
Не могу сказать сколько прошло времени — пару секунд или часов небытия, но они были самыми счастливыми за сегодняшний день. Очнулась от резкого толчка. Чья-то рука теребила мое плечо, вынуждая вернуться в прогнившую реальность.
Темный силуэт начал приобретать очертания, собираясь в точную картинку. Черноволосый парень испуганно смотрел сверху вниз, давая понять, что я лежу на неизвестной плоскости. Его карие глаза неразборчиво метались из стороны в сторону, тщательно осматривая мое тело. Его длинные и шелковистые волосы, начали щекотать нос, вынуждая чихнуть. Как только я выпустила наружу пару вирусных бактерий, парень встал и отряхнулся. Попытки последовать за ним увенчались провалом из-за резкой боли в голове. Черепушка буквально раскалывалась от частых ударов в висках. Что же со мной было, пока я пребывала в отключке?
— Ты под кайфом?
Грубый и басистый голос парня, словно острыми иглами пронзил чувствительный мозг, раздражая нейроны и вынуждая меня скривиться от громких частот звука его баритона. Как же было хреново. Все мышцы болели, как после усердной тренировки. Вторая попытка подняться не дала положительных результатов. Руки скользили по влажной траве и вместе с опорой я теряла координацию. Зато красивый закат радовал глаз своими багрово-оранжевыми красками. Видимо я как-то оказалась на поляне, которая простиралась вдоль дороги, что вела к общеобразовательной школе, где учился старый друг моего брата — Баджи Кейске. Он периодически заглядывал ко мне, убеждаясь в том, что я окончательно не сторчалась. Парень постоянно твердил, что в отсутствие брата будет защищать меня. Вот только каково было его удивление, когда он узнал, что единственным монстром от которого меня нужно спасать являлась я сама.
Сейчас он наверное пренебрежительно ко мне относился или хуже — я ему была противна. Лучше бы меня нашёл не он, а незнакомый мужик, который в итоге оказался педофилом и убил бы меня.
— Кажется, ей нужна помощь.
Тихую идиллию нарушил незнакомый голос, полностью отличавшиеся от грубого баритона Кейске. Я перевернулась на живот и, встав на карачки, разглядела блондина, что с интересом и некой осторожностью наблюдал за мной. В нем я узнала Чифую Мацуно. Мать его вечно ставила в пример для подражания, ссылаясь на практичный и ясный ум, совершенную физическую форму и полное собрание моральных качеств, которые, цитирую: «я утратила, продав душу дьяволу за наркоту».
— О, сын маминой подруги, — я едва встала и начала отряхивать коленки, рассчитывая отчистить штанину от зелёных разводов. Кажется я знатно покаталась по этой траве. Удивительно, как меня ещё в близлежащую реку не занесло, — отвечаю на твой вопрос, — я ткнула пальцем в сторону Баджи, — не под кайфом.
Прошла мимо парней, напрочь игнорируя нарастающую злобу в лице Кейсуке. Его характер тяжело было обуздать. Он постоянно искал острые ощущения, частенько прибегая к насилию и мог вынести в одиночку пятерых, не замаравшись при этом не на дюйм. Как только я с ним познакомилась, по возможности сторонилась, страшась буйного характера и непредсказуемого поведения. Казутора рассказывал, что Баджи мог без причины ударить прохожего, только потому, что ему хотелось. Со временем я узнала его получше и поняла, что мне нечего боятся, ибо несмотря на неистовый характер, он был очень проницательным. Все возможные драки имели место быть и люди, которых он дубасил, действительно этого заслуживали. Со мной порой он был груб, но не более, поэтому сейчас я уверенно посылала его…
— Пошёл ты нахер, Кейске. Следи лучше за своей успеваемостью, а не за мной.
Он шёл следом, наплевав на прохожих, что с интересом наблюдали за нашей перепалкой. Ему взбрело в голову, что я опять намерена накидаться где-нибудь в подворотне, потратив последние карманные деньги. Хорошо, что он не знал о том, что финансы давно закончились и я трачу далеко не свои кровно заработанные.
— Баджи, может стоит… — Чифую плёлся следом, чувствуя себя не в своей тарелке. Не заметив прохожего, он толкнул того в плечо, за что моментально извинился. Я могла понять его недоумение, ибо не каждый день можно было увидеть посреди газона полуживую девчонку, узнавшую в тебе сына маминой подруги, которая ко всему прочему ещё и наркоманка, а твой друг печётся об этой девчонке, как о недееспособном ребёнке.
— Чифую иди без меня. Кажется я не скоро вернусь домой, — Баджи пытался спровадить друга, ссылаясь на срочные дела. Я надеялась, что их разговор затянется и у меня появится возможность потихоньку скрыться, но Кейске мастерски закончил диалог, в привычной манере игнорируя все возражения друга. Мацуно нехотя покинул наш кружок долбоебов, медленно вышагивая в противоположную сторону, периодически оглядываясь. Неужели я тебя заинтересовала, мальчик-одуванчик? Или ты ревнуешь своего друга?
— Смотри мне в глаза, когда я с тобой говорю.
Баджи нагнал меня буквально за секунду. Его дикий взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Тебе что, женского внимания не хватает? Чего пристал? — я решила задеть самолюбие парня, но видимо прогадала с темой. Он даже не моргнул. И чему я удивляюсь? Несмотря на тяжёлый характер, Баджи был симпатичным парнем, чем возможно и привлекал женский пол. Это своего рода клише — грубый и красивый мальчик хулиган, некий бэд бой, который всегда будет нравится хорошим девочкам (или мальчикам).
Мы шли плечом к плечу, не решаясь уступить в неравной схватке в поиске аргументов. Он был вынужден находится здесь, потому, что боялся. Я поняла это год назад, когда с поимки Казуторы прошло два года. Баджи видел, как я скатывалась по наклонной в пучину социального дна. Изо дня в день, я глушила болезненные чувства сильными препаратами, чтобы перестать быть слабой. И когда мое сознание достигало апогея эмоционального безразличия — все меркло. Отсутствие брата, а следовательно каждый прожитый день не сопровождались мучительной болью, вечные издевки отца прекратили иметь значение и безразличное отношение матери не задевали хрупкое девичье сердце. Это состояние было настолько божественно идеальным, что мне не хотелось выходить из него. Я принимала каждый день, по несколько раз, чтобы не дай бог вновь не почувствовать щемящую сердце боль. Но в итоге довела себя до наркотического передоза, который в последствии привёл к недолгой клинической смерти, а потом к коме. В ней я пролежала сутки.
В ту роковую ночь именно Баджи нашёл меня в приступе эпилепсии. Я возвращалась после рождественской вечеринки у Асуми. За день до этого мне уже было нехорошо. Резкие перепады температуры, потоотделение, сонливость и слабость сопровождали целый день, нарушая привычный повседневный быт. В рождественскую ночь, буквально в метре от моего дома, случился приступ наркотического передоза, в котором и застал меня Кейске. Позже я узнала, что он пришёл поздравить меня и передать подарок от Казуторы, но в замешательстве окончательно забыл об этом, а неожиданный мой сюрприз навсегда отпечатался в памяти у родных и близких.
После той ночи отец бросил нас, обвиняя собственную жену в плохом воспитании детей. Оказалось его смелости хватило на ежедневное избиение детей и любимой женщины, но не на принятие собственной ответственности. Плевать. Пускай катится ко всем чертям. Никогда не любила этого заносчивого и трусливого мужика, как и он меня, судя по отношению и нелестным высказываниям с его стороны.
Около пяти минут мы с Баджи спорили о вреде наркотиков и о том, как они уродуют жизнь зависимых, не уступая друг другу в пререканиях.
— Какая же ты упрямая! В точности, как и твой брат.
Неожиданно на улице стало тихо. Лишь только щебетание воробья эхом разносилось по парку, нервируя неуместными нежными нотами пения. Упоминание Казуторы заставило напрячься всем телом, словно сейчас предстоит бой. В течении двух лет и по сей день никто из нас двоих не вспоминал о нём вслух. Каждый в одиночку справлялся с болезненным чувством потери, которое внесло необратимые изменения в наши жизни.
Баджи был там, когда полиция схватила моего брата за убийство не в чем неповинного продавца байков. Но перед этим они оба спланировали кражу громогласного транспорта, чтобы порадовать друга на день рождения. План провалился в тартарары, как и наша жизнь после этого дня. Парней застукал хозяин магазина, за что поплатился жизнью и потянул за собой в бездну отчаяния двенадцатилетнего Казутору, который не сразу осознал серьезность сложившейся ситуации. Свойственный ему альтруизм заставил в попыхах придумать план побега и ценой собственной репутации убить человека, защитив собственного друга от неприятных последствий. Каков герой.
Я хмыкнула, позабыв о рядом стоящем парне и опустила грустный взгляд, чтобы скрыть мимолетную эмоцию, что прятала несколько лет.
— Он звонил мне сегодня, — я почесала предплечье, делая вид, что с интересом разглядываю грунтовую тропинку.
— О чем говорил?
Спокойный тон Кейске слегка настораживал и я, превозмогая накатившее чувство грусти, внимательно взглянула на него. Парень стоял неподвижно, его лицо излучало полный пофигизм. И в голове всплывал вопрос: «Ты притворяешься Кейске или же тебе действительно похер?»
— Говорил, что не хочет со мной общаться, но вынужден, — выплюнула я и скривилась в безумной улыбке, — а потом сделал одолжение и оповестил о своей амнистии. Вот только домой он не планирует возвращаться.
Баджи молча слушал и не спешил оправдывать друга. Это начинало раздражать меня. Обычно он твердил, что брат любит меня и не хочет, чтобы я злилась, но сейчас что-то изменилось. Кейске неподвижно стоял и исподлобья следил за мной. Словно выжидая чего-то определенного.
— Доволен?
— Для меня это не имеет особого значения, Мива, но тебе, я смотрю, хреново.
— Надень очки тогда. Мне охуенно, — я махнула на него рукой и молча развернулась, намереваясь покинуть порядком надоевшего моралиста.
— И куда ты пошла?! — парень устало выдохнул и пошёл следом.
— Куда угодно, лишь бы ты отвязался, — я порылась в карманах и достала измятую пачку сигарет, — зажигалки не найдётся?
— Не курю, — парень недовольно скривился, не скрывая явного презрения.
Я многозначительно фыркнула, но не прекратила попытки найти огниво. Обратив внимание на курящего мужика, без стеснения подошла и, сердечно поблагодарив, одолжила нужный предмет.
— А если честно, куда ты сейчас? — Баджи не унимался, пытаясь выведать мои планы на сегодняшний вечер.
— Не знаю. Пошатаюсь по округе. Возможно загляну к Асуми. А что? — я выдохнула ему в лицо и засмеялась, когда он отвернулся и кашлянул.
— Ещё раз так сделаешь и я тебе руку сломаю, — Кейске перехватил мое запястье и сжал с такой силой, что та побледнела. Потом выхватил бычок и выкинул. Я печально взглянула на потухающую сигарету, а потом на озлобленного парня. Улыбка с моего лица пропала и дабы пресечь конфликт, кивнула, давая понять, что такого больше не повторится, — отлично, — он отпустил руку, освобождая приток крови, — не хочешь мне компанию составить на сегодняшний вечер?
— Чего? На свиданку меня зовёшь?
— Нет. Не хочу опять тебя найти обдолбанной на улице.
— Не переживай, больше не найдёшь, — я усмехнулась и похлопала Баджи по спине.
— Хм, — он поменялся в лице и улыбнулся, показывая два идеально острых клыка, — а как насчёт поездки на байке?
С этого и надо было начинать, мой недалекий друг.
***
— Ну и где обещаный байк? Пока мы шли, на улице потемнело. Баджи завёл меня в незнакомый район, где со всех сторон располагались панельные многоэтажки скучного серого цвета. В одну из них он без какого-либо стеснения зашёл, махнул рукой, зазывая следовать за ним. Остановившись у одной из многочисленных дверей, спутник достал ключи и отворил замок. На нас обрушилась гнетущая тишина. Я неуверенно сделала шаг вперёд, понимая, что Баджи, как истинный джентельмен ждёт пока я зайду первой. Закрыв дверь, он включил свет. Яркое освещение резануло глаза и заставило невольно зажмуриться, спасая от нахлынувшей боли. Кажется я настолько привыкла к ночному образу жизни, что любое столкновение со светом вызывало неприятные ощущения в области глаз. — Можешь присесть на диван. Я переоденусь и мы пойдём, — мимо меня пронёсся парень, обдувая небольшим ветерком. — Какая честь, — буркнула я и усевшись на мягкий диван, закинула ноги на близстоящий столик, — слушай, а у тебя не будет пару шмоток и для меня? Ответ на мой вопрос так и не прозвучал. Либо парень проигнорировал, либо не услышал. Ну и плевать. Через минуту желанная куча одежда шлепнулась на мои колени. Я благодарно усмехнулась и моментально последовала в ванную, дабы быстро ополоснуться и снять грязное облачение.***
Ветер обдувал волосы, превращая их в сплошную запутанную копну, походящую на гнездо. Но редчайшая самокритика по поводу собственной внешности в мгновение исчезла, уступая непередаваемым чувствам блаженства и наслаждения. Скорость и драйв будоражили разум, помогая ощутить себя свободной и независимой. Переполненная огромным количеством эмоций, я радостно закричала и подняла руки вверх, но едва не упав, быстро вернула их на место, крепко ухватив водителя за торс. Баджи резко свернул с трассы, замедляя скорость и приближаясь к незнакомому старому храму, который был спрятан за чащей леса, где столпилась куча народу в уже знакомой чёрной форме. — Приехали. Парень припарковал байк рядом с грудой таких же. Он не спешил идти к остальным, молча всматриваясь в толпу. Проследив за его взглядом, я предположила, что там протекает некое собрание, на которое мы видимо опоздали. Точнее Кейске опоздал. — Что за столпотворение? — не выдержав гнетущей тишины, я решила не полагаться на свою интуицию, а спросить в лоб. — Собрание Токийской Свастики, — он ответил спокойно и обыденно, нехотя покидая сидение байка. — Токийская Свастика? Это та банда гопников, которую вы основали с Казуторой и ещё парой мальчишек? Нихрена вас развезло, — я в шоке осматривала чуть ли не каждый темный комбинезон, чтобы посчитать примерное количество участников. — Слушай внимательно, — парень резко обернулся и, проигнорировав мой комментарий, начал перечислять ряд условий, — тебе желательно не высовываться. Веди себя тихо и не привлекай внимание. Ни с кем не говори. А если заговоришь, не озвучивай свою фамилию. Соври. Поняла? — Ага. А давай лучше в случае социального взаимодействия — претворяюсь мертвой, как опоссум, — я едко усмехнулась, а потом резко изменилась в лице, принимая недовольный вид, — если мне нельзя здесь находится, зачем тогда привёз? — После собрания хочу отвезти тебя в одно место. — Куда? — Это сюрприз. — А если я не хочу. — Тогда отвезу домой. — Вот так просто? — я с недоверием прищурила глаза. — Даю слово, — Баджи мило улыбнулся, потрепав меня по голове, — пошли. И помни — не высовывайся, чтобы не произошло. — А что может произойти? Мой вопрос остался без ответа. Мы шли молча, медленно приближаясь к куче подростков. На улице немного похолодало и я скукожилась, сцепив руки в замок, полагая, что так смогу сохранить тепло. Мужская толстовка свободно свисала с худых плеч, позволяя холодным потокам воздуха будоражить тело, от чего приходилось сдерживать стук зубов. А вот Баджи был невозмутим. Мысленно он витал где-то далеко в чертогах собственного разума не замечая изменения в погоде. Если бы мне было не плевать, возможно я бы поинтересовалась, что творилось в его голове, но парень обещал, что отвезёт меня домой, если я того пожелаю, значит похер. Лишь бы обещание сдержал? Приблизившись к толпе зевак, никто не посчитал нужным обернуться. Все внимание было сосредоточено на развивающейся потасовке между двумя парнями. В одном из них я узнала своего одноклассника — Такемичи Ханагаки. Он яростно прошёлся кулаком по лицу второго незнакомого мне парниши, за что возрос в моих глазах, как личность. В школе он вёл себя очень неестественно, что выглядело мягко говоря нелепо. Парень постоянно строил из себя крутого и дерзкого гопника, хотя таковым не являлся и поэтому я старалась держаться от него подальше, чтобы не тратить оставшиеся силы на трусливого и пустого человека. Но слабак оказался не таким уж слабым. От легкого восторга я едва уловимо свистнула, чем обратила внимание одного из участников банды. Им, как ни странно, оказался давно знакомый розоволосый парень в чёрной маске — Харучие Санзу. Он стоял по другую сторону собравшейся толпы и единственный без стеснения таращился на меня. Его светлые брови поползли вверх, впрочем, как и мои, выдавая наивысшую степень удивления. У меня в голове даже мысли не было о том, что он мог являться членом преступной банды. Были предположения, что парень живет в наркопритоне, но уж точно не состоит в гопнической группировке. Я поспешила слиться с толпой, медленно отступая назад, надеясь скрыться за спиной Баджи. Но не почувствовав опоры в виде крепкой мужской груди, в панике обернулась. Того рядом не оказалось. — Что же? Что же? Стало интересно, — его отдаленный голос вернул мое внимание к месту развернувшейся потасовки. Кейске медленно вышагивал навстречу Такемичи, ставя под вопрос собственные намерения. Ухмылка застыла на лице, а кулак пришёлся точно по скуле уже едва живого одноклассника. Он замахнулся для второго удара, целясь в курносый нос Ханагки, но был остановлен внезапно появившемся коротко стриженным парнем, что в прочем, как и все был одет в чёрную форму. Какого хрена ты творишь, Баджи? Неужели Такемичи посмел обидеть твоего друга и ты, как истинный моралист решил впрячься? Казутора что-ли покусал? — Майки! — брюнет нехотя остановился и с усмешкой взглянул на одинокого парня, что стоял вдали от всех. Если бы не Кейске, я бы не обратила на него внимание. Значит вот как выглядит глава Токийской свастики. Подросток ростом ниже среднего, с чёрными пронзительными глазами и длинными светлыми волосами. Манджиро Сано. Своей милой мордашкой он не походил на гопника, а уж тем более на главаря преступной банды. Именно для него пытались украсть байк Баджи и Казутора, не ведая о последствиях и даже не предполагая, что владельцем магазина был старший брат ранее упомянутого главы Свастонов. Какая ирония жизни — мотоцикл, что мог быть украден и подарен на день рождение, с самого начала принадлежал имениннику. Убийство родного человека тяжело принять, а простить убийцу ещё тяжелее. Интересно, как себя чувствует Маджиро, находясь рядом с Баджи? — А ты что тут делаешь? Я резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с очередной симпотяжкой. От внезапной близости оппонент резко отпрянул и наклонил голову, скрывая едва уловимый румянец. Мое лицо озарила ехидная улыбка, как только я узнала Чифую Мацуно. — Тебе нельзя здесь находится, — парень в панике начал озираться по сторонам. Видимо боялся, что меня могут заметить, но внимание гопников занимал разговор между Баджи и Майки, и потому нас напрочь игнорировали, поэтому я позволила себе вольность в виде колкого замечания. — Кто сказал, что нельзя? Лично мне никто не говорил. — Тебя сюда Кейске привёл? — Чифую обернулся в сторону друга и в шоке остолбенев, прошептал, — да что черт возьми он творит? Я в недоумении взглянула на Баджи. — Я перехожу в «Вальхаллу». Тебе ведь не нужны проблемные дети, Майки? — Баджи! — миловидное лицо Майки внезапно стало суровым, от чего по моему телу пробежали мурашки, оповещая о нахлынувшем страхе, который совместно с инстинктом самосохранения давненько покинул мой разум. Парень спокойно наблюдал, как один из членов его группы медленно и целеустремлённо покидал собрание. Причём попыток пресечь или опровергнуть принятое решение предпринять не пытался. — Командир первого отряда, Баджи Кейске, становится врагом «Свастонов». Командир первого отряда? Выходит здесь есть некая иерархия. И за какие заслуги можно попасть на самый вверх гопнической пирамиды? А самое интересное, за что Баджи получил звание командира, учитывая его необузданный характер и причастность к убийству брата главы этой милой «организации»? С привычной ухмылкой, мой новоявленный таксист спускался к толпе недоумевающих подростков. Они в замешательстве провожали его взглядами, молча наблюдая за исходом принятого решения. Я продолжала стоять на месте, совершенно не понимая, что происходит и нужно ли мне вникать в происходящее. Брюнет остановился, как только достиг моей фигуры. — Чего встала? Пошли. — Баджи, — внезапно о себе напомнил мальчик-одуванчик. — Не лезь, Чифую, — сурово ответил командир и молча прошёл мимо. — Эй, что за девка? — возмутился кто-то из толпы. — Кто посмел привести постороннего на собрание? — Ты вообще какого хрена тут делаешь? Поток ненужных вопросов превратился в гул недовольных голосов, нарушая гнетущую тишину. — Она со мной. Но не переживайте, как и меня, вы её больше не увидите, — Баджи в привычной манере усмехнулся и схватив меня в охапку, поволок в сторону байков. Я нехотя подчинилась его напору, с радостью покидая этот дешевый балаган, который все же заинтересовал меня, как бы я старательно не пыталась это скрыть. В тщетных попытках обернуться мне удалось мимолетно заметить вопросительный взгляд голубых глаз, что на фоне розовой шевелюры сияли белизной от отблесков белой луны. При следующей нашей встрече Харучие Санзу не промолчит и даже можно допустить вероятность, что он заговорит первым. Я остановилась напротив знакомого байка, успев выслушать кучу слов негодования в нашу с Баджи сторону. Парень невозмутимо сел за руль и в ожидании уставился на меня. В воздухе витала атмосфера недосказанности. Я терялась в собственных мыслях, полагая, что стоит узнать о состоянии водителя, перед тем, как сесть к нему. Но что-то подсказывало мне, его странное поведение имело рациональную интерпретацию и потому пришлось аккуратно приземлится на пассажирское сидение без каких-либо вопросов.***
Мы остановились возле обломков бывшего магазина видеоигр, над которым успели поработать местные ценители искусства графити. Я осторожно огляделась, подмечая отсутствие какой-либо формы жизни, а потом недовольно фыркнула. — И зачем мы тут? Очередная сходка гопников? Как их там? Вандалы? — Вальхалла, — поправил меня Баджи, — нет, здесь только ты и я. — И я. Из темного переулка послышался голос и я нехотя обернулась, дабы усомниться в правильности своих доводов. Но, к сожалению, этого не произошло. Напротив стоял Казутора и его проницательные желтые глаза без стеснения в упор смотрели на меня. Пустота и мрак, что мимолётно были мной замечены во взгляде ранее тёплом и заботливом, взбудоражили разум, приводя его в некий пляс. А потом недолгий страх превратился в гнев, готовый снести все на своём пути. — Так вот, что это за место, — я отвернулась от блудного брата и с явно выраженным недовольством посмотрела на Баджи, — привёз меня к нему, сраный ты предатель. — За языком следи, мелкая. Я женщин не бью, но ты сплошное ходячее исключение, — грозно рявкнул тот, — Казутора ничего не знал. — И так удачно появился именно в этот час, в эту ебаную минуту. Да? Какое совпадение, — я перестала контролировать себя и потому последние реплики отдавались эхом в пустых улиц незнакомого района. Гнев полностью завладел сознанием, напрочь игнорируя звоночки разума. Образ вновь прибывшего брата воспроизвёл старые воспоминания, которые приносили очень сильную и душевую боль. Именно от неё я так старательно пыталась убежать и одновременно затолкать так глубоко, чтобы не дай бог вновь с ней не столкнуться, но один этот взгляд кошачих глаз разрушил многолетние старания. Черт. Как же хочется уйти и накидаться таблами. Плевать, что обо мне думает Харучие после того, как я без разрешения вторглась на их собрание. Возможно меня ждёт куча вопросов, на которые я буду отвечать куда более охотно, чем находится здесь и сейчас. Санзу мне нужен, как никто другой. — Мива, я хочу все объяснить, — Казутора дал о себе знать очень не во время, ибо в мои планы уже не вписывается сентиментальный разговор по душам. — Да идите вы оба на хуй! — я развернулась, намереваясь скорее покинуть это место и добраться до намеченной цели. Думали буду играть по их правилам? Не выйдет, мальчики. Это я устанавливаю границы собственного сознания и сама решаю, когда их нарушать, а не вы. Мои чувства будут при мне и никто о них не узнаёт. Но моим планам помешала темная фигура, что в свете дохлого фонаря, буквально светилась, помогая разглядеть звериный оскал невольного наблюдателя. — Что тут у нас? — протянул парень, наклоняясь вперёд, открывая свои янтарные глаза, — внеплановый консилиум? Я нахмурила брови и попыталась обойти незнакомца, что в последствии увенчалось провалом. Крепкая хватка сковала мое предплечье и до хруста костей потянула назад, возвращая на место рядом с братом. Это Баджи поторопился пресечь мои жалкие потуги покинуть заурядный фарс. — Твоя подружка, Баджи? — ехидная улыбка на лице гостя оставалась непоколебимой. Он пару секунд с интересом разглядывал меня, прежде чем переключить внимание на Казутору, — или твоя? — Она уже уходит, — поспешно ответил Казутора и, взяв меня за руку, второпях потянул вперед. — Не так быстро, — незнакомец освободил меня от сильной хватки брата и увлек в свои объятия, чем вызвал бурную негативную реакцию с моей стороны. Я попыталась оттолкнуть парня, который успел вывести уже и без того расшатанную психику из равновесия, но хватка была настолько сильной, что сдвинуться с места не получилось, а потому пришлось недовольно фыркнуть. — Руки убрал, придурок, — мне неприятно было такое обращение, но кажется именно этого и добивался дылда. На вскидку его рост оказался чуть ли не под два метра, а выбритые виски и уложенная копна волос вверх накидывали сантиметров десять. Он был силен, несмотря на худощавое телосложение. — Отпусти ее Ханма. Это моя сестра. Братишка сохранял невозмутимый вид. Безразличие, с которым он буквально выплюнул последние слова, задели мои чувства, несмотря на ярое отрицание их существование. Показалось, что ему омерзительно и неприятно признавать наше родство. Кейске напротив сжал челюсть и тихо ругнулся, внося еще большую неясность в встрече с незнакомцем. Дылда схватился за мой подбородок и озадаченно молвил: — Родственного сходства не вижу. — А я приемная. Воспользовавшись замешательством парня, я резко толкнула его в бок и выбралась из «жарких» объятий. Теперь оставалось сломя голову бежать, бежать без оглядки, напрочь игнорируя крики за спиной. Итак ясно, они мутят какое-то дерьмо, а мне дерьма своего хватает. Сейчас главное найти Санзу и забыть сегодняшний день, как все до…
