Shameless

— Объясни мне, что случилось? Почему нужно было уехать из дома? Почему ты молчишь? — вопросы Рей повисали в воздухе салона его машины и начинали давить на виски признаками жестокой мигрени. За что ему все это? Этот вечер он хотел провести тихо. Дома. В компании бурбона и какого-нибудь старого фильма. Так, чтобы уснуть где-то минут за двадцать до конца, легко позволяя себе не дожидаться финала. Ведь уже прекрасно знаешь каким он будет. Бен чуть заметно скривил губы в ухмылке. Рей в его машине в половине двенадцатого ночи в бомбере надетом прямо поверх домашних штанов и топа, — «кино» которое он не ожидал сегодня увидеть. Да и никогда, если уж на то пошло. Фильмы сюжет и финал, которых он не знал, его напрягали. Не знаешь к чему быть готовым — к восторгу, или разочарованию. — Я знаю немногим больше тебя, Рей. — неприветливо бросил он, останавливаясь на светофоре и, в который раз, бросая взгляд в зеркало заднего вида — Позвони своему жениху и спроси, может тебе он расскажет больше. — Он скинул мой звонок — буркнула Рей, сверля телефон в руках недобрым взглядом. «Добро пожаловать в клуб», хотелось в ответ сказать Бену, но он сдержал себя. Воспитание и навык держать себя в руках, дали о себе знать. Хотя… Вот эти минут десять, что они уже ехали по ночному Бруклину, и он был вынужден терпеть: её вопросы, возмущение, страх плескавшийся в глазах и запах её шампуня, который кажется въелся даже в кожу сидений, настолько Бену казалось, что он везде; основательно подточили основы его самоконтроля. Эта девушка… Невеста его отца вошла в жизнь Бена Соло всего две недели назад, а ему казалось, что прошли месяцы. Так бывает, когда тебе настолько не все равно, то, что обязано быть неважным. Незначительным. Чуть тряхнув головой, отгоняя назойливый самоанализ, Бен сказал: — Я знаю только, что тебе грозила в доме опасность и отец приказал увезти тебя в безопасное место — повторил он ей почти тоже самое, что и перед тем как посадить её в свою машину. Это была правда. Двадцать минут назад ему позвонил Хан, который вместе с Чуи был по делам в Бостоне, и заявил, что Бену нужно срочно увезти Рей из дома, иначе девушке грозит опасность. Якобы, её хотели выкрасть по приказу одного из врагов отца. Бен отвыкший от безумных проявлений «деловой» жизни своего отца, наивно предложил вызвать полицию, на что услышал презрительный фырк Хана и отповедь о том, что если бы По взял трубку, а не пропал куда-то, наверняка, с очередной шлюхой и бутылкой, то ему бы не пришлось просить о таком, неподготовленного к подобному, Бена, но поскольку в доме из семьи только он, придётся спасением девушки заняться ему. И вот он здесь. С Рей. И её, кажется не нескончаемыми, вопросами. — Куда мы едем? — вот и ещё один. Бен закатил глаза, сворачивая в сторону Квинса: — Когда-то это был летний дом моей семьи. В Сандс-Пойнт. — Там нас не найдут? — Мало кто знает про это место, мы его давно не используем, летом туда в основном ездит развлекаться с девушками По. И лучше бы сейчас было лето, чтобы они приехали и застали По в разгаре одного из его одноразовых романов. Наткнуться на помощника отца поверх какой-то девицы, было бы не так стрёмно, чем войти в тот дом и остаться с Рей наедине. — И сколько мы там пробудем? — эта женщина генерировала вопросы быстрее, чем его навигатор выстраивал маршруты. И словно читала его мысли и улавливала вызывающие тревогу сценарии, что роились в его мыслях. Интересно, ей так же не комфортно рядом с ней, как и ему? Кажется да, потому, что голос её звучал так же, как он себя чувствовал. Нервно. — Я не знаю Рей. — вздохнул Бен, стараясь не показать своего смятения и раздражения — Я тоже бы не хотел провести ночь вот так. Я смотрел фильм и собирался лечь спать, и уж точно не собирался спасать будущую мачеху от мафии. — Какие у тебя со мной проблемы? — внезапно взвилась она. Её голос аж зазвенел на этом вопросе. Бен отвлёкся от дороги и глянул на девушку на соседнем сиденье, которая развернулась в его сторону и сверлила, прожигающим дыры в его худи, взглядом. Да. Все верно, ему не показалось. Она вышла из себя. Интересно что её так разозлило? Бен знал что злит в этой нелепой ситуации его, но она… Она ведь должна быть… напугана. Благодарна ему за помощь, хоть немного. Возможно смущена, ведь они почти незнакомцы, но этот почти крик… — Что? — его ответный вопрос был тих и внешне отполирован холодным безразличием. — Очевидно, что я тебе не нравлюсь, — объяснила она — Ты даже не стараешься это скрыть. Вот я и спрашиваю, — какие у тебя со мной проблемы? «Проблемы», «Не нравлюсь» — мысленно фыркнул Бен. Если бы она только знала… — А с чего ты взяла, что проблемы есть? — Бен не хотел сдаваться так просто. Эта девушка не знала его настолько хорошо, чтобы взять и сделать такие выводы. А он не сделал ничего, что могло бы его скомпрометировать. Он следил. — Не знаю. — и это её «не знаю» не было растерянным, или расстроенным, оно звенело вырвавшимся наружу раздражением. Девушка открывала сейчас ему стороны, которых Бен ранее не замечал — Я в вашем доме уже две недели, за это время мы едва ли с тобой говорили, но ты смотришь на меня не скрывая презрения. По всегда приветлив со мной, Чуи насторожен, но хотя бы вежлив, а ты показательно игнорируешь и кривишься. Что я тебе сделала? Чем так разозлила? Что она сделала? И правда — что? Просто появилась в его жизни перевернув все с ног на голову. Его дом, тот, что он хоть немного, но мог так называть, больше не казался домом. И причиной тому была Рей. Он бы уехал, если бы не дал обещания отцу остаться до свадьбы. И если бы дела с наследством матери были закончены. — Ты права. Ты мне ничего не сделала. — как можно более нейтрально произнёс Бен. Он уже привык, что следить за тем что говоришь и как, в присутствии этой девушки надо чуть более внимательно, чем с другими людьми. — Тогда в чем проблема? — не унималась Рей. — Проблема не в тебе Рей — попытался урезонить её Бен, сверяя по навигатору свои внутренние прогнозы на то, сколько им ещё ехать до места назначения. Хотя не то чтобы приезд туда, сделает их нелепую ситуацию легче. Он не хотел быть рядом с ней. А она… Она не должна с ним спорить. Это не тот спор из которого может родиться истина. Не способ получить чего она хочет, если она хочет правду. Потому, что правда это не то, что он может позволить с ней. — А в чем, Бен? — она кажется впервые назвала его по имени, и что-то перевернулось у него внутри, выводя его из равновесия гораздо больше чем весь этот их разговор вместе взятый. — Что ты от меня хочешь услышать Рей? — он старался чтобы голос был только усталым. Не обречённым. Не вибрирующим, как его нервные окончания сейчас. — Правду. Я имею право знать почему едва знакомый мне человек так плохо ко мне относится. «Плохо» — хотелось фыркнуть ему. Девушка ведь была по сути не виновата, даже сейчас, когда она вывела его из равновесия своими вопросами, он понимал это. Она правильно сказала «едва знакомый мне человек»… Вот кем они друг другу были. Она незнакомка вошедшая в дом его детства. Он взрослый, давно живущий своей жизнью, сын её будущего мужа. Только это. Больше, что может быть? Она же не виновата, что он кожей чувствует, как она заходит в комнату и садится с ним за один стол завтракать. Не виновата, что её голос, когда она отвечает что-то на реплику отца, вызывает горечь и желание запить эту горечь кофе, но это никогда не помогает. Не виновата, что он презирает отца за то, что, потакая своему запоздалому кризису среднего возраста, притащил её в дом, словно дворняжку. За то, что заявил, что женится на ней. Впервые женится на ком-то, после развода с матерью много лет назад. Не виновата, что Бен почти привык просыпаться с каменным стояком, если видел её во сне. А видел он её почти каждую ночь. Там во снах она не была «едва знакомым человеком». Там она была его. Какой бред! Абсурд! Зачем ему девушка, что согласилась из-за денег и жизни в большом доме выйти замуж за мужчину, что годится ей в отцы? И он… он просто хотел чтобы эти две недели до их свадьбы прошли как можно быстрее, и он оказался наконец в Калифорнии. — Ты не ответишь? — её голос вырвал его из клубка мыслей, которые были так похожи на презрение к себе и отчаянье, что скорее всего ими и были. А ещё презрение к ней, и непонимание — почему это коснулось его? Почему царапает так сильно по поверхности его души, что так привыкла жить отполированной до блеска — Даже этого меня не удостоишь? Зачем ей так понадобилась эта правда? Бен не понимал эту девушку. Не хотел понимать, если уж на то пошло. Не хотел узнавать её мотивов и причин. Почти так же сильно, как не хотел чтобы она знала причины и мотивы его холодности к ней. Зачем? Им надо держаться друг от друга подальше. Не травить друг друга подробностями. Он не хотел знать, что могло заставить молодую, красивую девушку согласится на брак с незнакомцем гораздо старше её. Какой глубины должна быть эта яма, чтобы выбраться хотелось вот так? Он не хотел объяснять ей какого это, когда отец приводит в дом кого-то вроде неё, почти сразу после смерти матери. Кого-то, кого так легко начать презирать. Кого-то, кого так легко начать хотеть. — Ты так хочешь услышать? — спросил он глядя ей в глаза на несколько мгновений, игнорируя дорогу — Хорошо. — он расскажет ей. Ту часть, что ей будет просто понять. Ту, что он может ей рассказать. — Месяц, как мой отец стал вдовцом — Фактически они были в разводе уже много лет, поэтому «вдовец» был не совсем верный термин, он не мог произнести слово «мама» и «смерть» в одном предложении. Так, чтобы спокойно. Так, чтобы отрешённо. До сих пор. И не собирался настолько показывать эмоции ей. Да и потом… Развод Хана и Леи всегда был лишь буквами на бумаге. Все знали, что они любят друг друга. Даже когда живут врозь. Даже, когда ненавидят друг друга и не могут находится в одном помещении долго. — Я забросил все свои дела в Калифорнии, чтобы разобраться с наследством. Уже планировал уезжать обратно, когда отец попросил меня остаться, ведь он снова женится. Мне продолжать? Или ты сама поймёшь, как это? Ты живёшь сейчас в доме моей семьи. Доме, где я вырос, где все напоминает маму, хоть она и не жила в нем много лет. Ты пьёшь из её чашек. Сидишь на диване, что она привезла из Милана. Станешь слишком молодой женой её мужа. — Я не выбирала это место! Не забирала его у неё! Он сам…— резкие слова Рей разрезали ту гнетущую вуаль, что окутала их ещё в Бруклине. Разрезали и… легче не стало. Какая разница? Он не хотел знать причин! Не хотел знать как было! Как она не понимает этого? Что изменят причины, когда последствия вот такие? — Так тебя держат в нашем доме насильно? — не удержался от сарказма Бен. — Ты прекрасно знаешь что нет. — голос стих, теперь он едва её слышал — Но ты не знаешь всего, Бен, поэтому не нужно меня осуждать. Он снова посмотрел на неё, пытаясь в тусклом свете салона разглядеть её эмоции. — Я не осуждаю. — не громче её сказал он — У тебя могут быть свои причины согласится на этот брак. Но не жди от меня одобрения, Рей. Ты его не получишь. Как не получил его отец. Я люблю его. Он, Чуи и Люк единственная семья, что у меня осталась, но я едва ли когда-то смогу простить ему тебя. Он надеялся, что она поймёт, что это все, он больше не станет ничего ей объяснять. Это было и так слишком честно. Почти до содранной кожи, честно. Бен надеялся, что после услышанного, она не станет приставать к нему с разговорами, которые делают все только хуже. И, как не странно, она поняла. В гнетущей тишине, которая усиливалась темнотой пустынной дороги, они доехали до места назначения. Фары высветили часть старого дома, недавно омытого ноябрьским дождём, и Бен попытался вспомнить, когда был здесь последний раз. Когда-то этот дом был подарком отца матери на её тридцатилетие. Странно, что отец не продал его, ведь стоящий среди сосен, в отдалении от остальных домов, и с задним двором, который выходит прямо на океан, сейчас этот кусок недвижимости стоил больших денег. Его телефон зазвонил, и Рей почему-то вздрогнула, но он сделал все, чтобы не заметить это, и принял «вызов», это был отец: — Вы уже доехали? — Хан, как всегда, был лаконичен. — Да, только что подъехали, — ответил Бен, выключив фары. Машина погрузилась во мрак, подсвеченный только приборной панелью, свет в салоне он включать не стал, вспомнив, как Чуи учил его когда-то азам безопасности — свет в салоне делает тебя лёгкой жертвой. Не то что бы за ними кто-то следил, но он не знал всей обстановки и поэтому хотел перестраховаться — Расскажешь из-за чего все это? — спросил он — Что нам делать дальше? — У меня, как ты знаешь, крупная сделка намечается — прозвучал в трубке голос Хана, и Бену стало интересно слышит ли его Рей. Он посмотрел на девушку и встретился с глазами, которые блестели на него из темноты — ей было интересно, и, внезапно, сжалившись над ней, и чтобы не пересказывать разговор лишний раз, Бен нажал на руле кнопку громкой связи — И, чтобы она не состоялась, на меня решили повлиять выкрав Рей. Кто-то уже узнал, что она важна? С каких это пор девочка из вшивого клуба считается ценностью? — Ты знаешь, кто за этим стоит? — задал Бен логичный вопрос, игнорируя свои злые мысли. Спросил скорее для неё, чем для себя, он то хорошо знал, что представляет из себя отец и как обычно проходят его «сделки». Плюс, какая разница кто поставил их в это положение. Это знание ничего не изменит. Не для него, не для Рей. — Конечно знаю, это Джаба. Мы с ним давние знакомые. Хорошо что, среди его людей у меня верный пёс есть, предупредил. Я бы дал задание По этим заняться, но он трубку не взял. Ты потерпи до утра, сынок, на всякий случай, оружие знаешь где лежит? На последней фразе Рей испуганно уставилась на панель, где отображался звонок, как будто та могла ей поведать больше, чем голос, что раздавался в салоне. Или успокоить. Бен закатил глаза, пользуясь тем, что в темноте салона никто не видит его невоспитанности. — Где сейф помню, код напомни — спокойно сказал он. — День и месяц рождения матери. Конечно. — У меня могут возникнуть причины им воспользоваться? — Бен спросил обтекаемо, но отец наверняка услышит подоплёку вопроса. Дело было в том, что даже Бен знал кто такой Джаба. Беспринципный, не гнушающийся жестоких методов человек. Владелец сети борделей. Помимо прочего. Отцовское «хотели выкрасть, чтобы повлиять на решение» звучали, как-то очень просто и слишком гуманно для всей правды. — Не должно — ответил Хан — Если никто за тобой не поехал от дома, то не найдут так быстро. — Все было чисто — подтвердил Бен. — Ну тогда до утра все нормально. Продержитесь. — Хорошо. Что-нибудь ещё? — ему неожиданно стал неприятен этот разговор. Вся ситуация сегодняшнего вечера раздражала его, как колючий свитер. Душила как водолазка, что оказалась на пару размеров меньше. Он ненавидел водолазки. — Нет. Ничего — по голосу отца тоже было слышно, как недоволен он этой ситуацией — Я вернусь завтра к вечеру, раньше не смогу, а Чуи вылетает рано утром, завтра он усилит охрану в доме и ты вернёшь девушку обратно. «Девушка» аж вскинулась от услышанного. Скорее всего её бесило, что её перемещали, как куклу — из коробки в коробку. Или может она бы хотела чтобы отец назвал её имя. Кто её знает. — Хорошо отец, если это все, я отключаюсь, береги себя — сказал Бен, прежде чем скинуть звонок. — Все слышала? — спросил он у Рей, поворачиваясь в её сторону. — Мы что, проведём здесь всю ночь? — как-то слишком испугано спросила Рей. Серьезно? Это все что она услышала из всего разговора? Её хотели выкрасть, бог весть что с ней после этого сделать, а её страшит перспектива застрять с ним один на один у этой глуши? Кем она его считает?! — Ты же слышала своего жениха. — сказал он ровно, вытаскивая ключи из зажигания — Пошли. Переночуем сегодня тут, а завтра я увезу тебя обратно, когда будет можно. Она как-то неуверенно посмотрела на него и молча открыла дверь. Ноябрьский ветер был колючим, а совсем близко вздыхал ночной холодный океан, Бен тут же продрог. Рядом дрожала в своих трикотажных штанишках и бомбере Рей, пока он при помощи фонарика на телефоне нашаривал за одной из ставень бокс, где под кодовым замком лежал ключ. Найдя наконец его, он открыл дверь и пройдя внутрь щёлкнул выключателем. Ничего не произошло, и на них с Рей продолжал дышать совершенно тёмный, холодный дом, зияющий лишь сероватыми панорамными окнами выходящими на океан. — Почему света нет? — переполошилась Рей. — Откуда я знаю. — буркнул Бен, кидая ключи на кухонный остров, который был совсем рядом со входом — Здесь все от генератора работает. Пойду посмотрю, что с ним. Ты оставайся в доме, тут хоть ветер не дует. Чтобы в темноте не сидеть, глянь в кухонном шкафу там обычно у мамы свечи лежали. Он вышел в ночь и на мгновение поднял газа к небу. Хотелось спросить «за что», но он разочаровался в этом наивном вопросе ещё в детстве. Тогда, в одиннадцать лет, когда родители развелись, он спрашивал подобное, но ответа так ни разу не получил. За что так со мной? Почему? Наверное, это самые нелепые вопросы в мире. Вот и сейчас холодное, равнодушное небо не подарило никакой ясности. Оно было по осеннему низким и каким-то беспросветно тёмным, словно темнее, чем в городе. Эту ночь надо просто пережить. Ничего ведь по сути не случилось. И не случится. Ещё две недели и все. Вход в подвал, где стояли генератор и бойлеры был снаружи дома. Здесь стоял кодовый замок и Бен интуитивно нажал дату рождения матери, потому, что у отца почти везде стояли именно эти цифры на кодах. Дверь ожидаемо открылась и, посветив фонариком, он увидел генератор. Бен был не эксперт в генераторах, но тот был подключён к газовому баллону, а индикатор на нем указывал на ноль. Только этого не хватало — подумал он. Они застряли тут без света и тепла. По всей видимости домом правда давно не пользовались, за ним толком не следили, и просто не поменяли баллон когда пришло время. Либо По, который бывал здесь время от времени, знал об этом, но забыл решить этот вопрос и дать соответствующие распоряжения. В любом случае ему сейчас придётся топить камин, чтобы согреться и сидеть с Рей в полутемной комнате. Насколько хуже ещё может стать эта ночь? На этот вопрос небо тоже не дало ему ответа, но примерные масштабы надвигающейся катастрофы он оценил, когда вошёл в дом и закрыл за собой дверь, отсекая шум океана и безжалостный ветер. То тут, то там, были расставлены свечи разгонявшие темноту и подсвечивающие все желтоватым томным светом. А Рей стояла прислонившись к кухонному острову скрестив руки на груди в попытке хоть немного согреться. — Здесь так холодно, Бен. Почему света нет? — спросила она, и даже её голос кажется дрожал, как и её плечи. Глаза Рей в свете свечей казались темнее и ещё больше. В прохладном воздухе дома он чувствовал аромат её шампуня. Что-то тёплое. Какие-то цветы и, кажется, орехи. Этот запах словно преследовал его. И этот её взгляд… Он видел в нем какое-то волнение. Не страх. Не осторожность. Волнение. Она опять смотрела так, как он себя чувствовал. И Бен понял, что отсутствие электричества едва ли станет для них главной проблемой этой ночью.