Когда мы выросли

В этот день в больнице было шумно, день посещений всегда вызывает прилив самых разнообразных посетителей, а на лицах пациентов читалось предвкушение, проступающее в глазах, улыбках. В этот день воссоединялись дорогие друг люди в надежде, что в следующий раз они уже не расстанутся по расписанию. В честь такого знаменательного дня Аой решила очнуться и, первым, кого она увидела, был Киба. Заметив, как начали подрагивать ее веки, парень, не отдавая себе отчета в своих действиях, так стремительно кинулся к девушке, что обогнал ее маму. И теперь женщина, придирчиво оглядывая школьника, недовольно поджимала губы. А Киба весь сиял, глядя в глаза блондинки. Он припадал губами к ее пальцам, не в силах сдержать своего счастья. Но Аой как-то подозрительно долго молчала, рассматривая парня. И в душе Кибы зашевелилось нехорошее предчувствие. Судорожно выдохнув, он с волнением в голосе спросил: — Аой, ты меня помнишь? Я Киба, твой парень! Блондинка едва заметно качнула головой. А у юноши уже все начало холодеть внутри от ледяного страха, голову заполонили разные тревожные мысли. И тут на лице девушки разлилась насмешливая, счастливая улыбка. — Прости! — прошептала она. — Конечно, помню! — Аой! — взвыл он. — Так разве можно? — с обидой в голове воскликнул Киба. Но девушка протянула к нему руку, накрыла ее его щеку, и все возмущение вместе с выдохом, вышло из школьника. Сжав ее ладонь, юноша сильнее придался к ней. Они смотрели друг на друга абсолютно счастливыми глазами, не обращая внимания ни на кого вокруг. — О! Сестренка! — подскочила Аюми, вернувшаяся в палату и кинулась разбавлять начавшуюся уплотняться романтическую атмосферу между школьниками. Аой тут же переместила спектр внимания на близняшку. Ее рука соскользнула с щеки Кибы, но осталась в плену его рук. В палату вошла еще одна женщина, уставшая сидеть в машине в ожидании сына. Цуме Инузука прошла к матери близняшек. Несмотря на то, что их дети дружили едва ли не с пеленок, женщина всячески избегала контакта с матерью Кибы. Цуме подобное было все равно, не в ее правилах было зацикливаться, кто и что о ней подумает. Вот и сейчас женщина завела разговор, абсолютно не заботясь о том, нужен ли он другой невольной собеседнице. — Вот она, молодость, — кивая на своего сына и Аой, начала она. Мать близняшек только сдержано кивнула. — Я вас понимаю. Я тоже вначале была не в восторге, что мой сын и ваша дочь… Женщина едва не подвилась от возмущения, ведь она-то была не довольна с точностью наоборот, считая, что это ее дочь слишком хороша для такого оболтуса. — Ваша Аой довольно самоуверенная девушка. Я боялась, что отношения с Кибой для нее лишь каприз, будет требовать от него разных побрякушек, а в будущем ей будет важен статус. Ну, вы понимаете. Но, стоит признать, наши дети действительно любят друг друга. Так что, — усмехнулась Цуме, — может, еще и породнимся! — грубо рассмеялась она. И, пока другая женщина осмысливала сказанное, мама Кибы, заглянув той в глаза, произнесла полушепотом: — Не думаю, что вам стоит опять что-то предпринимать. Посмотрите, что из этого вышло, — она кивнула на Аой на больничной койке. — Не боитесь, что можете совсем ее потерять? Окончательно сбитая, в расстроенных чувствах, мать близняшек не знала, что ответить. Она до сих пор была не в восторге от отношений ее дочери, но грубая правда от Цуме больно резанула по сознанию, вынуждая смириться с горькой правдой. Все то время, что Аой провела в больнице, Шикамару не отходил от Аюми. И девушка, успевшая отвыкнуть от постоянной близости друга, удивилась тому, как ей не хватало его присутствия. Почему-то теперь блондинка с замиранием сердца открывала входную дверь, боясь не обнаружить за ней одноклассника. А при виде его незнакомая прежде дрожь охватывала все тело. Чужая, глупая улыбка готова была заполнить половину лица, и Аюми, прилагая нечеловеческие усилия, запихивала ее подальше, внутрь себя. Когда Шикамару привычно поддерживал неугомонную подругу, в то время как та, балансируя, шагала по бордюру, Аюми невольно отмечала, какая широкая и теплая у парня ладонь, и как ей не хочется выпускать его руку. Каждый день, каждую минуту привычный образ друга подобно скорлупе крошился. И Аюми с ужасом понимала, что, кажется, она влюбляется в своего лучшего друга. Все это вынуждало блондинку пребывать в раздумьях, нарушая ее образ непоседы. В таком состоянии ее нашла Саюри. — Я слышала, Аой завтра возвращается в школу? — участливо поинтересовалась она. — Да, — вяло отозвалась Аюми. До нее вдруг дошло, что с приходом сестры Шикамару ничто не будет обязывать возиться с ней. Девушку пробрало от липкого страха. Ей не хотелось вновь терять его, а при одной только мысли, что все внимание Шикамару бед обращено к Темари, вызывало такое неизвестное прежде чувство, как ревность. — Что с тобой? — запрыгивая на подоконник к подруге, спросила Саюри. — Как ты поняла, что тебе нравится Какаши? — с места в карьер спросила Аюми. — А, — смешалась от неожиданности девушка и перевела взгляд в сторону. — Ну, — с шумом выдохнула она. — Это как падать. Сердце сжимается, дыхание перехватывает. Только и думаешь, как бы встретиться, даже случайно. Только бы скользнуть по нему взглядом, — тихо усмехнулась школьница. — Сходится, — сминая губы, пробормотала Аюми. — Ты о Шикамару? — догадалась одноклассница. Блондинка тут же подняла впилась взволнованным и испуганным взглядом в подругу. Та лишь пожала плечами. — Все уже давно подметили, что вы были бы идеальной парой. — Ну, кажется, тут я проиграла, — покачала головой Аюми. — Ты о чем? — тронула девушку за плечо Саюри. — Темари? Та нерешительно кивнула, а затем, словно устыдившись вообще этого диалога, тряхнула головой и соскочила с подоконника. — Забудь, пожалуйста, о том, что я наговорила. Глупость такая, — неловко попросила Аюми. Саюри проводила подругу задумчивым взглядом. Пока блондинка бродила по коридору, не только школьному, но и внутреннему, ее настигла Темари. Аюми спокойно вскинула на девушку свои пронзительно голубые глаза. В каком-то смысле, осознание, что друг уже занят, даже успокоило мечущуюся сознание блондинки. Раз у него есть девушка, то и они могут дальше дружить, не нужно ничего менять. А возникшие чувства можно игнорировать, подавить. Вот и весь расклад. — Аой? — уточнила Темари. — Аюми, — поправила ее девушка. — Точно, — щелкнула она пальцами. — Не могла бы ты передать эти материалы Шикамару? Он меня ими сильно выручил, — произнесла та. — Хорошо, — немного нахмурила брови школьница. — Но ты ведь сама еще наверняка с ним увидишься, передашь. — О, нет! Я закончила с исследованием, и мне пора на урок в свою школу, — махнула рукой Темари. — А после школы? — неуверенно вскинула бровь Аюми. — Зачем нам встречаться после школы? — рассмеялась та. — Мы же не парочка, ему Аюми нравится, ой! — осознав, что сболтнула, девушка прикрыла рот ладонью. — Забыла, что ты не Аой. Вы ужасно похожи. — С чего ты взяла, что я ему нравлюсь? — у Аюми нервно дернулись уголки губ. — Ну, он постоянно пялился на тебя. Знаешь, это ужасно раздражает, когда тебе нужно разобраться в исследовании, а твой помощник зависает, — закатила глаза Темари. — Ясно, — глухо отозвалась Аюми. — Ну, бывай! — Темари махнула рукой девушке и скрылась на лестнице, ведущей вниз с этажа. Остаток дня Аюми старательно отгоняла от себя будоражащие ее мысли, но из-за присутствия Шикамару это представлялось весьма затруднительным и бесполезным занятием. Поэтому, под предлогом того, что ей срочно нужно привести в порядок квартиру перед возвращением сестры, Аюми, не дожидаясь Шикамару с Кибой, убежала домой под их недоуменные взгляды. Окунувшись с головой в уроки, девушка понадеялась, что, впитав в себя легкость алгебраических задач и их логическую составляющую, сможет прийти в согласие с собой. Но чувства не та область, где можно применить холодную логику и прийти к верному ответу. И вот, положив голову на стол, Аюми задумалась, а чего она, в принципе, боится? С Шикамару можно оставаться собой, они вместе выросли, а теперь и взрослели тоже. И Аюми осознала, что только с юношей ей не страшны перемены, наваливающиеся с каждым годом. Вырвавшись из дома, девушка спешила добраться до дома друга. Она и не догадывалась, что автобусы движутся так мучительно медленно, что время в принципе тянется бесконечно долго. Какого же было ее облегчение, когда Аюми оказалась напротив дома Шикамару. Дверь ей открыл сам юноша, весьма удивившись, обнаружив на пороге свою одноклассницу. Тяжело дыша от бега, блондинка уперлась руками в коленки, восстанавливая дыхание. — Ты что, марафон бежала? — заводя девушку в дом, спросил Шикамару. — Я тебе нравлюсь? — с расстановкой на судорожные вдохи, сходу спросила Аюми. — Дошло наконец, — мягко улыбнулся юноша. Что-то незаметно изменилось в его взгляде, будто парень позволил себе расслабиться и больше не сдерживать свои истинные чувства. — И ты молчал? — выпрямляясь, воскликнула та. — Ты не смотрела на меня, как на парня. Я не хотел разрушат дружбу, — просто пожал он плечами. — Ты же гений! Неужели и плана придумать не мог? — в голосе Аюми читалась обида, что ее даже не попытались добиться. — Успокойся! — усмехнулся Шикамару. — С тобой ни один план не срабатывал, — устало пояснил он. Закусив губу, Аюми схватила парня за ворот футболки и впилась в его губы напористым, отчаянным и нежным поцелуем. Юноша улыбнулся сквозь поцелуй и расположил свои руки на талии одноклассницы.