Shameless

Выполнение задач всегда успокаивало Бена. Вот и сейчас, все то время, что он был занят растопкой камина, он не думал, не о странной, смущающей ситуации в которую попали они с Рей, не об отце. Помнил только о потенциальной опасности, и том, что ему ещё нужно достать оружие из сейфа. На всякий случай. Он сложил дрова в камин, поискал новую жидкость для растопки в шкафу, потому как на каминной полке стояла лишь пустая бутылка из-под средства. Поджог все это, и в комнате сразу изменилась атмосфера. Чуть потянуло дымом, стало чуть светлее и, пошло, ощутимое на контрасте с холодными стенами, тепло. — Рей, — позвал он девушку которая все ещё стояла у кухонного острова, словно не решаясь пройти в глубь дома — Иди сюда, садись на диван, согреешься. Этот дом был идеален для жарких летних уикендов — каменные стены гарантировали внутри прохладу даже в самые душные часы. Для холодного времени года здесь был камин и несколько конвекторов, которые сейчас конечно же не работали из-за отсутствия электричества. В доме была, наверное, такая же температура, что и на улице, за исключением влажного ветра. Бен открыл нужные каминные заслонки и оглянулся на девушку, которая наконец села на диван. Здесь, от огня было светлее, чем в остальном доме и он увидел, как сильно она замёрзла. Кажется у неё даже нос покраснел. Долбанный По! Неужели так сложно позвонить в компанию, номер которой есть на баллоне, и сообщить, что нужно заменить газ в доме, где бываешь только ты?! Бен был почему-то уверен, что По просто забыл. Или забил. Ведь электричество явно перестало работать, когда он был здесь последний раз. За это Бен и не любил правую руку отца — По был ещё большим раздолбаем, чем сам Хан. Надо было улететь в Калифорнию ещё две недели назад — подумал Бен выходя из себя окончательно. Его бесила безалаберность По, бесили мутные дела отца, которые обернулись его поездкой сюда, и бесила Рей которая сидела сейчас тихой мышкой обхватив себя руками в попытке не дрожать. Где та, что изводила его вопросами в машине? Что вообще она тут пытается из себя изобразить? Другая бы уже давно догадалась вещи поискать, или одеяло. Она без пяти минут хозяйка этого дома, а сидит как в гостях. Или может это она его так боялась. Не доверяя себе сейчас говорить, Бен молча открыл комод и взял плед. — На, завернись, быстрее согреешься — сказал он протянув его Рей и пошел в сторону большого шкафа, в надежде, что там есть что-нибудь теплое. Шкаф был забит полотенцами, постельным бельём и халатами да купальниками для гостей. Из тёплого, нашёлся только вязанный свитер с надписью I'm doing better, принадлежавший судя по всему По, и ещё один плед. И то и другое Бен кинул на диван, буркнув Рей «Надень» и пошёл доставать из сейфа оружие. Бену было лет пятнадцать, и он проводил каникулы у отца, когда Чуи впервые дал ему в руки пистолет и научил стрелять. Бен не любил оружие, и никогда не хотел быть частью этой стороны жизни отца, но знал как правильно целится, перезаряжать и стрелять. Тогда это было словно два полюса его жизни — престижная школа на Парк-авеню и обучение музыке в доме матери, и дом отца, где на каникулах он учился стрелять, водить машину, пилотировать легкомоторные самолеты, курить и пить. Достав пистолет он мельком подумал, что вид оружия может напугать Рей и стоит убрать его за пояс джинсов и скрыть худи, но потом решил, что девушка которая сидит сейчас перед камином едва ли заслуживает, терпеть холод метала у себя на пояснице. Она согласилась выйти за Хана Соло — пусть привыкает к стрессам. Вернувшись к камину, он обнаружил, что Рей одела свитер. Её бомбер лежал на подлокотнике дивана, и дополнительно она завернулась в плед, так что снаружи остались только плечи и голова. — Ты ведь тоже замёрз, накинь плед — подала голос она, чуть замявшись в конце, так как увидела, как он положил пистолет на кофейный столик сбоку дивана. — Мне и так нормально — Бен посмотрел на Рей внимательней, стараясь определить перестала ли она дрожать. Ещё только не хватало чтобы она заболела после этого бредового ночного побега. Нос все ещё был розоватым, или может так казалось из-за блик огня от камина, но дрожать она кажется перестала. Решив, что немного алкоголя её согреет окончательно и поможет побыстрее уснуть, Бен пошёл в сторону кухни. — Ты куда? — услышал он очередной вопрос в спину. — Сейчас приду — закатил глаза Бен пользуясь, что никто не видит его невоспитанности. Когда-то Лея потратила немало сил, чтобы привить ему идеальные манеры. На винном стеллаже было несколько бутылок лёгкого десертного вида, клюквенная водка, которую в их семье пил только Чуи, и бутылка White Horsе — вечный фаворит Хана. Мысленно ещё раз закатив глаза, на факт того, что в этом доме пополнялись запасы выпивки, но не был заправлен газовый баллон, Бен открыл бутылку и налил четверть стакана для Рей. Сам он пить не решался, хотя было бы не плохо. Те пару глотков, что он сделал вечером перед звонком отца, давно выветрились адреналином и временем. — Выпей. Тебе надо согреться — вернувшись к дивану, он протянул стакан Рей. — Что это? — Хватит вопросов, Рей. Пей. У тебя нос красный. Она посверлила его возмущённым взглядом, но стакан взяла. Странно. Он ожидал большего сопротивления. Сделав глоток, Рей закашлялась, заставив Бена, помимо воли, улыбнуться. — Очень крепко — прокомментировала она сипловатым голосом. — Любимый напиток твоего будущего мужа — пожал плечами Бен, садясь рядом с ней на диван, сдвинув второй плед так, что тот оказался лежащим между ними. — Зато сейчас быстро согреешься. — А ты почему не пьёшь? — спросила она заметив, что стакан только один. — Я не буду пить. — Бен поставил бутылку на столик, рядом с лежащим там пистолетом. Как бы ему не хотелось выпить и расслабится, этому не бывать сегодня. Не с вероятной опасностью для Рей. Не с ней, сидящей на расстоянии вытянутой руки. — Не пьёшь, — с задумчивой улыбкой протянула Рей — Отказываешься от пледа. Ты вообще человек, Бен Соло? Тебе не холодно? В её словах не было осуждения, не грамма отстранённости, дистанции, только настоящий интерес. — Роботы не мёрзнут — усмехнулся Бен, не успев себя остановить, и не поддаваться соблазну поговорить с этой девушкой. Что было сложно. Её глаза блестели на него отражением пламени камина и искренним интересом. — Что? — развеселилась Рей — Тебя кто-то называет так? — Моя бывшая девушка называла меня так — усмехнулся Бен, вспомнив Дженефер. Они встречались пол года, но сейчас Бену казалось, что за это время она так и не поняла какой он на самом деле. — Почему? — Задала вопрос Рей, который он и сам себе задавал когда-то. — Не знаю. Потому, что всегда стараюсь держать себя в руках. Люблю контролировать происходящее. Не проявляю много эмоций — он не знал, почему говорит ей все это. Обычно он не откровенничал с малознакомыми людьми. А Рей слушала. С интересом. Сделав ещё глоток, почти допив свою порцию, слушала, повернувшись к нему. — Она поэтому стала бывшей девушкой? Потому, что не понимала тебя? — Наверное — пожал плечами Бен — Ей было тяжело со мной. Она хотела чтобы я рассказывал ей что чувствую, интересовался её чувствами. Рей слушала, чуть прищурившись, и тихо улыбаясь и он вдруг смутился. К чему эти откровения?! Зачем он рассказывает о своём прошлом и жизни… ей?! — Давай ещё налью — он забрал у неё стакан и потянулся к бутылке. — Не надо — на его плечо легла маленькая ладонь — В голове шумит. Бен замер на несколько мгновений. Тепло её ладони он ощущал даже сквозь ткань худи. Поставив стакан на столик он оглянулся на Рей и она, смутившись, убрала руку. Их взгляды столкнулись и замерли. Затягивая в какой-то другой, молчаливый диалог. Он не разобрал произнесённых её взглядом слов, но знал — что-то сказано сейчас было. — Тебе надо съесть что-нибудь — сказал он стряхивая с себя секундное оцепенение — Сейчас посмотрю, что здесь есть. Он встал и пошёл в сторону кухни, ругая себя. Что он делает? С ней нельзя играть в многозначительные взгляды. Нельзя даже говорить вот так — доверчиво и просто. Эта девушка покрыта таким слоем запретов и нюансов, что даже захоти он этого, до неё не добраться. Так зачем тогда все это? В шкафу с продуктами и холодильнике не было ничего, чтобы можно было бы предложить Рей, но он нашёл фундук. Захватив небольшую миску и щипцы для колки, Бен вернулся к дивану, решив, что сейчас он покормит Рей орехами, а потом надо будет чтобы она легла спать. — Фундук — загорелись глаза девушки — Я люблю фундук. Усмехнувшись такой непосредственности, Бен кинул миску на плед, что лежал между ними и сел, поставив миску побольше в которую насыпал орехов себе на колени: — Сейчас почищу тебе — сказал он. — Когда Роуз была меньше, — начала рассказывать Рей, развернувшись к нему и сев поджав под себя ноги — Она обожала пекан. У неё не получалось его чистить, и она просила меня. Когда я соглашалась, она готова была сидеть возле меня часами. — Роуз твоя сестра? — спросил Бен нахмурившись, пока чистил порцию орехов, сосредоточившись на этих простых действиях. Это было странно. Хан сказал, что девчонка сирота. — Фактически мы не сестры, конечно, но я считаю её своей младшей сестрой. Она младше меня на пять лет. Когда мы первые познакомились ей было восемь. Её мать работа у нас в клубе на кухне и всегда брала её с собой на смены. Так мы подружились. Она спала в моей комнате над клубом, когда смены были ночные. Когда Роуз было десять, её мать умерла от передозировки у неё на глазах. Прямо в нашем клубе. У Роуз кроме матери никого не было, и я уговорила Ункера оставить её у нас. Помочь ей, как он в своё время помог мне. Он, конечно, был против, но я настаивала — она усмехнулась — Так, четыре года назад, у меня появилась сестра, за которую я теперь несу ответственность. Рей говорила так легко. Будто доверяла, будто хотела рассказать, и Бен спросил: — Каким было твоё детство? Он знал от Хана, что тот встретил девушку в заведении Ункера. Она была кем-то вроде его приёмной дочери. Её мать, вроде как была управляющей в борделе, который держал Ункер. Когда та умерла во время перестрелки, затеянной одним из посетителей, Ункер пожалел ребёнка и взял к себе. Остальное рассказала Рей. Как Ункер впервые привёл её в клуб, которым владел, и познакомил с Маз, бессменным барменом и той, кто стала Рей чем-то вроде матери. Рассказала, как жила в комнатке над гримерками и днём всегда хотела спать, потому, что по ночам было слишком слышно музыку. Как угрожала Ункеру сбежать и оставить его без системного администратора его нелегальных игровых автоматов, которым по сути к тому времени являлась, если он не разрешит Роуз остаться. Бен слушал вполуха. Чистил орехи, стараясь не отвлекаться на взгляды, которыми беспокоила его Рей. Ему было достаточно просто слышать её голос. Достаточно знать, что пока она говорит, она не станет задавать вопросы и ему не придётся смотреть ей в глаза. Он протянул руку чтобы высыпать очищенные орехи для Рей и столкнулся там с её рукой, которая тоже потянулась к чашке. — Извини — пробормотал он, чувствуя как что-то перевернулось в желудке. Он чувствовал себя мальчишкой, который впервые остался наедине с женщиной, и это бесило и смущало ужасно. Он не понимал что такого есть в этой девушке, что так нервирует его. Возможно эти её взгляды, что невозможно прочесть, но так интересно знать о чем они говорят. Вот как сейчас — Рей замерла не убирая руку, глядя на него так… или полумрак, в котором была утоплена комната играли с ним злые шутки, или она… взволнована. Он видел её румянец ползущий по скулам и не знал, что тому причина — виски или столкновение их рук. Убрав руку и отставив орехи он встал с дивана. Нужно подкинуть дров в камин. Сделать что-то. Отвлечься. Он смотрел на огонь и пытался впихнуть в топку ещё одно полено, когда услышал это. Резкий глухой удар снаружи дома. Бен резко захлопнул топку и оглянулся на Рей. — Бен что это? — страх в её глазах заполнял все радужки. — Не знаю — Бен взял пистолет со столика — Сиди здесь, я посмотрю. Он не мог сейчас нормально проанализировать своё стояние, но кажется совершенно не боялся. Адреналин, всколыхнувшись при постороннем звуке, сделал тело и разум более резкими. Готовыми ко всему. Возможно, отец зря всегда старался подчеркнуть, что из-за воспитания Леи, Бен не приспособлен к опасной жизни. Он спокойно прошёл на террасу, которая была отделена от основной комнаты широкой аркой, здесь были панорамные окна выходящие на море. Насколько позволяла видеть темнота за стеклом, — с этой стороны дома никого не было. Бен тихо открыл боковую дверь, и вышел из дома. Океан и ветер — казались единственным, что есть вокруг. Он обошёл дом по кругу, и ничего не обнаружил, кроме большой ветки яблони, что валялась возле западной стены дома, которая скорее всего и произвела весь этот шум. Вернувшись в дом, как и выходил, через дверь на террасе, он не обнаружил Рей на диване. Вместо этого девушка стояла прижавшись ухом к входной двери, через которую они вошли. — Ты что там делаешь, Рей? Она вздрогнула услышав его голос. — Что там такое, Бен? Что это было? — спросила она обернувшись и осматривая его с ног до головы, как будто он успел побывать в перестрелке за эти несколько минут. — Все нормально. Никого нет. — успокоил он её, убирая с глаз пистолет — Это ветка от ветра сломалась и стукнула о крышу. — А почему было так громко? — Потому, что мы сидели слишком тихо. — не нашёлся, как ещё объяснить ей, Бен — Иди на диван, Рей, замёрзнешь же опять. — она оставила плед на диване и свитер, который ей был на пару размеров больше, делал её совсем маленькой. Из широких, длинных рукавов виднелись лишь кончики тонких пальцев. — Зачем я им? — спросила Рей, глядя на него растерянным, все ещё напуганным взглядом — Этим людям, что хотят похитить меня. — Ты же слышала отца. — Бен налил в стакан Рей виски, и сделав глоток сам, протянул ей — Выпей ещё. Ты дрожишь. Её правда трясло, он увидел это, когда она подошла к дивану. Видел, а хотелось отвернуться и не смотреть. Не чувствовать внутри это желание прижать её к себе и успокоить. Гладить по спине. Спрятать её голову у себя на груди. Вдохнуть аромат волос. Эта девушка вызывала у него когнитивный диссонанс — он хотел держаться от неё подальше так же сильно, как и быть ближе. Она снова села, предварительно откинув свой плед на спинку дивана, и взяла у него стакан: — И что будет если меня похитят? — Будут удерживать тебя, пока он не согласится на нужны условия — честно ответил Бен.- Я думаю Джабу бесит, что отец вмешался в его дела с Ункером. Вся эта ситуация… её страх. Со дна его души поднималась вся муть, что была там, когда он даже просто думал о происходящем. Злость на отца за его жизненные выборы. Ненависть к тому, что он не может ничего поделать. Раздражение от того, что отец поручил именно ему заниматься всем этим. Злость на свою слабость и бессилие в отношении Рей. Ему должно было быть плевать на то, боится девушка, или нет. Он не должен хотеть утешить её. Это не его обязанность. Не его право. Вот только… — Этот звук… — её голос ломал все эти «нет» и «нельзя», раз за разом — Я вдруг поняла, что все это реально. Не боялась пока мы ехали сюда, пока говорили, а теперь стало так страшно. Рей допила виски и отдала стакан, снова разворачиваясь к нему, так, что подогнутые под себя колени, оказались повёрнуты в его сторону. — Нечего боятся, это только ветер. — сухо сказал Бен, забирая стакан — Те люди не найдут нас здесь, а завтра ты вернёшься домой. — Домой — едва слышно, но ощутимо горько, усмехнулась она — Я больше не знаю где мой дом. И был ли он у меня когда-то. — ему пришлось посмотреть на неё, и взгляд обжёг его затаённой болью. — Ты привыкнешь. — Бен не хотел вести этот разговор, но ему приходилось отвечать, потому что Рей, судя по всему, хотелось поговорить — Примешь своё новое место. Она смотрела на него так внимательно, так испытывающие, что хотелось отвернуться и смотреть дальше, одновременно. Кажется на неё подействовал алкоголь, потому что он впервые видел у неё такой открытый, «голый» взгляд. И, впервые позволял себе смотреть так же открыто в ответ. — Это место никогда не примет меня. — сказала она тихо — Знаешь, о чем я подумала, когда ты ушёл на улицу? — спросила она придвигаясь к нему чуть ближе, и он снова очень чётко почувствовал её запах, смешанный теперь с алкоголем — Что, если меня найдут, то не известно, оставят ли в живых. И я поняла, что не хочу вот так. Рей облизала губы от волнения, закончив фразу. Язык на секунду прошёлся по губам, сделав их более блестящими. Его член дёрнулся от этого простого, и ему хотелось убедить себя в том, что невинного жеста. Она кажется даже не осознавала, что сидит сейчас к нему гораздо ближе, чем в начале. — Как? — ему следовало отодвинуться. Он знал это. Остановить это. Перестать задавать вопросы. Вот только разум, кажется, оставался в меньшинстве, когда дело касалось этой девушки. — Я не видела в жизни ничего хорошего. Выжила и не оказалась на улице, только благодаря доброте незнакомцев — она говорила, словно думала об этом уже не раз — Не любила, и не знаю, как это, когда тебя любят в ответ. И я поняла, что не хочу чтобы все закончилось вот так — она опустила голову. Рей придвинулась ещё ближе, её рука задела его ладонь, что лежала на диване, и Бен знал, что должен отстраниться, убрать руку, но не шевельнул и мускулом. Только смотрел на неё. Рей подняла лицо, и оказалось, что её губы теперь так близко. Он мог лишь немного наклонится и… Она сделала это первой: — Не хочу умереть не зная, как это — прошептала Рей — Целовать кого хочу, а не кого должна. Она упёрлась рукой в диван и прижалась к его губам своими. Он опешил. Его целовала Рей. Смелая, сумасшедшая девочка. Она сделала это. Прикоснулась. Сделала то, что он хотел сделать едва её увидел. Сделала, и его выдержка закончилась. Он положил ладонь ей на затылок и притянул к себе, целуя по-настоящему. Приоткрывая её губы, пробуя их на вкус, теряясь в этих ощущениях. На вкус она была как виски, и запреты. Терпко-сладкая. Виски и запреты. Бен, так же резко, как притянул к себе, отодвинулся от Рей. Нельзя. Нельзя. Она дышала часто. Кажется, так же часто как и он сейчас. Губы блестели остатками их безумного порыва. Щеки заливал румянец. Но добили Бена её глаза. Он ожидал, что во взгляде будет смущение, страх, сожаление, неверие тому, что все это произошло. Надеялся, что она сейчас будет смотреть на него так, как он должен себя чувствовать. Но это было не так. Её взгляд горел нуждой. Голодом. Смелостью. Всем тем, что билось сейчас у него пульсом под кожей. И это было какое-то сумасшествие, словно те две недели, что они знакомы, они разливали вокруг себя бензин, а теперь чиркнули спичкой. В этот раз он был тем, кто потянулся первым. Целуя. Нависая над ней, упёршись правой рукой в спинку дивана. Чтобы растворится в её запахе. Чтобы чувствовать нежную кожу щёк и шеи под пальцами. Чтобы не думать. Потому, что она точно сейчас не думала. Вместо того чтобы оттолкнуть его — жалась ближе. Вместо того, чтобы смутиться от прикосновений «едва знакомого человека» — училась прикасаться в ответ. И училась слишком быстро. Зеркалила движения его губ и рук. Положила ладонь на его плечо. Раскрыла губы, срывая ещё один стоп кран в его голове. Он потянул её на себя за талию. Рей в ответ выгнулась и он почувствовал, как к нему прижалась её небольшая грудь, которую тут же захотел ощутить в своих руках. Ещё в начале, когда она открыла ему дверь своей спальни, а он сказал ей что нужно уезжать, он заметил, что её топ одет на голое тело. Она не успела переодеться, а значит, решись он прикоснуться, его ждёт только гладкая кожа, без каких либо преград. Бен с ума сходил от мысли, что второй рукой он может залезть ей под под одежду и прикоснуться к груди. Рей застонала ему в рот, когда их языки встретились, и он мог поклясться, что это тот же самый звук, что он слышал в своих снах с её участием. Это было словно короткое замыкание. Он не думал. На несколько десятков секунд не помнил, кто она и кто он. Вместо того, чтобы думать, навис над ней сверху, устроившись коленом у неё между бёдер и поцеловал ещё крепче, сжимая её голову в ладонях. Наверное, именно ощущение её горячего тела, и то, что она заёрзала под ним, задевая его член при малейшем движении, отрезвили его немного. Бен отпрянул назад, встав с дивана, осознав, что он делает. Рей невеста его отца. Она, если не соврала в этом Хану, невинна. Он должен защищать её сейчас. Он вообще не имеет права даже думать о ней в таком ключе, что уж говорить о том, чтобы прикасаться. Как бы он не злился на отца сейчас, он не может так поступить с ним. Он отвернулся к камину лицом, только чтобы не видеть Рей. Теперь, когда он был к ней спиной, он смог сделать несколько глубоких вздохов. Не помогало, конечно. Но хоть что-то. — Прости, я не должен был… — прохрипел он. — Не уходи — прошептала Рей. — Хотел бы, да не могу — горько усмехнулся Бен, проклиная ситуацию, что заперла их тут вместе. — Бен — на его спину легла тёплая ладонь — Не отталкивай меня. Он искоса глянул на Рей не понимая, почему она до сих пор не поняла по какому тонкому льду ходит? Да он бы уже раздел её к этому времени, если бы не остановил себя, неужели она не понимала? Он и сейчас едва держался, видя её растрёпанные волосы и, припухшие от их поцелуев, губы. Соблазн из его снов. С той лишь разницей, что настоящая, дышащая, она манила ещё сильнее. Была куда лучше самых смелых его фантазий. Теплая. Смелая. Открытая. — Рей… — он не знал, что сказать ей. Как образумить её и себя. — Не хочу переставать целовать тебя. — услышал он её шёпот — Пусть хотя бы эта ночь будет у нас. Он не знал откуда девушка брала смелость. Была ли такой всегда, или сейчас на неё, как и на него, нашло что-то, но вот эти её беззастенчивые слова убивали его. Убивали в нем крохи самоконтроля, что ещё оставались. Бен не знал, что думать: утверждение Хана, его интуиция и её, едва ли умелые, поцелуи говорили о том, что девушка и правда невинна. Её поведение же, призывало задуматься — насколько. — Ты невеста моего отца. — сказал он, все так же глядя на огонь — И прекрасно знаешь, что твоя девственность часть сделки. Как бы он её не хотел, он понимал, что возьми он её сейчас, его возненавидит за это не только Хан, но и сама Рей, ведь её невинность ценна для отца. Без неё, она лишь очередная девчонка со смазливым личиком. Никакой ценности. Мужчинам прощаются слабости. Слабости женщин всегда грех. — Мне все равно. — твердо сказала она и прижалась грудью к его спине, наверняка встав для этого на цыпочки. Обнимая, тычась носом в плечо — Я не хочу твоего отца. — услышал он совсем рядом со своим ухом, так, что мурашки побежали по позвоночнику — Не хочу чтобы он был первым, кто станет целовать меня, кто прикоснётся… Она словно озвучивала его самые постыдные фантазии. Именно так представлялось в его сознании их сближение. Именно так он хотел. Чтобы она хотела. Чтобы она трогала. Стремилась к нему. Чтобы знать, что он не один в этом преступном, безумном мороке. Чтобы разделить с кем-то своё предательство. — Если бы ты знала, что творишь со мной сейчас. — глухо сказал он сжимая её руки, что лежали у него на животе — Если бы знала, что я хочу сделать с тобой в своих мыслях. Он почувствовал, как её глубокий выдох прошёлся по коже его затылка: — Что? Волнение и возбуждение в её голосе сломали что-то у него внутри, потому, что он сам не понял, как произнёс: — Я могу показать тебе. Он не думал сейчас. Вообще. Не мог думать. А она… Она едва заметно кивнула. Бен почти не доверял своим глазам, поэтому разомкнул её руки и повернулся сделав шаг назад, чтобы удостоверится. И она кивнула ещё раз, глядя на него со смесью желания и смущения. Несколько застывших мгновений они просто смотрели друг на друга. В голове Бена не было мыслей. Он «слушал» лишь её взгляд. Считывал его. Оценивал. Решался. Решившись, он сделал шаг к ней и снова поцеловал. Отпуская себя, раз уж отпустила она. Решив, обрывками того разумного, что все ещё было в его голове, что не станет сдерживаться. Покажет ей к чему может привести поведение, что она позволила себе. Покажет, и она, возможно, остановит его. Потому, что сам он этого сделать не мог. — Сними — скомандовал он, дергая свитер вверх. Он не хотел, чтобы на ней была вещь По. В идеале, конечно, хотел видеть её голой, но тогда он её точно трахнет, а он не хотел бы этого делать. Рей посмотрела на него расфокусированным, горящим взглядом, и, словно с запозданием в несколько секунд, поняла о чем он ей сказал. Подняла послушно руки, помогая ему стянуть с неё свитер. Он отбросил его на пол и пригладил волосы, что распушились от статического электричества. Заставив её попятится к дивану, Бен уложил её, и навис сверху. Не переставая целовать, подмял под себя миниатюрное тело, так, как ему удобней — ноги по обе стороны от его колена, грудь прижатая к груди. Провёл ладонью по её бедру, сжал попку, дурея от вседозволенности, и того, что она все ещё не остановила его. Он скользнул ладонью вверх по её бедру, желая почувствовать её желание. Удостоверится в реальности происходящего. Желая, чтобы она поняла, что он не шутит. Остановила его, пока ещё у неё есть такая возможность, потому, что он не был уверен, что сможет остановится потом. Он перестал её целовать и отклонил голову так, чтобы видеть глаза. Провёл рукой по животу, внимательно следя за её реакцией и проник пальцами под резинку трикотажных штанов. Под мягкой тканью оказались простые хлопковые трусики. Никаких кружев, ничего, что кричало бы о соблазне, но каким то образом, его завело это ещё больше. Этот контраст мягкой шероховатой ткани и гладкой кожи внизу живота, сводил с ума. Как и её взгляд, где смущение мешалось с желанием, но не было страха. Бен снова поцеловал Рей, сминая её попку, прижимая к себе ближе. Распаляя больше, себя и её, прежде, чем проникнуть пальцами под ткань белья. Блять. Она была абсолютно гладкой и совершенно мокрой. Полностью готовой для него. Из его горла вырвался стон, когда он провёл пальцами по расплавленной коже, теряясь в ощущениях. Последние две недели, он так часто представлял себе как это будет. И все, что он представлял не шло не в какое сравнение с реальностью, что посылала сейчас дрожь по всему его телу. — Это все из-за меня? — спросил он, чуть отстранившись, чтобы видеть её лицо. Рей моргнула, приоткрыв рот. Она дышала мелкими вздохами и выдохами, пока он легонько проводил пальцем вверх вниз. Ему нужна была её реакция. Нужно слышать голос. Словно доказательство реальности происходящего. — Отвечай, Рей — он не знал, почему настаивает, но что-то внутри него скребло когтями и ревело, раздираемое нуждой услышать, что она хочет его. Только его. Он не знал откуда взялась эта потребность, и был слишком на взводе, чтобы контролировать себя лучше, или проанализировать происходящее. Вместо этого, он провёл указательным пальцем от самого входа, собирая влагу, и вытащив руку, показал ей — Хочешь меня, да? Румянец разлился по её щекам спускаясь к шее, но она каким-то образом выдержала его взгляд, не отвела глаза. Вновь поражая его своей смелостью и силой. — Да — сказала она хрипло — Именно тебя, Бен. Бен простонал, потому что она этим «именно тебя» разрушила его последнюю защиту. Если бы она смутилась, если бы колебалась, он бы наверное нашёл в себе силы и отступил. Но вот так… Да ещё зная, что через две недели она станет совершенно недоступна. У него не было шансов. Он не мог сопротивляться. Да и не хотел. Зачем? Она сама пришла к нему в руки. Сама хотела. Для неё это наверное была попытка вкусить жизнь перед навязанным браком. Для него же… Из-за пелены желания, он едва ли помнил сейчас свой гнев на отца, но это могло стать приятным бонусом в их ситуации, — да отец заберёт её себе, сделает его мачехой, но Бен то будет знать, что был первым, кто попробовал её. Будет помнить, как она стонала и текла в его руках. Запомнит, как она выглядит, когда стоит перед ним на коленях, потому, что именно это он собирался увидеть этой ночью. Он сжалится над ней и не возьмёт её девственность. У девчонки же нет ни одного козыря, кроме неё. Хан, когда узнает, или выгонит её, или отошлёт к Ункеру, а значит она окажется на улице, ведь у Ункера такими темпами скоро заберут все. Бен слишком хорошо понимал правила этого мира, и никогда не поступил бы так с девушкой. Но вот все остальное… Он хотел быть первым, с кем она кончит. Хотел, чтобы она запомнила его навсегда. А ещё хотел, чтобы хотя бы что-то в этом мире, хотя бы на одну ночь принадлежало только ему. Было только его. Полностью. Без остатка. Хотел не помнить кто он. Чей сын. Что должен и что не должен. Все не важно. Он мужчина. Она женщина. Как она там сказала? Пусть хотя бы эта ночь будет у нас? Пусть будет. — Иди сюда — Бен опустился на колени перед диваном и подтащил Рей поближе к краю. Погладил пальцами её ноги, смакуя ощущение горячей кожи под тканью. Он ободряюще улыбнулся, видя её смущение и непонимание. Зацепив пальцами резинку он стянул ее штаны вместе с бельём. — Хочу попробовать тебя на вкус, — прохрипел он. Ему хотелось большего чем это. Хотелось взять её полностью, но он гнал от себя это эгоистичное желание. Вынужденный жить в жестоком мире и играть по установленным правилам, во многом ожесточаясь и сам в процессе, он все равно не был настолько циничен, чтобы поступить так с кем-то. Бен раздвинул её ноги и перед ним предстала великолепная розовая, бесстыдная в своей гладкости, киска. Интересно она всегда такая, или это часть подготовки к свадьбе? Бен внутренне поморщился от подобных мыслей, не желая сейчас думать о правилах, последствиях и превратностях судьбы. Когда она была вот так близко к нему, внешний мир казался за много миль отсюда. Он лизнул её и Рей вздрогнула с хриплым всхлипом. Её рука метнулась к его голове, а пальцы зарылись в волосы, дергая за растрепавшуюся чёлку. Бен улыбнулся от этого жеста прямо в истекающую соком кожу. Сладкая. Это наслаждение, было под строжайшим запретом, печатью греха и гнётом самобичевания, а значит ощущалось острее. Вкуснее. Это было его запретное лакомство. Её гортанные стоны, пальцы запутавшиеся в его волосах, её капающее возбуждение, все это сводило Бена с ума. Наверное, впервые с тех пор как он лишился девственности в пятнадцать, он чувствовал, что может кончить в штаны. — Ммм. Бен. — услышал он полустон. Рей покачивала бёдрами прижимаясь к его лицу ещё ближе. — Нравится да? — Бен хотел бы трахнуть её хотя бы пальцами, почувствовать как она растягивается, приноравливается под него, но не имея такой возможности, мучил её и себя медленными, сводящими с ума движениями — Нравится когда я делаю так? — Да. Её голос сочился жаждой. Она хотела кончить и он был, более чем рад, помочь ей в этом. Он провёл языком вокруг её входа, нырнув внутрь, скользнув руками под её ягодицы, чуть приподнял её для лучшего доступа, уткнувшись в неё лицом. Каждый стон Рей, каждое её движение под ним, возбуждали его ещё больше. Вскоре она уже билась под ним, выгибаясь дугой и мыча что-то нечленораздельное, и Бен прижался к ней ещё ближе, игнорируя и холодный пол на котором стоял на коленях и своё возбуждение. Это было чувство абсолютного триумфа — подарить ей её первый в жизни оргазм. Чувствовать, как она кончает из-за него. Не хочу, что бы ещё кто-то знал её такой, пронеслось у него в голове. Никогда. Он отмахнулся и от этой мысли, вместо этого продолжив лениво касаться, супер чувствительной сейчас, девушки. Знал, что для неё это будет почти «слишком», но все же слишком хорошо, чтобы остановить его. Когда Рей начала дышать более спокойно, он поднял лицо, смахнул упрямо лезшие в глаза волосы, и встретился с ней взглядом. Ореховая мякоть утопающая в мёде. Если бы он был сопливым подростком, который впервые влюбляется, он бы был заворожён этими глазами. Но он был тем, кто он есть, и знал, что это лишь одна ночь, а значит отметил лишь то, какой расслабленной и в то же время ошеломлённой она сейчас была. С мрачной улыбкой он лизнул её снова не отводя взгляд, и заставляя её покраснеть ещё больше, прежде чем спросить: — Вернёшь услугу? — он произнёс это почти в шутку, словно пробуя на прочность лёд, но Рей, закусив губу, кивнула и в голове перегорели, кажется все предохранители, что ещё оставались. Разом. Бен выпрямился, считывая выражение её лица. Все ещё не веря, что понял все правильно. Он ведь, правда, почти не рассчитывал… Если только её согласие не означает, что она уже… Нет. Точно нет. — Ты не должна… — его голос был сиплым и звучал не уверенно. Сквозь пелену похоти, он вдруг осознал, что перед ним лежит невинная, девятнадцатилетняя девушка. А он только что предложил сделать ему минет. — Если ты не хочешь… — Я хочу — её голос был тихим, но исполненным какой-то мрачной уверенности. Должно быть так звучали люди, которые знали, что завтра для них не наступит. И Бен понял, что не станет её останавливать. Не сможет. Да и зачем? Их «завтра» и правда не наступит. Завтра он вернёт её Хану. Через пару недель она войдёт в городскую мэрию в качестве невесты, а он… Он хотел взять себе от неё все, что она захочет дать. Ещё раз поцеловав её бедро с внутренней стороны, он всосал кожу, и чуть задержался, чтобы оставить след. В таком месте, никто не заметит, только она. Ему хотелось оставить на её теле подтверждение, что эта ночь у них была. Пометить её. Потом встал и стянул с себя худи, потому, что ему уже давно было слишком жарко. Рей лежала и смотрела на него изучая его тело. Он посмотрел на неё ещё раз, ища признаки страха, не уверенности, или того, что для неё подобное было не впервые, но увидел лишь, все ещё шальноватые после оргазма, глаза следившие за ним заворожённо. Она лежала на диване в одном лишь топе не пытаясь прикрыться. Они и правда переступили сегодня все возможные границы. Бен дёрнул пояс джинсов, снимая их вместе с боксерами. Её глаза расширились при виде его члена и Бен усмехнулся бы на эту реакцию, если бы собственный пульс не грохотал так сильно в голове. Это была одна из самых диких и горячих ситуаций в его жизни. Никто не смотрит так, если это не впервые. И не в одной фантазии, или сне о Рей, а их за эти две недели было предостаточно, он не мог даже представить нечто подобное. Представить, что будущая мачеха, станет вот так лежать перед ним почти обнажённой, все ещё раскрасневшейся после оргазма, и собираться делать ему минет. Он подошёл ближе к дивану и Рей села на самый край, подогнув под себя колени. Его член теперь был почти возле самого её лица, и Бен закрыл глаза на пару секунд, чтобы не кончить только от этого зрелища. — Покажи мне как… — услышал он взволнованный голос. До девчонки, видимо наконец начало доходить, что здесь сейчас происходит. Но у него уже не было сил возится с её неуверенностью и волнением. — Прикоснись ко мне — Бен взял её ладони и положил их к себе на живот. Рей начала несмело. Прошлась пальцами по углублениям пресса, спустилась ниже, чертя линию косых мышц, а потом, ведомая его похотливым взглядом, опустила пальцы и обвила член у самого основания. — Возьми в рот — прохрипел он, теряя контроль от этих несмелых, сводящих с ума, движений. Она приоткрыла губы и обхватила его кончик, опровергая его мысль о том, что Рей не знала, на что согласилась. Делать может раньше и не делала, но что-то да знала. Это была грёбаная сумеречная зона современного мира — никогда нельзя сказать точно. Бен ещё в школе знал девчонок, которые берегли девственность для брачных сделок, а сами отсасывали у популярных парней школы в душевых после физкультуры. Рей же, сбивая его с толку ещё больше, не спешила. Исследовала текстуру кожи языком, пробовала на вкус. У Бена подгибались колени, и он положил руку на её голову, надеясь, что ему хватит выдержки не начать двигать ею, так, как ему это нужно. Рей вопросительно посмотрела на него, на секунду замерев и он ободряюще погладил её волосы. — Не представляешь, что творишь сейчас со мной Рей — сказал он, чуть качнувшись к ней бёдрами. — Как я хочу трахнуть твой ротик. — Так сделай это — прошептала она, прежде чем снова обхватить его губами. Чуть задевая зубами, но ему было на это плевать. Он больше не контролировал себя. Её слова лишили его последних крупиц разума и осторожности. Он взялся ладонью за её затылок направляя, а она в ответ лишь положила руку ему на задницу, подталкивая придвинуться ближе. И все… дороги назад окончательно не стало. Он чуть надавил ей на затылок, безмолвно приказывая посмотреть ему в глаза. Она сменила позу, прогнувшись, чтобы смотреть было удобней и вот так, не отрывая взгляд и даже не моргая, взяла в рот чуть больше. Ей, с непривычки, сложно было принять его хотя бы наполовину, но даже этого Бену было сейчас достаточно. Он зафиксировал её голову рукой и двигал бёдрами задавая ритм. Сначала медленно, потом наращивая темп. Она едва поспевала за ним, порой царапала зубами, но ему было все равно. Он был так близко. Настолько, что сработала многолетняя привычка самоконтроля. Он не мог кончить ей в рот. Очень хотел это сделать, но не мог. Не с Рей, и не сейчас. В голове мелькнул образ, как он задирает ей топ и делает это на её грудь, которую он все ещё не видел, но это наверное тоже было бы для неё слишком, плюс он не должен был оставлять следов на её одежде. Поэтому он резко отпрянул и прорычал: — Отклонись. Она поняла, что он требует с заминкой, но выпрямилась, отклоняясь назад. Заворожённо глядя, как его рука заканчивает то, что начала она. Бен медленно выплеснул своё освобождение в ладонь, слишком перегруженный сейчас ощущениями, чтобы сожалеть, что это не совсем так, как ему хотелось. Пульс чуть замедлился, возвращая способность думать и анализировать происходящее. Бен посмотрел на Рей, которая все ещё стояла на коленях на диване и до него дошло что они сейчас натворили. Что он натворил.