Когда мы выросли

Аюми, поёжившись, оглядывала комнату. Было жутко видеть свою спальню в таком распотрошённом состоянии, не ощущать себя в безопасности в самом родном месте в квартире. Дорогие сердцу вещи бесполезным мусором валялись на полу — сдернутые со стен фотографии, открытки, награды. Девушка не понимала, с чего ей начать, что взять в руки в первую очередь. Словно вещи все еще хранили на себе остатки недавней трагедии, и Аюми боялась вновь прикоснуться к ней. Больнее всего школьнице было от погнутых, порванных сверху грамот за успехи в плаванье. Это были ее первые успехи, которые и побуждали девушку плавать дальше, стараться еще лучше. И вот, предметы ее гордости из заслуженных грамот превратились в помятые картонки. Склонившись над одной из них, Аюми попыталась аккуратно расправить ее, но следы изгиба шрамом пролегли на грамоте. Всхлипнув, девушка, словно устыдившись своей слабости, поспешила перевести взгляд, чтобы не дать первой слезе соскользнуть по щеке. В комнату вошел Шикамару, сбив одноклассницу с толку еще больше. Без лишних слов он опустился рядом с Аюми и обнял за плечи, легко, ненавязчиво, словно сам боялся, что его оттолкнут. — Как ты сюда вошел? — прошептала Аюми, отстраняясь. — Твой отец впустил, — вполголоса ответил юноша. — Прости меня, я в последнее время пренебрёг нашей дружбой. Этого больше не повторится, — не глядя девушке в глаза, произнес он. — Да ладно, я все понимаю, — шмыгнув носом, отмахнулась Аюми. — Да? — искренне удивился Шикамару. — Ну, первая любовь и все такое, — повела плечами блондинка. Она была так поглощена случившимся, своей комнатой, что не заметила, как скривилось лицо одноклассника, как по нему прошла тень разочарования. — Давай убираться, — выуживая из прочих скинутых на пол вещей их детскую фотографию, над которой пролегли трещины от стекла, предложил школьник. При виде фотографии, где они все вчетвером в какой-то кафешке, такие счастливые, им лет по тринадцать, и вот такое отношение к этому беззаботному воспоминанию. У Аюми сжалось сердце, и непрошенная слеза все-таки проложила дорожку по щеке. Шикамару одной рукой притянул девушку к себе, прижимая к своей груди. Школьница почувствовала, что может расслабиться, не быть сильной, а быть просто ребенком, кем она и являлась, попавшим в ужасную ситуацию. Аюми уткнулась носом в шею парня, невольно втянула его запах, и такое тепло и уют растеклись по телу девушки. Рядом с Шикамару все сложности отступали. Неожиданно для себя Аюми захотелось прильнуть к его губам. Испугавшись этого непонятного порыва, блондинка спешно отстранилась от одноклассника и принялась собирать разбросанные вещи. Шикамару несколько удивила подобная реакция со стороны давней подруги, но он уже смирился с тем, что не может раскусить эту девушку. Тем временем Саюри осматривалась в квартире у Какаши. Ее поразил минимализм, которые окружал юношу. Из мебели только самое необходимое, все в тонах серого оттенка, просто и лаконично, но неуютно. И только от полок с книгами веяло чем-то человеческим, домашним. Заметив реакцию гостьи, старшеклассник неловко улыбнулся: — Не очень приветливо, да? — А? Нет! — тут же сорвала школьница, потирая шею. Какаши был благодарен за эту неубедительную ложь. Он и сам прекрасно понимал, что его квартира вовсе не образец домашнего очага в привычном понимании, но что делать, если юноша и сам не понимает, как исправить это. Они прошли на кухню, такую же простую, скромную и пустую. Нет, все необходимое для готовки там присутствовало, но от количества свободного пространства создавалось впечатление лишнего воздуха, который затапливал тебя. Юноша разлил по чашкам чай и, усевшись возле девушки, с готовностью выслушал все, что стряслось в их классе. Он знал, что из всех одноклассниц Саюри ближе всего именно с Аюми, и Какаши понимал, как школьнице сейчас трудно. Когда та наконец-то выплеснула все, что наболело в душе, все страхи и опасения, парень, ласково пройдясь ладонью по волосам девушки, поцеловал ее в висок. — Все будет хорошо. Врачи же сказали, что твоя подруга скоро очнется. Это главное. Саюри кивнула. Она была так благодарна Какаши, что он рядом. — Ты, наверное, проголодалась? — мягко заметил юноша. Девушка с удивлением обнаружила, что он прав. За всеми этими переживаниями, она и забыла о еде. — Ты пока делай уроки, а я приготовлю что-нибудь, — поворачиваясь к холодильнику, Какаши принялся придирчиво рассматривать его содержимое. — А ты? И ты умеешь готовить? — невольные вопросы слетели с губ Саюри, когда она резко обернулась на парня. — Я уже все сделал. И да, я умею готовить, — легко отозвался он. — Ты во всем такой идеальный? — выпалила девушка быстрее, чем ее мозг обработал готовившийся вопрос. Какаши усмехнулся и, в одну секунду оказавшись возле школьницы, втянул ту во властный, немного грубый поцелуй. Под таким напором Саюри пришлось ухватиться за стол, чтобы не повалиться на пол. Юноша действительно был хорош, знал, как одним только поцелуем разжечь в неопытной школьнице пламя настолько сильное и всепоглощающее, что девушка в испуге распахнула глаза и мягко надавила на парня, отстраняя его от себя. Какаши принялся за готовку как ни в чем не бывало, а вот Саюри с трудом справлялась с накрывшим ее волнением. Где-то внизу живота растеклось сладкое, щекочущее чувство. Чтобы как-то совладать с собой и прекратить это мучения, девушка накинулась на уроки с небывалым прежде рвением. Юноша же был весьма доволен собой, от него не укрылась дрожь, вызванная его прикосновениями. А от легкого румянца, проступившего на щеках Саюри, сделавшего ее еще очаровательнее, Какаши и сам был готов на стенку лезть. Периодически юноша склонялся над школьницей, помогая ей в решении задач по алгебре и геометрии. И, вдыхая аромат ее духов со сладкими нотками сахарной ваты, сам был готов накинуться на девушку с укусами, усеять отметками все ее тело. В такие моменты Саюри ловила себя на сбившемся, резко ставшем тяжелом дыхании. И тогда они резко отстранялись друг от друга. Изрядно проголодавшаяся Саюри, с удовольствием уплетала приготовленную Какаши еду. Юноша изо всех старался не смеяться, но все-таки короткие смешки прорывались через его сдержанность. Уж больно забавно выглядела девушка. Решив отблагодарить парня за готовку, Саюри взялась за мытье посуды. Старшеклассник следил за каждым ее движением, отмечая стройный стан девушки, как той идет школьная форма, белоснежная рубашка которой так соблазнительно обхватывает грудь школьницы. Как соблазнительно из ворота, стянутого галстуком, выступает нежная девичья шея, к которой так и хотелось припасть губами. Какаши почувствовал, как в штанах у него становится тесно. И, не желая, чтобы Саюри заметила это, быстро перевел взгляд на ее учебник по литературы, делая вид, что вспоминает пройдённый материал. — Я дома! — донеслось из коридора. Девушка, только что закончившая с посудой, испуганно дернулась и развернулась. В кухню прошел высокий мужчина со светлыми волосами. Окинув присутствующих взглядом, он дружелюбно улыбнулся неожиданной гостье. — Я отец Какаши. А ты, стало быть, и есть та девушка, которой удалось-таки заинтересовать моего сына? — хохотнул мужчина. — Па-ап, — протянул старшеклассник. — А что? Ты себе не представляешь, как я долго ждал, чтобы ты начал с кем-нибудь встречаться! — ничуть не смешался отец парня. Саюри де стояла ни жива, ни мертва, выдавливая жалкую пародию на улыбку, не зная, что сказать, что сделать. Тут на помощь ей пришел, как ни странно, Хатаке-старший. — Уже темнеет. Какаши, ты бы проводил нашу гостью. Девушка благодарно улыбнулась мужчине и, спешно попрощавшись, последовала за своим парнем. — Застеснялась, да? — подловил ее парень, когда они уже оказались на улице. — Ну, да, — призналась Саюри. — Я просто не ожидала… Какаши коротко рассмеялся.