Не теряй равновесие

      Не помню сколько бежала, но достаточно, чтобы лёгкие запылали жаром. Убедившись, что позади нет погони, я позволила себе остановиться и мутным взором отыскать в телефоне нужный контакт. Гудки не прекращались пока женский голос не оповестил, что данный номер не доступен.       — Да ты блять издеваешься, — в отчаянии прохрипела я и оперлась спиной о стену ближайшей многоэтажки. Дыхание постепенно восстанавливалось, но пелена с глаз не пропадала. Мандраж конечностей вновь возобновился, оповещая о начинающейся ломке.       Телефон завибрировал, но, к сожалению, а может к счастью высветился номер Асуми Наои — давно позабытой мной подруги.       С Асуми я познакомилась в школе. И подругами мы стали далеко не сразу. Она на год старше меня и потому об ее существовании я узнала не сразу, ближе к третьему году обучения в средней школе. В классе друзьями я так и не обзавелась. Свойственная прямота высказывания слов и категоричность мыслей отталкивали людей. Общество не любит слушать правду, а вот удобную ложь впитывают, как губки. Именно поэтому на меня повесили амплуа изгоя, но подкованный частыми издевками отца характер помог легче пережить нелегкий период ежедневного буллинга и конечно же здесь не обошлось без поддержки Наои. Как-то раз, когда накал страстей достиг наивысшей степени точки кипения, я разревелась на глазах у одноклассниц, которые в привычной манере подкрались в туалете, дабы напомнить о заключенном в тюрьме брате. Их реплики ранили куда больнее, чем удары по лицу и пинки в живот. Дышать было трудно, но еще труднее осознавать свою беспомощность и отсутствие опоры, место которой раньше занимал Казутора. В тот момент пришло осознание того, что я осталась одна в этом враждебном и прогнившем до чертиков мире. Так бы осталась лежать и утопать в слезах беспомощности, если бы не Асуми. Эта девчонка словно вихрь наглым образом ворвалась в мою жизнь и засела в сердечке не спрашивая разрешения, что являлось неизменной чертой ее характера. Она берет от жизни все и плевать, если это все уже кому-то принадлежит. Одноклассницы надолго запомнили вылитое ведро отходов на их отглаженные юбочки и аккуратно уложенные прически. С этого дня и по сей день наше общение не прекращается.       — Да, Асуми, — хрипота в голосе вновь возобновилась.       — Ну наконец-то. Ваше величество соизволило снизойти до нас, простолюдинов. Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться, — в трубке послышался глубокий вдох, видимо подруга затянулась сигареткой или косяком.       — Черт, прости. День сумасшедший, — я расслабилась и присела на корточки, прикрыв веки, дабы успокоить учащенный пульс.       — Так и подумала. Ты как после вечеринки, норм? Я поздно заметила, что ты начала мешать алкоголь и…кое-что еще.       — Всё супер, надо будет повторить.       — Обязательно, — на пару секунд она замолкла, чем выдавала легкое замешательстве, которое никак не вписывалось в хладкровный характер Асуми, — Бугор искал тебя. Говорил, ты ему денег задолжала.       — А ты че?       — Сказала, что деньги будут, но ты словила очередной передоз и потому в больничке чилишься.       — Красавчик.       — А то. Так что пару дней у тебя есть, а вот на счет денег не знаю. Если нужны финансы…       — Разберусь, не парься, — я нагло перебила подругу, — деньги будут.       — Как знаешь. Ты сейчас где?       — Честно, в душе не ебу.       Наоя громко рассмеялась.       — Не удивила, — она добродушно воскликнула, — тебя найти?       — Да нет, доберусь сама. Не привыкать.       Мы недолго поговорили, затрагивая школьные темы, перемывая косточки одноклассникам, а потом синхронно отключились. Состояние немножко улучшилось, но потребность закинуться очередной партией таблав не исчезла. Я побрела домой, прокручивая в голове место захоронения заначки, которая была единственной возможностью покрыть все финансовые долги. Зарабатывать на наркотиках оказалось куда сложнее, чем я думала. Особенно, когда ты сам принимаешь. Соблазн забрать всю партию настолько велик, что противостоять ему невероятно трудно. Не каждый торчок способен устоять. Не удержалась и я. Большая часть товара была ликвидирована лично мной и безвозмездно, а следовательно фиксированный доход, который должен был капать в кошельки поставщикам уменьшился без видимых причин. А Бугор был терпеливым посредником, который закрывал глаза на мои пороки и лишь только усмехался, когда в очередной раз я приходила с пустыми карманами. Только после каждой встречи с ним приходилось пальцы лечить. Он ломал их в качестве воспитательной профилактики. Первое время было жутко, учитывая те кровопролитные легенды, которые о нем слагали, но со временем привыкла. Нет гарантий, что на этот раз все обойдется спокойно и мне дадут очередную отсрочку, но страха за свою жизнь не было, как и желания взяться за голову. Единственное, что было важно, это безудержное счастье, которое я испытывала после очередной дозы самозабвенного вещества.

***

      — Да блять! — готова поспорить мой вопль услышали все ученики второго этажа школы.       Несмотря на хорошее настроение утром, днем стало только хуже. Заветный тайник с полным пакетом порошка был пуст.       — Пиздец, — Асуми в шоке уставилась на сливной бочок унитаза, где пару дней назад хранился недельный запас амфетамина.       — Как думаешь, кто мог его забрать? — я в панике схватилась за голову, позабыв о паре тройке девчонок в соседних кабинках туалета.       — Да кто угодно, — подруга спокойно поставила крышку унитаза на место и повернулась в мою сторону, — тот же самый дядюшка Акай.       — Наш охранник алкоголик, но не наркоман.       Мимо меня прошла девушка и с осторожностью бросила мимолетный взгляд, видимо мысленно презирая, но сейчас было абсолютно плевать.       Пренебрежительное отношение мелкой первогодки не сравниться с лютым наказанием Бугора.       — Да, но зато бабки огребет.       Я задумалась над ее словами, подмечая логичность ранее упомянутых слов и понимая, что любой человек мог украсть пакет, чтобы заработать денег, которые вполне могли обеспечить его на пару тройку лет беззаботной жизнью.       — Мива, а чего ты молчишь и не хвастаешься, что брат твой вернулся?       Я не сразу заметила свою одноклассницу. Она манерно встала у зеркала, вырисовывая ярко красным оттенком помады свои губы, невзначай выходя за пределы контура. Ее имя я так и не запомнила, толи Харука, толи Хотару, но зато эта особа всегда была накрашена, как последняя шалава, которую никто и никогда не представил бы матери в качестве невесты.       — Как-будто это новость века, — я с безразличием наблюдала, как она пудрит носик, мысленно желая смерти от дерматита за глупые вопросы. Такого огромного количества косметики не одно лицо не смогло бы выдержать, а разводы от тонального крема автоматически делали ее непривлекательной дешевкой, — ты от кого узнала?       — Я просто увидела его здесь. Зашел, как ни в чем не бывало, пошарил по кабинкам и ушел. Такой милый и улыбчивый, — девушка залилась румянцем, — номерок его скинешь?       — Постой. Казутора был здесь? — Асуми вклинилась в разговор, опережая озвучить мой вопрос.       — Ага. Видимо, перепутал с мужским туалетом. Понимаю, он здесь только первый день.       Мы с подругой переглянулись, понимая, что конкретно Казутора искал в дамской комнате. Сукин сын! Откуда он только узнал где искать этот чертов пакет? Если сегодня он его не вернет, то можно смело начинать копать себе могилу.       В панике выбежав в коридор, мы направились к лестничному пролету, который вел на этаж выше к старшим классам. Уроки уже закончились, но хотелось верить, что братец чудесным образом мог остаться в школе по личным причинам.       Класс был пустой, только открытое окно пропускало воздушные порывы ветра, теребя занавеску, что в отчаянии то поднималась вверх, то опускалась вниз. Эта картина походила на мое психическое состояние сегодня. Настроение решительно поднималось вверх, а потом стремительно падало вниз. Сплошные эмоциональные качели и перспектива умереть от сердечного приступа.       — Чего встали, дайте пройти, — незнакомый парниша с полным ведром воды отодвинул нас в сторону и принялся мыть полы.       — Казутору не видел? — Асуми с высокомерием задрала подбородок, недовольно морща нос от запаха плесневелой воды.       — Этот уебок смылся, как только прозвенел звонок. Странно, что вы его ищете.       — Почему? — с показным безразличием буркнула я, старательно скрывая повышенный интерес к жизни брата.       — Так он в ваш класс побежал.       Я почувствовала себя идиоткой, которая бессмысленно бегает по этажам школы, в поисках человека, которого тут нет.

***

      — Нет его тут. Забрал Ханагаки и ушел, — просветил нас Ацуши Сендо. Один из немногих, кто воздержался от колких замечаний в мою сторону по поводу заключения брата, за что заслужил нейтральное отношение. Если мне не изменяет память, он хорошо общается с Ханагаки и потому я охотно поверила его словам, несмотря на весь смысловой абсурд, — зачем твоему брату понадобился Такемичи?       — Хуй знает, — буркнула я и, послав к чертям собачим недовольные пререкания одноклассника в ответ на мою грубость, поспешила покинуть школу, в которую зря приходила сегодня.       Поступки вернувшегося брата были нелогичными и абсолютно разрозненными между собой. Появилось куча вопросов, ответы на которые хотелось знать, но не хотелось прилагать усилий, чтобы их найти. Откуда он узнал про наркоту в бачке унитаза? Зачем забрал ее? На кой черт уволок Такимичи? А самое главное, что мне теперь делать, чтобы обезопасить свою задницу и дожить до конца недели? Если пакет пропал, также внезапно, как Казутора сегодня, Бугор разберет меня на части и продаст каждый здоровый орган, вплоть до костей, которые охотно отдаст своему ротвейлеру. В панике прокручивая в голове всевозможные неприятные последствия, я смогла найти лишь один беспроигрышный вариант решения проблемы.       — Асуми, как вы смотрите на то, чтобы накуриться и забыться до завтрашнего дня?       — Весьма положительно, Мива.

***

      Идти в одиночестве ночью страшно, тревожно и слегка холодно. Хотя откуда мне знать, если почти каждый день я встречаю сумерки обкуренной. Подруга луна была полной и потому улицы освещал природный свет и каждый камушек не препятствовал шаркающим ногам идти к дому «горячо любимого» моралиста и противника табачного дыма Баджи Кейске. Идея навестить друга появилась внезапно, также внезапно, как отключилась Асуми, перед тем, как я озвучила инсайт. Этот парень был единственным человеком, который знал, где искать Казутору. По крайней мере вчерашним вечером у меня сложилось впечатление, что былая дружба, подкрепленная многолетней связью, все также крепка. Со мной братишка даже не пытался поговорить за весь длительный период пребывания в колонии для несовершеннолетних.       — Да пошёл он в жопу! — выкрикнула я и подняла руки, демонстрируя два средних пальца.       Дом Баджи нашелся не сразу. Плутая по освещенной улице сплошных многоэтажек, я зацепилась за одну серую массу. Судя по обшарпанной стене, что в прошлый визит отложилась в глубинах памяти, направление оказалось верным. Поднимаясь по лестнице, я поняла, что спортсмен во мне умер, также скоропостижно, как и вера в людей. Едва достигнув конечной цели, я в шоке уставилась на полуживое тело. Оно распласталось на полу перед нужной дверью, перекрывая возможность войти, в равной степени, как и выйти. Парень издал едва слышимый стон, упираясь руками о пол в тщетных попытках приподняться. В панике я бросилась к нему на помощь, в конечном итоге разглядев знакомый черный комбинезон Тосвы. Пары моих шагов хватило, чтобы парень открыл свою загадочную личность, едва приподняв голову. Им оказался не Кейске и я с облегчением выдохнула. На полу сидел Чифую Мацуно и исподлобья смотрел на меня одним здоровым глазом. Все лицо опухло от многочисленных ссадин, а концы светлых волос свисали темными сосульками запекшейся крови.       Мы не были хорошими друзьями или просто знакомыми, чтобы я беспокоилась и переживала за него. Парень просто существовал на этой планете и проживал свою никчемную жизнь, как и семь миллиардов таких же людей. Невозможно помочь каждому нуждающемуся бедолаге попавшему в беду и этот случай не исключение.       Мацуно молча разглядывал меня, с трудом двигая диафрагмой. Он сканировал меня глазом в попытках установить личность, стоящего перед ним человека. Не выдержав пристально взгляда, я молвила первой:       — Йоу, Чифую Мацуно! Выглядишь хреново. Кто тебя так?       — Мива Ханемия? — спросил он, удостоверившись в моей личности, — да это пустяк. С лестницы упал.       — У лестницы точный удар. Бьет по самому слабому месту — твое милое личико. Как же ты теперь с девушками знакомиться будешь?       Парень усмехнулся и решил не отвечать на провокационный вопрос. Ну и хуй с ним. Это не главное сейчас.       — Баджи дома? — не стала церемониться я и в лоб спросила интересующую информацию.       — Нет.       — Отодвинься, чтобы я проверила правдивость твоих слов.       — Хех, — и снова эта бесячая ухмылка, — ты хочешь проверить дома ли у меня Баджи?       — Причём тут ты, идиот? Мне надо постучаться в квартиру Кейске, а ты загораживаешь проход.       — Это моя квартира. Парень попытался подняться, но вновь потерпел поражение. Его руки тряслись при малейших попытках опереться на них.       — В смысле твоя.       — В смысле… — ему с трудом удавалось бросать реплики, — что Баджи живет на этаж выше.       Единственный глаз блондина закрылся и полуживое тело опустилось вниз. Мацуно потерял сознание, а я без зазрения совести побрела в сторону лестничного пролета. Едва сделав пару торопливых шагов, мне захотелось остановиться и вновь посмотреть на мальчика-одуванчика. Его тело беззащитно валялось посреди проходного коридора, в перспективе привлечь внимание случайных прохожих. В памяти невольно начали всплывать обрывки воспоминаний, состоящие из рандомных картинок моего позора. Сейчас я отношусь спокойно к своим выходкам во время кайфа, но раньше это изрядно беспокоило. Сознание выудило один болезненный момент и перед глазами пронеслась новогодняя вечеринка и внезапный передоз. Если бы тогда Баджи не нашел мое полуживое тело, бьющееся в конвульсиях, я бы не прожила и пять минут. И если сейчас я не помогу этому несчастному прийти в сознание, то возможно завтра в газете напечатают некролог с его именем. В больницу звонить нельзя, иначе меня тотчас запрут в наркопритоне, а Чифую отправят на допрос в полицию судиться с беспощадной лестницей, которая подпортила ему личико.       За спиной послышались шаги и постепенно нарастающий гул голосов. Люди стремительно направлялись в нашу сторону, временно скрывая свои лица за лестничным пролетом. В панике я начала оглядываться, ища подходящее место для того, чтобы спрятаться, но тщетно. Сплошные двери квартир и не одной кладовки. Я моментально кинулась к Чифую, рыская по карманам в поисках ключей от квартиры и, отыскав заветную связку, щелкнула замком, скрипя дверью и тревожа соседей. Не могли смазать шестеренки? Да я сейчас привлеку внимание больше, чем полуживой труп посреди прохода.       В коридоре послышались неторопливые шаги и потому пришлось ускориться, прилагая последние оставшиеся силы, чтобы затащить нелегкое ослабевшее тело горячо ненавистоного отныне мне парня. Заметили нас или нет — не имело значение. Главное, что отныне и до утра мы в безопасности. Не было никаких гарантий, но вера в это помогала держать свое психическое состояние в норме и не дергаться при малейшем шорохе.       В квартире было пусто. Никаких признаков жизни. С огромным трудом дотащив парня до ближайшего дивана, я прокричала пару ругательств и с облегчением выдохнула. Мацуно крепко и спокойно спал, что немного пугало. Я наклонилась к лицу и одобрительно услышав звук выпускаемого из ноздрей воздуха, отстранилась.       Для своего возраста он был симпатичным парнем, даже несмотря на кровавое месиво вместо лица. В то же время мои одноклассники напоминали недоразвившихся прыщавых амеб, которые ничего кроме секса и членов не могли обсуждать во время оживленных разговоров в промежутках между уроками.       Осмотревшись по сторонам, я окончательно убедилась, что кроме нас в доме никого не было. Возможно это и к лучшему. Лишние свидетели нам не к чему, тем более мне.       В ванной нашлись всевозможные медикаменты, которые можно было применить при оказании первой медицинской помощи. Бинт, вата, перекись и прочее. На секунду я замешкалась, когда в углу заметила запрятанную коробочку снотворных. В этом доме у кого-то проблемы со сном? Прочитав инструкцию, бессовестно запрятала пару упаковок в карман.       Обрабатывать раны оказалось не так легко. Чифую постоянно дергался и нервно всхлипывал, едва я касалась ссадин. Понимаю, ему было больно, но размахивать руками было излишне. В очередной попытке приклеить пластырь мне помешали внезапный взмах рукой и жесткая хватка. Испуганно взвизгнув, я попыталась отстраниться, но парень оказался сильнее и не дал сдвинуться с места. Он резко открыл здоровый глаз, невозмутимо оглядев меня.       — Что ты делаешь? — прошептал парень и прищурился.       — Проявляю акт милосердия, придурок. А что делаешь ты? — огрызнулась я и попыталась выбраться из стальной хватки.       Чифую недоумевающе поглядел на наши руки и резко ослабил хватку.       — Извини. Почему ты в моей квартире?       — Ты отключился.       — Когда?       — Минут двадцать назад.       — Ничерта не помню, — он нехотя прикоснулся к лицу, осторожно нащупав пластырь на левом глазу, а потом резко встал и быстро пошел в ванную комнату. Пару секунд я вглядывалась в открытую дверь, стараясь понять нет ли у больного сотрясения мозга. Парень вернулся достаточно быстро, чтобы я не поставила поспешный диагноз.       — Где ты меня нашла?       — Возле твоей квартиры, — я пожала плечами и нагло схватила крекер из тарелки на прикроватной тумбочке.       — Что ты делала возле моей квартиры поздней ночью?       — Любовное послание хотела вручить. Что же еще?       Мацуно в замешательстве приподнял бровь, растерянно посмотрев на меня. Видимо ему не так часто признавались в любви, либо стеснялся, иначе как объяснить внезапный румянец на ранее бледных щеках.       — Спасибо, — буркнул Чифую и опустил глаза, пряча смущение.       — Должен будешь.       Парень недоумевающе приподнял бровь, искренне не понимая о чем идёт речь и выдавая свой слаборазвитый ум. Весьма странно, учитывая сколько раз «горячо любимая» маман попрекала меня низкими оценками в школе, ставя в пример «умницу и красавицу» Чифую Мацуно.       — Неужели не понял, что это шутка была? Про любовное послание?       — Нет, понял, — парень почесал затылок, — так ты расскажешь зачем пришла?       — А ты расскажешь, кто тебя так разукрасил?       На лице парня отразилась суровость, которую я за ним раньше не замечала. Словно речь шла не об обычной потасовке между парнями, которые письками мерились, а нечто большее и серьезное. Ты вляпался в крупные разборки, мальчик одуванчик? Связано это с событием на последнем собрании Токийской Свастики?       — Да так, очередной махыч с другой бандой. Для меня это не в новинку, — парень расслабился и облокотился на спинку дивана, выдавая вымученную улыбку. Ты слишком устал, чтобы врать, поэтому уверенно скажу…       — Не верю, но твое право. Я не правдолюб и копаться в чужой жизни не собираюсь. Для этого надо свое говно разгрести.       — Хм, — Чифую наклонился, скрывая лицо под светлой челкой, — значит здесь ты разгребаешь говно. Поделишься?       — Мне нужен Баджи.       — Его нет, — мне показалось, что голова Мацуно наклонилась еще ниже и жаль, что я не обратила внимание на это раньше, потому что его тело обмякло и вновь сознание вылетело в форточку. Мальчик одуванчик отключился, также внезапно, как и я спустя пару минут.